Редактирование: Розенберг Д. Комментарии к «Капиталу» К. Маркса (раздел)

===== 3. Форма стоимости, или меновая стоимость =====

Третья часть I главы — «Форма стоимости, или меновая стоимость» — является непосредственным продолжением первой части — «Два фактора товара…». В самом деле, в указанной первой части уже были выяснены как субстанция (содержание), так и величина стоимости. Следовало бы перейти к тому, как эта стоимость, на «след» которой Маркс уже напал, выражается внешне, т. е. вернуться к меновой стоимости. Но здесь возникает необходимость — как мы уже выяснили на основании заявления самого Маркса — в более обстоятельном освещении двойственной природы труда, заключенного в товаре. По окончании же этого Маркс возобновляет изложение стоимости, но уже, как отмечалось, со стороны формы. Изложение начинается небольшой вступительной частью, в которой объясняется, почему стоимость не может быть выражена вне менового отношения. Этот момент является решающим, и на него следует обратить особое внимание. «Но если мы припомним, что товары обладают стоимостью… лишь постольку, поскольку они суть выражения одного и того же общественного единства — человеческого труда, что их стоимость … имеет поэтому чисто общественный характер, то для нас станет само собой понятным, что и проявляться она может лишь в общественном отношении одного товара к другому»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с 56.</ref>.

Здесь сформулирована внутренняя связь между стоимостью и меновой стоимостью: в понятии «стоимость» уже дано понятие «меновая стоимость» — первое предполагает второе. В самом деле, раз стоимость есть отношение людей, прикрытое, — по выражению Маркса, вещной оболочкой<ref>Там же, с. 81, примечание.</ref>, то ее форма, ее конкретное выражение тоже не может быть ничем иным, как, во-первых, отношением, а во-вторых, отношением именно вещей, отношением одного товара к другому.

Товарное производство есть единство производства и обмена, единство фазы производства и фазы обращения. Единое производственное отношение товаропроизводителей расщеплено здесь на отношения производства (фаза производства) и отношения обмена. Уже в фазе производства товаропроизводители работают друг на друга, изготавливая потребительные стоимости не для себя, а для других. Правда, они работают друг на друга не непосредственно, они должны еще обмениваться своими продуктами, предварительно сопоставляя и сравнивая их между собой. Но именно в силу того, что они производят для обмена, который обусловлен самим способом производства, их продукты труда становятся товарами, стоимостями в самой фазе производства.

За фазой производства следует фаза обращения и за отношениями производства — отношения обмена. А это значит, что товар переходит из сферы производства в сферу обращения. В сфере производства товар уже есть стоимость, «кристалл общей им всем (товарам. — ''Д. Р.'') общественной субстанции», хотя в самом товаре, в его товарном теле, его общественная субстанция еще никак не выражена. И это свидетельствует лишь о том, что своеобразие товарного производства как особой формы общественного производства не исчерпывается одной сферой производства. Зато при переходе из сферы производства в сферу обращения общественная природа товара выражается в его отношении к другим товарам, в этом она получает свое завершение.

{Всякий товаропроизводитель осуществляет свою деятельность в системе общественного разделения труда и уже в процессе производства она либо является, либо не является общественно необходимой. Обмен лишь обнаруживает то, что осуществилось в производстве. В обмене продукт труда получает форму стоимости, стоимость создается трудом. Но получить эту форму товар может лишь в обмене, лишь выразив свою стоимость в потребительной стоимости другого товара. Эта потребительная стоимость есть единственная форма стоимости товара.}

Мы говорим о сфере, или фазе, обращения, а не об акте обмена: в акте обмена товар уже выходит из сферы обращения. В сферу обращения товар попадает, как только он готов к обмену, т. е. как только он произведен. Состоится ли фактически обмен или не состоится, дело от этого не меняется: раз вещь произведена для обмена (а в развитом товарном хозяйстве она всегда производится для обмена), то по окончании фазы производства она переходит в фазу обращения, т. е. вступает в определенные отношения, пока (до акта обмена) только идеально, с другими подобными вещами. Если же обмен не состоится, то это лишь значит, что товар в сфере обращения застрял и там же как товар погиб.

Фаза производства есть первая стадия на жизненном пути товара; фаза обращения — вторая его стадия; они друг от друга неотделимы, но они должны различаться — они составляют единство, но они также различны. Их единство и их различие даны в единстве и различии стоимости и формы стоимости. В стоимости, взятой еще вне формы стоимости, выражена первая стадия — стадия производства; в форме стоимости уже выражена и фаза обращения.

Каким образом единство сферы производства и сферы обращения дано в единстве стоимости и формы стоимости — в выявлении первой в последней, это Марксом исследуется в настоящем параграфе. В связи с этим меняется и самый ход исследования. В первом параграфе Маркс шел от меновой стоимости, от обращения, к стоимости, к производству, где последняя и создается. Начать исследование непосредственно с производства нельзя было, так как мы имели бы не товарное производство, а производство вообще, и напасть на «след скрывающейся за меновой стоимостью стоимости» было бы невозможно. В настоящем параграфе Маркс идет уже от стоимости, от товарного производства, к меновой стоимости, к обращению. Предметом исследования становится товарное производство в целом как единство фазы производства и фазы обращения, и исследуется оно в своем возникновении и развитии, так как теперь теория обязательно должна начать с того, с чего начинается и история.

