Редактирование: Леонтьев А. К рукописи Маркса (раздел)

== III ==

Разоблачая Даримона и его, выражаясь современным языком, монетарную теорию кризисов, Маркс очень скоро подходит к вопросу, который он называет ''основным вопросом''. Это вопрос об отношении ''производства и обращения''. На всем дальнейшем протяжении рукописи, при дальнейшей критике прудонистской теории кризисов, при разоблачении утопии рабочих денег, при разборе противоречий товара и денег, при рассмотрении роли банков, Маркс наносит ряд ударов по адресу «''фокусников обращения''». Эта сторона содержания рукописи должна привлечь наше самое пристальное внимание. В современной обстановке «фокусники обращения» чрезвычайно многочисленны среди идеологов наших классовых врагов. ''Меновая концепция'' является излюбленной теорией социал-фашизма. ''Социализация через обращение'' — распространенная басня, при помощи которой орудуют социал-фашисты. Настоящая рукопись дает блестящий материал для разоблачения социал-фашистской идеологии с этого конца.

Маркс указывает, что банк, если бы он послушался прудонистских (мы можем прибавить — и теоретиков в духе Гана) и в условиях кризиса стал бы расширять кредит, идя навстречу возросшим «потребностям» [#54] в последнем, неминуемо пришел бы к обесценению своих банкнот. Может показаться, что бумажный станок неистощим и действует как бы мановением волшебного жезла. Маркс однако показывает, что «банк не умножил мановением волшебного жезла национальное богатство, а только обесценил собственные бумаги посредством весьма обычной операции». Однако прудонисты на это отвечают, что предлагаемая ими банковская организация не удовлетворилась бы одной отменой металлической основы, а поставила бы своею целью создать совершенно новые условия производства и обмена; при этом прудонисты ссылаются на то, что ведь и современные банки явились предпосылкой для возникновения крупной промышленности, акционерных обществ и т. д.

«Тут мы подошли к основному вопросу, который уже не связан с исходным пунктом» — говорит Маркс. В чем же заключается этот основной вопрос? Маркс отвечает на это таким образом: «Этот вопрос в общем виде заключается в следующем: возможно ли путем изменений орудия обращения — организации обращения — революционизировать существующие производственные отношения в соответствующие им отношения распределения? Спрашивается далее: может ли быть предпринято подобное преобразование обращения, не затрагивая существующих производственных обращений и покоящихся на них общественных отношений? Если каждое подобное преобразование обращения само в свою очередь предполагает изменение прочих производственных условий и общественные перевороты, то, естественно, заранее отпадает учение, которое предлагает всякие фокусы в сфере обращения, чтобы, с одной стороны, избежать насильственного характера перемен, а с другой стороны — хочет сами эти перемены сделать не предпосылкой, а наоборот, постепенным результатом перестройки обращения».

«Учение, которое предлагает всякие фокусы в сфере обращения, чтобы, с одной стороны, избежать насильственного характера перемен, а с другой стороны — хочет сами эти перемены сделать не предпосылкой, а наоборот, постепенным результатом перестройки обращений» — какая уничтожающая характеристика всяких утопий насчет осуществления социализма через обращение! Как она прекрасно подходит для современных теоретических потуг социал-фашистских теоретиков! С той только разницей, что в нынешних условиях «фокусники обращения» не останавливаются ни перед какими преступлениями, чтобы избежать не только насильственного характера перемен, но и самых перемен. Это — утописты, лишенные веры в свою утопию, провозглашатели теорий, в осуществление которых они ни на минуту не верят, защитники существующих форм эксплуатации, прикрывающиеся вдвойне лживыми ламентациями о мирном врастании в социализм со стороны процессов обращения.

