Редактирование: Цаголов Н. К пониманию марксовой теории кризисов (раздел)

== III ==

Однако сказанное выше не разрешило еще одного, чрезвычайно важного вопроса. Почему кризис не перманентен? Ведь кризисы следуют не один за другим непосредственно, а их отделяют полосы депрессии, подъема, расцвета. Лишь по прошествии известного отрезка времени наступает следующий кризис. Чем же определяется этот отрезок времени? Маркс совершенно ясно говорит по этому поводу, что он определяется временем, необходимым для воспроизведения основного капитала. Однако, это не нужно понимать в роде Б. Лившица. «Рост строительства основного капитала, — пишет он, — приводит к расширению производства и в отраслях, производящих сырье и предметы потребления. Когда же кончается строительство нового основного капитала, спрос на все предметы, необходимые для строительства основного капитала, прекращается, в то время как их расширенное производство продолжается, отсюда неизбежность периодических кризисов, при чем длина периода, отделяющего один кризис от другого, зависит от кругооборота основного капитала. Поэтому кризис сильнее и прежде всего проявляется в производствах тяжелой индустрии, доставляющих капитальные блага»<ref>''Б. Лифшиц'', Проблема рынка и кризисов, Введение, стр. 24.</ref>. Следовательно, момент кризиса, по Лившицу, есть момент окончания строительства основного капитала. Согласимся с этим. Но нам сказано также, что оживление начинается со строительства основного капитала. Примем и это. Но тогда выходит, что вновь созданный производственный аппарат входит в действие в процессе кризиса и депрессии, что противоречит как логике вещей, так и фактам, ибо это означало бы не сокращение производства в период кризиса и депрессии, а, наоборот, расширение. Если строительство основного капитала своим концом заканчивает цикл, то нужно предположить, что этот основной капитал не находит себе применения и погибает совершенно, ибо в следующем цикле, как морально изношенный, он не может быть применен. Если же предположить, что он применяется весь в новом цикле, тогда нет основания для развертывания нового цикла — оживления, ибо самый цикл начнется уже с готовым производственным аппаратом и нового спроса быть не может, а следовательно, и нет оснований для новой повышательной волны (а ее Лившиц совершенно справедливо связывает со строительством основного капитала). И, наконец, совершенно непонятно, почему должно прекратиться строительство основного капитала.

Но на следующей странице Лившиц строит уже несколько новую концепцию. Он говорит: «Теперь еще более ясно, почему объяснение кризиса падением доли рабочего класса не годится. В период подъема потребление как раз растет, ибо растет заработная плата, но, когда заканчивается строительство нового основного капитала, обнаруживается, что с его помощью создается теперь гораздо большее количество продуктов, чем нужно, вследствие того, что переменный капитал возрос в меньшей пропорции, а также вследствие прекращения строительства основного капитала. Вот тогда и обнаруживаются результаты роста органического строения капитала: падение нормы прибыли, совпадающее с падением цен и с приспособлением размера производства к размерам потребления»<ref>Там же, стр. 25.</ref>. Во-первых, и здесь остается неясным, почему приостанавливается рост строительства основного капитала; во-вторых, здесь утверждается, что перепроизводство обнаруживается вследствие того, что переменный капитал возрос в меньшей пропорции, а так как переменный капитал есть величина стоимости, могущая быть выставленной рабочим классом как покупательная сила, и раз недостаток спроса идет отсюда, то мы можем сказать, что он происходит по линии перепроизводства готовых изделий, а не «в производстве тяжелой индустрии» как это утверждает Лившиц. Таким образом, Лившиц, начав с отрицания роли падения доли рабочего класса, пришел к утверждению опровергаемого, правда, прикрыв это рядом выкрутасов.

