Редактирование: Розенталь К. Абсолютная рента и национализация земли (раздел)

== III ==

Мы видели, что условием исчезновения первой формы абсолютной ренты является не только ликвидация частной собственности на землю, но и выравнивание до уровня общественного, органического строения земледельческого капитала, вторая ее форма связана ''только'' с земельной монополией и исчезнуть может только при условии уничтожения частной собственности на землю.

<blockquote>«Если бы в способе производства произошло такое изменение, что отношение переменного капитала к постоянному уравнялось бы с средним отношением их в промышленности, то излишек ценности пшеницы над ее ценой производства исчез бы, а вместе с тем исчезла бы и земельная рента, добавочная прибыль» (Теории, II, ч. 1, стр. 180).
</blockquote>
Таким образом, исчезновение собственно абсолютной ренты отнюдь пе требует обязательной ликвидации земельной собственности. Наоборот, Маркс совершенно определенно указывают, что ликвидация этой формы абсолютной ренты может произойти и в условиях существования земельной монополии и что низкий органический состав земледельческого капитала отнюдь не есть нечто «врожденное», из веку присущее земледельческому капиталу. «Родбертус ошибается—пишет Каутский, — думая, что более низкое строение сельскохозяйственного капитала свойственно ему как таковому, при всех обстоятельствах».

Но если вопрос о ликвидации первой формы абсолютной ренты может быть разрешен и без уничтожения поземельной собственности самим ходом развития земледельческой техники, то вторая форма абсолютной ренты не может быть уничтожена помимо ликвидации поземельной собственности.

<blockquote>[# 132] «Теоретически вполне возможно совмещение капиталистического производства с отсутствием частной собственности на земли с национализацией земли, когда абсолютной ренты не было бы вовсе, и дифференциальная рента доставалась бы государству, — писал Ленин («Капитализм в сельском хозяйстве»&gt;). «И многие последовательные буржуазные экономисты требовали национализации земли» (''Ленин'', Г.г. критики в аграрном вопросе).
</blockquote>
Выше мы приводили слова Маркса, что «владелец частной земельной собственности — вовсе не является необходимым агентом капиталистического производства, хотя для последнего и нужно, чтобы земельная собственность принадлежала кому-нибудь, только не рабочему, следовательно, например, государству». Другое дело, что в действительности, в реальной жизни, землевладелец и капиталист сплошь и рядом настолько тесно переплелись друг с другом, что их иногда невозможно бывает отделить один от другого. Теоретически частная собственность на землю совершенно не обязательна для капиталистического производства и даже больше — противоположна интересам и капиталистов и всего общества в целом, и является «могущественным препятствием к рациональному сельскому хозяйству»<ref>''Каутский'', Аграрный вопрос, ст. 261.</ref>.

Итак, единственным радикальным условием уничтожения абсолютной рентам в обеих ее формах является ликвидация земельной собственности. Земля переходит в руки государства — коллективного выразителя воли и интересов класса капиталистов в целом; барьер, в лице монопольного землевладения, для свободного приложения капиталов, уничтожен и земледельческое хозяйство оказывается подчиненным общим законам капиталистического производства. Цена земледельческого продукта теперь определяется не стоимостью, а ценой его производства, повышается норма прибыли и понижается стоимость рабочей силы — капиталистическое хозяйство получает могущественный толчок к новому движению вперед.

Однако это совершенно бесспорное положение о величайшем значении уничтожения частной земельной собственности на все капиталистическое хозяйство, далеко не достаточно, когда мы переходим к анализу условий национализации земли в ''отдельных'' капиталистических странах и влиянию этой национализации на промышленность и народное хозяйство страны. В самом деле, можно ли сказать, что уничтожение частной собственности на землю в отдельных капиталистических странах уничтожит абсолютную ренту, ''не как выражения общественных отношений, среди которых происходит обработка земли, а как известный «излишек» в рыночной цене земледельческих продуктов над их ценой производства''? Совершенно очевидно, что нет… Ведь «не рента с земли определяет цену ее продукта, а цена этого продукта определяет земельную ренту». И, следовательно, ''национализация или передача земли в руки капиталистического государства может уничтожить абсолютную ренту, как «излишек» над ценой производства земледельческих продуктов на худшей земле, только в том случае, когда цена продуктов нацио[# 133]нализированных земель оказывает решающее значение на цены земледельческих продуктов мирового рынка''. Только в этом единственном случае излишек рыночной цены или ценности земледельческого продукта над его ценой производства должен будет отпасть.