Еще в довоенное время Гильфердинг выступил с насквозь оппортунистической утопией насчет «легкого» осуществления социализма путем простой замены верхушки шести крупнейших берлинских банков. В бурные месяцы германской революции тот же Гильфердинг всячески открещивается от рецепта, изложенного в «Финансовом капитале», когда рабочие предъявили этот вексель к оплате: тут он «прозрел», что так легко социализм не осуществляется, и сделал отсюда вывод о необходимости укрепления и лечения смертельно больного капитализма. Перерастание социал-реформизма и оппортунизма в социал-фашизм гальванизировало идеи социализации через обращение. Гильфердинговская утопия была подхвачена и размалевана Реннером, который под дымовой завесой квазимарксистских фраз воскресил в условиях всеобщего кризиса капитализма, уже давно созревшего и перезревшего для социалистической революции, утопические идейки насчет [#55] кооперации, рабочих банков, ассоциаций, возникшие в эпоху раннего капитализма и отображавшие тогда незрелость общественных отношений и самого революционного класса. Однако то, что в раннюю эпоху было утопией, коренящейся до известной степени в самой незрелости капитализма, превратилось в эпоху гибнущего капитализма в контрреволюционное оружие, направленное против революции пролетариата. «Избежать насильственного характера перемен» — такова альфа и омега социал-фашизма. Во имя этого он не останавливается ни перед каким насилием над рабочим классом, чтобы спасти капитализм от каких бы то ни было перемен. Во имя этого он перекрашивает экономику империалистической эпохи в цвета социализма, возвещая наступление «раннего социализма» без всякой революции. Во имя этого он явления умирания и загнивания капитализма пытается преподнести под социалистическими вывесками в целях дезориентации и обмана рабочих масс.

Показав истинный смысл всяких фокусов в области обращения и раскрыв их полнейшую несостоятельность, Маркс вслед за тем указывает, что ссылка по аналогии на историческую роль банков в возникновении и распространении капитализма не имеет никакого значения, ибо «современные кредитные учреждения были в равной мере как следствием, так и причиной концентрации капитала». Маркс вслед за этим ставит вопрос: «могут ли различные культурные формы денег — металлические, бумажные, кредитные, рабочие деньги (последние как социалистическая форма) — достичь того, что от них требуют, если не устранить самого производственного отношения, выраженного в категории денег; и не является ли опять-таки самоуничтожающимся требованием стремиться путем формального изменения какого-либо отношения избавиться от его существенных условий?» И он тут же дает исчерпывающий ответ на этот вопрос. «Различные формы денег могут больше соответствовать отдельным ступеням общественного производства, устранять недостатки, с которыми другие формы не в состоянии справиться; но никакие формы, пока они остаются формами денег и пока деньги остаются существенным отношением производства, не могут устранить внутренне присущих отношению денег противоречий, а могут лишь выражать их в той или иной форме. Ни одна форма наемного труда, хотя одна из них может справиться с недостатками другой, не в состоянии справиться с общим злом наемного труда. Один рычаг, быть может, лучше преодолевает сопротивление неподвижной материи, чем другой. Но каждый из них основан на сохранении сопротивления».

Маркс указывает, что Прудон даже не ставит вопроса об отношении производства и обращения, а там, где затрагивает его, отделывается лишь общей декламацией.

Ясная и четкая постановка вопроса о производстве и обращении на базе ''примата производства'' дает Марксу возможность полностью Разоблачить все иллюзии «фокусников обращения». Мы уже видели выше, Как Маркс вскрывает близорукость буржуазных экономистов, не видящих обесценения золота в периоды процветания. Он указывает, что если экономисты ставят вопрос о вздорожании золота во время кризисов, то они должны также поставить проблему его обесценения в периоды, предшествующие кризисам. Однако, замечает Маркс, «в последней формулировке задача тотчас же свелась бы к тому, чтобы прекратить повышение или падение цен. Последнее [означает]: уничтожить цены. А эта [задача означает]: отменить меновую стоимость. А эта проблема [означает: отменить также] обмен, как он соответствует буржуазной структуре общества. Эта последняя проблема: экономически революционизировать буржуазное общество. Тогда с самого [#56] начала обнаружилось бы, что недугов буржуазного общества нельзя излечить ни фокусами в области обращения, ни «преобразованием банков», ни созданием рациональной «денежной системы».

