Редактирование: Кукс М. К проблеме абстрактного труда (раздел)

== III ==

В русской марксистской литературе натуралистическая концепция Каутского была впервые подвергнута систематической критике в блестящей работе И. И. Рубина «Очерки по теории стоимости Маркса». Рубин почти не полемизирует в прямой форме с Каутским, но, излагая своё понимание Марксовой теории ценности, он одновременно даёт критику натуралистической концепции. Всё же ему не удалось полностью освободиться от последней. Чрезвычайно интересная по тонкости и глубине анализа Рубиновская интерпретация теории ценности и, в частности, учение об абстрактном труде отчасти представляет, к сожалению, ''механическое'' соединение «методологического социологизма» Петри и натуралистической концепции Каутского.

Рубин прежде всего выступает решительным противником так называемого физиологического понимания абстрактного труда. Труд как физиологическая затрата энергии является общим условием [# 71] существования человеческого общества и не может обусловливать специфически исторического явления — ценности. При физиологическом понимании абстрактного труда мы приходим, — справедливо замечает Рубин, — к грубейшему пониманию теории ценности, превращая её в трудовую теорию богатства, от которой Маркс старательно отмежёвывается<ref>И. И. Рубин, «Очерки по теории стоимости Маркса», М., 1924, стр. 109.</ref>. Для Рубина абстрактный труд как и ценность, — категория социальная и историческая. Затрата человеческой энергии ещё не составляет абстрактного труда. «''Отвлечение от конкретных видов труда как основная общественная связь между отдельными товаропроизводителями'' — вот что составляет абстрактный труд. Понятие абстрактного труда заключает в себе характеристику общественной формы организации труда в товарном обществе: связанность отдельных товаропроизводителей не в самом производственном процессе, представляющем совокупность конкретных трудовых деятельностей, а в акте обмена, т. е. в отвлечении от этих конкретных особенностей»<ref>Ib., стр. 102. — Подчёркивание автора.</ref>. Таким образом, абстрактный труд отличается от конкретного не только чисто отрицательным признаком — «бескачественностыо», отвлечением от определённой конкретной формы, но имеет и собственное содержание. Это последнее заключается не в факте физиологического равенства различных трудовых затрат, а в социальном уравнении разных видов труда, реально происходящем в актах рыночного обмена. Именно в актах обмена конкретный труд становится, по Рубину, абстрактным: «Абстрактный труд появляется только в ''действительном акте рыночного обмена''. Абстрактный труд создаётся обменом»<ref>Ib., стр. 103. — Подчёркивание автора.</ref>.

Последнее положение дало повод некоторым экономистам<ref>Ср. ''И. Дашковский'', «Абстрактный труд и экономические категории Маркса» («Под знаменем марксизма», № 6, 1926). См. также ''С. С. Шабс'', «Проблема общественного труда в экономической системе Маркса», М., 1928 г. С. С. Шабс делает этот пункт одним из основных в своей критике Рубина, которая поэтому в значительной степени бьёт мимо цели.</ref> приписывать Рубину ту мысль, будто процесс производства лишён социальной определённости, которая появляется лишь в обмене, и, следовательно, лишь из обмена возникают ценность, прибавочная ценность и т. д. Надо признать, что приведённые формулировки, напр., «труд ''создаётся'' обменом», как и ряд других мест в работе Рубина, действительно дают основания приписывать ему такие воззрения. Всё же по существу Рубин весьма далёк от них, что, впрочем, отмечено им самим в докладе, прочитанном в одном из исследовательских институтов РАНИОНа.