В предыдущем параграфе задачей было открыть путем анализа то, что обще всем товарам, открыть основу меновой стоимости, но сама меновая стоимость принималась как факт, как данная. Ведь исходным пунктом был товар, следовательно, этим самым даны были и обмен и меновая стоимость. В настоящем же параграфе предметом изучения уже является возникновение самой меновой стоимости, возникновение товара или, что одно и то же, возникновение товарной формы продукта труда. И здесь Марксом применяется уже синтез (см. наше введение). Задача теперь заключается в том, чтобы воспроизвести конкретную действительность исходя из ее основного закона — закона стоимости, притом воспроизвести ее в ее диалектическом развитии. Выражение стоимости в меновой стоимости изучается, таким образом, генетически, т.е. изучается становление стоимости в зарождающейся меновой стоимости, являющейся началом перехода натурального хозяйства в товарное. Точнее, проявление стоимости в меновой стоимости берется в самом ее зарождении. В развитом товарном хозяйстве производство товаров происходит непрерывно, т. е. производство товаров является и его воспроизводством — постоянным воспроизводством всех условий и отношений, которые продукт труда делают товаром. Но эти условия когда-то возникли, зародились — зарождение их являлось и зарождением меновой стоимости и скрывающейся за ней стоимости. Поэтому здесь исходным пунктом является не развитое товарообращение (последнее должно быть еще выведено), а единичный, случайный обмен, которому соответствует простая, зародышевая форма стоимости.

И Маркс свое исследование начинает с простой формы стоимости, соответствующей началу перехода натурального хозяйства в товарное и придающей наиболее абстрактную определенность всякой форме стоимости. Следовательно, уже в этой простой форме даны — конечно, в зачаточном виде — все особенности формы стоимости. Поэтому анализ простой формы стоимости раскрывает загадочность всякой формы стоимости, в том числе и наиболее развитой формы, т. е. денежной. И с самого начала следует твердо запомнить, что «нам предстоит … проследить развитие выражения стоимости, заключающегося в стоимостном отношении товаров, от простейшего, едва заметного образа и вплоть до ослепительной денежной формы. Вместе с тем исчезнет и загадочность денег»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 57.</ref>.

Намечаются, таким образом, две задачи. Во-первых, закончить исследование стоимости; ведь субстанция, величина и форма стоимости составляют единое целое — производственное отношение (это детально будет выяснено в разделе о «товарном фетишизме») товаропроизводителей, представленное (овеществленное) как отношение товаров. Вторая задача — проследить возникновение денежной формы, чем и уничтожается загадочность денег. Теория стоимости перерастает в теорию денег. По сути дела это не две теории, а две стороны одной и той же теории, теории общественной формы, представленной пока как простое товарное хозяйство.


====== А. Простая, отдельная или случайная форма стоимости ======

Изучение этой формы стоимости дает ключ к пониманию формы стоимости вообще и, стало быть, всех форм стоимости, в том числе и наиболее развитой, денежной, формы стоимости. Более того, вся задача изучения простой формы стоимости состоит именно в нахождении этого ключа, в раскрытии сущности форм стоимости вообще, а не в историческом исследовании первоначальной формы стоимости как таковой. Правда, слова «отдельная или случайная» придают исследованию формы стоимости исторический оттенок, как бы подчеркивают, что речь идет об истории возникновения формы стоимости. Но это значит лишь, что стоимость и форма стоимости, как и другие категории политической экономии, изучаются Марксом диалектически, т. е. в их возникновении и развитии. А теоретический анализ совпадает, как показано раньше, с историческим исследованием, но «очищенным» от привходящих моментов, не имеющих значения для теории. Форма стоимости в своем возникновении есть не что иное, как простая, отдельная, случайная форма стоимости. Вот почему этой простой форме стоимости Марксом уделяется наибольшее внимание; в сущности все его исследование сосредоточено на ней: понимание остальных форм стоимостей не представляет уже никаких затруднений, раз понята простая ее форма.

Изложение простой формы стоимости Маркс разбивает ввиду важности исследования в этой его части по отдельным рубрикам с особыми заголовками, выражающими содержание указанных частей. И мы будем в общем придерживаться этой разбивки и соответствующих заголовков.

'''1) Два полюса выражения стоимости: относительная форма стоимости и эквивалентная форма'''

Простая форма стоимости совсем не так проста, как может показаться на первый взгляд. Она уже заключает в себе две формы: относительную и эквивалентную, притом каждая из них исключает другую и ее обусловливает. Один товар не может одновременно быть и в относительной форме стоимости, и в эквивалентной форме, но, с другой стороны, пребывание одного товара в одной форме предполагает пребывание другого товара в другой форме. Эта мысль особенно четко выражена Марксом в самом заголовке: «Два полюса выражения стоимости».

Холст (пример Маркса) выражает свою стоимость в сюртуке — это один полюс «выражения стоимости». Сюртук же в этом отношении уже своей стоимости не выражает, а служит лишь материалом для выражения стоимости холста — и сюртук является вторым полюсом выражения стоимости. Иногда недоумевают: откуда вытекает, что именно холст выражает свою стоимость в сюртуке, а не наоборот, сюртук в холсте? Конечно, скажем мы, с одинаковым правом можно утверждать, что сюртук выражает свою стоимость в холсте; не то важно, какой товар выражает свою стоимость и в каком последняя выражается, а то, что всегда из двух товаров только один выражает свою стоимость, а другой служит лишь выражением стоимости первого.

Установив наличие этих двух форм в одной единой форме стоимости и их полярность, Маркс приступает к исследованию каждой из них в отдельности.

Данное положение должно быть с самого начала хорошо выяснено, так как оно является основой всех дальнейших рассуждений настоящего параграфа. Если предыдущее исследование построено было на единстве противоположностей товара: его потребительной стоимости и меновой стоимости, то есть на анализе внутреннего противоречия товара, то в этом параграфе оно получает внешнее выражение противоречия двух товаров, один из которых находится в относительной форме стоимости, а другой в эквивалентной. Эти формы друг друга исключают, но и друг друга предполагают.

Единство двух товаров, играющих противоположные роли в меновом отношении, есть не что иное, как выражение единства противоположностей стоимости и потребительной стоимости. Но это выяснится лишь в дальнейшем; пока важно усвоить, что выражение стоимости в меновой стоимости придает (это показывает уже начало анализа) товарам разные формы: одному — относительную форму стоимости, а другому — эквивалентную форму.

