Редактирование: Манукян А. Некоторые ошибки механистов в политической экономии (раздел)

== 3. О стоимости ==

Может показаться удивительным, но это несомненный факт, что автор «Курса политической экономии» Кон не знает, что такое стоимость.

<blockquote>«''Мы не собираемся'' оспаривать общественное содержание стоимости. (Попробовал бы! — ''А. М.''). ''Конечно'', закон стоимости имеет глубоко социальное содержание, и содержанием этим является процесс стихийного регулирования общественного производства. ''Однако наряду'' с этим содержанием закон стоимости имеет материальную основу — субстанцию стоимости<ref>Материальный труд в качестве ''субстанции закона''. Какая чудовищная безграмотность!</ref>, которая сообщает товару свойство меновой стоимости» («Курс», стр. 55).
</blockquote>
Характерно, что Кон «не собирается оспаривать», «конечно» он признает, «однако», «наряду с этим» и т. д. (о, великий Рошер, ты ожил вновь!) Правда, маловато как будто для марксиста, чтобы он ''не собирался оспаривать социальное содержание'' стоимости, но и на этом спасибо.

Интересно, что «''наряду''» с социальным содержанием ставится материальная основа — субстанция стоимости.

Оказывается, содержание и основа — субстанция — ''это (совершенно) разные вещи''. Кон скромно отказывается от авторства такой нелепости и скромно приписывает ее Марксу. Не слишком ли это?!

Дальше: социальное содержание — это стихийное регулирование, а «наряду» с этим материальная основа — субстанция. Следовательно, социальное содержание противопоставляется (''оторванно и изолированно'', чисто ''внешне'') материальной основе — субстанции стоимости. Может быть Кон не хочет противопоставить, но зачем тогда это «наряду».

Если в первом случае мы имеем дело с социальной характеристикой, то во втором случае мы имеем, очевидно, дело с материальной причиной и материальным следствием. Вот где она «материальная» стоимость!!

Вообще у Кона замечается следующая двойная бухгалтерия: ''с одной стороны'', исторические овеществляющиеся производственные отношения, ''с другой стороны'', материальный вечный труд как материальная субстанция стоимости, находящаяся, очевидно, в отношениях физического следствия к физической причине (см. «Лекции», стр. 20—21).

Правда, социальная сторона выглядит бессубстантно, а материальная основа бесформенно, но зато и Богданов удовлетворен, и марксистский декорум сохранен.

Помимо своего сознания Кон здесь еще говорит, что стихийный характер регулирования производства ничего нового не вносит в характеристику труда, создающего стоимость. Не спасает положения и общественно-необходимый труд (на который Кон делает жалкие попытки возложить миссию спасения историчности стоимости); не спасает положения, ибо общественно-необходимый труд поставлен наряду (но это значит и вне) социального содержания стоимости. Кстати, это жалкое «наряду», последний скреп, за который держится принадлежность в этом вопросе Кона к марксизму, заставляет вспомнить, что говорил Маркс:

<blockquote>«Грубое и скудное понимание в том и заключается, что органически между собой связанные явления ставятся в случайные взаимоотношения, ''соединяются чисто рассудочным путем''» («К критике», стр. 11).
</blockquote>
Во 2-м изд. (''не'' в 1-м, а во 2-м, позднейшем) Кон дает анализ потребительной стоимости, переходит от нее к конкретному труду, от конкретного труда к абстрактному труду и от него к стоимости. Это вполне понятно и допустимо для всякого марксиста, и, казалось бы, тут нечего возразить. Но в том-то и дело, что всякий марксист считает абстрактный труд исторической категорией, а Кону ничего не стоит «примыслить» (вспомни Маха, Авенариуса) абстрактный труд ко всякой формации, «стоит ему только отвлечься»!!

Кон настойчиво уверяет: «Не следует думать, что понятие абстрактного труда применимо только к меновому обществу» («Курс», стр. 19—20).

Правда, Маркс говорил когда-то, что «труд… — в этой абстракции становится практически истинным ''только'' как категория ''современнейшего'' общества» («К критике», стр. 23), правда, Маркс говорил, что «труд, рассматриваемый экономически, взятый в этой простейшей форме, есть ''столь же современная категория, как и отношения, которые порождают эту простейшую абстракцию''» («К критике», стр. 22).

Правда, Маркс говорил, «труд каждого индивидуума обладает этим общественным характером равенства ''постольку, поскольку'' (какой порочный круг у Маркса, не так ли т. Кон?! — ''А. М.'') ''он выражается в меновых ценностях'', и выражается в меновых ценностях ''постольку, поскольку'' он относится к труду всех других индивидуумов как одинаковому» (стр. 38—39).