Рубиновская интерпретация абстрактного труда встречает несравненно более серьёзное и обоснованное возражение, но совсем в другом [# 72] отношении. Верно, что абстрактный труд — категория социальная и историческая, несводимая к физиологической затрате. Значит ли это, однако, что физиологическое равенство трудовых затрат не включено в логическое содержание понятия «абстрактный труд»? Рубин отвечает на этот вопрос, по-видимому, утвердительно: «Мы установили, что в Марксовой теории стоимости понятие абстрактного труда выражает не физиологическое равенство различных конкретных видов труда, а приравнивание их в обмене»<ref>И. Рубин, ib., стр. 107.</ref>. Уже в данной формулировке момент физиологического равенства исключается из признаков, характеризующих абстрактный труд. В дальнейшем это исключение проводится с ещё большей ясностью и решительностью: «…абстрактный труд есть понятие социальное, выражающее общественную ''форму организации труда в товарном хозяйстве''. Этот абстрактный труд, иными словами, ''товарная форма хозяйства, и создаёт'' (разрядка автора) стоимость товаров»<ref>Ib., стр. 109.</ref>.

Исключив физиологическое равенство трудовых затрат из понятия абстрактного труда, Рубин eo ipso исключил самый труд. От него осталась лишь повисшая в воздухе «общественная форма»: «…таким образом, под трудом как ”созидателем” стоимости надо понимать определённую общественную ''форму труда'' (товарную)»<ref>Ib., стр. 111.</ref>. Не труд, обладающий определённой общественной формой, «создаёт» стоимость, а сама общественная ''форма'' как таковая. Об этом с категоричностью. не оставляющей места сомнениям, заявляет сам Рубин: «..”труд” (''точнее, общественная организация труда в товарной форме'') создаёт стоимость»<ref>Ib., стр. 112.</ref>. Итак, стоимость из вещного выражения социально-определённого труда превращается в «вещное выражение ''специфических общественных свойств'' труда, а именно, организации его на основе самостоятельного ведения хозяйства частными товаропроизводителями и связанности их в обмене»<ref>Ib., стр. 110.</ref>. Приведённые положения заключают в себе чрезвычайно существенную, так сказать, двухстороннюю ошибку: 1) абстрактный труд — лишь социально-определённая ''форма'' труда и в соответствии с этим — 2) ценность — «вещное выражение» социально-определённой, товарной ''формы'' труда. Вследствие этого Рубин в известной степени сближает свои воззрения с точкой зрения Петри, а Марксова теория ценности в интерпретации Рубина принимает совершенно несвойственную ей окраску.

Может быть, мы имеем здесь дело лишь с неудачными формулировками? Это предположение отпадает, однако, при внимательном анализе. «Если стоимость есть свойство общественное, — рассуждает Рубин, — может ли она быть создана трудом, хотя бы и абстрактным? [# 73] Пока мы видим в абстрактном труде понятие физиологическое, он не может, конечно, быть созидателем стоимости как общественного свойства»<ref>И. Рубин, ib., стр. 109.</ref>. Имея дело с трудом, хотя бы и организованным в определённой социальной форме, мы не получим — по Рубину — ценности как свойства чисто общественного. Желание получить чисто общественное свойство вещи — ценность — и заставляет, по-видимому, Рубина выбрасывать из абстрактного труда, как «созидателя» ценности само понятие труда. Наше предположение подтверждается рассуждениями Рубина в докладе, напечатанном в журнале «Под знаменем марксизма». Там он говорит: «Наша задача заключается не только в том, чтобы показать, что стоимость продукта сводится к труду. Мы должны показать и обратное. Мы должны обнаружить, каким образом трудовые отношения людей находят своё выражение в стоимости… Если мы ставим вопрос таким образом, мы исходным пунктом исследования берём понятие труда, а не понятие стоимости: ''мы определяем понятие труда таким образом, чтобы из него вытекало'' и понятие стоимости». Da ist der Hund begraben! ''«Мы определяем… чтобы вытекало»''… «Это методологическое требование уже ''даёт нам указания'' насчёт правильного ''определения'' абстрактного труда»<ref>«Под знаменем марксизма», 1927, № 6, стр. 90.</ref>.

Рубин боится, что если в определение абстрактного труда включить «затрату труда в физиологическом смысле», то и в ценности тоже будет скрываться «нечто материальное». Именно эта, вообще говоря, вполне законная боязнь «материализации» ценности заставляет его считать абстрактный труд не общественно определённым ''трудом'', а лишь общественно определённой ''формой'' труда, и в соответствии с этим ценность считать «овеществлением» не труда, а общественной ''формы'' трудового процесса.