'''2) Относительная форма стоимости'''

И эту форму Маркс расчленяет: сначала он рассматривает ее исключительно с качественной стороны, абстрагируясь от количественных моментов, а затем вводит в исследование и последние. Такой подход диктуется необходимостью осветить два момента: во-первых, каким образом стоимость, которая вне менового отношения неизвестно, по выражению Маркса, где находится, получает в обмене, в соприкосновении одного товара с другим, определенное выражение, вполне конкретную форму; во-вторых, чем определяется величина выраженной в обмене стоимости (речь идет не о величине самой стоимости — это уже выяснено, а о величине относительной стоимости). Только четкое разграничение содержания относительной формы стоимости и ее величины дает возможность осветить указанные два момента.

Во избежание недоразумения считаем нужным подчеркнуть (мы уже об этом говорили во введении), что синтез и анализ в их диалектическом понимании, в их диалектическом применении друг друга не исключают, а взаимно дополняют, Поэтому в данном параграфе, хотя Маркс в основном идет синтетическим путем, на отдельных этапах этого пути им постоянно применяется анализ: так, он расчленяет форму стоимости на эквивалентную и относительную формы, а последние в свою очередь подвергаются дальнейшему расчленению.

''а) Качественная определенность относительной формы стоимости''

Задачу, которая здесь должна быть решена, мы уже определили. Уточняя ее, Маркс писал: «Когда мы говорим: как стоимости, товары суть простые сгустки человеческого труда, то наш анализ сводит товары к абстрактной стоимости, но не дает им формы стоимости, отличной от их натуральной формы. Не то в стоимостном отношении одного товара к другому. Стоимостный характер товара обнаруживается здесь в его собственном отношении к другому товару»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 59—60.</ref>.

И в дополнение и разъяснение к сказанному здесь на следующей странице читаем: «Мы видим, что все то, что раньше сказал нам анализ товарной стоимости, рассказывает сам холст, раз он вступает в общение с другим товаром, с сюртуком»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 61.</ref>.

Итак, задача наша вполне уточнена. Анализ товара, данный в первом параграфе, сводил товар «к абстрактной стоимости», т. е. к стоимости невыявленной, так как товар в себе самом ее выразить не может, он ее выражает в меновом отношении. Но в обмене происходит лишь приравнивание одного товара к другому, стало быть, нужно показать, как это приравнивание, как это отношение придает стоимости определенную форму, превращая ее из «абстрактной» стоимости в конкретную. Это во-первых. Во-вторых, свою стоимость в обмене выражает только один товар — в примере Маркса холст, следовательно, должно быть также показано, как это вытекает из той роли, которую холст играет в обмене.

Уточнением задачи мы облегчаем и решение ее.

Холст обменивается на сюртук. Это предполагает — как мы уже знаем из первого параграфа — однородность и равенство холста и сюртука. Но холст и сюртук, как и всякие другие товары, однородны лишь как «кристаллы общей им всем общественной субстанции» — они однородны как стоимости. Следовательно, равенство, составляющее основу менового отношения холста и сюртука, есть равенство их стоимостей. Но равенство это выражается в особой форме, в такой форме, в которой холст и сюртук играют разные роли. «Но эти два качественно уравненных друг с другом товара играют не одинаковую роль. Только стоимость холста находит себе выражение. И притом каким образом? Путем его отношения к сюртуку как его «эквиваленту», как к чему-то, на что холст может быть обменен»<ref>Там же, с. 59.</ref>. Сюртук же своей стоимости не выражает, зато своей телесностью как сюртук он является «воплощением» стоимости, «бытием стоимости». Иначе в нем не могла бы «находить себе выражение» стоимость холста. Только потому, что сюртук является воплощением стоимости благодаря отношению к нему стоимости холста как к эквиваленту, последняя получает определенную форму, конкретное внешнее выражение. Нужно только помнить, что сюртук «бытием» стоимости становится лишь в пределах менового отношения, вне последнего он — обыкновенный сюртук.

Чтобы сделать эту мысль понятной, Маркс пишет: «Но это доказывает лишь, что в пределах своего стоимостного отношения к холсту сюртук значит больше, чем вне его, — подобно тому как многие люди в сюртуке с золотым шитьем значат больше, чем без него»<ref>Там же, с. 60—61.</ref>.

Если сюртук является воплощением стоимости только в пределах менового отношения, то это значит, что он таковым становится лишь потому, что холст выражает в нем свою стоимость, в меновом отношении ничего другого не происходит. Но это положение, скажут, противоречит предыдущему: раньше мы говорили, что стоимость холста находит себе выражение в сюртуке, потому что он — воплощение стоимости, а теперь говорим, что сюртук становится воплощением стоимости лишь потому, что холст выражает в нем свою стоимость. На самом деле это противоречие лишь кажущееся: и холст и сюртук имеют стоимость, потому что в них овеществлен всеобщий человеческий труд только в меновом отношении они располагаются полярно, представляют два «полюса выражения стоимости». И потому что холст находится в относительной форме стоимости, сюртук оказывается в эквивалентной форме, а это и значит, что стоимость холста выражается в сюртуке, как в «бытии» стоимости. Хотя роль холста и роль сюртука разные, но одна обусловливает другую.

Маркс это положение поясняет на разных примерах. Вот один из них: «В некоторых отношениях, — говорит он, — человек напоминает товар … Лишь отнесясь к человеку Павлу как к себе подобному, человек Петр начинает относиться к самому себе как к человеку. Вместе с тем и Павел как таковой, во всей его павловской телесности, становится для него формой проявления рода “человек”»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 62, примечание.</ref>.

Но продолжим анализ. Тем, что сюртук в пределах менового отношения представляет стоимость вообще, являясь ее воплощением, труд портного выступает в качестве труда вообще, воплощая в себе абстрактный труд. И опять-таки обусловливается это не особыми свойствами портняжества как портняжества, а лишь той ролью, которая отводится сюртуку, продукту портняжества, в обмене, когда холст выражает в нем свою стоимость.

