Редактирование: Рубин И. Очерки по теории денег Маркса (раздел)

== VII. Средство обращения ==

От идеального акта расценки товара, предшествующего процессу обращения, Маркс переходит к последнему. Только в действительном процессе обращения обнаруживается, в какой мере товар может быть реализован в соответствии с его предварительной расценкой, иначе говоря, в какой мере рыночная цена приближается к стоимости товара. Отклонения рыночной цены от стоимости будут тем больше, чем сильнее отклонилось фактическое распределение труда между отдельными отраслями производства от пропорционального распределения общественного труда. Десятичасовая затрата труда данного производителя может быть на рынке сведена к пятичасовому общественному труду, т. е. продукт его частного и конкретного десятичасового труда может быть продан на рынке по цене, соответствующей только пятичасовому общественному и абстрактному труду. Это может произойти либо потому, что в настоящий момент отсутствует общественная потребность (выражающаяся в платежеспособном спросе) в данном продукте, либо потому, что размеры производства данного продукта количественно превысили размеры наличной потребности в нем, либо потому, что данный производитель работает при отсталых технических условиях и его индивидуальная трудовая затрата превышает средний общественно необходимый труд.

При исследовании функции денег в качестве средства обращения Маркс пользуется тем же методом, как и при изучении функции денег в качестве меры стоимости. На первый взгляд нам казалось, что деньги сами по себе обладают свойством измерять стоимость товаров. Маркс показал, что такое свойство приобретено ими в результате длительного процесса всестороннего приравнивания всех товаров друг другу через посредство денег, т. е. в результате «всестороннего действия всех товаров», которое на деле представляет собой всестороннее действие всех товаропроизводителей. Тем же путем Маркс идет в анализе средства обращения. На первый взгляд деньги как бы сами по себе обладают свойством средства обращения: они покупают всякого рода товары, как бы собственной своей силой приводя их в движение. Это «вещное» свойство денег Маркс, однако, выводит из движения самих товаров, отражающего, в свою очередь, известные действия и взаимоотношения самих товаропроизводителей. В соответствии с этим Маркс прежде всего анализирует движение, или «метаморфоз товаров», и лишь после этого переходит к «обращению денег».

Приступая к анализу процесса обращения товаров, Маркс различает в нем две стороны: Stoffwechsel и Formwechsel — «обмен веществ» и «перемену форм». «Поскольку процесс обмена перемещает товары из рук, где они не являются потребительными стоимостями, в руки, где они являются потребительными стоимостями, постольку этот процесс есть общественный обмен веществ», т. е. движение материальных вещей. «Вещественный момент» этого процесса заключается в том, что: 1) прежде всего происходит реальный «обмен товара на золото», «простого товара на денежный товар», которые оба в виде определенных материальных вещей передвигаются в противоположных направлениях: товар из рук продавца в руки покупателя, золото из рук покупателя в руки продавца; 2) после этого то же противоположное движение товара и золота повторяется опять: бывший продавец отдает теперь свое золото и получает в обмен необходимые ему продукты. В итоге всего этого процесса «продукт одного полезного вида труда становится на место продукта другого полезного вида труда». «Со стороны своего материального содержания это движение представляет Т — Т, обмен товара на товар, обмен веществ общественного труда, в конечном результате которого погашается и самый процесс» (т. е. социальная сторона процесса).

Как видно из последних слов, материально-техническая сторона процесса обращения, заключающаяся в передвижении вещей (товаров и золота) из рук в руки, скрывает от нас его социальную форму, которая и составляет настоящий предмет изучения Маркса. Вещи интересуют Маркса лишь как «носители» производственных отношений людей, т. е. не со стороны их материально-технических свойств, а со стороны их социальной формы или социальных свойств, приобретаемых ими лишь при наличии определенных производственных отношений между людьми. Вещи, фигурирующие в процессе обращения и на первый взгляд отличающиеся только своими материальными свойствами (золото и прочие товары), на самом деле отличаются друг от друга своими социальными формами. Золото выступает в процессе обмена как продукт труда, уже уравненный со всеми другими товарами, могущий непосредственно обмениваться на любой другой товар и в силу этого выполняющий особую социальную функцию всеобщего эквивалента или выразителя абстрактно-общественного труда. Товар же противостоит золоту как продукт труда, еще не уравненный с другими продуктами, иначе говоря, как продукт труда частного и конкретного. Раз товар и золото отличаются различными социальными формами, то обмен товара на золото означает не только замену одной материальной вещи другой, но и перемену самой социальной формы вещей (Formwechsel). Вот именно это-то «изменение формы, или метаморфоз, товаров, обслуживающий общественный обмен веществ», и интересует Маркса, который ставит себе целью исследовать «весь процесс лишь со стороны формы», т. е. социальной формы, а не со стороны материальных свойств продуктов труда.