Следовательно, кризис наступает не в момент окончания строительства основного капитала. Только тогда, когда этот основной капитал начнет функционировать, может проявиться кризис, как результат развития несоразмерного потреблению производства на основе новой техники, нового органического состава капитала, введенного в начале цикла (об этом ниже). Ценностные массы произведенных товаров не совпадают с платежеспособным спросом. И совпасть с ним не могут, ибо такова логика капиталистического производства, стремящегося одновременно и к расширению производства, и к сокращению потребления. Это имманентный закон капитализма. Производство, поощряемое высокими ценами, основанными на широком спросе со стороны отраслей, реконструирующих производственный аппарат на новой технической базе, не знают предела до момента окончания стройки основного капитала и пуска его в процесс производства. Конечно, одновременно с этим идет и втягивание новой рабочей силы и, может быть, повышение уровня заработной платы. Но в силу антагонистических условий производства, это расширение производства на новой технической базе не идет в ногу и не может идти с увеличением доли рабочего класса. Введение новой техники, являющееся следствием кризиса, становится само причиной нового кризиса. Своеобразные толчки промышленности и кризисы являются продуктом капиталистической формы развития производительных сил. Об этом Маркс пишет: «Этот своеобразный жизненный путь современной промышленности, которого мы не наблюдаем ни в одну из прежних эпох человечества был невозможен и в период детства капиталистического производства. Медленно шло совершенствование техники и еще медленнее распространялось оно. Состав капитала изменялся лишь очень медленно. Следовательно, его накоплению соответствовало в общем пропорциональное возрастание спроса на труд»<ref>''Маркс''. Капитал т. I, стр. 264.</ref>. И дальше: «Только с того времени, когда механическая промышленность пустила столь глубокие корни, что она стала оказывать преобладающее влияние на национальную промышленность… только с того времени выступили те все снова и снова повторяющиеся циклы, последовательные фазы которых охватывают годы, и которые каждый раз ведут ко всеобщему кризису, завершающему один цикл и начинающему новый. До сих пор такой цикл обыкновенно охватывал от десяти до одиннадцати лет. Но у нас нет никаких причин считать это число неизменным. Напротив, изложенные нами законы капитализма дают основания предполагать, что это число — изменяющееся и что оно мало-помалу сократится»<ref>Там же, т. I, стр. 625.</ref>.

Таким образом, вопрос о продолжительности цикла ставится в прямую зависимость от степени развития производительных сил и условий воспроизводства основного капитала. Следовательно, находит объяснение и момент окончания цикла, т. е. наступления кризиса. Последний наступает тогда, когда производящая при новых условиях промышленность проявит все потенции своего производственного аппарата. А этот последний оказывается непомерно раздутым благодаря неизбежному, вследствие повышения цен, втягиванию в процессе подъема массы новых, в том числе и отсталых в техническом отношении предприятий. Вследствие этого, та основа, на которой зиждется производство — рынок, оказывается недостаточной. Противоречие между производством и потреблением, являющееся специфической характеристикой капиталистического способа производства, хотя и всегда свойственно капитализму, но не является стабильным, неизменным, а развивается вместе с динамикой цикла, обостряется и в кризисе находит свое выражение и разрешение.

В главе, посвященной «Причинам кризисов» в «Теориях прибавочной ценности», Маркс пишет: «Но весь процесс накопления сводится прежде всего к ''расширению производства'', которое, во-первых, соответствует естественному увеличению населения, во-вторых, образует имманентную основу для явлений, которые обнаруживаются в ''кризисах''. Мерилом этого расширения производства служит ''капитал'', наличная ступень условий производства и не знающее границ стремление капиталистов к обогащению и увеличению капитала, но отнюдь не ''потребление''; это последнее с самого начала (ограничено), так как самая значительная часть населения, именно рабочее население, может расширить свое потребление лишь до известных, очень узких границ; к тому же по мере того, как развивается капитализм, спрос на труд относительно уменьшается, хотя абсолютно он растет…»<ref>''Маркс'', Теории прибав. ценности, т. II, ч. 2. стр. 166.</ref>.

Противоречие между производством и потреблением, которое все больше обостряется вместе с развитием производительных сил, Маркс подчеркивает и в ряде других мест. «Условием перепроизводства является общий закон перепроизводства: производство происходит соответственно производительным силам, т. е. соответственно возможности при данной массе капитала эксплуатировать максимальное количество труда, не считаясь с существующими границами рынка, с платежеспособными потребностями; и это совершается путем постоянного расширения производства и накопления, значит, и путем постоянного превращения дохода в капитал; между тем, с другой стороны, масса производителей ограничена и, соответственно природе капиталистического производства, должна быть всегда ограничена средним размером потребностей»<ref>Там же, стр. 199—200.</ref>. «Основой современного перепроизводства служит: безусловное развитие производительных сил, и потому массовое производство, при котором масса производителей заключена в круг необходимых жизненных средств, с одной стороны, и ограничение прибылью капиталистов, с другой стороны»<ref>Там же, стр. 195.</ref>.

Из приведенных цитат совершенно ясно, какое значение Маркс придавал развивающемуся вместе с развитием производительности труда противоречию между производством и потреблением. Конечно, это не значит, что Маркс выводил кризис исключительно из этой антагонистической формы производства. Само противоречие существует при наличии анархии производства, еще более обостряет эту анархию, проявляясь только через нее. Подобно тому, как товар и деньги развивают все свои определения только при капитале, существуя и помимо него, подобно этому же противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения обнаруживает все превратности только тогда, когда развивается противоречие между производством и потреблением, т. е. когда наряду со стремлением к безграничному расширению производства имеем и стремление к ограничению потребления.