Правда…

Но для чего приставать к Кону, предоставьте ему возможность «примысливать» абстрактный труд ко всем формациям, хотя там и «''нет отношений, которые порождают эту простейшую абстракцию''»; хотя там нет выражения в меновой стоимости, и постольку нет «отношения к труду других индивидуумов, как одинаковому»; предоставьте ему, «ведь стоит ему только отвлечься» и т. д.

Однако это «примысливание» накладывает и некоторые обязательства. Восхождение от абстрактного труда к стоимости для него закрыто.

<blockquote>«''Это продукт человеческого труда вообще, абстрактного труда. Отвлекаясь'' от потребительной стоимости товара, ''мы тем самым отвлеклись'' и от качественной определенности труда, затрачиваемого в той или другой определенной отрасли производства.

Всякий товар предстал теперь перед нами в качестве «сгустка», «кристалла» безразличного человеческого труда, в качестве овеществления абстрактного труда, человеческого труда вообще. «Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции товары являются стоимостями» («Курс», стр. 16).
</blockquote>
Но ведь продукт является по Кону, «''продуктом абстрактного труда''» во всех общественных формациях, следовательно «кристаллы» этой общественной субстанции существуют всегда. Стоимость извечна. Стоимость выражает факт затраты энергии. Вот богдановское болото, в которое катится Кон.

И чтоб отрезать все пути возвращения, он на 20 стр. того же нового издания пишет:

<blockquote>«В стоимости отражается не специфический характер труда, создавшего данное ''товарное тело, данную потребительную стоимость'', — в ней находит отражение ''самый'' факт, что на производство товара ''затрачен труд'', ''что производство стоило определенной массы затрат физиологической энергии человека''» («Курс», стр. 20).
</blockquote>
Значит факт затраты физиологической энергии делает потребительную стоимость — стоимостью.

''Если это не богдановщина, то тогда что же такое богдановщина''?

Попытка Кона сделать важнейшую предпосылку создания стоимости — определенную историческую форму труда — ''внешним условием, не включенным'' в понятие труда, создающего стоимость, сыграла с ним скверную шутку и оказалась полностью несостоятельной. Между тем эта предпосылка создания стоимости не может не быть включенной в характеристику труда, создающего стоимость.

Недаром Маркс в III т. «Теорий» определяет стоимость как отношение вещи к покоящемуся на частном обмене общественному труду («Теории», т. III, стр. 110).

Или это не абстрактный труд? Но как тогда Кон объяснит следующее замечание Маркса: «Последнюю (меновую стоимость) он производит ''не'' как труд портного, но (отрыв!!! — ''А. М.'') как ''отвлеченный всеобщий труд, а этот труд зависит'' от общественного строя, которого портной не произвел» («К критике», стр. 42).

Когда вначале мы приводили мнение Кона, что субстанция стоимости — абстрактный труд, но абстрактный труд не есть субстанция стоимости и противоположное (2-й части) мнение Маркса, то потому только, что это имеет общее «символическое» значение.

Пока речь идет о том, чтоб от стоимости итти к абстрактному труду, «Коны» кое-как понимают Маркса, но когда речь идет о том, чтобы от абстрактного труда перейти к стоимости, то здесь они безнадежно запутываются.

Еще одно последнее замечание по данному вопросу.

Дело в том, что Кон не дал себе труда понять стоимость как социальную функцию вещей.

Ясно, что социальное тут, как и везде, не есть противоположность материального, в смысле чего-то неизвестного, психического, объективно не существующего.

Социальная функция — это значит функция, обусловленная данной социальной структурой.

Выражается ли эта социальная функция в каком-либо физическом изменении, в каком-либо естественном свойстве вещей? Становится ли вещь от этого хоть чуточку тяжелее, лучше, тверже?

Конечно, нет!

Можно ли говорить, что в бытие стоимости входит хотя бы один атом материи (естественного вещества), как это выходит по Кону?

Конечно, нет!

Но объективна ли данная функция, выполняемая вещью в капиталистическом обществе? Безусловно!

И в этом смысле, и только в этом смысле, она материальна. Поскольку же речь идет о вещи, бытие стоимости не есть его чувственное, а «сверхчувственное» (странно, как Маркса, Кон и К̊ до сих пор не обвинили в мистицизме), «кажущееся», «чисто социальное», «воображаемое», «лишенное атома естественного вещества», «лишенное вещества чувственности» (''Ленин'', IX сборник, стр. 197) — существование.

Вышесказанное показывает, что можно быть материалистом и сторонником реального существования стоимости и в то же время не говорить просто о «материальной» стоимости.

Когда Кон ohne weiteres говорит о «материальной» стоимости, то это или недопустимое упрощенство, или грубейшее непонимание Маркса.