Ошибочная интерпретация Рубиным абстрактного труда находит, по-видимому, «последнее основание» ''в неправильном понимании связи, существующей между трудом и ценностью в марксовой системе''. Хотя Рубин и заявляет себя решительным противником натуралистов, рассматривающих отношение труда к ценности как отношения «физической причины к физическому следствию», по сути дела он недалеко ушёл от них. Как ни старательно «оковычевает» Рубин слово «создаёт», когда речь идёт о «создании» трудом ценности, всё же он постоянно вращается в этом кругу представлений.

Излишне говорить, что связь абстрактного труда с ценностью нужно мыслить по иному типу, чем связь конкретного труда и потребительной ценности. Конкретный труд представляет физический процесс, в результате которого создаётся определенная потребительная ценность. Иначе обстоит дело с абстрактным трудом. Он не завер[# 74]шается в продукте. Абстрактный труд ничего не ''создаёт''. Он только ''учитывается''. Абстрактный труд ''выражается'' («представляется») в ценности как в своей имманентной социальной мере<ref>Принимаемый нами термин «мера» не следует понимать в смысле измерителя. Последнее понятие скрывает лишь внешнее количественное определение, безразличное к качеству. Напротив, мы пользуемся понятием «мера» в гегелевском смысле: «Мера есть ''специфически определённое'' количество, которое не является внешним, но определено природою вещи, ''качеством''». (Гегель, Введение в философию. М. 1927 г., стр. 102.)</ref>. Таким образом, ценность следует считать объективированной формой учёта общественной значимости трудового процесса, «показателем», «мерой» труда.

Наше понимание связи между абстрактным трудом и ценностью полностью опирается на положительные высказывания Маркса: «…Перемена в производительной силе нисколько не касается самого труда, ''представляемого'' стоимостью»<ref>К. Маркс, Капитал, I, Спб., 1872, стр. 10. Все последующие цитаты взяты также из 1 изд., поскольку нет оговорки.</ref>. Ценность (стоимость) — не ''продукт'' труда, не создаётся трудом, а ''представляет'' труд. «Из предыдущего следует, — продолжает Маркс несколько ниже, — что хотя в товаре и не заключается двух родов труда, но ''один и тот же'' труд определяется различно и даже противоположно, смотря по тому, имеет ли он отношение к ''потребительной стоимости'' товара как к своему ''продукту'', или к стоимости товара только как к своему ''материальному выражению''»<ref>Ib., стр. 11. — Курсив Маркса.</ref>. Здесь Маркс чрезвычайно выпукло противопоставляет ценность как ''выражение'' («предметное ''отражение''» — стр. 14) абстрактного труда, потребительной ценности, как продукту конкретного труда. Эта же мысль настойчиво повторяется в дальнейшем: «Сравнительно легко отличить… труд как ''созидатель'' потребительной стоимости от того же труда, ''вычисляемого'' в стоимости товара»…<ref>Ib., стр. 16.</ref>Или: «Стоимость есть лишь определённый общественный ''способ выражать труд'', потраченный на производство вещи»<ref>Маркс, «Капитал», т. I, М., 1923, стр. 50.</ref>. Наконец, в III т. «Капитала» Маркс даёт такое определение стоимости: «Всякая товарная ''стоимость является лишь '''мерой''' заключающегося в товаре общественно-необходимого труда''»<ref>«Капитал». III, 2, М., 1923, стр. 389.</ref>.

При таком соотношении между ценностью и трудом рушится Рубиновская «боязнь» материализации ценности, являющаяся причиной его ошибочной интерпретации абстрактного труда. В самом деле, если ценность — не ''продукт'' труда, а лишь ''мера'', показатель затраченного на производство товара социально определённого труда, то, очевидно, [# 75] нет нужды выбрасывать физиологическую затрату, т. е. самый труд, из понятия абстрактного труда, чтобы получить ценность как чисто «общественное свойство» вещи, в котором «нет ни грана материального». Излишне говорить, что наше понимание ценности стоит в ещё более остром противоречии с традиционными, господствующими среди натуралистов воззрениями, согласно которым труд ''создаёт'' ценность.