На этом, однако, Маркс остановиться не может. Ведь социальная форма вещей является отражением определенной социальной формы организации труда, т. е. определенных производственных отношений людей. Процесс обращения представляет собой не только ''материальное движение вещей'' (обмен веществ) и ''изменение их социальной формы'' (метаморфоз товаров), но и движение ''производственных отношений'' между отдельными товаропроизводителями, участниками обмена. Противопоставление социальной формы товара и денег отражает противопоставление различных социальных действий, выполняемых продавцом и покупателем. «Два противоположные превращения товара осуществляются в двух противоположных общественных актах товаровладельца и отражаются в двух противоположных экономических функциях этого последнего. Как агент акта продажи, он продавец, как агент акта купли — покупатель». Как нам известно из теории товарного фетишизма, дифференциация производственного отношения между товаровладельцами, заключающаяся в том, что в акте обмена они выполняют противоположные роли (продавца и покупателя), находит «овеществленное» выражение в дифференциации социальной формы обмениваемых вещей (товар и деньги). Дифференциация продуктов труда на товар и деньги является результатом изменения производственных отношений между товаровладельцами и вытеснения натурального обмена. Но после того, как изменившиеся отношения обмена фиксировались или «овеществились» в виде денежной функции выделенного товара (золота), наличие последнего в руках у данного товаровладельца тем самым определяет роль его в акте обмена в качестве покупателя; как, обратно, наличие у товаровладельца других товаров, кроме выделенного (т. е. простых товаров), предопределяет положение его в данном акте обмена в качестве продавца. Итак, если социальные формы товара и денег являются результатом определенной структуры хозяйства и производственных отношений людей, то, с другой стороны, положение индивидуума в данном конкретном акте обмена определяется социальной формой принадлежащей ему вещи. «В процессе обращения товаровладельцы противостоят друг другу в противоположной форме покупателя и продавца, один из них — как персонифицированная сахарная голова, а другой — как персонифицированное золото. Как только сахарная голова становится золотом, продавец становится покупателем». Изменение «социального характера» товаровладельцев происходит параллельно с изменением социальной формы вещей. Для понимания последнего процесса необходимо выяснить характерные особенности первого.

Не приходится поэтому удивляться, что в данном случае, как и в остальных частях своей системы, Маркс усиленное свое внимание направил на исследование того типа производственных отношений людей, который придает особую форму денежному обращению. Такой анализ производственных отношений людей мы находим в известном учении Маркса о кругообороте Т — Д — Т.

Исследователь, который начнет свой анализ с внешних явлений денежного обращения, увидит в последнем не более, как «массу случайно протекающих рядом друг с другом актов купли и продажи». Каждый из этих актов ничем абсолютно не отличается от другого, представляя собой обмен товара на деньги. Тот же самый акт, который со стороны продавца представляет продажу, Т — Д, со стороны покупателя является покупкой Д — Т. Деньги в каждом из этих актов играют роль покупательного средства, которое реализует подряд цены разных товаров, которые сами по себе представляются как бы неподвижными. После того, как за данный рубль был куплен товар Т, бывший продавец последнего за тот же рубль покупает другой товар Т2, бывший владелец последнего за тот же рубль опять покупает ТЗ и т. д. Все эти акты обмена разрозненны и ничем между собой не связаны. В каждом из них фигурирует новый товар, с прежним не имеющий ничего общего. Каждый товар продается только один раз, т. е. однократно обменивается на деньги и сразу же переходит в сферу потребления покупателя. Весь процесс обмена представляется в виде хаотической массы случайно сосуществующих рядом или следующих друг за другом актов купли-продажи, ничем между собой не связанных.

Чтобы найти закономерность в этом кажущемся хаосе, мы должны от денег и товаров самих по себе перенести центр нашего внимания на товаропроизводителя. «Моменты товарного метаморфоза представляют в то же время сделки товаровладельца, — продажу, обмен товара на деньги; куплю, обмен денег на товар, и единство обоих этих актов: продажу ради купли». Как только мы берем исходным пунктом нашего исследования товаропроизводителя, акты обмена немедленно же располагаются в определенной, закономерной, необходимой последовательности. Действия каждого товаропроизводителя должны следовать в определенном порядке: сперва продажа Т — Д, а потом покупка Д — Т, причем продажа совершается именно с целью получить возможность сделать покупку, иначе говоря, закономерное следование одного акта за другим вытекает из внутренней связи между ними. А эта внутренняя связь в свою очередь определяется основным характером товарного хозяйства.