Раньше было подчеркнуто, что сведение конкретного труда к абстрактному происходит объективно, происходит — как сказано в приведенной из «К критике политической экономии» цитате — «в общественном процессе производства ежедневно». Теперь мы узнаем, в какой именно форме происходит этот объективный процесс.

Сведение конкретного труда к абстрактному происходит в форме приравнивания одного вида труда к другому. «Конечно, портняжный труд, — говорит Маркс, —- создающий сюртук, есть конкретный труд иного рода, чем труд ткача, который делает холст. Но приравнение к ткачеству фактически сводит портняжество к тому, что действительно одинаково в обоих видах труда, к общему им характеру человеческого труда. Этим окольным путем утверждается далее, что и ткачество, поскольку оно ткет стоимость, не отличается от портняжества, следовательно есть абстрактно человеческий труд»<ref>Там же, стр. 60.</ref>.

В отношении труда портного применимо все то, что было раньше сказано в отношении сюртука. Как последний становится бытием стоимости, потому что в нем выражает свою стоимость холст, а холст выражает в нем свою стоимость потому, что он выступает как «плоть стоимости», так и труд портного: приравниванием к нему труда ткача превращается в труд вообще, но этим самым и труд ткача сводится к абстрактному труду (следует припомнить приведенный выше пример Маркса с Петром и Павлом).

Стоимость, скрывающаяся за меновой стоимостью, в ней же находит свое конкретное, «осязательное» выражение. Тем самым и абстрактный труд, субстанция стоимости, получает конкретное воплощение. Если в первом параграфе Маркс открыл в меновой стоимости и субстанцию последней — абстрактный труд, то в этом параграфе он открывает форму стоимости и форму сведения абстрактного труда к конкретному. Стоимость скрыта за меновой стоимостью, и поэтому, как только она была раскрыта, Маркс уже абстрагируется от меновой стоимости и исследует только стоимость. Форма же стоимости заключена в самой меновой стоимости, в меновом отношении одного товара к другому, следовательно, ее анализ сводится к анализу самого менового отношения.

Но так как форма стоимости есть не что иное, как та же стоимость, только оформленная, получившая конкретное выражение, то анализ формы стоимости должен повторить, но в более конкретном виде многое из того, что было уже раскрыто анализом самой стоимости.

Маркс это фигурально выражает так: «Мы видим, что все то, что раньше сказал нам анализ товарной стоимости, рассказывает сам холст, раз он вступает в общение с другим товаром, с сюртуком. Он только выражает свои мысли на единственно доступном ему языке, на товарном языке»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 61.</ref>.

На самом деле и в первом и во втором параграфах при анализе двух факторов товара и двойственного характера труда всесторонне было выяснено, что труд, образующий стоимость, есть абстрактный труд. Но холст выражает это по-своему. «Чтобы высказать, что труд в своем абстрактном свойстве человеческого труда образует его, холста, собственную стоимость, он говорит, что сюртук, поскольку он равнозначен ему и, следовательно, есть стоимость, состоит из того же самого труда, как и он, холст»<ref>Там же.</ref>. Так же своеобразно холст рассказывает о стоимости и форме стоимости. «Чтобы высказать, что возвышенная предметность его стоимости… отлична от его грубого льняного тела, он говорит, что стоимость имеет вид сюртука и что поэтому сам он в качестве стоимости … как две капли воды похож на сюртук»<ref>Там же.</ref>.

''б) Количественная определенность относительной формы стоимости''

Если анализ содержания относительной формы стоимости примыкает непосредственно, как мы сказали, к анализу стоимости (субстанции ее), то исследование «количественной определенности относительной формы стоимости» есть продолжение исследования величины стоимости. В первом параграфе было выяснено, чем определяется величина стоимости, здесь выясняется, какими факторами определяется выражение величины стоимости. Не только стоимость, но и величина ее находят свое выражение в меновой стоимости. «…Форма стоимости, — говорит Маркс, — должна выражать собой не только стоимость вообще, но количественно определенную стоимость, или величину стоимости»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 62.</ref>. И далее, если величина стоимости какого-нибудь товара, взятая абстрактно, вне ее выражения в другом товаре, определяется количеством овеществленного в этом же товаре общественно необходимого труда, то величина стоимости одного товара, выраженная в другом товаре, уже зависит от количества труда, овеществленного и в первом, и во втором товаре. Или — что одно и то же — величина, например, стоимости холста, выраженная в сюртуке, зависит от величины стоимости первого и от величины стоимости второго: она прямо пропорциональна величине стоимости холста и обратно пропорциональна величине стоимости сюртука.

Отсюда Марксом выводятся четыре случая: 1) стоимость холста меняется, а стоимость сюртука остается неизменной; 2) стоимость холста остается неизменной, меняется же стоимость сюртука; 3) меняется стоимость того и другого, но в одном направлении и в одной степени; 4) меняется и стоимость холста и стоимость сюртука, только в разных направлениях (стоимость холста, например, повышается, а стоимость сюртука понижается), в разных степенях (советуем при изучении этой части исследовать все эти положения на отдельных примерах).

Эти положения имеют большое практическое значение при применении их уже к денежному выражению стоимости, к ценам. Факторы изменения цен удается легко определить не в каждом отдельном случае, они могут быть и на стороне товаров (изменилась стоимость последних), и на стороне денег (изменилась стоимость золота).

Исследование перечисленных случаев также показывает, что закон, согласно которому — как было выяснено раньше — величина стоимости обратно пропорциональна производительной силе труда, значительно модифицируется в применении его к выражению величины стоимости. В третьем, например, случае, т. е. когда производительность труда изменяется в одном направлении и в одной степени — И в портняжестве, и в ткачестве, количественное отношение между холстом и сюртуками остается без всякого изменения, и новый уровень производительности труда не найдет никакого отражения в выражении величины стоимости.

В других случаях он отражение найдет, но совершенно различное, согласно особенностям каждого случая.

