Редактирование: Лившиц Б. К выяснению теоретических основ земельной ренты (раздел)

== «Закон» убывающего плодородия почвы ==

Тов. Е. Варга в обоснование того, что этот «закон» составляет одну из основ (наряду с частной собственностью) возможности земельной ренты (как дифференциальной, так и абсолютной) говорит следующее: «Если бы не было факта убывающего плодородия земли и если бы возможно было при помощи увеличенной затраты средств производства и рабочих сил добывать с той же площади земли практически неограниченное количество продуктов при неизменяющихся издержках производства на единицу продукта (что имеет место в индустрии), то ничтожная площадь земли оказалась бы достаточной для того, чтобы снабдить средствами существования все человечество; в таком случае остались бы без обработки огромнейшие площади земли, и в результате этого частная собственность на землю потеряла бы способность быть источником ренты»<ref>Очерки по аграрному вопросу, под ред. Е. Варга, т. I, вып. 1, стр. 15.</ref> (На последней мысли о том, что частная собственность является будто бы «источником» ренты, мы остановимся ниже). В основном это доказательство напоминает доказательство Булгакова: «Земледелие всего земного шара можно было бы уместить на одной десятине», П. Маслова: «Не имело бы смысла расширять запашку, если бы возможно было при новом приложении труда и капитала на ту же площадь земли получить не меньшее количество продуктов, чем при предыдущей затрате» («Аграрный вопрос в России», стр. 67) и tutti quanti. Как прав был т. Ленин, когда писал, что «таков обычный (и ''единственный'') довод в пользу «универсального закона» (том IX, стр. 54). Таков единственный довод и ''теперь'' всех тех, кто выступает «в пользу» этого закона. Но,— замечает тов. Е. Варга,— «если то же самое утверждали и буржуазные экономисты, то это меня совсем не пугает. Как много дали Марксу А. Смит и Рикардо!». Конечно, эти экономисты много дали Марксу, именно ''потому'', что он критически подходил к каждому их положению, и поэтому их противоречия и ошибки оказались чрезвычайно плодотворными для него в смысле построения им собственной концепции, преодолевающей и разрешающей их противоречия и ошибки. После же Маркса и его блестящих ортодоксальных учеников возвращаться вновь к ошибкам его предшественников — заслуга не велика! Но, возражает и на это тов. Варга: «Даже ссылка на Ленина не удержит меня от защиты моих воззрений до тех пор, пока я сам не ''убедился'' в их неправильности» («Правда» № 282). В этом тов. Варга, конечно, прав.

Попытаемся разобраться в вопросе по существу. Тов. Варга, несмотря на то, что ссылка на Ленина для него еще не доказательство, все же сам приводит несколько цитат из Ленина и утверждает, что «''Ленин признал факт убывающего плодородия при непрогрессирующей технике''» (Курсив т. Варга). Т. Варга рассердился за то, что т. Милютин обвинил его в ревизионизме, но как же нам, читателям его статьи, не рассердиться за такое «цитирование» Ленина?

Тов. Варга плохо знает русский язык, но если он разобрал смысл тех вырванных им из общего контекста раз, то он должен был понять или заставить своего переводчика перевести себе все ту страницу, откуда он цитирует, тогда он не пропустил бы таких, например, фраз Ленина: «…Этот довод представляет собой бессодержательнейшую абстракцию, которая оставляет в стороне самое главное: уровень техники, состояние производительных сил. В сущности, ведь самое понятие: «добавочное (или: последовательное) вложение труда и капитала» ''предполагает'' (курсив Ленина) изменение способов производства, преобразование техники» (том IX, стр. 54 — 55). Итак, без изменения способов производства и техники нельзя в общем себе и мыслить этих добавочных вложений в один и тот же участок земли. Но т. Ленин допускает все же, что «неизменное состояние техники» все же оставляет возможность добавочного вложения капитала, но в очень узких пределах. На это опирается т. Варга, ища поддержки у Ленина. Но надо же цитировать всю мысль, т. Варга! «Но и в тех узких пределах, — говорит тов. Ленин, — в которых все-таки добавочное вложение труда и капитала возможны, ''отнюдь не всегда и не безусловно'' (курсив Ленина) будет наблюдаться уменьшение производительности каждого такого добавочного вложения» (ibidem). И дальше он ссылается на промышленность в эпоху, предшествовавшую введению машин, где пределы добавочных вложений труда и капитала в ручные кузницы и т. п. был крайне узки и когда наблюдалось громадное распространение мелких кузниц и т. д.