Раз товаропроизводители связаны между собой общественным разделением труда и производят товары для рынка, за процессом производства необходимо должен следовать процесс обращения. Только последний дает возможность товаропроизводителю получить вместо изготовленных им товаров, ему самому не нужных, «другие необходимые ему средства существования и средства производства». Пока он не получит последних, он не может возобновить процесса производства, не имея необходимых для этого средств производства, истраченных им в предшествующем периоде производства, и средств существования для прокормления себя и своей семьи в течение следующего периода производства. Но для того чтобы иметь возможность присвоить себе по своему выбору необходимые средства производства и существования, он должен предварительно превратить изготовленные им товары в деньги, т. е. продать их на рынке. «Общественное разделение труда делает труд последнего (товаропроизводителя. — ''И. Р.'') столь же односторонним, сколь разносторонни его потребности. Именно поэтому его продукт представляет для него лишь меновую стоимость. Всеобщую, общественно значимую эквивалентную форму он получает лишь в деньгах, но деньги находятся в чуждом кармане». «Человек, который произвел, не имеет свободного выбора продавать или не продавать. Он ''должен'' продать». Значит, необходимым завершением процесса производства является акт продажи товара, а для того чтобы получить возможность начать новый процесс производства, товаропроизводитель после акта продажи своего товара необходимо должен выступить в роли покупателя соответствующих средств производства и существования. Процесс обращения, в виде закономерного чередования двух актов (Т — Д и Д — Т), является необходимым промежуточным звеном между двумя процессами производства, завершая первый и подготовляя второй. Процесс обращения входит как часть в общий процесс воспроизводства, и закономерный ход последнего предполагает закономерное течение первого. Самый механизм товарного хозяйства необходимо придает всему процессу воспроизводства, независимо от воли отдельных индивидуумов, следующий вид: 1) процесс производства; 2) процесс обращения: а) продажа Т — Д и б) покупка Д — Т; 3) процесс производства, и т. д. Периодическая пульсация процесса воспроизводства включает в себя периодическую пульсацию процесса обращения в правильном чередовании двух его актов, Т — Д и Д — Т, «противоположных и ''дополняющих друг друга''».

На первый взгляд внутренняя связь обоих актов обращения (Т — Д и Д — Т), как входящих в один и тот же процесс воспроизводства и друг друга дополняющих, скрыта в виду того, что оба эти акта выступают в обособленном, раздельном виде. Ведь в том и состоит особенность денежного обмена, что «непосредственная тождественность между отчуждением своего продукта труда и получением чужого разделяется им на два противоположные акта продажи и купли». Эта раздельность обоих актов проявляется в том, что: 1) в акте купли наш товаропроизводитель, продавший раньше свой товар лицу ''А'', теперь вступает в производственное отношение с другим лицом ''В''; 2) акт купли может произойти в другом месте, а не в том, где происходил акт продажи; и 3) акт купли может быть отсрочен на некоторое время, а не следовать сейчас же после акта продажи. Происходит персональный, пространственный и временной разрыв между обоими актами процесса обращения. «Каждая единичная продажа или покупка существует в качестве самостоятельного, изолированного акта; другой акт, являющийся его дополнением, может быть временно и пространственно отделен от него… Любое Д — Т может примыкать к любому Т — Д, вторая фаза жизненного пути одного товара к первой фазе жизненного пути другого товара». Этот разрыв между обоими актами процесса обращения придает последнему вид «бесконечно случайного сосуществования в последовательности пестро перемешанных членов различных полных метаморфоз». «Действительный процесс обращения ''кажется'' нам не полным метаморфозом товара, не движением его через противоположные фазы, но простым агрегатом множества покупок и продаж, случайно протекающих рядом или следующих друг за другом».

