Редактирование: Рубин И. История экономической мысли (раздел)

=== Глава 31. Мальтус и закон народонаселения ===

Томас Мальтус (1766—1834) родился в помещичьей семье, но как младший сын не унаследовал поместья и поступил в духовное звание. Был пастором и преподавателем политической экономии. Заслужил громкую известность своим «''Опытом о принципе народонаселения''», первое издание которого вышло в 1798 г.

Хотя Мальтус является учеником Смита и в ряде основных вопросов примыкает к классической школе, но он занимает особое место, как последовательный защитник интересов землевладельческой аристократии, в противовес классикам (Смит, Рикардо и их последователи), выражавшим интересы промышленной буржуазии. Разногласия между классиками и Мальтусом намечаются, во-первых, в ряде ''теоретических'' вопросов. Классики отстаивают необходимость быстрого развития производительных сил и сокращения непроизводительного потребления, Мальтус же считает необходимым непроизводительное потребление и, следовательно, существование землевладельческой аристократии и ее прислужников. Классики не допускают мысли о возможности всеобщего перепроизводства товаров (Рикардо, Джемс Милль, Сэй)<ref>См. об этом ниже в главе о Сисмонди.</ref>, Мальтус же доказывает возможность всеобщих кризисов. Из ''практических'' вопросов наибольшие разногласия между классиками и Мальтусом вызывал вопрос о хлебных пошлинах: первые решительно требовали их отмены, последний защищал их необходимость. С другой стороны, Мальтус, как и многие другие представители английского землевладения в то время, относился более сочувственно к зачаткам фабричного законодательства, встречавшего сопротивление со стороны либеральных экономистов классической школы, которые протестовали против вмешательства государственной власти в отношения между капиталистами и рабочими.

Но если между землевладельческой аристократией и промышленной буржуазией Англии в течение первой половины XIX столетия велась острая борьба, то все же в ряде вопросов оба имущих класса были объединены общностью интересов. Так, и классики (Рикардо) и Мальтус одинаково горячо ратовали за отмену старинного законодательства о бедных, возлагавшего обязанность содержания последних на церковные приходы. И в теоретических вопросах существовали точки соприкосновения между Мальтусом и классиками. В своих спорах против теории трудовой стоимости Мальтус опирался на идеи, принадлежащие самому Смиту и составляющие наиболее слабую сторону его теории. Именно эту слабую сторону классической школы Мальтус выбрал в качестве теоретической опорной точки для реакции против последней. Теория народонаселения Мальтуса в общем была принята сторонниками классической теории и служила им для объяснения некоторых явлений (заработной платы<ref>См. выше главу о теории заработной платы Рикардо.</ref>), хотя по существу не была необходимо связана с основными учениями классиков.

Уже первая работа Мальтуса о ''народонаселении'' являлась реакцией против буржуазного просветительства и социально-политического радикализма конца XVIII века. В 1793 году вышла книга англичанина Годвина, решительного сторонника социальных и политических реформ, противника частной собственности, в которой он видел главную причину нищеты и бедствий низших классов населения. Реформой социальных учреждений Годвин надеялся открыть для человечества возможности безграничного улучшения жизни и совершенствования, — идея, которую развивал в то время и француз Кондорсэ. «Опыт о народонаселении» Мальтуса и явился ответом Годвину. Он должен был доказать, что истинная причина нищеты лежит не в недостатках социального строя, а в естественном, неустранимом противоречии между безграничным стремлением людей к ''размножению'' и ограниченным приростом ''средств существования''. Свои мысли Мальтус резюмирует в виде следующих трех положений:

«1. Количество народонаселения неизбежно ограничивается средствами существования.

\2. Народонаселение неизбежно возрастает всюду, где возрастают средства существования, если только оно не будет остановлено явными и могущественными препятствиями.

\3. Эти особые препятствия, точно так же, как и все те, которые, останавливая силу размножения, возвращают население к уровню средств существования, могут быть сведены к следующим трем видам: нравственному обузданию, пороку и несчастью».

