Редактирование: Мендельсон А. Средства обращения и капитал (раздел)

== III ==

Поскольку учение о кредите есть часть марксовой экономической системы и поскольку в основе всех экономических построений Маркса лежит его теория стоимости, постольку нам кажется правильным, исходя из понятия стоимости, как основного, проанализировать сначала сущность кредитной сделки как таковой, и затем те «особые формы», которые рассматривает Энгельс.

Категории, с которыми нам в дальнейшем придется иметь дело, это — товар, деньги, капитал. Не развертывая полностью их характеристики, мы установим лишь их отличительные признаки с точки зрения стоимости и лишь в той мере, в какой это нам нужно в данном конкретном случае.

В то время как товар мы можем мыслить, как единство стоимости и потребительной стоимости, для характеристики денег и капитала нужно ввести функциональный признак. Деньги — это стоимость, выполняющая одну или одновременно несколько из функций: мерила стоимости, средства обращения, средства платежа или сокровища. Капитал — стоимость, приносящая прибавочную стоимость.

Сведенные к своему первоисточнику — деньги и капитал — представляют по существу разные функции одной и той же субстанции. Одна и та же субстанция — стоимость-товар в зависимости от того, какую она выполняет в данное время функцию, может являться либо деньгами, либо капиталом.

Когда мы говорим о товаре, деньгах и капитале, мы имеет дело не с застывшими, окаменевшими образованиями. Поскольку в основе этих явлений лежит стоимость, — товар, деньги, капитал — подвижные общественные отношения, переходящие одно в другое, одно другое сменяющие.

Этих методологических предпосылок не следует забывать, когда мы приступаем к анализу, сущность которого состоит в том, чтобы уметь отличать эти с одной стороны столь близко соприкасающиеся с другой стороны столь различные категории.

Общая формула движения стоимости при кредитной сделке имеет следующий вид:<ref>Маркс дает формулу: D⟹D⟹Т⟹D’⟹D’ Ввиду того, что D, возвращающееся к заемщику из оборота, и D, попадающее от заемщика к кредитору, величины разные, и первое при «нормальных» условиях всегда больше второго — иначе для заемщика ссуда теряет смысл, — мы считаем более удобным обозначить эти D различно: D’ и D2.</ref> D⟹D⟹Т⟹D’⟹D2

D находится в кассе кредитора.

Это — стоимость=деньги, поскольку, находясь в кассе, D выполняет функцию сокровища.

Кредитор ссужает D заемщику.

Он ссужает D, как D, которое вернется в виде D = Δ D, т. е. дает заемщику стоимость в форме денег с тем, что эта стоимость не только вернется к нему (кредитору), но принесет еще некий прирост Δ, новую стоимость.

Для кредитора с передачей D в руки заемщика это D превращается в стоимость, функция которой состоит в производстве прибавочной стоимости; следовательно, стоимость=деньги с момента перехода от кредитора к заемщику превращается для кредитора в стоимость=капитал.

Для заемщика — если мы возьмем кредитную сделку в чистом виде, не осложненную залогом и не в специфической форме учета — полученное им от кредитора D должно также функционировать в качестве превращающегося в новое D’, чреватое прибавочной стоимостью, т..е. D для заемщика — стоимость, которая приносит стоимость=капитал.

Одна и та же стоимость Б является стоимостью — деньгами пока находится в кассе кредитора и превращается в стоимость = капитал после передачи ее в качестве ссуды заемщику.

Этот случай, соответствующий в коммерческой практике бланковому кредиту, рассмотрен Энгельсом под № 1.

Посмотрим, что происходит, когда в обеспечение ссуды вносится залог — у Энгельса казус № 2. Для упрощения предположим, что, во-первых, в залог внесен товар и что, во-вторых, ссуда выдана в размере залога (обычно она меньше).

Можно ли этот случай подвести под общую формулу кредитной сделки D⟹D⟹Т⟹D’⟹D2? — Отнюдь нет.

У кредитора — стоимость-деньги. У заемщика — стоимость-товар. В результате ссуды под залог стоимости и кредитора и заемщика остался прежние; тот и другой обмениваются лишь потребительными стоимостями: у кредитора стоимость из формы денег превращается в форму товара, у заемщика — из формы товара — в форму денег.

Первая часть нашей формулы

D⟹D,

которая отображает перемещение стоимости от кредитора к заемщику при бланковом кредите, теперь выглядит так:

D⇆D

При предположении, что ссуда=залогу (в действительности она обычно меньше, и это лишь укрепляет нашу позицию) равновеликие стоимости проделывают прямо противоположные движения. С точки зрения перемещения стоимости (а если мы говорим о ссуде капитала, то речь идет именно о стоимости) после сделки нет никаких изменений по сравнению с тем, что было до сделки.

