Редактирование: Каутский К. Золото, бумажные деньги и товары (раздел)

== 3. Стоимость золота и банки ==

В своей статье о деньгах и товарах Гильфердинг применяет установленный им закон общественно-необходимой стоимости обращения к свободной золотой валюте, в то время как в «Финансовом капитале» он относил его лишь к закрытой и бумажной валюте.

Он утверждает, что этот закон определяет при свободной золотой валюте стоимость суммы денег, употребляемой для целей обращения.

Эта сумма денег регулируется в настоящее время эмиссионными банками. Они принимают всё предлагаемое им золото. «Спрос, таким образом, неограничен». Это золото исчезает в подвалы банков и выдаётся оттуда в той мере, в какой этого требует меняющаяся стоимость обращения.

<blockquote>«Предположим, что стоимость обращения повысилась с 1000 до 1500. Если б не было запаса золота, то меновое отношение золотой монеты должно было бы измениться. Одна марка обладала бы теперь стоимостью в 1 <math display="inline">\frac{1}{2}</math> марки. Наоборот — наоборот».
</blockquote>
Однако, благодаря наличию золотого запаса в виде сокровища, в обращение будет выпущено количество золота, соответствующее этой новой стоимости обращения. Излишек всасывается банком, — недостаток — восполняется им.

<blockquote>«Изменения в отношениях стоимости (между деньгами и товарами) может, таким образом, не произойти. Для того, чтобы изменение в стоимости золота могло обнаружиться, деньги должны бы оставаться в обращении. Ибо лишь когда товары и средства обращения непосредственно противостоят друг другу, — они могут взаимно определять величину стоимости. Деньги вне процесса обращения, — как сокровище в подвалах банков, — не стоят ни в каком отношении к обращающейся сумме товаров.

Фактически дело происходит таким образом. Производители золота получают за 1 килограмм золота 1 килограмм золотых монет. Новое золото лежит в подвалах банка. При увеличении потребности товарообращения в деньгах, — золото выплывает из подвалов в обращение. Таким образом меновое отношение золотых монет к товарам остается всегда таким же, каким оно было в начале процесса».
</blockquote>
Это означает, иными словами, что закон стоимости в применении к золоту, как деньгам — упраздняется. Это могло бы с первого же взгляда показаться странным, — но Гильфердингу это не кажется удивительным.

<blockquote>«Закону стоимости для его проявления необходима полная хозяйственная свобода. Деятельность же центральных эмиссионных банков модифицирует соотношение денег и товаров. Специфическая природа денег делает затруднительным приведение поясняющего примера; всё же представим себе следующее: в замкнутой, удовлетворяющей свои нужды, хозяйственной области государственная власть вводит монополию торговли нефтью. Допустим, что она держит в наличии запас, скажем, в сто миллионов литров. Допустим, что она продаёт нефть каждому желающему по цене 30 марок за сто литров, и покупает всегда всю предлагаемую ему нефть по цене 291/2 марок. Следствием явилась бы, естественно, неизменная цена на нефть, — в 30 марок. Эта цена определяла бы, какие местоположения могут ещё эксплуатироваться, какие местоположения будут приносить ренту и какой величины. При увеличении потребности в нефти спрос удовлетворяется из запаса, о достаточной величине которого заботится „нефте-банковая политика“. Если спрос уменьшается, или добыча особенно богата, то запас еще более увеличивается, что рассматривается руководителями банка, как особенно благоприятное положение. Совершенно аналогичны происшествия при золоте, но здесь неизменность менового отношения может быть доказана с полной достоверностью лишь теоретически».
</blockquote>
Эмиссионные банки обладают теперь подобной монополией. Раньше на золото был не неограниченный спрос, «теперь же, напротив, эмиссионные банки всасывают всё золото и, притом, по раз установленной цене».

<blockquote>«Решающим является фиксирование монеты как определённого весового количества золота и приём всего золота центральным банком по этой фиксированной „цене золота“.