Эта хаотическая картина процесса обращения не дает нам, однако, правильного представления о последнем, так как в ней «исчезает определенность формы этого процесса», т. е. его закономерный социальный характер. Чтобы вскрыть последний, Маркс по своему обыкновению за этим движением вещей постарался найти определенные производственные отношения людей. Взявши за исходный пункт своего исследования хозяйство товаропроизводителя с присущим ему правильным, ритмическим чередованием процесса производства и обоих актов процесса обращения (Т — Д — Т), Маркс нашел тот стержень, вокруг которого вращается беспорядочная пляска товаров на рынке. Этот стержень надо искать не в самих вещах, а в производственных отношениях людей, именно в действиях товаропроизводителя и его взаимоотношениях с миром остальных товаропроизводителей. При всем персональном, пространственном и временном разрыве между обоими актами обращения Маркс нашел в них обоих один устойчивый центр: фигуру товаропроизводителя, участвующего в обоих актах обращения (Т — Д и Д — Т), и тем включающего их оба в общий процесс воспроизводства, выполняемый его хозяйством. Не отрицая громадного значения, которое имеет разрыв обмена на два противоположных акта купли и продажи, и резко критикуя тех экономистов, которые недооценивают этот момент, Маркс одновременно вскрыл и «известное внутреннее единство» обоих «самостоятельных друг по отношению к другу» актов процесса обращения. Это единство заключается в том, что оба акта Т — Д и Д — Т представляют дополняющие друг друга, хотя и обособившиеся звенья единого процесса обращения Т — Д — Т. С этой точки зрения любая сделка купли-продажи покажется нам уже не изолированным актом, а займет свое место в общей системе обращения товаров. Поскольку эта сделка рассматривается со стороны покупателя, как Д — Т, она завершает прежний акт продажи, в котором теперешний покупатель выступал в качестве продавца, и подготовляет для него возможность возобновления процесса производства. Рассматриваемая же со стороны продавца, как Т — Д, она завершает закончившийся процесс производства и в свою очередь должна непременно найти свое дополнение в следующем акте Д — Т, хотя бы последний и был отсрочен на некоторое время и был совершен в другом месте. Разобщенные пространственно и временно, оба противоположных акта Т — Д и Д — Т связаны между собой, как необходимые звенья единого процесса воспроизводства. Но они связаны не только между собой, но и с другими актами обращения. [Против последнего предложения на полях стоит знак вопроса] Так как каждый из указанных актов возникает в результате взаимодействия (обмена) двух хозяйств, то он входит одновременно в процесс воспроизводства как данного хозяйства, так и его контрагента. «В то время, как он (товар. — ''И. Р.'') начинает первую половину обращения и совершает первый метаморфоз, другой товар вступает во вторую половину обращения, совершает свой второй метаморфоз и выпадает из обращения; и, наоборот, первый товар вступает во вторую половину обращения, совершает свой второй метаморфоз и выпадает из обращения в то самое время, когда третий товар вступает в обращение, проходит первую половину своего пути и совершает первый метаморфоз. Таким образом, обращение Т — Д — Т в целом, как полный метаморфоз одного товара, одновременно представляет собой всегда конец полного метаморфоза другого товара и начало полного метаморфоза третьего товара». Метаморфозы отдельных товаров друг с другом переплетаются. «Кругооборот, описываемый рядом метаморфоз каждого данного товара, неразрывно сплетается с кругооборотами других товаров. Процесс в целом представляет ''обращение товаров''».

Необходимо твердо помнить, что не всякий обмен продуктов на деньги подходит под понятие товарного обращения. Обмен становится товарным обращением только при том условии, если он 1) периодически повторяется, и при том 2) в специфической социальной форме Т — Д — Т, предполагающей, что продукция данного хозяйства отчуждается с целью на вырученные деньги купить средства производства и существования, необходимые для дальнейшего производства. Где этого нет, там может быть денежный обмен, но нет обращения товаров в форме, характерной для товарного хозяйства. Возьмем пример из хозяйства позднего средневековья. Крестьянин продавал часть своего хлеба в городе за деньги, а последние вносил в качестве оброка помещику-феодалу. Последний покупал за них у купца предметы роскоши, привозимые последним с Востока. Перед нами ряд сделок купли-продажи или денежного обмена, но нет обращения товаров в форме Т — Д — Т. Крестьянин продает свой хлеб, но вырученные деньги отдает феодалу. За актом Т — Д в хозяйстве крестьянина не следует акт Д — Т. Наоборот, феодал совершает акт Д — Т, но последний в его хозяйстве не является завершением акта Т — Д, ибо деньги феодал получил не от продажи продуктов своего хозяйства, а в качестве оброка от крестьянина, т. е. получил их в качестве феодала, а не товаропроизводителя. Феодальная форма производственных отношений между людьми создает особую форму обмена, отличающуюся от формы Т — Д — Т, характерной для товарного хозяйства с присущими ему производственными отношениями между людьми как товаровладельцами. Только в этой социальной форме Т — Д — Т обмен становится обращением товаров, и только «как посредник в процессе обращения товаров, деньги выполняют функцию средства обращения». Обычно под функцией средства обращения понимают просто роль денег как орудия обмена. Теперь мы видим, что это неверно. Только при определенной социальной форме хозяйства (а именно товарной) и связанной с нею форме обмена (а именно Т — Д — Т) деньги выполняют функцию средства обращения. «Деньги являются здесь средством ''обмена товаров''; но это не средство обмена вообще, а средство обмена, характеризуемое процессом обращения, т. е. ''средство обращения''». В другой же социальной среде, отличающейся другим характером производственных отношений между людьми, деньги могут служить орудием обмена, не выполняя, однако, функции средства обращения в указанном смысле.

