Редактирование: (Дискуссия) Спорные вопросы теории стоимости Маркса (раздел)

=== И. Плотников ===

В своем докладе тов. Рубин недоумевал, почему его противники обвиняли его в отрыве социальной формы от материального содержания. Он всячески клялся и повторял в своих сочинениях, что у него нет такого отрыва, что производительные силы находятся в тесной связи с производственными отношениями, порождают их. Но, товарищи, не всякий кто говорит: «Господи, Господи…» войдет в царство небесное. Недостаточно утверждать эту связь, надо эту связь проводить. Марксистское понимание связи между производительными силами и производственными отношениями может быть выражено, как отношение между содержанием и формой общественного процесса. Основной общественный процесс — это борьба общественного человека с природой, т. е. общественный труд. Форма общественного процесса — это та или иная экономическая структура. Содержание и форма, материально-технический процесс и его социальная характеристика находятся между собой в связи у тов. Рубина. Но в какой связи? тов. Рубин уклоняется от точного ответа. В его докладе мы слышали такие выражения: «Производительные силы — предпосылка, производительные силы — основа». Эти слова очень неопределенны. Они мало напоминают марксову и гегелевскую терминологию, но они очень характерны для учения тов. Рубина о связи между производительными силами и производственными отношениями. Такие выражения, как «предпосылка», «основа» и т. д., не выражают того, что вкладывают Гегель и Маркс в соотношение между формой и содержанием. Форма и содержание неразрывно между собой связаны. Содержание порождает форму, а дальнейшее развитие того же содержания уничтожает ее.

Форма и содержание так тесно связаны, представляя две неразрывные стороны единого противоречивого целого, что их обособление может носить лишь логический, мыслительный характер. Поэтому каждая в отдельности — абстракция, которая не может быть предметом науки, диалектически исследующей явления. Движение экономических категорий должно быть отражением диалектического развития действительности, последнее же возможно только для реального целого, включающего в себе противоречивые элементы, т. е. для способа производства, как единства материального процесса производства и его общественной формы. У тов. Рубина связь между производительными силами и производственными отношениями носит не диалектический, а механический характер. Поэтому он считает возможным в политической экономии изучать производственные отношения, голую общественную форму вне материального производственного процесса, являющегося ее сущностью.

Он признает, что никакой общественной формы, никаких производственных отношений не существует вне производительных сил. Он повторяет: производительные силы остаются, но они — только основа, предпосылка. Они существуют вне общественной формы как целого, а не составляют ее костяк, ее содержание. Вот, исходя из этого представления, тов. Рубин совершенно последовательно излагает свою систему политической экономии. Предметом ее являются производственные отношения. Он утверждает, что такова точка зрения всей марксовой школы, что таков и Маркс. У Маркса имеется много мест, как будто подтверждающих тот взгляд, что предметом политической экономии является социальная форма. Маркс выступил с критикой буржуазной политической экономии. Он должен был противопоставить ее пониманию экономических категорий свое; он должен был подчеркнуть во всей своей системе то, что для него является специфичным, то, что он рассматривает категории политической экономии как выражение производственных отношений людей, а не как вещную форму. Поэтому можно привести сколько угодно цитат, доказывающих, что Маркс считал предметом политической экономии только форму, но не производительные силы, не материально-технический процесс. Однако, такое толкование Маркса было бы неправильным.