Мальтус рассуждает следующим образом. Предположим, что в данный момент времени число населения данной страны равно 1. Количество средств существования, имеющихся в данной стране и достаточных для пропитания ее наличного населения, также равно 1. Как показывает опыт Соединенных Штатов Америки, население удваивается приблизительно через каждые 25 лет, т. е. возрастает в ''геометрической'' пропорции. По прошествии 200 лет население нашей страны возрастет в 256 раз по сравнению с его первоначальным числом (1, 2, 4, 8, 16, 32, 64, 128, 256). Но средства питания для себя это возросшее население вынуждено было бы добывать с той же «ограниченной территории» страны. Всякий человек, знакомый с сельским хозяйством, знает, что каждое новое приложение труда в той же площади земли сопровождается падением ее производительности (Мальтус, таким образом, в последующих изданиях своей книги сближает свой закон народонаселения с законом падающей производительности почвы). В лучшем случае прирост средств питания в течение каждого 25‑летнего периода будет равняться приросту их в течение предшествовавших 25 лет. Это значит, что средства питания будут возрастать в ''арифметической'' прогрессии, и по прошествии 200 лет количество средств питания в стране будет превышать первоначальное его количество в 9 раз (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9). Очевидно, что этого количества средств питания не может хватать для населения, численность которого к этому времени возросла в 256 раз.

Между числом людей и количеством средств существования получилось бы резкое несоответствие, если бы рост народонаселения не задерживался препятствиями ''разрушительного'' и ''предупредительного'' характера. К первым относятся различные ''бедствия'' (прежде всего ''нищета''), во вторым — ''воздержание'' и ''пороки'', замедляющие темп размножения людей.

В первом издании своей книги Мальтус упоминал в качестве задержек роста народонаселения только бедствия и пороки, появление которых он считал неизбежным при любом, самом совершенном, социальном строе. В последующих изданиях своей книги Мальтус признал, что люди могут избежать бедствий перенаселения при помощи сознательного воздержания от быстрого размножения. Но склонить людей к воздержанию можно только угрозой будущей нищеты и невозможности прокормить многочисленное потомство. В социалистическом же обществе, где не будет частной собственности, у членов общества пропадет всякий стимул к воздержанию. Следовательно, социальные реформаторы, желающие уничтожить частную собственность, вместе с ней уничтожили бы стимулы к предупредительной задержке роста народонаселения и через короткое время поставили бы общество перед грозной опасностью недостатка средств существования для всех его членов.

Из своей теории Мальтус делал целый ряд ''практических'' выводов. Бедные не могут жаловаться на свою нищету, ибо последняя является необходимым следствием их чрезмерно быстрого размножения; бедные люди могут улучшить свое положение только воздержанием от ранних браков. Налоги в пользу бедных вредны, поощряя их размножение и тем усиливая в будущем их нищету. Нельзя жаловаться на высокие хлебные цены, ибо последние лишь свидетельствуют о том, что число населения переросло количество средств существования. Пошлины на ввоз хлеба и высокие хлебные цены полезны тем, что поощряют земледелие и тем увеличивают количество средств питания.

Учение о народонаселении Мальтуса вызвало огромную литературу, было предметом ожесточенных споров, обсуждалось с экономической, религиозной и других точек зрения и было положено в основу целого течения, названного «мальтузианством».

В семидесятых годах XIX века это течение пользовалось большим успехом под именем «''неомальтузианства''». Если старое мальтузианство было резко враждебно рабочему классу и виновниками перенаселения считало только бедняков, то «неомальтузианство» смягчило этот реакционный характер своего учения. Кроме того, оно проповедовало, в отличие от прежнего мальтузианства, не воздержание, а искусственное сокращение деторождения при помощи предупредительных мер. С восьмидесятых годов неомальтузианство быстро пошло на убыль, под влиянием, во-первых, сильного падения хлебных цен (в высокой цене хлеба мальтузианцы видели доказательство недостатка средств питания по сравнению с числом населения) и, во-вторых, сокращения рождаемости в европейских странах в результате их быстрой индустриализации и роста городского населении. С конца XIX века уже не боятся абсолютного перенаселения, а, наоборот, тревожные голоса указывают на опасность сокращения населения.