С другой стороны, эмиссионный банк обязан немедленно удовлетворять появляющуюся где-нибудь потребность в средствах обращения и уклониться от этого не может.

Подобным образом эмиссионными банками осуществляется „общественное регулирование обращения“, которого не могло быть в то время, когда доставлявшееся рудниками золото принималось частными лицами и запасы золота скоплялись у них. Тогда, разумеется, стоимость золота определялась издержками его производства. Теперь же она определяется отношением между количеством обращающегося золота и общественно-необходимой стоимостью обращения, и так как это отношение поддерживается постоянно банками на определённом уровне, — то мы имеем неизменную стоимость золота. Условия производства золота могут всячески меняться, — стоимость золота всё же остается неизменной».
</blockquote>
Гильфердинг приходит с триумфом к следующему выводу:

<blockquote>«Таково влияние „неограниченного спроса“ на золото. Оно приводит фактически к стабилизации менового отношения золотой монеты и, тем самым, — золота в слитках, пока закон гарантирует постоянное превращение золота в монеты. Тем самым, мы имеем фактически со времени всеобщего введения новейшей системы золотой валюты фиксированное мерило стоимости, которое экономисты так долго искали и которое они всё ещё не узнают, хотя давно уже его имеют».
</blockquote>
Несмотря на это заявление, я вынужден и теперь всё же остаться в рядах этих экономистов.

Прежде всего, необходимо устранить с пути пример с нефтью. Если б государство попыталось по образцу Гильфердинга установить монополию торговли нефтью, то результатом явилась бы не неизменная цена нефти, а банкротство государства, независимо от того, является оно замкнутой торговой областью или нет. Допустим, — в виде аналогии современному развитию золотопромышленности, — что условия производства нефти изменились, частью вследствие открытия новых более богатых источников, частью в результате технических усовершенствований. Будет добыта огромная масса новой нефти. Потребление, однако, не возрастает. Продажная цена остаётся ведь неизменной, ибо не происходит никаких изменений, которые могли бы способствовать росту потребления. Государство продаёт не больше чем прежде, но обязано скупать по старой цене всю новую предлагаемую нефть. Гильфердинг думает, что в этом случае увеличится запас, что руководителями банка «будет рассматриваться как особенно благоприятное положение». Почему, — этого он не объясняет. Ведь совершенно очевидно, что у государства, в конце концов, иссякнут деньги для закупки новой нефти, раз оно всё время больше покупает, нежели продаёт. При постоянно неизменных ценах нефтяная монополия была бы осуществима лишь в том случае, если бы само государство владело всеми до одного источниками нефти и поддерживало добычу постоянно на определённом уровне. Если же монополия осталась бы лишь торговой монополией, — как это необходимо предполагать для верности аналогии примеру с золотом, — то государство должно было бы иметь возможность понижать цены в тех случаях, когда добыча, а значит и предложение, превышают определённый уровень. Гильфердинг думает: «Совершенно аналогичны происшествия при золоте, но здесь неизменность менового отношения может быть доказана с полной достоверностью лишь теоретически».

Но при «совершенно аналогичных отношениях» нефтяной монополии обнаруживается ведь с «полной достоверностью» невозможность «неизменного менового отношения».

Гильфердинг вероятно возразит, что его замечание надо брать cum grano salis (с большой осторожностью). Аналогия между золотом и нефтью имелась бы на-лицо в том случае, если бы господствовал неограниченный спрос на нефть. Тогда цена могла бы постоянно поддерживаться на определённой высоте, независимо от условий производства. Банки и развили как раз неограниченный спрос на золото.

В чём заключается, однако, этот неограниченный спрос на золото? Он выражает тот факт, что каждый нуждается в деньгах, и никто не имеет их слишком много. Но это старая история, хотя она и остаётся вечно новой. По Гильфердингу, однако, неограниченный спрос существует лишь с момента «учреждении эмиссионных банков, которые неограниченно принимают всё золото, предлагаемое на рынке». Как это происходит? «Это сперва означает не что иное, как то, что за 1 килограмм золота всегда выдаётся 1 килограмм золотых монет. Эти новые килограммы исчезают сперва в подвалах банков и хранятся там, как сокровище».