Это указание Маркса вместе с аналогичными указаниями в «Капитале» и «Теориях прибавочной стоимости» представляет в настоящее время особенно злободневный интерес. Дело в том, что в условиях небывалого кризиса растут и множатся бесчисленные проекты насчет капиталистического планирования. Эти два слова, которые поистине вопиют против своего соединения, стали за последнее время весьма модными среди определенных кругов буржуазии и буржуазной интеллигенции. Если еще Вольтер говорил, что бог выдуман жуликами для дураков, то эта формула чрезвычайно подходит для характеристики современных теорий планового капитализма. В современной «планово-капиталистической» литературе мы несомненно встречаем представителей обеих этих почетных категорий. Если Гуверы, крупнейшие магнаты трестовского капитала, прекрасно знающие, где раки зимуют, и украшающие своими декламациями о планировании вполне определенные вожделения насчет увеличения барышей, явно относятся к первой категории, то на долю многих не отделавшихся от мелкобуржуазных иллюзий интеллигентов выпадает не менее почтенная роль представителей второй категории.

Одним из излюбленных вариантов теории капиталистического планирования является идея о планировании через банки. Эмиссионный банк как главный орган планового хозяйства — такова например центральная идея специальной работы Ландауэра <ref>''Carl Landauer'', Planwirtschaft und Verkehrwirtschaft, München, 1931.</ref>, вышедший год тому назад. В «Капитале» Маркс прекрасно характеризовал двойственную природу кредита, которая придает ряду его видных представителей, от Джонало до Исаака Перейра, смешанный характер мошенника и пророка. Необходимо признать, что по мере приближения капитализма к своему историческому концу элемент мошенника становится преобладающим в духовной конституции рыцарей кредитного цеха. Яков Гольдшмидт и Лахузен, Крейгер и Инсул — в них вряд ли можно найти какие-либо крупицы от пророков, но зато очень много от мошенников. Указание Маркса, что «недугов буржуазного общества нельзя излечить ни фокусами в области обращения, ни «преобразованием банков», ни созданием «рациональной денежной системы» блестяще характеризует всю безнадежную утопичность современных идей насчет планирования капиталистического хозяйства через центральные банки.

В этой же связи необходимо обратить внимание и на следующее замечание Маркса: «Даровой кредит… есть лишь лицемерно-мещанская и трусливая форма для положения: «собственность — это кража». Вместо того, чтобы рабочие ''отобрали'' у капиталистов капитал, капиталисты должны быть вынуждены ''отдать'' его рабочим». Иному читателю на первый взгляд могло бы показаться: вот уже поистине малоактуальная тема! Кому же в голову придет толковать о даровом кредите в условиях современного капитализма, когда решительно ничего даром не дается! Такой читатель ошибся бы жестоко. Старые иллюзии оживают в слегка модернизированной форме, покуда сохраняется питающая их почва.

Вот проект «смягчения безработицы и кризиса», предлагаемый проф. Ледерером, одним из светил германской экономической науки, официальным советником и экспертом по экономическим вопросам германских профсоюзов и социал-демократии.

В своей книжке о плановом хозяйстве <ref>''Er. Lederer'', Planwirtschaft, Tübingen, 1932, S. 12.</ref> он предлагает рецепт, как устранить тот, по его выражению, парадокс, что имеется масса неприменяемых [#57] элементов производства наряду с безусловно большим недостатком в самых необходимых для жизни предметах. Его проект гениален по своей простоте: необходимо, чтобы государство затребовало у капиталистов принадлежащие им, но не используемые из-за кризиса массы средств производства — фабрик, машин, угля, сырья и т. д., на началах беспроцентной ссуды (вот вам и «даровой кредит»!). К этим средствам производства должен быть приложен труд безработных на началах натуральной оплаты их труда продуктами их производства. Нас не интересуют дальнейшие подробности того, как почтенный профессор поставил колумбово яйцо безработицы и кризиса. Известно лишь, что германским безработным, число которых доходит настоящей зимой до чудовищной цифры в 9 миллионов, от этих профессорских упражнений отнюдь не легче. Заметим лишь, что к подобным проектам (а Ледерер отнюдь не одинок — социал-фашистская партийная и профсоюзная машина муссирует аналогичные же идейки в различных вариантах, чтобы отвлечь массы от революционного пути выхода из кризиса) как по мерке подходит яркая характеристика, которую Маркс дает пресловутой идее дарового кредита. Действительно это лишь лицемерно мещанская и трусливая перефразировка знаменитого прудоновского изречения: «Собственность — это кража». Изо всех сил желая воспрепятствовать тому, чтобы рабочие ''отобрали'' капитал у капиталистов, люди делают вид, будто они хотят, чтобы капиталисты сами даром отдали его рабочим.