Редактирование: Казанский Б. Некоторые плоды рубинской выучки (раздел)

== 3. «Как не следует «защищать» Маркса» ни С. Дейчу, ни кому другому ==

Приведенная т. Бессоновым цитата из «Капитала»: «Экономические эпохи различаются не тем, что производится, а тем, как производится, какими средствами труда»<ref>Капитал, т. I, стр. 151.</ref>, никак не укладывается в концепции рубинцев и не дает им покоя.

«Если мы согласимся со всем этим (т. е. с тем, что «экономические эпохи различаются… тем, как производится, какими орудиями труда»), — пишет т. Дейч в статье «Как не следует „защищать” Маркса», — то пред нами встает ряд недоуменных вопросов, ''разрешить которые никак не удастся'' (!). Почему, например, Маркс в других местах определяет характер общественных формаций по характеру общественных отношений?.. Почему Ленин говорил, что Маркс установил «понятие общественно-экономической формации, как совокупности данных производственных отношений» и ни ''словом не обмолвился'' (!) об «орудиях труда»?.. Что за странное и ''на первый взгляд необъяснимое противоречие''?» (стр. 181).

Тов. Дейч здесь по крайней мере открыто признался, что концепция Рубина и его собственная не дает возможности понять Маркса и приводит к тому, что противоречия оказываются у Маркса во всех ровных вопросах! Особенно показательно все это читать в сборнике, объединенном, освященном редакцией «лучших» учеников И. Рубина, а не в индивидуальном выступлении т. Дейча.

Однако т. Дейч пытается это непонятное ему, совершенно недвусмысленное высказывание Маркса истолковать в смысле… ''неточности текста''<ref>Самый доподлинный идеализм и ревизионизм, приспособляясь к условиям диктатуры пролетариата, подчас рядятся в марксистские одежды… извращают Маркса, Энгельса, Ленина, прикрываясь неправильно истолковываемыми цитатами из их сочинений» (Из резолюций II Всесоюзной конференции марксистско-ленинских научно-исследовательских учреждений; см. «Вестник Коммунистической академии» № 32/2, стр. 243).</ref>. «''Совершенно непонятно'', — пишет т. Дейч, — почему Маркс употребляет здесь термин «экономические эпохи», в то время как непосредственно перед этим он употребляет очень точный и определенный термин «общественно-экономическая формация»? Все эти вопросы получают полное разрешение, если ''только мы признаем'', что термин «экономические эпохи» — это ''нечто другое'', чем «общественно-экономические формации» (стр. 181—182). Посмотрим, какое понимание в противовес Марксу дает сам т. Дейч. «Итак, — пишет т. Дейч, — «экономические эпохи» означают не что иное, как «эпохи материального производства» в том смысле, в каком употребляют выражения: каменный век, бронзовый век, железный век, век жара (вероятно здесь должно было быть «пара»? Б. К.), век электричества и др.» (стр. 183). Итак, по мнению т. Дейча, Маркс сказал одно: «экономическая эпоха», а думал совершенно другое, а именно: «эпоха материальной культуры». ''Рубинцы, следовательно, открыто отвергают положение Маркса, что состояние и развитие производительных сил определяет состояние производственных отношений'' (к чему же тогда разговоры о производственных отношениях, как о ''форме'' производительных сил?). Следовательно, отвергается ''основное'' положение исторического материализма о том, что определенная ступень развития производительных сил порождает определенный строй производственных и иных общественных отношений (не могут же рубинцы отрицать того, что «совокупность орудий труда» относится к производительным силам !).

Приведем одно из бесчисленных высказываний Маркса (тоже и у Энгельса, и у Ленина, и у всех последовательных марксистов): «Что же такое общество, какова бы ни была его форма? Продукт взаимодействия людей. Выбирают ли люди свободно ту или иную общественную форму? Отнюдь нет. Возьмите определенную ступень развития производительных сил людей и у вас будет определенная форма обмена и потребления»<ref>''Маркс и Энгельс'', Письма, стр. 12.</ref>.

Если школа Рубина с этим несогласна, то ей остается утвердить только одно, именно то, что люди свободно выбирают ту или иную общественную форму, что общество есть продукт свободного взаимодействия людей, результат их сталкивающихся волеизъявлений, договоров, правовых отношений. Это как раз мы и видим у Петри. «Общественные отношения производства суть отношения между людьми, как субъектами, они суть тот способ, посредством которого люди, как ''субъекты права'', вступают в основанном на разделении труда процессе производства во взаимные отношения, а сферы их свободной деятельности взаимно ограничиваются и обусловливаются»<ref>''Ф. Петри'', Социальное содержание теории ценности Маркса, стр. 29—30.</ref>.