Если Гильфердинг получает золотую крону и отдает за неё десятимарковый знак, то он не поверит, что приобрел «новые деньги», которые может отдать на хранение как «сокровище». Его сокровище остаётся как раз той же величины, какой было раньше, — лишь его форма изменилась.

Но буквально то же самое происходит у банка, когда он всасывает золото. Он даёт за 1 килограмм золота в слитках 1 килограмм золотых монет, — и после этой сделки его золотой запас не увеличивается ни на пфенниг, который мог бы «исчезнуть» в его подвалах. Он может эти слитки золота превратить в золотые монеты, последние снова обменять на слитки и это превращение повторять бесконечно. Но с каких пор это — «неограниченный спрос на золото»? Этот «спрос» представляет собой не что иное, как неограниченную готовность банка превращать всё прибывающее к нему золото из формы золота в форму денег. Никто не вообразит, что обмен на деньги представляет собой «неограниченный спрос» на золото.

Однако не всё золото должно подлежать обмену на монеты. Золото может действительно увеличить сокровище банка, исчезнуть в его подвалах, когда обменивается не на золото, а на бумажные деньги, денежные знаки. Здесь к прежнему золоту прибывает новое. При этом процессе может быть принято всё золото, появляющееся на рынке. Быть может в этом заключается неограниченный спрос на золото?

Новое золото попадает в подвалы банка. Но оно принадлежит не ему. Оно принадлежит фактически тем, кто обладает знаком на него. Когда они предъявляют знаки на него, оно должно быть выдано. Это золото не является, таким образом, приобретением банка, оно — вклад обладателя денежного знака, банкноты. «Неограниченный спрос на золото» оказывается здесь готовностью банка принимать на хранение всякое количество золота, появляющееся на рынке. Золотое сокровище центрального эмиссионного банка есть не что иное, как объединение сокровищ владетелей денег данного государства, которые раньше были распылены по многочисленным кассам и подвалам, а теперь централизованы. Эта централизация приносит пользу, но она лишь тогда достижима, когда банк принимает всякий вклад, который ему предлагается.

В этом заключается весь секрет «неограниченного спроса на золото», который будто бы создают эмиссионные банки. Она вносит некоторые изменения не в существо, а в механизм образования золотого запаса, образование которого при развитом товарном хозяйстве происходило и до учреждения банков.

Всё это относится и к «общественному регулированию обращения», которое должно осуществляться эмиссионными банками взамен прежней анархии обращения. Гильфердинг думает:

<blockquote>«Вступление (золота) в обращение не было (раньше) таким механическим процессом, как теперь. На золото не было тогда неограниченного спроса. Оно должно было обмениваться на товары, вступало, таким образом, непосредственно в обращение и оставалось в нём, если только не происходило образования частных сокровищ. Последнее зависело опять-таки не от потребностей обращения, но от имущественной способности отдельных лиц к образованию подобных сокровищ».
</blockquote>
Почему раньше золото ''должно'' было золотопроизводителями немедленно после его добычи обмениваться на товары, — не является понятным. С другой стороны, однако, и теперь золотопроизводитель далеко не всегда должен своё золото немедленно обменивать на товары. Гильфердинг думает, что банк принимает золото и выдаёт его лишь тогда, когда потребности обращения этого требуют. Но мы ведь знаем, что золото, обмениваемое на монеты, не является новым сокровищем. Золотопроизводитель обменивает его на монеты, чтоб пустить их в обращение, купив на них средства личного потребления или средства производства. Подобным же образом он хочет употребить деньги, когда он обменивает своё золото на банкноты и другие денежные знаки. Если он капиталист, то он не даст деньгам праздно лежать, он купит, быть может, акции, на выручку от которых покупаются, скажем, рельсы и паровозы для китайских железных дорог, — во всяком случае он старается свои деньги пустить в оборот. Учреждение эмиссионных банков в этом отношении ничего не меняет. Останется ли вновь добытое золото в обращении или временно осядет в форме сокровища, зависит целиком не от частных обладателей денег, — теперь так же, как и прежде.