Громкая популярность Мальтуса и живой интерес широкой публики к его теории объясняются не теоретической значительностью последней, а связью ее с злободневными проблемами народонаселения, бедности, деторождения и т. п. Хотя и по сей день восторженные поклонники Мальтуса готовы провозгласить его труд гениальным, но на самом деле теоретические достоинства последнего далеко уступают влиянию, им оказанному. Теоретическое содержание теории Мальтуса сводится к следующим положениям: 1) ''население'' имеет тенденцию к очень ''быстрому размножению'' (в геометрической прогрессии); 2) возрастание количества ''средств существования'' происходит гораздо ''медленнее'' (в арифметической прогрессии) и 3) современная ''бедность'' широких масс населения является результатом несоответствия между количеством ''средств существования'' и числом ''населения'' и вместе с тем средством (наряду с пороками и воздержанием) к устранению этого несоответствия.

Первое положение Мальтуса утверждает существование «''естественного''» закона народонаселения, действующего во все времена и при любом социальном устройстве. Между тем, на деле размножение населения принимает различный темп и характер, в зависимости от целого ряда экономических и социальных условий. При наличии некоторых социальных условий население проявляет тенденцию к очень медленному размножению (например, в современной Франции и, в более слабой степени, вообще в Европе с конца XIX века), далеко отстающему от увеличения средств существования<ref>Мы не говорим уже о том, что утверждения Мальтуса об удвоении населения в течение 25 лет оказались основанными на непригодном и непроверенном фактическом материале.</ref>.

Еще более слабым является второе положение Мальтуса. Правда, многие ученые говорят, что не следует понимать в буквальном смысле слова Мальтуса об арифметической прогрессии. Но, во всяком случае, Мальтусу следовало доказать, что средства существования не могут возрастать так быстро, как растет население. Мальтус этого не доказал, так как в своих рассуждениях он игнорирует не более и не менее, как факт развитая ''производительности труда'' и ''прогресса'' сельскохозяйственной техники. При наличии прогресса техники, утверждению Мальтуса, что для добывания одного и того же количества средств существования будет требоваться все большее и большое число людей (так называемый «''закон убывающего плодородия почвы''», одним из авторов которого был Мальтус), не доказано. Наоборот, XIX век был свидетелем колоссального увеличения сельскохозяйственной продукции, приходящейся на голову одного работника. Не удивительно, что один из новейших исследователей Кеннан приходит к такому выводу: «Если отбросить в сторону теорию, что периодический прирост ежегодного производства не может быть увеличен или, как предпочитал выражаться Мальтус, что средства существования могут возрастать только в арифметической прогрессии, то его «Опыт о народонаселении» сводится к упрощенной аргументации и к хаотическому собиранию фактов, долженствующих доказать следствия закона, который не существует. Помимо теории арифметической прогрессии, в этом «Опыте» нет абсолютно ни одного доказательства той мысли, что средства существования людей возрастают медленнее темпа «необузданного» размножения».

Собственно говоря, центр тяжести своего труда Мальтус видел не в первых двух, а в ''третьем'' из приведенных положений. Между прочим, первые два положения неоднократно высказывались и до Мальтуса, ж даже формула об «арифметической» и «геометрической» прогрессиях не принадлежала ему (она встречается, например, у итальянского экономиста Ортеса). Мальтус же ставил главной своей целью не доказательство самого закона народонаселения, а исследование его социальных последствий (в первую очередь, происхождения и причин бедности и безработицы). В одном месте он высказывается следующим образом: «Говорили, что я написал толстую книгу для доказательства той мысли, что население возрастает в геометрической прогрессии, а средства существования — в арифметической; но это не совсем верно. Первое положение я считаю доказанным с момента опубликования данных о размножении населения в Америке, второе положение достаточно высказать, чтобы признать его доказанным. Главный предмет моего труда заключался в исследовании того, какие именно действия эти законы, которые я считал установленными на первых шести страницах<ref>Т. е. в 1‑й главе «Опыта о народонаселении».</ref>, оказывали и, по-видимому, должны были оказывать на общество». Следовательно, важнейшей частью теории Мальтуса является его ''учение о бедности'' как результате ''абсолютного перенаселения'', вытекающего из действия первых двух положений.