'''3) Эквивалентная форма'''

''Иллюзии, возникающие в связи с этой формой''

Эта форма нам уже известна из анализа «содержания относительной формы стоимости». Мы уже знаем, что «сюртук (эквивалент холста. — ''Д. Р.'') служит формой существования стоимости, воплощением стоимости …потому что только как стоимость он тождествен с холстом»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 59.</ref>. А также «в том стоимостном отношении, в котором сюртук образует эквивалент холста., форма сюртука играет роль формы стоимости»<ref>Там же, стр. 61.</ref>. Вообще холст, «рассказывая» о себе, «рассказывает» и о сюртуке, и о роли последнего в обмене. И это неудивительно, ведь обе эти формы — эквивалентная и относительная — хотя и исключают друг друга, но в то же время и обусловливают друг друга. Даже теоретически нельзя мыслить одну без другой: один товар может, как известно, выразить свою стоимость только в другом, значит, сразу даны два товара, находящиеся в противоположных формах.

Возникает вопрос: зачем Марксу понадобилось еще раз заняться исследованием эквивалентной формы? Не является ли это ненужным повторением?

При беглом чтении действительно складывается впечатление, что все сказанное Марксом об эквивалентной форме есть повторение уже известных положенией, только с дополнительными подробностями да еще с некоторыми углублениями. Но это только при поверхностном чтении. На самом деле мы имеем исследование, правда, одного и того же явления — единой формы стоимости, но совершенно в ином разрезе. Изучение относительной формы стоимости, показывая, как стоимость получает свою телесную форму, в то же время раскрывает все противоречия, заключающиеся в выражении стоимости одного товара в другом. Исследование эквивалентной формы, наоборот, показывает, как эти противоречия маскируются, вследствие чего эквивалентная форма становится загадочной и порождает целый ряд иллюзий. Ошибки рассеиваются марксовой теорией стоимости, но противоречия, конечно, остаются, так как они обусловлены самим процессом производства товаров. Таким образом, характеристика эквивалентной формы является характеристикой системы товарного хозяйства, движущейся и развивающейся в непримиримых противоречиях, но замаскированных категориями этого же хозяйства.

Теперь несколько слов о самом изложении этого раздела. Из всего нами сказанного вытекает, что раздел этот примыкает к разделу о качественной определенности относительной формы стоимости. Только в целях полноты рассмотрения относительной формы стоимости Маркс вслед за исследованием ее содержания переходит не к эквивалентной форме, а выясняет «количественную определенность относительной формы стоимости».

Исследование эквивалентной формы уже не делится на исследование содержания и исследование величины стоимости, так как эквивалент — это Маркс подчеркивает в самом начале — не выражает своей стоимости в чем-либо отличном от себя. Конечно, если бы он не имел стоимости, то не стал бы эквивалентом, но, став им, он выражает стоимость другого товара, но не свою. Более того, даже количество его, например один или два сюртука, выражает величину стоимости холста, но не собственную. Опять-таки если стоимость сюртука изменится по величине, то за холст начнут давать большее или меньшее количество сюртуков, но этим изменено будет выражение величины стоимости холста, а отнюдь не сюртука, стоимость которого ни по содержанию, ни по величине ни в чем внешнем не находит своего выражения.

Анализируя эквивалентную форму, Маркс указывает, что загадочность эквивалента буржуазные экономисты увидели лишь в деньгах, но совершенно не заметили ее уже в простой форме стоимости, а потому она так и осталась для них неразгаданной. Той же особенностью эквивалентной формы Маркс объясняет ошибку Бейли (английский экономист первой половины XIX в.), подвергшего критике теорию стоимости Рикардо и видевшего «в выражении стоимости только количественное отношение». Из-за того что эквивалент не выражает своей стоимости, Бейли не видел никакого выражения стоимости, стало быть, и никакой стоимости. Он видел только количественное отношение одного товара к другому.

Затем Маркс переходит к характеристике указанных выше противоречий. Их три: 1) «потребительная стоимость становится формой проявления своей противоположности, стоимости»; 2) «конкретный труд становится здесь формой проявления своей противоположности, абстрактно человеческого труда»; 3) «частный труд становится формой своей противоположности, т. е. трудом в непосредственно общественной форме»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 68.</ref>.

Повторяем, все эти противоречия уже открыл анализ содержания относительной формы стоимости. Ведь он уже открыл, что стоимость товара холст выражается в теле товара сюртук, стоимость одного товара — в потребительной стоимости другого. Им также открыто, что труд портного в пределах того менового отношения, в котором сюртук является эквивалентом, представляет всеобщий человеческий труд, труд вообще, т. е. частный и конкретный труд портного представляет свою противоположность — общественный и абстрактный труд. Но, как сказано, в эквивалентной форме перечисленные противоречия маскируются и облекаются тайной. «Так как относительная форма стоимости товара, например холста, выражает его стоимостное бытие как нечто совершенно отличное от его тела и свойств последнего, например как нечто «сюртукоподобное», то уже само это выражение указывает на то, что за ним скрывается некоторое общественное отношение. Как раз противоположный характер носит эквивалентная форма. Ведь она состоит именно в том, что данное тело товара, скажем сюртук, данная вещь как таковая, выражает стоимость, следовательно по самой природе своей обладает формой стоимости»<ref>Там же, стр. 67.</ref>.

Исследование эквивалентной формы Маркс заканчивает критической оценкой взглядов Аристотеля по вопросу о меновой стоимости. Аристотель понял, что «обмен… не может иметь места без равенства, а равенство без соизмеримости»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 69.</ref>. Но он не мог понять, откуда вытекают соизмеримость и, следовательно, равенство разных товаров, разных полезных вещей, например пяти постелей и одного дома. А раз он этого не понял, то он не мог в меновой стоимости открыть стоимость и, следовательно, не мог усмотреть в меновой стоимости форму стоимости. Для него меновая стоимость и обмен оказались лишь «искусственным приемом для удовлетворения практической потребности».