Обратимся от Маркса к его соратнику Энгельсу. Энгельс писал, что задача политической экономии заключается в изучении того, как люди производили, обменивали, распределяли продукты (см. «Антидюринг», «Полит. экономия», гл. I). Если правильно выразить мысль Энгельса, то мы должны сказать, что предметом политической экономии является общественный процесс производства, обмена и распределения. Материальный процесс производства в определенной общественной форме — таково содержание политической экономии и только при таком содержании политической экономии не простым утверждением, совершенно бездоказательным, будет мысль, что политическая экономия — историческая наука, больше того, что это революционная наука, потому что мы имеем двойственность формы и содержания и их противоречивое отношение. тов. Рубин всуе упомянул выражение Ленина, что познание должно пойти по пути расщепления единого и познания противоречивых частей его. Ленин не говорил, что, расщепив единое, мы должны каждую из противоречивых сторон его сделать предметом особой науки, как это делает тов. Рубин в отношении социальной формы производственного процесса и его материально-технического содержания. Смысл Ленинской фразы заключается в том, что мы должны рассматривать все, как единство противоположностей, потому что понять историческое развитие, необходимую гибель данной формы, мы можем только при таком диалектическом рассмотрении. Если мы оставляем в качестве содержания политической экономии только социальную форму, то таким образом приходим с другого конца, чем это делают классики, к тому же выводу, что эта форма, в сущности, вечная форма, что в ней вы не найдете никаких оснований для ее гибели, что экономические категории могут быть названы вечными. Я покажу теперь, что на самом деле и Маркс всегда рассматривал экономические категории с одной стороны как форму, а с другой стороны как материальное содержание. Рассмотрим, напр., марксово представление о капитале.

тов. Рубин в своей речи сказал: капитал — не машины, а общественное отношение. Совершенно верно. У Маркса мы найдем такое определение капитала: «Капитал представляет собою средства производства и средства существования, монополизированные классом капиталистов и противостоящие рабочему классу, как средство эксплоатации». В этом определении капитала материальный момент есть. Без этого момента вы не получите капитала. Возьмем знаменитую формулу воспроизводства Маркса. В этой формуле мы находим большой шаг вперед по сравнению с Рикардо и Сисмонди. Если у Рикардо была пропорциональность между отраслями производства, если у Сисмонди было распределение стоимости продукта на его три части, соответствующие доходам капиталистов, рабочих и землевладельцев, то Маркс вводит третий момент — момент материальный. В самом деле, основное деление Маркса это деление на производство средств существования и средств производства. И здесь полное понимание предмета требует его рассмотрения как со стороны материального содержания, так и общественной формы.

Перехожу к третьему пункту. Рубин совершенно прав, когда подчеркивает, что за категорией стоимости скрывается определенное распределение общественного труда. Мы слышали определение общественного труда как совокупности труда общества, но эта совокупность труда общества представляет собою, конечно, не формальное единство, а реальное единство, которое заключается в том, что члены общества работают совместно друг на друга.

Этот общественный труд, эта действительная и реальная связь представляется в двоякой форме; с одной стороны, он выступает как качественное определение общественного труда, для того, чтобы удовлетворить свои потребности, люди должны производить различные продукты, заниматься целесообразной производительной деятельностью. С другой стороны, он выступает как количественная распределенность. Если общество нуждается в некотором количестве сапог, то необходимо известное количество сапожников, определяемое производительностью их труда. Это — то, что Маркс называл железным законом, присущим каждой общественной форме, заключающимся в количественном и качественном распределении общественного труда. В организованном обществе, в котором люди непосредственно работают для общества, конкретный труд является непосредственно общественным трудом. В этом случае двойственная характеристика человеческого труда, т. е. его качественная и количественная определенность, не обособляются друг от друга, а остаются слитными и связанными. Но как только мы переносимся из этого организованного хозяйства к товарно-капиталистическому хозяйству, эта двойственная характеристика общественного труда перестает быть слитной и распадается на качественную количественную определенность, и это распадение приводит к тому, что количественная определенность общественного труда приобретает свою самостоятельную общественную форму. В этом смысле Маркс говорил об абстрактном труде как о специфически общественном труде.

Что же такое этот специфически общественный труд? Это, во-первых, общественный труд. т. е. трата человеческой энергии, крови, мускулов, нервов и т. д. Во-вторых, это не просто общественный труд, а специфически общественный труд, буржуазный труд, как иногда выражается Маркс. тов. Рубин не может понять перехода от физиологического труда к общественному. Его гипнотизирует слово «физиологический», и он не понимает того, что общественный труд и есть физиологический труд, хотя последним не исчерпывается все содержание специфически общественного, т. е. абстрактного труда. Если бы тов. Рубин сумел подойти к экономическим категориям,, как выражению специфической общественной формы материального производственного процесса, для него не представляло бы трудности найти переход от физиологического, т. е. общественного труда, к специфически общественному (абстрактному) труду.