Равным образом это относится к «регулированию обращения» посредством выпуска в него золота. Гильфердинг приходит к выводу: «Запас-сокровище банка служит непосредственно резервом для обращения, эмиссионный банк обязан — и не может поступить иначе — немедленно удовлетворять обнаруживающуюся где-нибудь потребность в средствах обращения. Совсем иное дело, когда это регулирование отсутствует. Если возникает потребность в средствах обращения, то золото в обмене на товары возрастает в стоимости, и для частных лиц нет основания бросать деньги в обращение».

Как бросаются деньги в обращение? Не иным способом, как покупкой товаров. Я отвлекаюсь здесь, как и во всей работе, от функции денег, как платёжного средства, чтобы не усложнять без нужды изложения. Обращение здесь — обращение товаров, купля и продажа товаров.

Что единичное лицо покупает товары — зависит от его потребностей как потребителя и производителя. В этом отношении эмиссионный банк ничего не меняет. Он не увеличивает количество потребностей. Однако покупка товаров зависит, конечно, не от одних только потребностей, но и, как мы это иногда болезненно ощущаем, — от количества денег, которыми мы располагаем. Если запас денег, которым располагают, оказывается недостаточным для производства покупок, необходимых для домохозяйства или для предприятия или для других нужд, — то приходится обращаться за кредитом к тем, кто накопил сокровища. Этими деньгами единичных лиц создаётся обращение.

Что изменяет выступление на сцену эмиссионных банков? Уже не дарят ли они людям деньги для покупки товаров? Такому способу общественного регулирования обращение, к сожалению, не подвергается. Лица, способствующие своими покупками обращению, осуществляют их теперь, как и раньше, посредством собственных или взятых взаймы денег. Изменение состоит лишь в том, что одна часть их собственных денег находится на хранении в банке и должна лишь быть оттуда выдана; с другой стороны — в том, что их потребность в кредите удовлетворяется в первую очередь тоже банками. И только посредством таких ссуд единичным — физическим или юридическим лицам — банк бросает в обращение деньги. Фактически он непосредственно не кидает в обращение ничего, за исключением случаев, когда сам покупает товары. Ссуженные банком деньги кидают в обращение частные лица, сообразно их потребностям и состоянию. Современный метод выпуска денег в обращение отличается ''по способу'', но ''не'' ''по существу'' от применявшегося до появления банков. Как и раньше, теперь нет общественного регулирования обращения товаров, а значит, и обращения денег, обусловленного им. Как и раньше, оно зависит от потребностей и средств отдельных лиц. Банки, в силу своего огромного механизма и лучшего знания частных взаимоотношений, могут легче преодолевать многие затруднения, возникающие в процессе обращения, и осуществлять целесообразнее и быстрее предоставление кредита, нежели всё это могли бы осуществить многочисленные единичные денежные капиталисты. Но процесс обращения товаров является лишь частью совокупного процесса производства, определяется потребностями и результатами последнего, и до тех пор, пока в этом совокупном процессе производства существует частная собственность на средства производства, об общественном регулировании одной его части может быть речь лишь в каком-нибудь переносном смысле. Гильфердинг, естественно, не может понимать в буквальном смысле свою фразу об общественном регулировании.

Однако, что бы он под этим ни разумел, — сущность товарного обращения и денежного обращения нисколько не изменились, благодаря появлению эмиссионных банков, как это предполагает Гильфердинг.

Неограниченная способность приёма обществом золота — «неограниченный спрос на него» — не изобретение банков, она существует с тех пор, как существует товарное производство, потому что золото стало таким товаром, который является общественной материализацией богатства и который приобрёл форму всеобщей меноспособности.