На примере аграрного кризиса 70 – 80-х г.г. XIX века мы могли уже убедиться, как, через посредство мировых хлебных цен, действовало земледельческое хозяйство заатлантических государств на земледельческое хозяйств Европы и на величину земельной ренты: отсутствие, или незначительное рентное обложение продуктов земледелия заатлантических стран сказалось в понижении мировых хлебных цен и страшнейшем понижении земельной ренты в странах старого капитализма.. Тем не менее и конкуреция и влияние заатлантических стран имели, конечно, свои пределы, и абсолютная земельная рента окончательно уничтожена не могла быть.

Совершенно иное положение сложилось в результате империалистической войны. Ненормально высокие цены на продукты земледелия, поднявшие земельную ренту до 22% (в 1922 году), цены земледельческих продуктов, позволили пустить под обработку ранее невозделываемые, вследствие нерентабельности, участки земли. С окончанием войны, с постепенным установлением нормальных отношений в земледельческом хозяйстве, владельцы и арендаторы земель заатлантического землевладения понесли жестокое наказание.

Снабжавшие в 1913 году Европу 40% всего ввозимого ею хлеба Соединенные Штаты и Канада довели долю своего участия в хлебном снабжении Европы почти до 70% в 1920 – 1922 г.г. Индекс пшеницы, принятый для 1913 г. за 100, к январю 1921 г. поднялся до 202. Покупательная способность фермерских продуктов с 1913 по 1918 год возросла со 100 до 112. Но уже в 1923 году, когда сельское хозяйство пришло в более или менее нормальное состояние, когда оторванные войной сельскохозяйственные работники, вернувшись к земле, успели кое-как подлатать свое разоренное войной хозяйство, когда мировые цены на продукты земледелия обнаружили тенденцию к понижению, заатлантическое земледелие вступило в полосу тяжелого и затяжного кризиса.

По данным, приводимым проф. Кондратьевым, отношение цены пшеницы к среднему уровню цен, выражавшееся в Соединенных Штатах в 1920 г. цифрой 120, к 1923 г. упало до 85. Покупательная же сила сбора с акра, составлявшая в 1914 году 100, возросла к 1919 году до 111, для того чтобы уже к 1921 году упасть до 52. «Это неблагоприятная конъюнктура прежде всего должна была отсечь от расширенного производства те части, которые возникли и выросли за время нарушения нормальных до войны производственных и экспортно-импортных соотношений отдельных стран»<ref>«Соц. Хоз.» № 9—10, стр. 122—123.</ref>.

Произведенное весной 1923 г. американским министерством земледелия обследование 68.000 фермеров, владеющих собственной землей, показало чрезвычайно тяжелую картину состояния американского фермерства. 4% фермеров лишились своих вла[# 134]дений из-за банкротства, такой же процент — покинули свои владения, не объявляя себя официально банкротами, 15% по существу обанкротились, но благодаря снисхождению кредиторов банкротства избежали. Еще более печально было положение арендаторов. 7,2% обанкротились окончательно, 7,8% покинули аренду без официального объявления о банкротстве и 21,3% остались на заарендованных ими землях только вследствие снисхождения кредиторов<ref>''Е. Варга'', Проблема мирового аграрного кризиса, — «На Аграрном Фронте».</ref>.

''Такая зависимость, такая цепная связь между мировыми ценами на продукты земледелия и состоянием земледельческого хозяйства отдельных стран не может не иметь своего выражения и в движении абсолютной ренты''.

И в тех случаях, когда национализация земли касается не всего капиталистического мира, не всех капиталистических стран мира, абсолютная рента как «излишек» цены над ценой производтва будет в той или иной степени существовать, не исчезает. Достаточно для этого представить себе два теоретически возможных случаях: 1) национализация земли в странах, производящих земледельческие продукты — экспортерах и сохранение частной собственности на землю в странах, с недостатком туземного продукта — импортерах и 2) национализация земли в странах-импортерах и сохранение частной собственности на продукты земледелия в странах-экспортерах.