Обычные возражения противников развиваемой точки зрения сводятся к следующему: 1) рынок предметов потребления чрезвычайно незначителен по сравнению с общей товарной массой, выбрасываемой на капиталистический рынок, 2) предметы потребления не чувствительны к колебаниям конъюнктуры в той степени, как остальные товары, 3) кризис начинается не с отрасли предметов потребления, 4) если бы кризис обусловливался недостаточностью рынка предметов потребления, то кризис носил бы частичный, а не общий характер.

Разберем эти возражения.

Первое возражение основано на игнорировании связи отдельных отраслей совокупного общественного труда. Как бы незначительна ни была та или иная отрасль, но изменения, происходящие в ней, не могут не затронуть остальных отраслей, ибо каждая отрасль тысячами нитей связана с другими, без них не может функционировать, а ее деятельность отражается на функционировании остальных. Это одно. С другой стороны, производство предметов потребления является тем последним звеном, в которое упираются все другие отрасли и в котором находят все остальные производственные процессы свое логическое завершение.

Что же касается утверждения, что рынок предметов потребления меньше подвержен резким колебаниям конъюнктуры, то оно, по сути дела, не является возражением. Чем объясняется меньшая резкость колебаний? — Тем, что их производство подвержено большему контролю потребительского рынка, тогда как 1-е подразделение непосредственно с ним не связано. Поэтому размах и в сторону расширения и в сторону сокращения естественно может быть больше. Но ведь дело не в величине амплитуды колебания, а самый факт колебаний отрицать нельзя.

Третье возражение, сводящееся к тому, что кризис начинается в 1-м подразделении, а не 2-м, кажется по внешности как будто наиболее сильным, но по существу, по своей слабости не уступает первым двум. Действительно, кризисом потрясаются больше всего отрасли с высоким органическим составом капитала, по преимуществу отрасли 1-го подразделения, да и самый кризис обычно начинается здесь. Но все это отнюдь не является основанием для того, чтобы отрицать за противоречием между производством и потреблением роли причины кризисов.

Что кризис больше проявляется в отраслях 1-го подразделения, — это совершенно понятно. Это объясняется двумя причинами: во-первых, 1-е подразделение представляет значительную, преобладающую часть ценностей всего общественного производства, во-вторых, она меньше контролируется рынком. В период подъема нет никаких границ для капитальных вложений В горячке подъема вложения не могут опираться на твердую почву реального рынка. Пока цены двигаются вверх, нет оснований для того, чтобы максимальным темпом не развивать производства, не открывать новых предприятий даже с более низким уровнем техники. И этот процесс расширения может идти безболезненно до известного предела. Но вот когда вновь выстроенные предприятия и машины начинают функционировать, только тогда они сталкиваются с ограниченностью рынка. Этот же момент наступает тогда, когда уже сделаны большие вложения. Приостановка сбыта обнаруживается внезапно, и потрясение поэтому бывает более значительным.

Но кроме того, что кризис больше отражается на первом подразделении, он здесь и начинается обычно. Как объяснить такое явление? — спрашивают Губерман и Спектатор. Но, ведь только не проследив внутреннего механизма капиталистического цикла, можно с изумлением останавливаться перед данным, реально имеющим место, явлением. Мы уже говорили, что 2-е подразделение меньше подвержено острым колебаниям в виду непосредственного контроля рынка в прямую противоположность 1-му подразделению. В процессе динамики цикла и подъема идет расширение производства во всех отраслях, т. е. и в 1-м и во 2-м подразделении. Последнее расширяется, ибо подъем втягивает новых рабочих, повышается заработная плата и т. д. Производство 1-го подразделения нуждается для значительной части своей продукции в рынке 2-го подразделения. До известного предела 2-е подразделение будет представлять рынок для 1-го. Но когда массы продукции 1-го подразделения начнут поступать на рынок, 2-е подразделение не в состоянии будет поглотить всего производства 1-го, ибо оно может расширяться лишь до пределов насыщения потребительского рынка. 2-я отрасль, контролируемая рынком, откажется принимать продукцию 1-го. А уже этого одного достаточно для наступления кризиса в 1-м подразделении. Таким образом, совершенно не обязательно, чтобы кризис начался во 2-м подразделении. Цены и производство во 2-м могут не падать, могут даже повышаться, но если это совершается в ненадлежащих пропорциях с 1-м подразделением, то это уже является фактором кризиса для 1-го подразделения. Здесь он может разразиться в первую очередь. Но это абсолютно не может означать того, что потребительский спрос не является фактором кризиса. Наоборот, его границы, чрезвычайно неэластичные благодаря существующим антагонистическим производственным отношениям, выступают как границы производства. Не соответствующее рынку производство должно будет потерпеть крушение. Цены на продукцию должны будут падать, производство станет нерентабельным и сократится. Это в свою очередь по цепной связи сократит рынок и для 2-го подразделения, ибо сокращение производства в 1-м подразделении неминуемо приведет к лишению значительной части рабочего класса работы, а следовательно, и покупательных средств. Кризис в осязательной форме наступает и здесь. Таким образом, хотя кризис во 2-м подразделении может наступить и позже и не носить такого острого характера, как в 1-м, тем не менее, действительным пределом производства остается потребительная сила масс; и то, что внешне она проявляется последней, это не значит, что она не является причиной кризиса. Наоборот, анализ внутреннего механизма цикла приводит нас к этому решающему пункту.