Сам Мальтус нисколько не скрывает, что главнейшей своей задачей он ставит объяснение и ''оправдание бедности'' рабочих масс в капиталистическом обществе. «Главная и постоянная причина бедности мало или вовсе не зависит от образа правления или от неравномерного распределения имущества; не во власти богатых доставить бедным работу и пропитание, поэтому бедные, по самой сущности вещей, не имеют права требовать от них того и другого. Эти важные истины вытекают из закона народонаселения, который при ясном изложении доступен самому слабому пониманию. Поэтому, раз убедившись в них, низшие классы выказывали бы больше терпения в перенесении тягостного положения, в котором они могут оказаться. Нужда не вызывала бы в них такого негодования против правительства, и богатых людей; они не выражали бы постоянной готовности к неповиновению и мятежу, а получая вспомоществование от общественного учреждения или частного лица, они чувствовали бы больше признательности и лучше ценили бы его».

Трудно найти слова, которые с большей яркостью вскрыли бы ''реакционные тенденции'' Мальтуса, его желание во что бы то ни стало доказать необходимость существования бедности и безработицы. Но именно эту свою задачу оправдания всех бедствий капитализма Мальтус, с теоретической точки зрения, выполнил наименее удовлетворительно. Даже те экономисты, которые склонны полностью или частично согласиться с первыми двумя положениями Мальтуса, понимают вопиющую ложность третьего его положения. Современная бедность и безработица являются следствием не абсолютного недостатка средств существования, а, наоборот, колоссального роста производительных сил и машинной техники в капиталистических условиях. Они должны быть признаны результатом не естественных, а социальных условий, не «абсолютного перенаселения», вытекающего из самой природы человека, а «относительного перенаселения», присущего капиталистическому хозяйству. Попытка Мальтуса возложить ответственность за современную бедность на биологические и чисто технические факторы потерпела полную неудачу.

Если Мальтусова теория народонаселения разделялась и Рикардо, то в ''теории стоимости'' эти экономисты выступали решительными противниками. По мнению Мальтуса, стоимость товаров регулируется ''спросом'' и ''предложением'' и в нормальных условиях определяется ''издержками производства'', т. е. заработной платой плюс прибыль (и рента). Решительно отвергая теорию трудовой стоимости в формулировке Рикардо, Мальтус сохранял наиболее слабую часть смитовского учения о стоимости. Подобно Смиту, он признавал наилучшим ''мерилом'' стоимости товара количество труда, которое может быть ''куплено'' в обмен за него. Но между Смитом и Мальтусом имеется большое отличие. Смит, соединявший «ремесленную» точку зрения с «капиталистической»<ref>См. выше, 22-ю главу.</ref>, говорил то о «покупаемом овеществленном труде» (т. е. продуктах), то о «покупаемом живом труде», (т. е. рабочей силе). Мальтус же стоял последовательно на точке зрения капиталиста и всегда предполагал, что товар служит его владельцу для покупки ''живого'' труда, или ''рабочей силы''. Капиталист имеет 100 руб. или товары на эту сумму. Чем измеряется стоимость этой суммы денег или товаров? Количеством ''живого труда'', который капиталист может на них приобрести. Пусть капиталист на указанную сумму нанял 10 рабочих на одну неделю. Значит, стоимость его денег (или товара) измеряется 10‑недельным трудом. Пусть теперь продукт, изготовленный этими 10 рабочими в течение недели, продается капиталистом с прибылью в 20 руб., т. е. за 120 руб. На эту сумму денег капиталист может уже нанять больше рабочих, чем раньше, а именно 12. Значит, стоимость произведенного продукта измеряется 12‑недельным трудом, который может быть куплен в обмен за него. Капиталист расходует на производство продукта определенное количество труда (своих рабочих) и в обмен за изготовленный продукт может купить большее количество труда. Откуда же получается этот избыток, составляющий прибыль? Ответа на этот вопрос Мальтус не дает. По-видимому, он думает, что прибыль есть не что иное, как надбавка, которую капиталист делает к стоимости товара и которая оплачивается потребителем. Тем самым Мальтус делает шаг назад, к устарелым меркантилистическим представлениям о «прибыли от отчуждения».