Итак, из определенного типа производственных отношений людей как товаровладельцев Маркс выводит определенную форму товарного обращения (Т — Д — Т), которая в свою очередь обусловливает специфическую функцию денег как средства обращения и определенную форму движения денег. Непрерывное, периодическое повторение процесса воспроизводства, организованного на началах товарного хозяйства, предполагает, что товаропроизводитель периодически производит товар, периодически бросает его в обращение, т. е. продает за деньги, и периодически же за вырученные деньги покупает продукты, необходимые ему для возобновления производства. Расходование денег товаропроизводителем в такой форме уже заранее предполагает, что процесс производства будет повторен, и вновь изготовленные товары будут опять проданы, а, следовательно, деньги в результате акта Т — Д вернутся обратно к товаропроизводителю, чтобы снова уйти от него в акте Д — Т. Иначе говоря, происходит периодическая пульсация денег, периодические приливы их в данное хозяйство и отливы из него. «Так как новые потребительные стоимости должны постоянно производиться как товары и поэтому должны быть постоянно снова брошены в обращение, то Т — Д — Т повторяется и возобновляется теми же самыми товаровладельцами. Деньги, израсходованные ими в качестве покупателей, возвращаются обратно в их руки, как только они выступают снова в качестве продавцов товаров. Постоянное возобновление товарного обращения отражается, таким образом, в том, что деньги не только постоянно перекатываются из одних рук в другие по всей поверхности буржуазного общества, но одновременно описывают множество различных маленьких кругооборотов, исходя из бесконечно различных пунктов и возвращаясь к тем же пунктам, чтобы снова повторить то же самое движение». Поскольку речь идет о простом, а не расширенном воспроизводстве, т. е. воспроизводстве в прежних размерах, к данному хозяйству периодически приливает и периодически же от него уходит одна и та же сумма денег (предполагая неизменившуюся стоимость товаров и денег).

Так как каждая продажа является одновременно покупкой, и обратно, то каждый прилив денег в данное хозяйство (в акте Т — Д ) означает одновременный отлив той же суммы денег из других хозяйств (в акте Д — Т). Обратно, каждый отлив денег из данного хозяйства означает прилив их к другим хозяйствам. Иначе говоря, деньги постоянно переливаются из одних хозяйств в другие, задерживаясь в каждом на промежуток времени (то более короткий, то удлиняющийся) между моментом акта продажи Т — Д и моментом следующего за ним акта купли Д — Т. Деньги, следовательно, непрестанно движутся в процессе обращения, и именно в этой своей функции являются средством обращения. Если мы возьмем так называемое «народное хозяйство», состоящее из определенного числа связанных между собой частных хозяйств, то при условии простого воспроизводства и отсутствия внешнего обмена, в данном народном хозяйстве циркулирует определенная сумма денег, постоянно переливающихся из одних хозяйств в другие и неизменно остающихся (за исключением снашиваемых монет) в данной сфере обращения. Только при форме товарного обращения Т — Д — Т сумма обращающихся денег представляет для данной сферы обращения определенную и постоянную (при неизменяющихся условиях) величину, анализ которой относится к количественной проблеме денег.

Характером товарного обращения в форме Т — Д — Т определяются основные особенности и денежного обращения: постоянное циркулирование денег в обращении, их периодические приливы к каждому хозяйству и, наконец, функция, выполняемая деньгами в каждом отдельном акте купли-продажи. Здесь мы подходим к своеобразной черте Марксова учения о деньгах, не обращавшей на себя достаточного внимания. ''Процесс замены данного товара'' (''холста'') ''золотом'' (''деньгами''), ''а последнего другим товаром'' (''библией'') ''изображается Марксом как процесс изменения форм первого товара'' (''холста''). В этом и состоит центральная идея Марксовой теории «метаморфоза товара», для лучшего выяснения которой мы приведем несколько выдержек из Маркса.