Ведь, благодаря этому, он и превратился в деньги. Товар, который не всегда и не во всяком количестве охотно принимают, не может стать деньгами. Образование денежных сокровищ тоже не является изобретением банков. Если принять выводы Гильфердинга, то можно прийти к представлению, что лишь в банках сокровища скопляются регулярно, что прежде такое скопление сокровищ было делом случая, самопроизвольного желания единичных лиц, которое могло бы и не иметь места. В действительности же непрерывное и закономерное товарное производство невозможно без того, чтобы то здесь, то там скоплялись суммы денег, снова кидаемые в обращение, когда нужды обращения этого потребуют. Отсутствие подобного денежного резерва не привело бы вследствие закона стоимости обращения, как это думает Гильфердинг, к «изменению менового отношения золотой монеты», но сделало бы невозможным развитие товарного обращения и товарного производства.

Гильфердинг пишет:

<blockquote>«Банк всасывает каждый излишний для обращения золотой и присоединяет его к своему запасу; изменения соотношения стоимости не может произойти».
</blockquote>
Иное, напротив, произошло бы, если бы не было золотого запаса.

<blockquote>«Допустим, что стоимость обращения повысилась с 1.000 до 1.500. Если нет в наличии никакого золотого запаса, то меновое отношение золотой монеты изменится. 1 марка будет обладать теперь стоимостью в 11/2 марки. Наоборот — наоборот».
</blockquote>
Иначе говоря: если стоимость обращения понизится с 1.000 до 1.500, то, при отсутствии банка, который мог бы всосать излишние для обращения золотые, каждая марка будет обладать стоимостью лишь в 50 пфеннигов. В этом ведь смысл слов — «наоборот — наоборот».

Такое положение, естественно, совершенно немыслимо. Хотя бы уже потому, что в том случае, когда двадцатимарковый золотой, содержащий 20/1395 фунта золота, обладает стоимостью лишь в 10/1395 фунта, каждый может свободно превратить обесценившуюся монету посредством переплавки в полноценное золото. Может ли, однако, когда-нибудь вообще случиться, чтобы циркулировало больше золотых денег, нежели это соответствует потребностям обращения? Бывает ли кто вынужден, вследствие отсутствия банка, израсходовать полностью деньги, которыми он обладает? — Те деньги, которые он не использует для покупки товаров, он сможет спокойно держать в кармане даже при отсутствии банка, в чьих подвалах они могли бы храниться. Закон стоимости обращения Гильфердинга, как мы это уже видели, построен по образцу закона, установленного Марксом для определения количества обращающегося золота. Он гласит: сумма цен товаров, делённая на число оборотов одноимённых монет, равняется массе денег, функционирующих в качестве средств обращения.

<blockquote>«Этот закон обладает всеобщей действительностью» — говорит Маркс. Это не идеал, который осуществляется лишь эмиссионными банками. По Гильфердингу же он действителен лишь там, где последние существуют, — и где он действителен, думает он, изменения стоимости золота не может произойти.

«Ибо, чтобы изменения в стоимости золота могли происходить, ''золото должно оставаться в обращении''. Ибо лишь тогда, когда товары и средства обращения ''непосредственно'' противостоят друг другу, могут они ''взаимно определять величину стоимости''».
</blockquote>
Что может это означать, как опять-таки не «гипотезу, что товары без цены и деньги без стоимости вступают в процесс обращения, где затем соответственная часть товарной каши обменивается на соответственную часть горы металла»? Подобный ход мыслей имеет место также в следующих словах Гильфердинга:

<blockquote>«Если происходит увеличение потребностей обращения, то золото выплывает из подвалов банка в обращение. Таким образом, ''меновое отношение золотой монеты к товарам остаётся таким же, каким оно было в начале процесса''».
</blockquote>
Здесь Гильфердинг сказал больше, нежели хотел сказать. Он хочет доказать, что при таких условиях стоимость золота остаётся неизменной. Но меновое отношение золотых монет к товарам является, однако, не стоимостью золота, а ''ценой товаров''. Если Гильфердинг прав, то и товарные цены должны остаться неизменными.