Выжатая из рабочего в борьбе за увеличение капитала прибавочная стоимость не может быть реализована, ибо «условия непосредственной эксплуатации и условия ее реализации не тождественны. Они не совпадают не только по месту и времени, но и в понятии. Первые ограничены только производительной силой общества, вторые — пропорциональностью различных отраслей и потребительной силой общества. Но эта последняя определяется не абсолютной производительной силой и не абсолютной потребительной способностью, а потребительной способностью на основе антагонистических отношений распределения, которые сводят потребление огромной массы общества к минимуму, изменяющемуся лишь в более или менее узких границах. Она ограничена далее стремлением к накоплению, стремлением к увеличению капитала и к производству прибавочной стоимости в расширяющемся масштабе. Таков закон капиталистического производства, диктуемый постоянными революциями в самых методах производства, обесценением имеющегося капитала, постоянно сопровождающим такие перевороты, всеобщей конкурентной борьбой, необходимостью совершенствовать производство и расширять его масштаб ради одного только сохранения и под угрозой гибели. Поэтому рынок должен постоянно расширяться, так что взаимозависимость рыночных отношений и определяющие ее устоем все более принимают характер независимого от производителей естественного закона, все более ускользают от контроля. Внутреннее противоречие стремится найти себе разрешение в расширении внешнего поля производства. Но, чем больше развивается производительная сила, тем более впадает она в противоречие с тем узким базисом, на котором покоится потребление»<ref>''Маркс'', Капитал, т. Ill, ч. 1, стр. 225.</ref>. «Постоянно должно возникать несоответствие между ограниченными размерами потребления на капиталистическом базисе и производством, которое постоянно стремится выйти за эти имманентные пределы»<ref>Там же, стр. 238.</ref>. Так представляет себе Маркс роль противоречия между производством и потреблением.

После сказанного не трудно оценить и глубокомыслие четвертого возражения о том, что если в потреблении видеть фактор кризиса, то кризис будет не общим, а частным. Только представляя общественное производство не как реальную совокупность, а сумму не связанных друг с другом клеток, можно делать утверждение подобного рода.

Для полноты остановимся еще на том случае, когда производство начинает сокращаться ранее падения цен. Эмпирически такой случай дан. Но и он не представляет чего-либо необъяснимого с нашей точки зрения. Наоборот, и этот случай может получить исчерпывающее объяснение с точки зрения марксовой теории кризисов. В самом деле, ведь процесс движения капиталистического цикла не представляет собой такого механического процесса: повышаются цены — расширяется производство, падают цены — производство сокращается. Процесс более сложен. Ведь капиталист заинтересован не в абсолютной высоте цены, а в величине нормы прибыли. Общая повышательная волна цен может быть для той или иной отрасли не только не выгодной, но подчас и прямо убыточной. Конкретно это можно представить в том случае, когда повышение цен на продукцию этой отрасли отстает в этом движений от цен, поставляющих ей средства производства отраслей. В этом случае разница между ценой производства и издержками производства может идти по пути уменьшения и даже превратиться в величину с отрицательным знаком. И все это на фоне общего повышения цен и конъюнктуры. Ясно, что такая конъюнктура несет в себе сама элементы своего отрицания, ибо производство, не дающее прибыли, даже при наличии абсолютного повышения цен, не может продолжаться. Однако, чем обусловливается сама эта возможность? Только тем, что потребительская сила масс имманентно не может развиваться пропорционально развитию производства. Она является тем барьером, о который разбивается стремление к неограниченному расширению производства и развитию производительных сил. Таким образом, наличие непропорционального повышения цен, ослабляя рентабельность той или иной отрасли, должна будет привести к свертыванию производства здесь. А сокращение производства в этой отрасли будет означать сокращение спроса на продукцию отраслей, связанных с ней, а следовательно, и падение цен и кризис. Кризис, следовательно, начнется ранее начала падения цен. Этот случай сходен по существу с разобранным выше и по объяснению его внутренних причин. В данном случае лишь более четко выступает роль нормы прибыли, как регулятора капиталистического воспроизводства.