Но почему же тогда авторы сборника открещиваются, как чорт от ладана, от идейной близости с экономистами социально-органического направления буржуазной политической экономии? Их выводы и посылки оказываются идентичными, ибо и те и другие не видят материальности производственных отношений, их возникновения в процессе материального производства.

«Экономические эпохи» по т. Дейчу — это «эпохи материального производства» (для т. Дейча это «не подлежит никакому сомнению», это «очевидно», это «''совершенно'' другое, нежели экономические формации»!!!), а «эпоха в истории материального производства» рассматривается как «эпоха в истории материальной культуры». «''Только в этом случае нам будет понятно''», — пишет Дейч далее (стр. 182). Иначе эта цитата, признает он, была бы «убийственна» (стр.183. Вот это-то мы и говорим. ''Б. К.''). Она, оказывается, обычно понимается слишком «грубо-вульгарно» и в таком понимании «''противоречит'' тому ''пониманию Маркса, которое является у нас'' (т. е. у рубинцев. Б. К.) ''общепринятым''» (стр. 183).

Конечно, представители социально-органической школы вполне согласятся подписаться под глубоко и подлинно «диалектическим» тезисом т. Дейча, что степень развития орудий труда различает только эпохи материальной культуры и отнюдь не относится к общественно-экономическим формациям. Но неужели можно сводить глубочайшее открытие марксизма о связи между производительными силами и производственными отношениями к положению, что степень развития орудий труда характеризует не определенный этап развития ''общества'', а лишь определенный этап развития самой ''техники'', или что степень развития орудий труда характеризует лишь определенный этап истории самих орудий труда? Неужели в этой ''пустой тавтологии'' и заключается смысл историко-материалистического учения Маркса? А между тем именно это и выдается за «негрубое» и «невульгарное» понимание Маркса!

Поистине замечательно, ''как приходит'' к такому сложнейшему открытию (определенное развитие орудий труда характеризует определенную ступень развития орудий труда) т. Дейч?

Его доводы «сводятся» к следующему: 1) в примечании Маркс говорит о том, что предметы роскоши имеют наименьшее значение «при ''технологическом'' сравнении ''различных эпох производства''». Это приводит т. Дейча в восторг. Однако он не замечает, что Маркс на данной странице выясняет значение различных сторон техники, «признаков определенной эпохи ''общественного'' производства» (наиболее отличительные признаки — это механические средства труда, менее характерны — средства труда, которые служат хранилищем предметов труда — они важны лишь в химической промышленности; производство предметов роскоши имеет наименьшее значение)» А между тем т. Дейч утверждает, что у Маркса здесь дело идет об эпохах материального производства, ''но не об эпохах экономических'' (общественно-экономических формациях)<ref>В примечании 5 а, которое, по мнению Дейча, «совершенно не оставляет сомнения в правильности нашего (т. е. рубинского. ''Б. К.'') понимания», Маркс опять повторяет ту же мысль «развитие материального производства… основа всей общественной жизни». Ничего в пользу толкования т. Дейча и в этом примечании нельзя найти, и здесь Маркс не подтверждает мысли т. Дейча, что экономическая эпоха это будто бы одно, а эпоха материального производства — это нечто совершенно другое, или что Маркс говорит будто бы ''не'' об экономической эпохе (общественно-экономической формации), ''но'' об истории техники.</ref>.

2) С. Дейч подчеркивает в только что приведенном положении Маркса слова: признаки, характеризующие «''эпохи общественного производства''», и пишет: «Заметим, что Маркс в тексте употребляет уже термин «эпоха производства» (стр. 182). Смысл сей фразы, видимо, таков: сначала Маркс сказал неточно: «экономические эпохи» (надо было, как думает т. Дейч, сказать точнее: «эпохи материального производства, эпохи материальной культуры»), а затем стал употреблять, по мнению т. Дейча, более четкие (хотя все еще не до конца четкие) термины; это показывает, по мнению т. Дейча, что термин «экономическая эпоха», один ''единственный'' раз употребленной Марксом, по сути дела означает не понятие «экономические эпохи социальной структуры»<ref>См этот термин хотя бы во втором томе «Капитала»: «Каковы бы ни были общественные формы производства, рабочие и средства производства всегда остаются факторами… Тот особый характер и способ, каким осуществляется это (соединение, различает отдельные экономические эпохи социальной структуры») стр. 12, 13; цитирую по изд. Гиза 1925 г.).</ref> (общественно-экономической формации), которое обычно этим термином обозначается, но означает совершенно иное; Маркс де случайно и ошибочно и всего де один раз употребил здесь неудачный термин «экономическая эпоха».