Очень интересно, как Маркс объясняет, почему Аристотель не мог напасть на «след» стоимости, скрывающейся за меновой стоимостью. Марксово объяснение исходит из основного принципа исторического материализма: «общественное бытие определяет сознание». «…Греческое общество покоилось на рабском труде и потому имело своим естественным базисом неравенство людей и их рабочих сил»<ref>Там же.</ref>. Это не дало возможности Аристотелю увидеть в однородности и равенстве обмениваемых вещей однородность и равенство человеческого труда; стало быть, он не мог считать товары кристаллами общей им всем общественной субстанции.

'''4) Простая форма стоимости в целом'''

Здесь ударение ставится на словах «в целом». Отдельные стороны этой формы — особенности обоих ее «полюсов» — уже полностью рассмотрены, а теперь предстоит подвести итоги и сделать выводы, относящиеся к указанной форме в целом. А потому Маркс начинает с краткого резюме, в котором он дает на основании всего предыдущего изложения сжатое определение формы стоимости. Оно гласит: «Простая форма стоимости товара заключается в его стоимостном отношении к неоднородному с ним товару, или в его меновом отношении к этому последнему». А затем необходимо сопоставить следующие два положения: 1) «Другими словами: стоимость товара получает самостоятельное выражение, когда она представлена как “меновая стоимость”». 2) «Наш анализ показал, что форма стоимости, или выражение стоимости, товара вытекает из природы товарной стоимости, а не наоборот, не стоимость и величина стоимости вытекает из способа ее выражения как меновой стоимости»<ref>Там же, стр. 70.</ref>.

Эти два положения еще раз точно устанавливают внутреннюю связь (мы уже говорили об этом в начале параграфа) между стоимостью и формой стоимости, или меновой стоимостью. Форма стоимости есть та же стоимость, но получившая самостоятельное выражение: например, стоимость холста при обмене последнего на сюртук получает вид сюртука. Конечно, для стоимости холста безразлично, получает ли она вид сюртука или вид другой вещи, важно лишь то, что она получает самостоятельное выражение, когда она принимает вид другого товара, отличного от холста. А такой вид она принимает только в меновой стоимости, в меновом отношении холста к сюртуку, И если для стоимости холста случайным является то, что она принимает вид именно сюртука, то совершенно не случайно, что получить самостоятельное выражение, выявиться как стоимость она может исключительно в другом товаре, отличном от холста. Форма стоимости не является чем-то внешним, «приклеенным» к стоимости, а ею самой предполагается. Как вещное отношение людей стоимость может выражаться лишь в отношении вещей. Именно в форме стоимости овеществленные отношения людей получают свое законченное, завершенное выражение. Поэтому товарный фетишизм, как будет показано дальше, базируется именно на форме стоимости.

Отсюда также ясно, что в меновой стоимости стоимость не возникает, а находит лишь свое выражение, получает форму, но форму, искажающую ее сущность, получает превращенную форму. То, что стоимость, например холста, принимает вид сюртука, создает видимость, что сюртук обладает сверхъестественными свойствами сообщать (придавать) стоимость холсту. Отсюда вся мистификация, как подчеркивает Маркс, связанная с эквивалентной формой. Что сюртук «обладает стоимостью» лишь в пределах менового отношения — это мы уже знаем, но этого буржуазный экономист не понимает, и для него эквивалентная форма остается загадкой.

Только правильное понимание внутренней взаимозависимости между стоимостью и формой стоимости, правильное понимание, с одной стороны, их различия, а с другой — их единства дает возможность правильно понять относительную форму стоимости и эквивалентную форму как «два полюса выражения стоимости».

Разоблачив односторонность современных ему меркантилистов и их противников, Маркс продолжает рассмотрение формы стоимости в целом как единства двух товаров, составляющих два полюса выражения стоимости. Хотя эти полюсы, как мы уже знаем, исключают друг друга, но они и предполагают друг друга. Один «полюс» — товар, находящийся в относительной форме стоимости, — выражает свою стоимость, вследствие чего он уже не может одновременно быть и эквивалентом, «бытием» стоимости. Другой «полюс» — товар, находящийся в эквивалентной форме, — становится как раз «бытием» стоимости, стоимостью вообще, в том числе, конечно, и стоимостью того товара, который на него обменивается. Отсюда следующее положение: «Скрытая в товаре внутренняя противоположность потребительной стоимости и стоимости выражается, таким образом, через внешнюю противоположность, т. е. через отношение двух товаров… Следовательно, простая форма стоимости товара есть простая форма проявления заключающейся в нем противоположности потребительной стоимости и стоимости»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 71.</ref>.

То, что открыл анализ простой формы стоимости, относится ко всякой форме стоимости.. Маркс, останавливаясь так подробно на простой форме стоимости, тем самым выясняет и форму стоимости вообще. Учение об относительной форме стоимости и эквивалентной форме и их единстве — все это является учением о всякой форме стоимости, независимо от ее специфических особенностей. Но простая форма стоимости есть вместе с тем и особая форма стоимости, отличающаяся от других форм стоимости — развернутой, всеобщей, денежной. Поэтому она характеризуется и как таковая, как простая, случайная, единичная форма стоимости. Притом характеризуется исторически, т. е. не абстрактно, не как лишь возможная форма стоимости, а как «зародышевая» форма стоимости, выражающая собой зарождение товарного хозяйства. «Отсюда следует, — говорит Маркс, заканчивая свой анализ, — что простая форма стоимости товара есть в то же время простая товарная форма продукта труда, что поэтому развитие товарной формы совпадает с развитием формы стоимости»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 71.</ref>. Таким образом, исследование простой формы стоимости является двусторонним: исследованием формы стоимости вообще и исследованием простой формы стоимости.

Совершенно понятно, что и следующие формы стоимости должны характеризоваться исторически, как выражения определенных этапов развития товарной формы продукта труда, т. е. развития товарного хозяйства. И последнее в свою очередь обусловлено развитием производительных сил — расширением производства за пределы, поставленные личным потреблением самих производителей, развитием транспорта, открытием новых стран. Таким образом, исследование формы стоимости в ее развитии, в переходе от простой формы к развернутой, всеобщей и денежной дает отображение и истории товарного производства, его возникновения в недрах натурального хозяйства.