Что мы наблюдаем непосредственно в акте купли-продажи? «Чувственно воспринимаемое явление состоит в том, что товар и золото, 20 арш. холста и 2 фун. стерл., перемещаются из рук в руки или с места на место, т. е. обмениваются друг на друга». Но под этой внешней видимостью замены одной вещи другой Маркс усматривает процесс изменения форм первой вещи. «Товар существует первоначально в виде особенной потребительной стоимости, затем сбрасывает это существование и приобретает в виде меновой стоимости, или всеобщего эквивалента, существование, освобожденное от всякой связи с его натуральным бытием; потом он сбрасывает также этот вид и, в конце концов, остается в виде действительной потребительной стоимости, предназначенной для отдельной потребности. В этой последней форме он переходит из сферы обращения в сферу потребления». В кругообороте Т — Д — Т (холст — золото — библия) золото и библия являются не более, как формами, которые принимает холст. При продаже холста происходит «переселение товарной стоимости из плоти товара в плоть денег». «Тела товаров, потребительные стоимости, перескакивают на сторону денег, а душа их, меновая стоимость, переселяется в самое золото». «Холст превращает свою товарную форму в свою денежную форму», которая «становится затем первым полюсом его последнего метаморфоза, его обратного превращения в библию». Во втором акте Д — Т (покупка библии) продолжается еще движение самого холста, но в превращенной форме денег; «вторую половину обращения товар пробегает уже не в своем натуральном виде, а в своем золотом облачении». Весь процесс Т — Д — Т представляет собой превращение форм или метаморфоз первого товара, холста.

На первый взгляд это учение о метаморфозе товара не может не показаться странным и даже противоречащим действительности. Нам кажется, что золото в акте Т — Д заместило холст, а не является превращенной формой холста. Мы уверены, что одновременно с актом Т — Д, т. е. с продажей холста, последний выпадает из сферы обращения и переходит в сферу потребления. Маркс же утверждает, что, хотя «потребительная плоть (холста. — ''И. Р.'') выпадает из сферы обращения и переходит в сферу потребления», но холст как товар, или меновая стоимость, продолжает еще в виде золота свое движение в обращении. Только тогда, когда это золото, вырученное за холст, будет отдано за библию, холст действительно переходит из сферы обращения в сферу потребления.

Эти, на первый взгляд, не совсем понятные, утверждения Маркса о «перевоплощении» холста в золото и библию приобретают вполне реальный смысл с точки зрения его теории товарного фетишизма. Весь описанный Марксом ''процесс метаморфоза товара должен быть рассматриваем как движение производственных отношений людей'', ''не совпадающее с движением вещей'', ''хотя и тесно с ним связанное''. С «вещной» точки зрения (т. е. с точки зрения движения вещей) не происходит, конечно, никакого воплощения холста в золото и библию, а просто холст замещается золотом, а последнее — библией. Но к иному выводу мы придем с точки зрения тех производственных отношений, носителями которых эти вещи являются. Наш товаровладелец произвел холст как товар с определенной меновой стоимостью, получающий уже в самом процессе производства определенную расценку в золоте. Самим фактом производства холста товаровладелец уже вступает в известную производственную связь с другими товаровладельцами: он является претендентом на получение любых других потребительных стоимостей, равноценных его холсту. Меновая стоимость холста и является выражением этой возможности для его производителя вступить в такое производственное отношение обмена. Но пока речь идет только о возможности, о потенциальном производственном отношении обмена. С момента продажи холста, т. е. обмена его на золото, потенциальное производственное отношение между данным товаровладельцем и другими активно проявляется: продукт его поглощается рынком, а он, как владелец золота, становится активным участником производственного отношения обмена. Покупкой библии он и реализует это производственное отношение. Одна и та же производственная связь между данным товаровладельцем и другими, основанная на факте производства им продукта (холста) как товара, проходит через последовательные фазы: из потенциальной она превращается в активную, чтобы потом реализоваться. Единство этой производственной связи во всех ее фазах доказывается тем, что каждая предыдущая фаза необходимо предполагает последующую, а последняя невозможна без первой. ''Преемственность разных фаз производственного отношения товаровладельцев отражается в преемственности вещей как носителей этих последовательных фаз''. Так как в товарном обществе люди связываются через вещи, то каждой фазе производственного отношения людей соответствует особая социальная форма вещей: «товарная форма» (холст), «сбрасывание товарной формы» (золото) и «возвращение к товарной форме» (библия). С другой стороны, поскольку разные фазы производственного отношения людей представляют собой известное единство, постольку материально различные носители этих фаз (холст, золото, библия) представляют собой лишь различные формы одной и той же стоимости.

