Редактирование: Дволайцкий Ш. Накопление капитала и проблема империализма (раздел)

== III ==

На первый взгляд может показаться, что покупателями подлежащей накоплению части прибавочной ценности являются сами капиталисты, увеличивающие свое частное потребление. С точки зрения отдельного капиталиста это, конечно, так, ибо расширение спроса со стороны представителей господствующего класса на предметы роскоши являются для него «первоклассными условиями накопления». Но с точки зрения «собирательного капиталиста» это — абсурд. Правда, вместе с накоплением может возрастать и на самом деле возрастает личное потребление капиталистов, но оно, тем не менее, составляет лишь часть произведенной рабочим классом прибавочной ценности. Прокучивание всей прибавочной ценности является для класса капиталистов «чистейшим безумием», «экономическим самоубийством», «смертным грехом против святого духа капитала»<ref>Там же, стр. 19.</ref>, так как оно означает попросту отрицание накопления, т. е. воспроизводство в прежнем масштабе. ''Стало быть'', ''покупателями товаров'', ''в которых воплощена рассматриваемая часть прибавочной ценности'', ''не могут быть сами капиталисты''.

Может быть, что искомыми покупателями являются рабочие. «Конечно, для отдельного капиталиста рабочий, если он платежеспособен, такой же хороший потребитель, т. е. такой же хороший покупатель, как и капиталист, или еще кто-нибудь: в цене товара, который продается рабочему, отдельный капиталист точно так же реализует свою прибавочную ценность, как и в цене товара, который он продает любому другому покупателю»<ref>Там же, стр. 105.</ref>. Но не так обстоит дело с точки зрения класса капиталистов, взятого в целом. В самом деле, рассуждает Роза Люксембург, класс капиталистов ассигнует рабочему классу строго определенную часть всего вновь произведенного им общественного продукта. Эта часть равна переменному капиталу, т. е. сумме, выплаченной за данный год заработной платы. Стало быть, если рабочие покупают средства существования, то они этим самым возмещают классу капиталистов только полученную от него заработную плату. Сверх этой суммы они ни на грош купить не могут, как бы скудно ни были удовлетворены их потребности. Покупательная способность рабочего класса не может, таким образом, выскочить за пределы <math display="inline">v</math>. Рабочие в реальной действительности покупают товаров даже на меньшую сумму, поскольку они изредка сберегают часть своего заработка в надежде стать когда-нибудь самостоятельными товаропроизводителями. К тому же капиталистическое общество отнюдь не стремится к более широкому удовлетворению потребностей пролетариата. Оно заинтересовано только в том, чтобы воспроизводить в потребных ему размерах рабочую силу. Поэтому передача рабочему классу части его собственного продукта, сводящейся к социально допустимому для данного этапа исторического развития минимуму, является для класса капиталистов не больше, как печальной необходимостью. Значит, ''максимум того'', ''что может быть куплено рабочим классом'', ''равно'' <math display="inline">v</math>, т. е. не потребленная капиталистами часть товаров, в которых воплощено <math display="inline">m</math>, ему абсолютно недоступна.

Но, ведь, даже в «чистом» капиталистическом обществе, кроме капиталистов и рабочих, есть еще врачи, присяжные поверенные, художники, ученые, попы, чиновники и т. д., которые, строго говоря, не могут быть отнесены ни к одному из основных классов капиталистического общества. Не они ли предъявляют спрос, который делает необходимым расширение производства? Но, поскольку мы говорим о представителях либеральных профессий, мы должны иметь в виду, что они получают покупательные средства в большинстве случаев прямо или косвенно из рук класса капиталистов, который уделяет им малую толику своей прибавочной ценности. То же самое относится к попам, врачам, бюрократии и военным, с той только разницей, что они получают часть своих средств из заработной платы рабочих. Перечисленные слои капиталистического общества принадлежат к так называемым непроизводительным элементам, и получаемые ими доходы носят производственный характер. «Эти производные… доходы, — говорит Маркс, — приобретаются их получателями посредством их общественной функции, как королей, попов, профессоров, проституток, солдат и т. д., это дает им возможность видеть в своих функциях первичные источники соответствующих доходов»<ref>К. Маркс, Капитал, т. II, пер. Базарова и Степанова, изд. I, стр. 343.</ref>. На самом деле это, как показано выше, не более, как фикция, так как потребление всех названных слоев включено уже в потребление капиталистов и отчасти рабочих. Следовательно, никакого самостоятельного спроса они предъявлять не могут.

