Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 3. Конкретные деньги и абстрактная единица ценности ====

Путь исследования Бендиксена в известной мере противоположен логическому пути Кнаппа. Как мы уже выяснили, Кнапп приходит к номинализму единицы ценности, отправляясь от своего постулата о правовой природе денег; мостиком (довольно ненадежным) ему служат литрические долги. Для окончательной расправы с ценностью денег Бендиксен не менее Кнаппа нуждается в номинализме единицы ценности. Но он пытается, в отличие от Кнаппа, прийти к номинальному характеру единицы ценности путем анализа экономической роли денег.

Когда мы говорим о деньгах, замечает Бендиксен, мы подразумеваем: 1) либо конкретные деньги, т. е. материально существующее платежное средство, будет ли это денежный знак или какой-либо способ жирооборота; 2) либо абстрактные деньги, т. е. идеальную счетную единицу. «Конкретные деньги и абстрактная единица ценности имеют между собой не больше общего, чем звезды на небе и звезды на орденах». Сама по себе эта мысль не так уж нова и оригинальна.

Не имея ни гроша, мы можем оценивать многомиллиардные национальные имущества, ибо здесь деньги играют роль абстрактной единицы. С другой стороны, чтобы произвести хотя бы незначительный платеж, необходимо иметь данную сумму денег в конкретном виде.

Вопрос о различных определениях денег гораздо отчетливее и последовательнее разработан Эльстером, к которому мы поэтому сейчас обратимся. В главе «К синтезу понятий денег» он говорит:

«Деньги — это возможность участия в общественном продукте; деньги в качестве платежного средства являются средством осуществления этого участия; и наконец, деньги в качестве единицы ценности (которую мы можем назвать также «единицей цен») являются также мерилом участия в общественном продукте.» Возникает вопрос, идет ли здесь дело о трех различных выражениях одного и того же понятия или же о трех друг от друга совершенно отличных понятиях, являются ли их возможность участия, платежное средство и единица ценности качествами (Prädicaten) или определениями (Definitionen) денег».

На этот вопрос Эльстер решительно отвечает: «Они определения (Definitionen)».

То же самое разделение понятий Эльстер изображает схематично следующим образом:

Схема с деньгами <math display="block">
\left.\begin{matrix}\text{1) Возможность участия}\\\text{2) Средство участия}\\\text{3) Мерило участия}\\\end{matrix}\right\}\left.\begin{matrix}\text{В обще-}\\\text{ственном}\\\text{продукте.}\\\end{matrix}\right\}\text{Деньги}\left\{\begin{matrix}\text{1). . . . . . . . . . . . }\\\text{2) «платежное средство.»}\\\text{3) «единица ценности.»}\\\end{matrix}\right.
</math>

Однако, было бы ошибочно предполагать, что своими тремя определениями денег Эльстер существенно изменяет разделение денег Бендиксеном на конкретные (платежное средство) и абстрактные (единицы ценности). Дело в том, что сам Эльстер признает, что отделение <math display="inline">1</math> от <math display="inline">2</math>, отделение «возможности участия» от «средства участия» в общественном продукте имеет лишь чисто теоретический интерес, да и то, по-видимому небольшого значения; в этом чрезвычайно тонком различии «возможность участия» выступает как абстрактное условие, которое осуществляется в жизни при помощи конкретного «средства участия». Гораздо большее значение имеет, по мнению Эльстера, и притом не только в теории, но и на практике, различие «средства участия» — или попросту платежного средства с одной стороны, и «мерила участия» единицы ценности, с другой.

По мнению Эльстера, речь идет также не о различных функциях, а о различных определениях денег. Слово «функция» вообще покрывает всегда темные и недодуманные мысли; кроме того, разве можно сказать, что государство есть функция государства? Точно также с определениями денег.

Эти определения разделены между собой, существуют в раздельном виде. Эльстер справедливо приводит примеры, когда мерило участия (единица ценности остается в течение долгого времени неизменной, в то время как платежное средство претерпевает многочисленные изменения (фунт стерлингов в Англии со времени Вильгельма Завоевателя); с другой стороны мы имеем случаи очень недавно созданных единиц ценности (германская марка с 1871 г., австрийская крона с 1892 г.).