====== Б. Полная, или развернутая, форма стоимости ======

Понимание этой формы стоимости не представляет уже никаких затруднений, раз понятно, что такое форма стоимости в ее простейшем виде. Необходимо лишь выяснить важнейшие ее особенности. Эти особенности исследуются Марксом как со стороны относительной формы стоимости, так и со стороны эквивалентной формы. Стоимость товаров получает множество выражений, множество форм, а это означает дальнейшее развитие самой стоимости — всестороннее приравнивание разных видов труда друг к другу и их овеществление как «стоимостей» вещей. Но в то же время это означает еще недостаточное развитие товарного производства: стоимость, имея множество форм, не имеет единой установившейся формы. Стоимость еще не срослась со своей формой, и равенство человеческого труда в вещной форме не получило еще своего завершения.

Это же самое обнаруживает и анализ эквивалентной формы. С одной стороны, эквивалентом является не один товар, а все товары поочередно выступают как воплощение стоимости, а затраченный на них труд — как труд, воплощающий в себе абстрактный труд. Ясно, что социальная природа товара и заключенного в нем труда подчеркивается здесь гораздо ярче, чем эквивалентной формой простой формы стоимости. Но, с другой стороны, раз происходит такая непрерывная смена эквивалентов, выражение стоимости в потребительной стоимости и абстрактного труда в конкретном все еще носит случайный характер.


====== В. Всеобщая форма стоимости ======

Согласно расположению материала у Маркса в первую очередь приходится рассматривать «Измененный характер формы стоимости», затем «Отношение между развитием относительной формы стоимости и эквивалентной формы» и, наконец, «Переход от всеобщей формы стоимости к денежной форме».

«Измененный характер формы стоимости» сводится к следующему: 1) стоимость уже начала «сращиваться» со своей формой, она начала получать одно и то же внешнее выражение; 2) то, что является выражением стоимости для одного товара, является таковым и для других товаров, для всего товарного мира; 3) всеобщая форма стоимости опять-таки в отличие от простой и развернутой есть результат действий всех товаров: каждый товар в отдельности не должен сам добывать себе форму стоимости, он находит ее уже готовой. Развитие стоимости получает свое завершение, так как «вместе с тем обнаруживается, что так как стоимостная предметность товаров представляет собой просто «общественное бытие» этих вещей, то и выражена она может быть лишь через их всестороннее общественное отношение, что их стоимостная форма должна быть поэтому общественно значимой формой»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 76.</ref>. Получается полное соответствие между содержанием и формой стоимости. Также сведение конкретного труда к абстрактному получает свое полное внешнее выражение, свою «материализацию»: ткачество, поскольку оно производит всеобщий эквивалент, всеобщее воплощение стоимости, представляет в своем натуральном, конкретном виде труд вообще, абстрактный труд.

Охарактеризовав всеобщую форму стоимости в целом, Маркс переходит к ее исключающим друг друга полюсам и устанавливает два положения: 1) «развитие эквивалентной формы есть лишь выражение и результат развития относительной формы стоимости»; Это значит, что развитие денег есть результат развития товарного хозяйства, а не наоборот, 2) полярная противоположность между эквивалентной и относительной формой получает свое закрепление во всеобщей форме стоимости.


====== Г. Денежная форма ======

Что касается перехода от всеобщей формы стоимости к денежной форме, то этот переход не означает больше никаких существенных изменений: «Прогресс состоит лишь в том, что форма непосредственной всеобщей обмениваемости … срослась в силу общественной привычки с натуральной специфической формой товара золото»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 80.</ref>. Таким образом, проблема денег — одна из задач, которую Маркс ставит себе своим исследованием развития форм стоимости, — находит свое окончательное решение во всеобщей форме стоимости. Появление денежной формы, выражение стоимости в золоте, как мы видели, уже ничего существенного не прибавляет.

Однако «сращивание» формы непосредственной обмениваемости с натуральной специфической формой товара золото имеет громадное значение. «Общественный обычай», в силу которого золото было выделено всем товарным миром для выполнения функций денег, сложился не случайно: значительную роль сыграли здесь природные свойства самого золота. «Что «золото и серебро по природе своей не деньги, но деньги по своей природе — золото и серебро», доказывается согласованностью естественных свойств этих металлов с функциями денег… Адекватной формой проявления стоимости, или материализацией абстрактного и, следовательно, одинакового человеческого труда, может быть лишь такая материя, все экземпляры которой обладают одинаковым качеством. С другой стороны, так как различие величин стоимости носит чисто количественный характер, то денежный товар должен быть способен к чисто количественным различиям, т. е. должен обладать такими свойствами, чтобы его можно было делить на произвольно мелкие части и вновь составлять из этих частей. Золото и серебро обладают этими качествами от природы»<ref>Там же, стр. 99.</ref>.

Золото и серебро однородны и делимы: 1) отдельные куски золота и серебра могут отличаться друг от друга только количественно, но не качественно; 2) золото и серебро могут быть разделены на мельчайшие части, и стоимость их от этого не теряется. Золото и серебро обладают и другими важными свойствами, игравшими немаловажную роль в выделении их из общего мира товаров в качестве денег. Они обладают высокой стоимостью в сравнении с их весом, а это делает их портативными: передвижение стоимости в виде золота и серебра сопряжено с гораздо меньшими расходами, чем передвижение стоимости в форме других товаров. Золото и серебро также меньше, чем другие товары, подвержены порче.