Против Рубиновского понимания абстрактного труда как исключительно общественной ''формы'' могут быть приведены ещё и другие возражения.

<ol style="list-style-type: decimal;">
<li><p>Исключив момент физиологической затраты из понятия абстрактного труда, Рубин превращает ценность в пустую «эманацию социального». Ценность утрачивает свою специфическую природу «социальной реальности», превращаясь в социально-''методологическую'' категорию в стиле Петри. Она перестаёт быть общественно-трудовым отношением, лишается социально-''трудового'' «субстрата». Она уже не выражает общественно определённый ''труд'', затраченный на производство товара, а лишь отражает в товаре ''общественную определённость'' труда.</p></li>
<li><p>Рубиновская интерпретация абстрактного труда исключает возможность ''количественного'' измерения ценности. В самом деле: ценность не может иметь количественной определённости, если представляет лишь «выражение специфических ''общественных свойств'' труда» (Рубин), а не ''труда'' со специфически общественными свойствами, если она создаётся «''общественной организацией труда в товарной форме''». Ещё не придумано масштаба для измерения и количественного сравнения социальных отношений как таковых. Различные товаропроизводители произвели различные товары; поскольку последние являются продуктом труда, организованного в однозначной общественной (товарной) форме, постольку они обладают одинаковой общественной формой (отражающей общественную форму труда). Но и только. Нельзя произвести количественного соизмерения и сравнения этих общественных (товарных) форм. Нельзя же, в самом деле, сказать: в товаре <math display="inline">A</math> затрачено больше товарной формы труда или товар <math display="inline">А</math> выражает большую величину товарной формы, чем товар <math display="inline">B</math>.</p>
<p>Рубин и сам, по-видимому, чувствует нелепость выводов, к которым необходимо приводит его точка зрения. Он пишет: «Нам могут возразить, что изложенное понимание абстрактного труда, как связанного с определенной социальною, а именно, товарною формою труда, выясняет нам только социальную, качественную сторону стоимости, но не количественные её изменения. ''Это возражение правильно''. Понятие абстрактного труда относится к качественной стороне стоимости. Величина же стоимости находит своё выражение в понятии общественно-необходимого труда»<ref><p>И. Рубин, «Очерки…», стр. 113.</p></ref>.</p>
<p>[# 76] В этом замечании слишком много от Петри и… ничего от Маркса. С точки зрения Петри, для которого теоретические категории — не отражение реальных объектов, данных в действительности, а лишь «инструментальные» понятия, проблему можно решить произвольным конструированием отдельных, ничем не связанных друг с другом понятий, — для качественной и количественной сторон ценности. Однако эта точка зрения опирается на совершенно иные философские и гносеологические посылки: Рубин, следовательно, не может пойти по этому пути, если не изменит своих общих философских посылок. Но в таком случае его замечание превращается в пустую, ничего не говорящую, отписку. Бесспорно, «понятие абстрактного труда относится к качественной стороне ценности»; однако это понятие, очевидно, ''предполагает'' количественное измерение ценности, должно допускать таковое. В противном случае понятие построено неправильно, не адекватно объекту, данному в действительности. Именно это мы и утверждаем о понятии абстрактного труда у Рубина.</p></li>
<li><p>Его интерпретация абстрактного труда, при которой ценность утрачивает количественную соизмеримость, в значительной степени лишает понятие ценности научного и «практического» значения. Мы далеко не склонны сводить значение ценности к объяснению конкретных рыночных цен. Однако теория ценности, не способная объяснить статику и, главное, динамику товарных цен, обнаруживает логическую несостоятельность и практическую «беспредметность». Именно это и происходит с теорией ценности в толковании Рубина: она не способна объяснить товарные цены, не является их основой, так как ''исключает'' количественную определённость.</p></li>
<li><p>Рубиновская интерпретация находится в резком противоречии с положительными высказываниями самого ''Маркса''. Достаточно привести известное место из «Капитала»: «Всякий труд есть, с одной стороны, затрата человеческой рабочей силы в физиологическом смысле слова, и, в качестве такового одинакового или абстрактно-человеческого, труд образует стоимость товаров. Всякий труд есть, с другой стороны, затрата человеческой рабочей силы в особой целесообразной форме, и в качестве этой конкретной полезной работы труд создаёт потребительные стоимости»<ref><p>К. Маркс, «Капитал», т. I, М., 1923, стр. 13.</p></ref>. Если натуралисты делают ошибку, неправильно понимая цитированные положения, то Рубин впадает в противоположную крайность, вовсе пренебрегая ими. Он, правда, делает попытку истолковать по-своему это замечание Маркса; однако эту попытку нельзя признать удачной.</p></li></ol>