И в самом деле, ведь чрезвычайно ясно, что при данном уровне техники (что лежит в основе предположения и П. Маслова и т. Варга) нельзя предполагать беспредельную возможность увеличения размеров капитала и труда, которые можно прилагать к одному и тому же участку земли: лишних сотен пудов зерна в один и тот же участок земли не бросишь и лишних сельскохозяйственных машин на одно и то же поле не пустишь, ибо они будут лишь мешать. В тех же пределах, в каких еще возможно при том же уровне техники вложить капитал и труд в тот же участок земли, еще не известно, какое вложение окажется более производительным: предыдущее или это добавочное. И в этом нет никакой ''принципиальной, качественной'' разницы между промышленностью и земледелием. При ''данном'', господствующем уровне производительности труда вложение новых капиталов в одно и то же предприятие ''без изменения техники'' имеет свои пределы. ''Количественная'' разница, конечно, имеется, ибо в промышленности установка добавочных машин того же типа, как и раньше, требует очень незначительного пространственного расширения предприятий, в земледелии же это расширение требует использования новых участков земли. Поэтому понятно, почему «земледелие всего земного шара» нельзя «уместить на одной десятине» точно так же, как все промышленное производство нельзя уместить на одном предприятии.

На этой количественной разнице основывается и т. Варга, связывая ее с «законом» убывающего плодородия почвы. «Площади, необходимые для увеличения промышленного производства, практически составляют ничтожную часть земной поверхности. Иначе обстоит дело в сельском хозяйстве. При любой до сих пор известной технике, — как примитивной, так и самой развитой, — начиная с определенного «''оптимального''» пункта (пункта наибольшей выгодности производства), необходимо брать в обработку новую площадь земли («Очерки», т. I, вып. I, 2-е примечание на стр. 15). Это положение должно служить у т. Варга доказательством действия «закона» убывающего плодородия почвы. Но при чем же тут этот «закон»? Ведь тот факт, что после «оптимального» пункта приходится обращаться к обработке новых земель, вытекает из наличия ''вообще'' предела в приложении капитала и труда в одно и то же предприятие при данном уровне техники, но это совершенно еще не говорит за то, что последующие затраты капитала в земледелии будут менее производительными, чем предыдущие. Количественная разница — повторяем — между промышленностью и земледелием, конечно, имеется, но она вытекает из технических условий производства, а не из естественных законов земледелия: чтобы поставить в промышленном предприятии новую машину, добавочную к уже имеющимся машинам такой же производительности, требуется небольшое пространство; а чтобы это же сделать в земледелии, нужно большое земельное пространство.

«Но решающим здесь, — по мнению т. Варги, — является то, что в то время, как в промышленности, ''при неизменяющейся технике'', производство может быть все больше расширено, при остающихся неизменными или убывающих издержках производства, в сельском хозяйстве, при непрогрессирующей технике, доходность той же земельной площади может повышаться ''лишь'' (курсив мой. ''Б. Л.'') при растущих издержках производства» («Правда» № 282). Это нужно еще доказать, т. Варга! В примере, который приводит вслед за этим т. Варга с совхозом, он, во-первых, допускает ту ошибку, что, предполагая экстенсивное хозяйство в нем, считает, по-видимому, что снабжение его новыми машинами и достаточным количеством искусственного удобрения не изменит в нем уровня техники. Во-вторых, он здесь уже смягчает свое предыдущее категорическое заявление о том, что «доходность той же земельной площади может повышаться лишь при растущих издержках производства». Здесь он заявляет уже, что из факта возросшего производства на каждого рабочего «вовсе не следует, очевидно, что издержки производства на единицу продукта сократились. Это может быть так, но может и не быть». Следовательно, т. Варга, издержки производства не обязательно должны возрасти; мало того, т. Варга допускает, что они могут даже сократиться. И этого достаточно.

Но самое важное заключается не в этом. Важно решить следующий вопрос: есть ли необходимость прибегать к помощи этого «закона» для объяснения факта наличия земельной ренты? Мн видели раньше, что возможность получения ренты, как вида добавочной прибыли, не нуждается в особых объяснениях. Весь вопрос заключается в том, почему обычно добавочная прибыль носит временный характер, а дифференциальная рента есть постоянный вид дохода? Чем объясняется факт ''фиксации'' этой, добавочной прибыли в особый вид дохода?