Но наиболее решающими являются те свойства золота и серебра, на которые обращает внимание Маркс в приведенной цитате, т. е. их качественная однородность и количественная делимость. Именно эти свойства золота и серебра делают их адекватными вещественными выразителями качественно однородного человеческого труда, количественно измеряемого общественно необходимым рабочим временем. Вследствие указанных особенностей золота и начали думать, что золото по своей природе — деньги. Фетишизация общественных отношений именно в золоте проявляется наиболее отчетливо. Но это также означает, что с появлением денежной формы товарное хозяйство получило прочный фундамент как особая форма экономических отношений.


====== Общее резюме ======

Развитие форм стоимости, переход от простой формы через развернутую ко всеобщей не есть исключительно формальный процесс, относящийся только к внешним проявлениям стоимости. Развитие форм стоимости есть в то же время и развитие самой стоимости, превращение продуктов труда в товары, а затраченного на них труда в труд, создающий стоимость. Следовательно, в основе этого перехода ко всеобщей форме стоимости лежит развитие товарного производства. Только с появлением всеобщей формы стоимости указанное «превращение» является законченным. При простой форме стоимости обмен носит еще случайный характер; этот характер в основном остается и при развернутой форме стоимости, а труд, стало быть, производит пока еще, как правило, только потребительные стоимости. Лишь с того времени, как обмен становится всеобщим, а это значит, что всеобщей становится и форма стоимости, человеческий труд создает стоимость.

Относительная и эквивалентная формы, являясь двумя полюсами выражения стоимости, образуют единую форму стоимости. Внутреннее противоречие товара между его потребительной стоимостью и стоимостью в форме стоимости разрешается при помощи внешнего противоречия — противоречия между товарами, из которых один находится в относительной форме, представляет потребительную стоимость, а другой — в эквивалентной форме, выражающей собой стоимость. В простой форме стоимости, соответствующей единичному и случайному обмену, внешнее противоречие имеет мимолетный характер: один товар случайно очутился в относительной форме, а другой случайно стал эквивалентом. Фактически еще нет товара, процесс превращения продуктов труда в товары всего лишь начинается. Но уже это пробивает брешь в замкнутом натуральном хозяйстве и кладет начало новому способу производства и новому типу отношений людей. Уже первый обмен, каким бы случайным он ни был, есть выражение отношений через отношение вещей. У вещей рядом с их естественными свойствами (потребительными стоимостями) на миг появилось и свойство совсем иного порядка, находящееся в полном противоречии с их природными свойствами, — свойство выражать социальные отношения.

Таким образом, в простой форме стоимости уже заложена возможность перехода к следующим формам стоимости. А по мере того, как продукты труда все чаще стали вовлекаться в обмен, возможность эта начала превращаться в реальность и простая форма стоимости сменилась развернутой, или развитой, формой стоимости. Стоимость одного товара уже находит свое выражение в потребительных стоимостях многих товаров. Соответственно этому внутреннее противоречие потребительной стоимости и стоимости разрешается при помощи внешнего противоречия, а единство двух определенных товаров (как в простой форме стоимости) выражается в единстве всех товаров, поступающих в обращение. Каждому из них все другие противостоят как эквиваленты, а он сам находится в относительной форме.

Тот факт, что один товар выражает свою стоимость во многих других товарах, свидетельствует о расширении общественных связей и о более всестороннем их овеществлении. Хотя складывающийся характер производства и соответственно новый тип отношений еще далеко не упрочился — он находится еще на начальных стадиях процесса своего «становления», — все же уже сделан значительный шаг вперед по пути завершения этого процесса. И развернутая форма стоимости является переходной ко всеобщей форме стоимости. В самом деле, раз один товар, например холст, выражает свою стоимость во многих товарах, то и наоборот, многие товары выражают свою стоимость в холсте. Правда, они выражают свою стоимость и в других — кроме холста — товарах, но какому из этих товаров стать всеобщим эквивалентом, уже зависит от того, какой из них наиболее часто вовлекается в обмен, что в свою очередь определяется общими условиями и уровнем развития того или иного хозяйства.

Все товары стали выражать свою стоимость в одном товаре, следовательно, все товары как стоимости уже похожи на один и тот же товар. Их однородность и скрывающийся за последней однородный человеческий труд — абстрактный труд — находят теперь наиболее осязательное выражение в едином товаре, ставшем всеобщим эквивалентом. «Следовательно, только эта . форма, — говорит Маркс, — действительно устанавливает отношения между товарами как стоимостями, или заставляет их выступать по отношению друг к другу в качестве меновых стоимостей»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 23, с. 76.</ref>.

В простой и развернутой формах стоимости единство товарного мира еще ни в чем конкретно не выражено: каждый товар сам добывает себе форму стоимости, это его «частное дело». Зато всеобщая форма стоимости возникает уже как «общее дело» всего товарного мира. И единство товарного мира зафиксировано, объективизировано во всеобщем эквиваленте. Каждому товару, находящемуся в относительной форме стоимости, противостоит эквивалент. А это значит, что товарные отношения уже достигли известной ступени развития, что часть продуктов труда получила товарную форму.

Окончательно свое завершение всеобщая форма стоимости получает лишь в денежной форме, т. е. когда всеобщим эквивалентом становится благородный металл, особенно золото. Стоимость товара получила форму цены, и всякий товар как стоимость представляет (идеально) определенное количество золота. Внутреннее противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью, превращающееся в форме стоимости во внешнее противоречие, стало теперь противоречием между товаром и деньгами. Но противоположность товара и денег не исключает их единства, а, наоборот, предполагает его, так же как это единство предполагается противоположностью относительной и эквивалентной форм.

Мы говорили выше, что в настоящем параграфе Марксом изучается товарное отношение как единство производства и обращения в его возникновении и развитии. Но оно изучается не непосредственно, а путем анализа развития формы стоимости, так как в развитии последней находит свое адекватное выражение развитие товарного хозяйства. Своеобразие возникновения и развития этой системы проявляется в переходе от неовеществленных отношений к овеществленным. Стало быть, и изучаться она должна как система возникающих и развивающихся вещных общественных отношений, т. е. форм стоимости. Но последние не должны отрываться, изолироваться от производительных сил.