В предприятии заемщика функционирует в качестве капитала стоимость, которая была в предприятии и до займа (в форме товара), кредитор получает процент за предоставление не стоимости, а потребительной стоимости, за превращение стоимости заемщика из одной формы в другую.

С точки зрения тех авторов, которые выдвигают момент доверия, как основной признак кредита, равно как и тех, которые придают существенное значение формальному юридическому признаку и считают характерным для кредитных сделок обращение в предприятии заемщика ''чужого'' капитала, ссуда под залог не должна бы, собственно, фигурировать в числе кредитных сделок.

Когда мы на основании анализа ссуды под залог утверждаем, что в данном случае дело идет о получении заемщиком от кредитора денег, а не капитала, то в такой общей форме наше утверждение имеет силу лишь при так называемых нормальных условиях.

При диалектическом рассмотрении явлений экономической действительности мыслима такая комбинация условий, когда ссуда ''денег'' при нашей сделке может превратиться в ссуду ''капитала''. Но тогда дело будет итти о модификации основного явления.

Допустим, например, что заем сделан в момент благоприятной конъюнктуры, и заемщику под залог 1.000 пуд. хлеба, оцененных в 1000 руб., выдали ссуду в 750 руб. С нашей точки зрения в данном случае имеет место ссуда ''денег''. Через некоторое время конъюнктура резко изменилась к худшему и заложенный хлеб оценивается теперь в 500 руб. Дальше, если допустить, что заемщик не внес по требованию кредитора дополнительного обеспечения и что кредитор не успел вовремя реализовать заложенный хлеб по достаточно высокой цене, то создается такое положение, что 250 р. (разница между ссудой и залогом) функционируют в предприятии заемщика, как дополнительный капитал: из стоимости-денег, чем была ссуда в момент заключения сделки, часть полученной ссуды превратилась в стоимость-капитал.

Если принять во внимание различные модификации, которые могут иметь место, то возможен и такой, казалось бы, парадоксальный случай — парадоксальный с точки зрения сторонников взгляда, что при сделке № 2 всегда ссужается дополнительный капитал — когда заемщик не только не получает дополнительного капитала, а, наоборот, капитал получает кредитор.

Мы не будем касаться ростовщических сделок. Но, если, следуя проф. Каценеленбауму, включим в число кредитных сделок и потребительски-кредитные сделки, и проанализируем ломбардные операции, то, несомненно, обнаружится масса случаев, когда в конечном счете излишек стоимости остается в руках кредитора и функционируя в качестве стоимости, приносящей прибавочную стоимость, превращается в капитал<ref>Вот что сообщает нам автор, специально изучавший ломбарды в России: «Умеренная и осторожная оценка принимаемых в заклад вещей ведет к тому, что и вещи не проданные с аукциона обычно в громадном числе продаются ломбардом с ''прибылью''. Вот сведения о продаже московским городским ломбардом вещей, оставшихся от аукциона в 1916 г. В течение всего 1916 года предлагалось к продаже — 16.477 закладов. Из них продано с 1 торга. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 16.621 закл. « « « « « «со 2 торга. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 679 » Осталось за ломбардом. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 177 » Из них ломбардом продано из магазина. . . . . . . . 164 » Осталось непроданными. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13 » При этом из 164 закл. продано с прибылью. . . . . 128 » « « « « « « « « « « « без прибыли . . . . 26 » « « « « « « « « « « « с убытком. . . . . . . 10 » В общем следует признать, что ломбарды при опытном ведении дела оценки закладов обеспечены вполне по своим ссудам». (''И. А. Кириллов.'' Ломбарды в России. Н.К.Ф. Финанс.-Экон. Бюро. 1922 г., стр. 56- 57).</ref>. В то время как по внешней своей форме эти сделки в обиходе житейской коммерческой практики фигурируют в качестве ссуды заемщику и с точки зрения проф. Каценеленбаума являются ссудой капитала, на деле они являются даже не ссудой, а полной передачей в собственность так называемым заемщикам так называемому кредитору стоимости-капитала.

Внешняя форма сделки и внутреннее содержание ее находятся в данном случае в несомненном противоречии.

С точки зрения того, как явление выглядит с внешней стороны и с чем мы имеем дело в действительности, с точки зрения различения формально-юридической внешности и экономической сущности, которую можно распознать исключительно при помощи анализа стоимостных отношений, не представит трудности решить вопрос, если мы усложним наш пример предположением, что в залог внесен не товар, а ценные бумаги, либо возьмем сделку, рассматриваемую Энгельсом под № 3.