По поводу этого филологического изыскания т. Дейча следует прежде всего заметить, что Маркс не очень-то «любил» употреблять неточные термины и что вряд ли возможна ошибка с его стороны в этом вопросе, особенно в первом томе «Капитала», который Маркс смог сам тщательно отредактировать. Тем не менее проверим все же по лично Марксом отредактированному тексту «Капитала» (по французскому изданию) это место: «Cependant les moyens mécaniques, dont l’ensemble peut être nommé le système osseux et musculaire de la production, offrent des caractères bien plus distinctifs d’une ''époque économique'' que les moyens qui ne servent qu‘à recevoir et à conserver les objets ou produits du travail»<ref>«Le Capital» par К. Marx, traduction de m. J. Roy, entièrement revisée par I’auteur, Paris, Librairie du progrès, p. 77.</ref>. Что же мы видим? Маркс вместо приведшего в восторг т. Дейча термина «эпоха общественного производства», употребляет снова термин «экономическая эпоха» (epoque economique), ''второй'' раз употребляет на этой странице данный термин, подчеркивая тем, что ''ничего случайного и неточного'' в употреблении этого слова у него (Маркса) нет.

Как же дошел т. Дейч до жизни такой? Причина, почему Дейч принужден исправлять Маркса, лежит в отказе Дейча от положения, что определенный способ производства порождает определенный тип и систему производственных отношений, формирует определенную эпоху экономической структуры, определяет тип общественно-экономической формации. Естественно поэтому, что т. Дейч, совершенно так же как и т. Манукян, который выбросил из важнейшей и решающей цитаты Маркса ее конец (см. выше), никак не может понять и принять «общий ''результат''», к которому пришел Маркс и который «служил ему (Марксу. ''Б. К.'') ''руководящей'' нитью», а именно: «В общественном отправлении своей жизни люди вступают в определенные, от воли независящие отношения, производственные отношений, которые ''соответствуют определенной ступени развития их'' материальных производительных сил… Совокупность этих производственных отношений образует экономическую структуру общества, реальное основание…

''Способ производства материальной жизни обусловливает собой процесс жизни'' социальной, политической и духовной вообще»<ref>''Маркс'', К критике, Предисловие, стр. 38.</ref>.

Не поэтому ли т. Дейч ''испугался'' криков об отожествлении и о пассивном рефлексе и других обвинений, которые Энгельс в свое время квалифицировал как «идиотские»? Не потому ли, что «''его застала врасплох''» теория социально-органической школы? Не потому ли т. Дейч говорит о «механистах» в политической экономии, что сам он совершенно не понимает, что «механистичность» заключается не в одних только терминах?

Между тем ничего нельзя понять в марксизме (как признался и сам т. Дейч), если отрицать значение системы орудий труда как основы, определяющей и обусловливающей возникновение и развитие общественных формаций и в свою очередь развивающейся под воздействием последних. Тов. Дейч ничего не может понять, рассуждая по метафизической формуле: ''или'' материальное производство, ''или'' общественно-экономическая формация; материальное производство, но ''не'' общественно-экономическая формация.

Вспомним определение Лениным общественно-экономической формации: «Теория (разумеется, марксистская теория. ''Б. К.'') выработала понятие общественно-экономической формации. Взявши за исходный пункт основной для всякого человеческого общежития факт — способ добывания средств к жизни, она поставила в связь с ним те отношения, которые складываются под влиянием данных способов добывания средств к жизни, и в системе этих отношений («производственных отношений» по терминологии Маркса) указала… ''основу'' общества»<ref>У т. Манукяна орудие труда является только «показателем общественных отношений», т. е. общественные отношения выступают как исходный пункт, а орудия труда — материальный костяк общественного производства — как вторичное производное, выражающее «социальную» обстановку.</ref>.

Вспомним также, что Маркс называл ''способом производства'': сочетание общественных связей и технических приемов<ref>''Ленин'', т. I, стр. 296.</ref>. Совместимы ли все эти высказывания основоположников марксизма-ленинизма с механическим противопоставлением и метафизическим отрывом школы И. Рубина материального производства от его общественной формы?

Разумеется, совсем не случайно рассуждение т. Манукяна о том, что орудия труда являются всего-навсего «показателем» общественных отношений, ''но'' отнюдь ''не'' конституирующим элементом эпохи<ref>Капитал, т. I, стр. 614.</ref>. Также не случайно рассуждение т. Дейча о независимости производственных отношений от орудий труда, от техники производства. Вполне понятно наконец забвение т. Гр. Дебориным того, что исторический материализм является методом политической экономии. Если соединить все эти перлы рубинской школы вместе, то легко можно увидеть, что перед нами не защита Маркса, а самая настоящая его ревизия.