Но кто же эти ''потребители'', оплачивающие товары выше их стоимости? Рабочие могут купить только часть произведенного их же трудом товара, так как цена последнего (120 руб.) превышает сумму полученной ими заработной платы (100 руб.).

Капиталисты, стремясь к возможному сокращению своего личного потребления в целях накопления капитала, также не могут потребить всю избыточную сумму продукта. Реализация всего произведенного продукта невозможна без помощи покупателей — «''третьих лиц''», каковыми могут быть лишь землевладельцы, чиновники и т. п. Так приходит Мальтус к своей ''теории рынков'' и к учению о ''пользе непроизводительного потребления''.

Если классики считали целью хозяйства безграничный рост производства и двигателем хозяйства класс промышленных капиталистов, то Мальтус защищает необходимость существования ''непроизводительных классов'' (землевладельческой аристократии, бюрократии, духовенства и т. п.). Эти непроизводительные классы являются только покупателями продуктов, а не продавцами, потребителями, а не производителями. Именно этим они приводят в соответствие ''производство'' и ''потребление'', предложение и спрос и спасают хозяйство от постоянных кризисов перепроизводства. Классики считали невозможным общее производство на том основании, что каждый производитель является одновременно покупателем на сумму своей продукции. Мальтус стоит в этом вопросе, с формальной точки зрения, на более правильной почве, констатируя возможность, при неограниченном накоплении капиталов и росте производства, наступления ''кризисов''. В споре о рынках и кризисах выступали на одной стороне Рикардо и Сэй, на другой — Мальтус и Сисмонди<ref>См. ниже главу о Сисмонди.</ref>. Но по существу аргументация Мальтуса в высшей степени слаба и вращается вокруг той же мысли о невозможности для капиталистов и рабочих истреблять весь продукт и необходимости отдавать части его непроизводительным классам. Мальтус говорит по этому поводу следующее:

<blockquote>«Если бы предприниматели и капиталисты потребляли весь свой доход, то особый класс непроизводительных потребителей не был бы нужен. Но такое потребление несовместимо с обыкновенными привычками капиталистов: главная цель их жизни — скопить состояние путем сбережений; в этом заключается их обязанность перед семьей, и, кроме того, невозможно с удовольствием проживать доходы, будучи обязанным 7—8 часов проводить время в конторе. Поэтому, для того чтобы промышленные классы могли получать прибыль и накоплять капиталы, необходимо, чтобы существовал многочисленный класс людей, который имел бы желания и средства потреблять больше того, что они производят. В этом классе землевладельцы занимают первое место. Что касается до потребления рабочих, то последние, если бы и хотели, не могли бы потреблять в усиленном количестве. Значительное увеличение потребления рабочего класса подняло бы издержки производства, понизило бы прибыль и уменьшило бы накопление национального богатства раньше, чем земледелие и промышленность достигли процветания. Если бы каждый рабочий стал потреблять вдвое больше хлеба, чем теперь, то от этого не только не выиграло бы национальное богатство, но были бы покинуты без обработки многие земельные участки и сократилась бы внутренняя и внешняя торговля».
</blockquote>
Мальтус не понимал, что капиталисты, которые действительно не могут всю свою прибавочную стоимость использовать для личного потребления, предпочитают, однако, не отдавать ее землевладельцам, а накоплять ее для ''расширения производства'' в виде новых машин, фабрив и т. п. Сторонники промышленной буржуазии считали «спасительные средства» Мальтуса весьма непригодными. Один из рикардианцев возражал ему следующими словами:

<blockquote>«Рассуждения Мальтуса постоянно вызывают у нас вопрос, должны ли мы желать расширения производства или препятствовать ему? Если кто-нибудь нуждается в покупателе, господин Мальтус рекомендует ему дать кому-нибудь деньги, чтобы тот купил у него его товары».
</blockquote>
Столкновение между Мальтусом и его противниками являлось ярким отражением борьбы между ''землевладельческой аристократией'' и ''торгово-промышленной буржуазией'', — борьбы, заполнявшей историю Англии первой половины XIX столетия.