В то яге время на вопрос о том, могли ли существовать деньги первоначально лишь в качестве платежного средства и не образовалась ли единица ценности лишь впоследствии, — Эльстер решительно отвечает, что с первой же ступени существования денег единица ценности, по самому существу понятия, должна была явиться чем-то отличным от платежного средства и иметь самостоятельное существование<ref>''K. Elster''. «Die Seele des Geldes», Стр. 94.</ref>.

Однако, почему это так? Здесь мы подходим к решающему пункту, к тому «короткому смыслу», который имеют все эти «длинные речи» Эльстера. Справедливость требует указать, что этот короткий смысл составляет целиком идейную собственность Бендиксена точно так же, как длинные речи — неотъемлемое имущество Эльстера.

Выругавшись по адресу металлической теории, Эльстер утверждает, что металлическое учение о деньгах, как «мериле ценности», ничего общего не имеет с номиналистическим взглядом на сущность денег, как единицы ценности, посредством которой, в качестве общего знаменателя всех ценностей и цен, мы считаем, начиная с возникновения нашего денежного хозяйства»<ref>Стр. 93.</ref>. «Из сперва лишь отрицательного сознания, что не измеряют ценностью одного товара в образе денег (in Geldgestalt) остальные товарные ценности, вскоре выросло положительное знание о существовании единицы ценности, которая… представляет нечто отличное от платежного средства»<ref>Стр. 92.</ref>.

Роль единицы ценности в качестве всеобщего знаменателя всех ценностей выдвинута Бендиксеном, который часто останавливается на этом вопросе. Эта мысль служит ему для вящего посрамления металлизма. «Каким бессмысленным кажется с точки зрения чистой логики связывание денег с валютным металлом»… — восклицает он в одном месте<ref>Стр. 92.</ref>. «Всеобщий знаменатель всех ценностей не может быть одновременно ex definitione числителем одной ценности. Лишь искусственно можно его сделать таковым, как это делают монетные уставы в странах с золотой валютой. Но этим не укрепляют деньги, а заволакивают (verschleiert) их природу». Таким образом здесь, как и во многих других местах, читателю предоставляется от души пожалеть о том, что валютная политика находится в руках людей, безнадежных с точки зрения хартальной теории.

Учение о всеобщем знаменателе довольно выпукло обрисовано у Эльстера, к которому мы поэтому, и обратимся.

«С возникновения общественного хозяйства процесс обращения и распределения благ (Güterverteilung und Verkehr), т. е. распределение благ, созданных всеми для всех, — происходит в числовых отношениях (Zahlenmassig); каждое вещественное благо и каждая услуга получают цену и этим вступают в чисто числовое отношение ко всем прочим благам и услугам. С общественным хозяйством возник мир чисел (die Zahlenwelt), ценностей и цен; возник посредством того индивидуально-психологического процесса, который со своей стороны заставил благо сделаться деньгами (das Gut zum Gelde werden), того индивидуально-психологического процесса, значение которого для нашего современного хозяйства мы еще познаем; (zu erkenner glauben) но причинную обусловленность которого и скрытые от нас тайники человеческого духа мы, однако, не постигнем, и поэтому скромно оставим в стороне, как «проблему хозяйства».

Ценность и цены современного общественного хозяйства — это числовые отношения (zahlenmässige Beziehungen) между хозяйственными предметами; но где имеются числа, там — по самому понятию — имеется и единица. Существование единицы ценности, как всеобщего знаменателя всех ценностей и цен, подтвержденное уже чисто эмпирическим наблюдением современного платежного оборота (Zahlungsverkehr), оказывается в свете этого рассмотрения также и логической необходимостью»<ref>Стр. 93—94.</ref>.

Вот каким путем Эльстер приходит к утверждению самостоятельного от платежного средства существования единицы ценности. Нас, однако, здесь интересует другое. На основании предыдущих рассуждений Эльстер далее определяет отношение единицы ценности к платежному средству, как отношение количества к субстанции.