Здесь обнаруживается основная ошибка всей его теории стоимости обращения. Она игнорирует целиком тот факт, что товары обладали ценами, а значит, измерили свою стоимость в золоте раньше, чем вступили в обращение. Золото может выполнять функцию мерила стоимости даже как мысленно представляемое, но для этого оно должно уже иметь определённую стоимость. Для выполнения золотом функции меры стоимости имеет ничтожное значение, обращается оно реально или лежит в подвалах банка или в женском чулке. Товары появляются на рынке с заранее определёнными ценами, т. е. как представители определённого количества золота. Сколько потребуется золота для реализации этих товаров, зависит от суммы их цен, а также от быстроты следования друг за другом обслуживаемых деньгами купль и продаж. Не количество денег, вступающих в обращение, определяет «меновое отношение золотых монет к товарам», т. е. сумму цен товаров, — а наоборот, сумма цен товаров определяет вступающее в обращение количество денег, — сумма цен, предполагающая заранее определённую стоимость, как товаров, так и денег.

Гильфердинг полагает, что если бы в каждый данный момент в обращении находилось количество золота, соответствующее потребности обращения, то меновое отношение золотых монет к товарам оставалось всегда постоянным и неизменным. Но к факторам, определяющим и эту потребность обращения, ведь принадлежит как раз и меновое отношение между золотом и товарами.

Как выводы Гильфердинга в «Финансовом капитале», так и его статья о деньгах и товарах не дают, по-моему, основания для ревизии развитого Марксом в «Капитале» воззрения, что золото вступает в обращение с собственной стоимостью, определяемой, в конечном счёте, общественно-необходимым рабочим временем производства, а товары — с определёнными ценами, определяющими количество денег, требуемое для обслуживания их обращения. Я не вижу также ни малейшего основания для утверждения, что банки вносят во всё это какое-либо изменение, поскольку они централизуют функцию образования сокровища — запаса и выдачи денег.

Несмотря на свою замысловатость, теоретические выводы Гильфердинга ошибочны, ибо он в своём исходном пункте недостаточно различает стоимость и цену. При чисто логической дедукции, как и при математическом вычислении, достаточно допустить незначительную ошибку в начале, чтобы все последующие выводы и вычисления стали ошибочными и всё больше вступали в противоречие с действительными данными, хотя бы сами по себе, в своём построении, они были безукоризненными. Остроумие и замысловатость мыслителя приводят в подобном случае лишь к тому, что ошибку труднее обнаружить.

Если выводы Гильфердинга верны, то, ведь, со времени появления банков должна была установиться неподвижность цен. Но даже, если мы вместе с Гильфердингом рассматриваем «отношение стоимости» или «меновое отношение золота» не как цены товаров, а как стоимость золота, — мы всё же впадаем в не меньшее противоречие с фактами. Ибо то, что стоимость золота, а тем более — серебра, в течение процесса развития товарного производства неоднократно менялось, является твёрдо установленным. Не только в семнадцатом столетии произошла великая революция в условиях добычи золота и в уровне цен. Лишь несколько десятилетий тому назад началась подобная же революция с серебром, естественным следствием которой явилось решительное падение стоимости серебра даже в странах с серебряной валютой. Между тем, там ведь существовали уже банки с большими металлическими запасами, принимавшие в свои подвалы каждый серебряный гульден, ненужный обороту.

Фактические события, так же, как и теоретические соображения, ни в какой мере не дают основания для признания теории Гильфердинга об определении стоимости денег общественным процессом обращения и для утверждения, что с появлением банков закон определения стоимости общественно-необходимым рабочим временем устраняется в применении как раз к тому товару, «натуральная форма которого является непосредственно общественной формой воплощения абстрактного человеческого труда» («Капитал»). Напротив, в том факте, что такой проницательный мыслитель и основательный знаток наших условий производства, как Гильфердинг, терпит крушение, как только он уклоняется от этой теории стоимости, я вижу новое доказательство её верности как в применении к золоту, так и в применении ко всякому другому товару.