Совершенно очевидно, что ''вторая'' из допущенных нами возможностей не поведет к уничтожению абсолютной земельной ренты ни в странах-экспортерах, ни в странах-импортерах с национализированной землей. В самом деле, поскольку цена земледельческих продуктов, а это в равной мере относится и к мировому рынку, определяется худшими условиями производства, или иначе, наиболее дорого стоящей частью продуктов земледелия, поскольку именно страны-экспортеры с сохранившейся частной собственностью на землю будут определять и рыночные цены мирового рынка на земледельческие продукты. Если же согласиться вместе с Марксом в правильности утверждения Андерсена, что «не рента с земли определяет цену ее продукта, а цена этого продукта определяет земельную ренту», то не может быть сомнения, что в странах-импортерах с уничтожением частной собственности на землю будет тот «излишек» рыночной цены над ценой производства, который и составляет абсолютную ренту. Совершенно иного порядка вопрос, что в странах с национализированной землей ''этот излишек возникает не как выражение определенных общественных отношений, при которых производится обработка земли, а как результат воздействия мирового рынка''. Точно также нас здесь не интересует, куда, в чьи руки попадает этот излишек над ценой производства, в руки ли государства или в руки капиталиста-арендатора. ''Нам здесь важно было установить, что в этом теоретически возможном случае добавочный неоплаченный труд не идет в общий котел прибавочной стоимости, откуда рас[# 135]пределяется пропорционально представляемыми отдельными капиталистами общей суммы, принадлежащего им капитала, а остается вне его, уменьшая таким образом, как и в случае существования абсолютной ренты, среднюю норму капиталистической прибыли''.

В несколько ином виде представится действие национализации земли в странах-экспортерах хлеба. В условиях, когда цены производства продуктов земледелия равны, как в странах с национализированной, так и ненационализированной землей, абсолютная рента, хотя и в значительно уменьшенном размере, сохраняется для стран с ненационализированной землей, стран-импортеров. Настоящий случай будет в основном, очевидно, сходен с теми отношениями, которые создались в результате выхода на мировой рынок земледельческих продуктов заатлантических стран, выхода, повлекшего за собой аграрный кризис 70 – 90-х г. г.

Будучи не в состоянии полностью удовлетворить потребительский спрос со стороны стран импортеров, цена на земледельческие продукты этих стран, очевидно, должна будет установиться как некая средняя, равнодействующая между ценами на продукты земледелия не подвергшихся и подвергшихся рентному обложению. Как показал аграрный кризис, рентное обложение не исчезло окончательно, а лишь было уменьшено под влиянием конкуренции земледельческих продуктов, не включавших вовсе или в незначительной степени рентное обложение.

''Таким образом, уничтожение земельной собственности ликвидирует абсолютную ренту целиком и полностью, только в условиях уничтожения земельной собственности во всех решающих капиталистических государствах мира''. В случаях же национализации земли в отдельных капиталистических государствах, абсолютная рента, как «излишек» стоимости над ценой производства, не отпадает и будет существовать до тех пор, пока мировые рыночные цены земледельческих продуктов не упадут до уровня их цен производства, т. е. когда национализация земли будет проведена в таком размере, что продукты с нее полностью будут определять мировые цены.

Мы повторяем, нас здесь не интересует, что в странах национализированного землевладения ''этот излишек над ценой производства создается не как результат известных общественных отношений, а как отраженное действие этих общественных отношений в странах с сохранившейся частной собственностью на землю, через посредство цен мирового рынка''. Мертвые хватают живого. Действие остатков производственных отношений феодального порядка продолжает тяготеть и над странами свободного земледелия.

Нашей задачей было здесь показать'','' что уничтожение частной собственности на землю в таких странах-потребительницах хлебного продукта, как Англия или Германия и т. п., или даже в таких странах-производительницах, как Балканские государства или Россия<ref>В 1913 г. участке России в снабжении Европы хлебом выразилось в 20,3%.</ref>, в одном случае не оказало бы никакого [# 136] воздействия на мировые цены, а в другом — столь незначительные, что абсолютная рента, как излишек над ценой производства, не могла бы исчезнуть, но отпала бы.

Таким образом, повторяем, национализация земли в одной из капиталистических стран ''не может оказать сколько-нибудь значительного влияния ни на понижение цен продуктов земледелия, ни на повышение цен продуктов промышленности и нормы капиталистической прибыли''. Это обстоятельство надо достаточно твердо усвоить, поскольку многочисленные замечания Ленина о влиянии национализации земли на капиталистическое хозяйство и совершенно, по сути дела, верное утверждение Каутского, что «национализация земли дала бы возможность уничтожить эту (абсолютную. ''К. Р.)'' ренту и понизить на сумму этой ренты цены земледельческих продуктов», сплошь и рядом грубо вульгаризируются отдельными экономистами, ''подменяющими капиталистическое хозяйство в целом отдельными капиталистическими странами''.