Одна ошибка влечёт за собой последующие. Чувствуя невозможность количественно определить ценность, Рубин, по-видимому, пытается спасти положение особой интерпретацией понятий: «содержание ценности» и «форма ценности». В сущности, здесь не может быть [# 77] речи об особой интерпретации. Рубин просто становится на вульгарную точку зрения натуралистов, дискредитируя все те новые социальные мотивы, которые сам привнёс в понимание Марксовой теории ценности.

«”Форма стоимости”, — пишет он, — характеризует общественную форму процесса производства в товарном хозяйстве. ”Содержание” же этого процесса составляет трудовая деятельность людей, направленная на добывание необходимых благ. Это ”содержание” есть ''процесс производства потребительных благ как таковой'', вне той историческо-общественной формы, которую он принимает. Только ”форма стоимости” придаёт этому ”содержанию”, этому трудовому процессу, социальную определённость»…<ref>Рубин, ib., стр. 84.</ref> «”Стоимость” у Маркса, — продолжает Рубин, — означает ”содержание” стоимости, зависимость её от процесса ''материального производства''… ”Форма стоимости” характеризует ''социальную форму'' этого процесса производства»<ref>Ib., стр. 85.</ref>. «Содержание стоимости не характеризует исторических особенностей товарно-капиталистического хозяйства». И, наконец, ещё яснее: «Противопоставление ”''субстанции''” стоимости (т. е. труда) её ”''форме''” означает противопоставление ''техническо-производственного'' процесса его общественной форме»<ref>Ib., стр. 89.</ref>.

Итак, субстанция, или содержание, ценности есть отражение материально-технического процесса производства, т. е. труда как конкретной, технически определённой деятельности. В таком случае ценность получает возможность количественного определения, но эта возможность куплена Рубиным ценой отказа от своих воззрений и перехода в лагерь архивульгарных натуралистов. Нет нужды особо указывать, что такая трактовка понятия «содержания ценности» (под которым Рубин подчас имеет в виду чуть ли не потребительную ценность) противоречит не только Марксу, но и собственному учению Рубина об абстрактном труде как созидателе ценности.

Материально-техническая трактовка «содержания» ценности призвана оказать Рубину и ещё одну, правда, значительно менее важную, «услугу». Те положения первой главы «Капитала», в которых Маркс даёт первую, так сказать, начальную, формулировку абстрактного труда в смысле затраты человеческой энергии вообще, толкуются Рубиным как соотнесённые к понятию «содержание ценностей», т. е. к характеристике трудового процесса в его естественно-технической определённости. Рубин прав, относя эти положения к «содержанию» ценности; однако в данном случае связь можно установить лишь через категорию абстрактного труда. Попытки же перескочить [# 78] через него непосредственно к содержанию ценности, неправильно трактуемому материально-технически, характеризует только трудное положение Рубина: в его концепции ''натуралистические мотивы «сталкиваются лбами» с мотивами социально-методологического порядка''. В начале настоящей статьи это положение было лишь декретировано; теперь же мы приходим к нему как к необходимому выводу из анализа взглядов И. И. Рубина. Впрочем, в уже цитированном нами докладе («''Под знаменем марксизма''», № 6, 1927 г.) он, по-видимому, несколько изменяет свою точку зрения, изложенную в «Очерках». Всё же у нас, к сожалению, нет ещё данных говорить об устранении очень существенных ошибок, краткий разбор которых дан выше.