Теперь нам становится понятным, почему с продажей холста холст как стоимость продолжает еще свое существование в виде денег и еще не выходит из сферы обращения. Разумеется, материальное тело холста с продажей его переходит из сферы обращения в сферу потребления. Но прекратилось ли уже производственное отношение, носителем которого был холст, а именно производственная связь между производителем холста и другими товаровладельцами, основанная на факте производства первым из них холста как товара для рынка? Это производственное отношение с продажей холста не только еще не прекратилось, но только теперь, так сказать, активно проявилось, получило общественно значимую форму. Значит, меновая стоимость холста как выражение этого производственного отношения продолжает еще существовать, будучи «прикреплена» или «овеществлена» в золоте. Только покупкой библии производитель холста реализует и одновременно прекращает свою производственную связь со всеми товаровладельцами, завязанную фактором производства холста. Поэтому только с покупкой библии холст как меновая стоимость выходит из сферы обращения в сферу потребления.

Если холст при продаже принимает форму золота, то, следовательно, золото представляет собой превращенную форму холста. ''В обращении золото представляет собой всегда превращенную'', ''или денежную'', ''форму товаров''. Маркс усиленно подчеркивает эту мысль. Конечно, у источника своего производства золото вступает в обращение как простой товар, противостоящий другим и обмениваемый на них в акте непосредственной меновой торговли. В таком акте золото и холст выступают в одинаковой социальной форме, и стоимость каждого из них выражается в другом. Но если отвлечься от этих пунктов вступления нового золота в обращение и взять последнее как непрерывно повторяющийся и продолжающийся процесс, то золото выступает уже не в качестве простого товара, а в качестве денег, т. е. товара, уже уравненного со всеми другими товарами. Здесь стоимость холста выражается односторонним образом, а именно только в золоте, стоимость же золота выражается не количеством холста, покупаемого за него, а может быть выражено только в совокупности всех товаров, т. е. в общем уровне цен. В каждый данный акт обращения золото вступает как превращенная форма какого-нибудь товара. Каждый товаровладелец (кроме золотопромышленника) может выступать в акте Д — Т в роли покупателя только при том условии, если он предварительно уже продал свой товар и, следовательно, золото в его руках уже представляет собой «воплощение его отчужденного товара». Наш товаровладелец может продать свой холст другому товаровладельцу только при том условии, если тот уже продал свой товар, например пшеницу. Значит, в данный акт Т — Д (продажа холста) золото вступает уже в качестве превращенной или денежной формы пшеницы. После совершения этого акта продажи холста то же золото становится превращенной формой холста до тех пор, пока оно не будет отдано за библию, и т. д. «Движение золото есть движение превращенного товара».

На первый взгляд утверждение Маркса о характере золота как превращенного товара кажется нам столь же странным и непонятным, как и разобранное выше утверждение, что товар продолжает после продажи существовать в виде золота. Первое утверждение является выводом из последнего и, подобно ему, открывает нам свой смысл только при переводе с языка вещных отношений на язык производственных отношений людей. С вещной точки зрения, золотой рубль есть золотой рубль совершенно независимо от того, получен ли он в результате продажи пшеницы или железа; «в нем невозможно узнать, представляет ли он собой превращенное железо или превращенную пшеницу». Но характер тех производственных отношений обмена, в которые вступит теперь на рынке владелец данного золотого рубля, в немалой степени зависит именно от того, получен ли им этот рубль от продажи пшеницы или железа. ''Зависимость действий владельца золота'', ''выступающего в акте Д'' — ''Т в роли покупателя'', ''от предшествующего акта Т'' — ''Д в котором то же лицо являлось продавцом'', ''и означает'', ''что в акте Д'' — ''Т золото выступает как превращенная форма определенного товара''. Это положение помогает нам уяснить себе механизм рыночного обмена.

Предположим, что мы в данный момент делаем как бы моментальный снимок с состояния рынка. Мы находим на одной стороне продавцов, владельцев товара, а на другой — покупателей, владельцев денег. Последние выступают активными участниками обмена, они по своему выбору и, как кажется на первый взгляд, по своему произволу выбирают желательные им товары. Спрос, представленный имеющейся в руках у всех покупателей суммой денег (например, миллионом золотых рублей), кажется нам первичной и определяющей силой рыночного обмена. Будучи величиной определяющей, спрос, со своей стороны, является как бы совершенно неопределенным и с качественной и с количественной сторон. С качественной потому, что он представлен известной суммой однородных, абстрактных денежных единиц (рублей), из которых каждая может быть направлена на покупку любых товаров и, следовательно, не содержит в себе никаких признаков определенно направленного, конкретного спроса. С количественной потому, что сумма миллион рублей входит в рыночный оборот как готовая, данная заранее величина, происхождение которой нам неизвестно.