Ответ на этот вопрос мы получим, если вдумаемся в различие между причиной добавочной прибыли вообще и причиной добавочной прибыли, доставляемой капиталом, использующим ''естественные'' благоприятные условия. Вообще, добавочная прибыль может возникнуть «или вследствие того, что капитал исключительно крупными массами концентрируется в одних руках,— обстоятельство, которое отпадает, раз в среднем применяются равновеликие массы капитала,— или вследствие того, что капитал определенной величины функционирует особо производительным способом, — обстоятельство, которое отпадает, раз исключительный способ производства приобретает всеобщее распространение, или оставляется позади еще более развитым способом» («Капитал», т. III, 2, стр. 185). ''Использование же каких-либо естественных преимуществ, поскольку таких преимуществ имеется ограниченное количество'', дает возможность этой добавочной прибыли фиксироваться в виде особого вида дохода. И это явление наблюдается как в промышленности, так и в земледелии. Ибо нет никакой принципиальной разницы между добавочной прибылью, получаемой при использовании промышленностью силы водопада, и добавочной прибылью, получаемой капиталом, примененным на участке, отличающемся особым плодородием, или благоприятным местоположением. Ибо ведь при этом «добавочная прибыль, происходящая от этого пользования водопадом» (или исключительного состояния данного участка земли по сравнению с другими), «происходит не из капитала, а из применения капиталом этой монополизируемой или монополизированной природной силы. При таких обстоятельствах добавочная прибыль превращается в земельную ренту» (там же, стр. 186).

Конечно, с прогрессом техники, и эта добавочная прибыль может также быть уничтожена: «если новый метод производства, не применимый при водяной силе, понизит издержки производства товаров, производимых при помощи паровой машины…, то исчезнет добавочная прибыль, а вместе с ней и рента» (там же, стр. 189). Это применимо, конечно, и к различию в плодородии к разнице положения. Известно, что применение усовершенствованных способов производства на худшей земле уничтожило дифференциальную ренту, получавшуюся ранее более плодородными землями, если они продолжали эксплуатироваться менее усовершенствованными методами.

При данном же господствующем уровне техники, применяемом на разных по своему естественному плодородию участках земли, капиталы, вложенные в более плодородные участки, дадут добавочную прибыль по сравнению с капиталами, вложенными в менее плодородные участки. Эта добавочная прибыль, поскольку при данном уровне техники использование этой ''естественной монополии'' уменьшает издержки производства на единицу продукта, превращается в дифференциальную ренту. Эту естественную монополию необходимо отличать от монополии частной собственности на землю, ибо даже при уничтожении частной собственности на землю, но при сохранении капиталистического способа производства, дифференциальная рента, как особая экономическая категория, остается и «перехватывается» (выражение Маркса) тем, кто использует эту естественную монополию, вытекающую из различия в плодородии земли или из различия в положении земли, т. е. из большей или меньшей близость ее к рынку (последнее связано, конечно, с ''данным'' состоянием транспортных связей).

Таким образом объяснение факта наличия дифференциальной ренты совершенно не нуждается в использовании этого пресловутого «закона» убывающего плодородия почвы, который и с фактической стороны был опровергнут еще Энгельсом в его статьях в «Deutsch-Französischen Jahrbücher»<ref>Опровержение этого закона на основе исторических справок имеется и у Богданова. См. ''А. Богданов и И. Степанов''. Курс политической экономии, том I, стр. 84.</ref>.

То же относится к дифференциальной ренте II, т. е. ренте, получаемой вследствие различия производительности капиталов на одном и том же участке земли, ибо «дифференциальная рента II является другим выражением дифференциальной ренты I, а по существу совпадает с ней» («Капитал», том III, 2, стр. 217). При этом совершенно необязательно менее производительным должен сказаться последующий, а не предыдущий из вложенных в один и тот же участок земли капиталов.

Итак, «дифференциальная рента теоретически не представляет никаких трудностей. Это не что иное, как прибавочная прибыль, сверх-прибыль, которая существует в любой отрасли промышленности для всякого капитала, который работает при условиях выше средних. Только в сельском хозяйстве эта сверх-прибыль закрепляется, потому что основывается на такой солидной и (относительно) прочной основе, как различные ступени естественного плодородия различных сортов земли» (из письма Маркса к Энгельсу от 2 августа 1862 г., см. «Письма», перев. В. В. Адоратского, стр. 135).