«Но может быть, — спрашивает Роза Люксембург, — ответ на поставленный вопрос заключается в том, что естественный прирост населения создает этот возрастающий спрос»<ref>Rosa Luxemburg. l. c., стр. 105.</ref>. Тут речь может только идти о приросте класса капиталистов и класса рабочих. Но прирост класса капиталистов и без того предполагается возросшей абсолютной величиной, потребленной части прибавочной ценности. Остается проанализировать возможное влияние прироста рабочего класса. «Спрашивается, не означает ли естественный прирост рабочего населения в то же время и увеличение платежеспособного спроса по сравнению с размером переменного капитала. На этот вопрос приходится ответить отрицательно. В нашей схеме единственным источником денежных средств рабочего класса является переменный капитал. Следовательно, понятие переменный капитал наперед предполагает прирост рабочего класса. Стало быть, одно из двух: или заработная плата рассчитана так, чтобы она могла прокормить и молодое поколение рабочих, — тогда последнее не может быть вторично принято как основа для расширенного потребления; или же это не имеет места, тогда новые рабочие, молодое поколение, сами должны работать, чтобы получать заработную плату и средства существования, тогда это молодое поколение уже включено в число занятых рабочих. ''Следовательно'', ''естественный прирост населения не может нам объяснить процесса накопления''»<ref>Rosa Luxemburg. l. c., стр. 106. Курсив мой. — ''Ш. Д.''</ref>…

Поскольку мы находимся в рамках капиталистического общества, взятого в его чистом виде, у нас все же остаются как будто покупатели нашего пресловутого товарного «излишка»: мы можем предположить, что сами капиталисты раскупают этот «излишек» друг у друга, и притом не для того, чтобы употребить его в свое удовольствие, а для того, чтобы затратить его именно на расширение производства. Для этого товары, о которых идет речь, должны состоять не из предметов утонченного потребления капиталистов, а из разного рода средств производства и средств существования рабочих. Допустим, что это имеет место. В таком случае расширенное производство в следующем году выбросит на рынок еще больше товаров, чем за текущий год, и перед нами в еще более грозной форме станет все тот же вопрос: где найти покупателя для нового, еще большего «излишка»?

Итак, куда ни кинь, всюду — клин. Видимо, одно спасение — во внешней торговле. Но тут мы делаем методологическую ошибку. Во-первых, этим допущением вопрос не разрешается, так как затруднение не исчезает, а лишь переносится из одной страны в другую; во-вторых, наши рассуждения, вообще, относятся не к отдельным капиталистическим странам, а к мировому капитализму, как к единой хозяйственной системе. На это указал еще Маркс, когда он писал: «Мы отвлекаемся здесь от внешней торговли, при помощи которой нация (предполагается капиталистическая нация. — ''Ш. Д.'') может превратить предметы роскоши в средства производства и существования, или наоборот. Для того, чтобы рассмотреть предмет нашего исследования в совершенно чистом виде, независимо от затемняющих дело побочных обстоятельств, ''мы должны весь торгующий мир рассматривать'', ''как одну нацию'' (''конечно, капиталистическую''. — ''Ш. Д.'') ''и предположить'', ''что капиталистическое производство укрепилось повсеместно и овладело всеми отраслями производства''»<ref>К. Маркс, Капитал, т. I, пер. Базарова и Степанова, изд. I, стр. 543, 21а. Курсив мой. — ''Ш. Д.''</ref>.

Итак, мы можем вертеться сколько нам угодно, но мы и днем с огнем не разыщем в рамках «чистого» капиталистического общества тех общественных слоев, которые могли бы купить «излишний» товар и дать таким образом классу капиталистов основную предпосылку для превращения прибавочной ценности в деньги, и, стало быть, для накопления.

Роза Люксембург вынуждена обратиться к некапиталистическим слоям и странам.