Изложенное представление о механизме рыночного обмена является в высшей степени односторонним и неправильным, вырывая из него одно звено (спрос) и отказываясь от анализа тех факторов, которыми оно в свою очередь определяется. Такой анализ прежде всего покажет нам, что сумма денег, представляющая в данный момент спрос со стороны покупателей, получена последними от предшествующей продажи изготовленных ими товаров. ''Эта сумма денег'', ''следовательно'', ''представляет собой превращенную или денежную форму продукции товаровладельцев'', ''выступающих в данный момент в роли покупателей''. Теперешние акты купли Д — Т являются дополнением к предшествующим актам продажи Т — Д, теперешний спрос определяется предшествующим процессом производства и с количественной, и с качественной стороны. Очевидно прежде всего, что размер спроса со стороны покупателей зависит от количества товаров или меновых стоимостей, предварительно произведенных и реализованных ими на рынке в предшествующих актах продажи Т — Д . Далее, характер и размеры производства каждого товаровладельца оказывают влияние и на качественную сторону спроса, им предъявляемого к рынку. Это очевидно само собой, поскольку речь идет о спросе на средства производства, сырье, машины, вспомогательные материалы и проч. В зависимости от того, выручил ли данный товаровладелец свои деньги от продажи железа или пшеницы, он часть вырученных денег по необходимости направит на покупку тех или иных средств производства, необходимых для возобновления процесса труда. Остаток вырученной суммы он истратит на покупку средств потребления. Качество и количество покупаемых им средств потребления зависят прежде всего от величины указанной остаточной суммы, а величина эта, в свою очередь, определяется размерами и способом его производства.

Итак, размеры и характер спроса зависят от размеров и характера производства, акты купли Д — Т действительно являются дополнением к предшествующим актам продажи Т — Д, и золото, фигурирующее в актах Д — Т, представляет собой превращенную или денежную форму продукции, реализованной в актах Т — Д . На золотом рубле не заметно, есть ли он превращенное железо или превращенная пшеница, но дальнейшая судьба его зависит от этого в значительной мере. Тот же самый золотой рубль представляет для крестьянина его превращенную пшеницу, а после перехода его к ткачу — превращенный холст, далее превращенную библию и т. д. На блестящий, твердый, неизменяющийся золотой рубль кладется печать общественных производственных отношений, «носителем» которых он в данном случае является. И здесь, как в остальных частях своей теории, анализ Маркса под застывшими вещами вскрывает подвижно-динамические, текучие производственные отношения людей. Вещные экономические категории приобретают величайшую гибкость, отражая в себе всю многообразную и меняющуюся радугу социальных отношений людей.

Учение Маркса о функции денег в роли средства обращения, как и учение его о мере стоимости, обнаруживают свой глубоко социологический характер в том, что они предполагают как данное определенный тип производственных отношений между людьми как товаровладельцами. Общепринятое представление, будто золото выполняет функцию меры стоимости всюду, где перед актом обмена продукт мысленно приравнивается определенному количеству золота, и функцию средства обращения всюду, где они реально друг на друга обмениваются, — не применимо к Марксовой теории. С изложенной точки зрения золото выполняет обе указанных функции в любом акте случайного обмена, если только оно является общеупотребительным средством для сравнения и обмена разных продуктов (например, при денежном обмене у племен с преобладающим натуральным хозяйством, при случайном обмене в пределах общества с товарным хозяйством и т. п.). С точки же зрения Маркса, здесь может быть речь лишь о процессе возникновения и развития денег, но не о функциях, присущих им в регулярном процессе товарного производства. Здесь нет функции меры стоимости, ибо нет самой стоимости как регулятора производства. Здесь нет средства обращения, ибо нет товарного обращения как необходимой составной части процесса воспроизводства. Только там, где продукт заранее производится как товар и еще в процессе производства получает предварительную расценку в золоте, выражающую тот уровень цены, при котором сохраняется равновесие между данной отраслью производства и другими, — золото выполняет функцию меры стоимости. Только там, где за процессом производства неизменно следует процесс обращения в обеих его фазах (Т — Д и Д — Т), как необходимое условие для возобновления производства, — золото выполняет функцию средства обращения. Легко заметить, что обе указанных функции предполагают развитое товарное хозяйство, в котором производство заранее рассчитано на обмен (отсюда предварительная расценка товара и функция золота как меры стоимости) и, с другой стороны, обмен является лишь промежуточным этапом всего процесса воспроизводства (отсюда метаморфоз товара и функция золота как средства обращения).