Редактирование: Борилин И. Политическая экономия либерального социалиста (раздел)

=== Учение Оппенгеймера о «статической цене» ===

Перед нами «новое обоснование объективной теории ценности»<ref>См. подзаголовок книги: Wert u. Kapitalprofit.</ref>. Так смотрит сам автор на свою теорию. Однако, это не мешает ему отводить «огромное поле» деятельности<ref>Там же, стр. 4 и сл.</ref> субъективной школе и надеяться на «взаимное понимание» объективной и субъективной школ, так как и та и другая стоят на «одинаковой методологической почве»<ref>Там же, стр. 4 и сл.</ref>. Оппенгеймер предлагает разграничение сфер деятельности для обоих школ. Одной предоставляется частное хозяйство (Personal- ökonomik), другой — рыночное, национальное (Nationalökonomik, Marktwirtschaft). Необходимо поближе познакомиться с этим делением, которое Оппенгеймер сам квалифицирует, как очень плодотворное для политической экономии.

Под политической экономией, как известно, подразумевается наука об экономических отношениях товарно-капиталистического хозяйства. Она изучает ''общественные отношения людей''. В этом один из ее отличительных признаков. По мнению самого Оппенгеймера, органическая неспособность субъективной школы понять явления общественного (рыночного) хозяйства вытекает из ее частно-хозяйственной точки зрения<ref>Там же, стр. 23 и сл.</ref>. Оппенгеймер согласен и с тем, что товар — общественная вещь<ref>Там же, стр. 175 и сл.</ref>, и что только, как таковая, он интересует политическую экономию. Оппенгеймер раскрывает «фетишизм» буржуазной экономии, не видевшей в капитале «общественной сущности». И все-таки он считает правомерной и ''субъективную, частно-хозяйственную'' точку зрения в теории ценности<ref>Alfred Renner. Objektivismus u. Subjektivismus in d. Preistheorie. S. 122 ff.</ref>.

Здесь кроется противоречие.

<blockquote>«В хозяйствующем обществе», говорит Оппенгеймер, «господствует взаимозависимость между индивидом и обществом». «Так же нельзя сказать, что организм служит только своим клеткам, как и то, что клетки служат только организму. Они составляют функциональное единство». «Пусть народно-хозяйственной совокупной организацией предписывается частному хозяйству род, размер и темп его деятельности», «но разве единичное хозяйство не есть основа народного хозяйства? Разве существование его an sich существо его бытия зависит от общественной организации»? — пишет Оппенгеймер<ref>Oppenheimer. Die Krisis d. Theoretischen Nationalokonomie. S. 480 ff.</ref>.
</blockquote>
Достаточно вспомнить элементарную истину о том, что положение о взаимозависимости между явлениями не дает еще ответа на причину каждого из них, чтобы понять эклектизм подобной позиции. Общественное и частное хозяйство, по Оппенгеймеру, суть некие две вещи «в себе», которые каким-то таинственным образом влияют друг на друга. Вряд ли такая позиция может удовлетворить и объективную и субъективную школу.

Но Оппенгеймер не только признает разом и объективную и субъективную, общественную и индивидуальную точки зрения. Он дает, как сам важно заявляет, «субъективно-обоснованную (?) объективистическую (?) теорию ценности». Для этого и служит ему «частная экономия» (Personalökonomie). Ясно, говорит он, что «без достаточного понимания ''психологических'' основ нельзя удовлетворительно поставить и разрешить частно-хозяйственной проблемы, и что опять без достаточного понимания ''частного хозяйства'' нельзя полностью построите учения о рыночном хозяйстве». Причину и объяснение экономической деятельности человека в рыночном (общественном) хозяйстве «объективист» Оппенгеймер ищет в психологии (!) человека! На почве такого понимания действительно возможен «общий методологический язык», о котором так сильно заботится Оппенгеймер!

И не только «методологический». «Объективист» Оппенгеймер протягивает руку австрийской школе в вопросе о «сущности и причине ценности!» «Причина ценности блага польза. Величина ценности зависит исключительно от трудовых затрат»<ref>Oppenheimer. Wert. u. Кар. S. 60.</ref>. Оппенгеймер даже не ставит своей теории проблемы существа ценности и удовлетворяется только проблемой высоты ценности. Поистине удивительный «альтруизм»! Он доказывает полную неясность проблемы существа ценности для Оппенгеймера.

Объяснить причину ценности, как категории товарно-капиталистического хозяйства, значит объяснить основной общественный закон этого хозяйства. Причину ценности, следовательно, и нужно искать в общественных отношениях. Психологическое побуждение отдельного производителя к обмену товарами еще ничего не объясняет в явлении ценности. Закон ценности действует лишь с того момента, как совокупность индивидуальных правил, по которым ряд производителей совершил свои меновые сделки, объективировалась в стихийно-действующий за спинами производителей закон. Но именно с этого момента делается совершенно непригодным психологическое объяснение закона ценности<ref>Об отношении психологии товаропроизводителя к объективному закону ценности, см. Энгельс. «Закон ценности и уровень прибыли», также Будин «Теоретическая система марксизма», предисловие Каутского.</ref>. Непреодолимый порок австрийской теории ценности состоит в том, что в то время, как она с большей или меньшей точностью в состоянии определить психологию участников меновых сделок, она совершенно не в состоянии объяснить объективный закон ценности<ref>О «беспредельной бесполезности», австр. школы, см. А. Богданова. «Из мира критических увлечений».</ref>. А ведь о существе объективного закона ценности в современном обществе и идет речь в теоретической экономии. Поэтому солидарность Оппенгеймера с австрийской школой в основном вопросе теории ценности находится в непримиримом противоречии с его попыткой построить (хотя бы и заново) объективную теорию ценности.

Все, что говорит Оппенгеймер по вопросу о частном и рыночном хозяйстве, доказывает глубокую эклектичность его теории ценности<ref>См. Böhm-Bawerk. Kapital u. Kapitalzins. 1914, также К. Diehl. Zur neueren Literatur etc. Conx. Jahrb. Bd. 52.</ref>. Никак нельзя согласиться с его утверждением, что его ценность (статическая цена), ''как явление рыночного хозяйства'', выводится им исключительно, как объективный факт, не зависящий от масштаба оценки частного хозяйства<ref>Oppenheimer. W. u. K. S. 193.</ref>. Причина ценности — сила, действующая и в частном и рыночном хозяйстве, — по признанию самого Оппенгеймера, одна, хотя она и трансформируется в последнем. А, следовательно, и сам

<blockquote>Рыцарь флотские привычки Сохраняет и на суше. (''Гейне'').
</blockquote>
Это и ставит колоссальные затруднения для Оппенгеймера при определении закона «статической цены» на рынке, т. е. там, где масштаб частного хозяйства, казалось, должен был бы, по его теории, потерять свое значение.

Формула статической цены выведена у Оппенгеймера из анализа статического состояния рыночного хозяйства. В состоянии статического равновесия с идеальной точностью проявляется тенденция доходов к уравнению. Постоянную величину дохода — <math display="inline">е</math> — Оппенгеймер и берет, как данное для своей формулы. К ней, по Оппенгеймеру, и представляется возможным свести «статическую цену» продукта и «услуги». Мы видели, как Оппенгеймер избегает логического круга. В другом месте он об этом говорит: «Единственная возможность вывести на объективном пути ценность без порочного круга, состоит в понимании ''дохода, как определенного количества благ''»<ref>Oppenheimer. Die Krisis etc. Liefmann. Entgegnung. Zeitschrift. f. Politik. 1919.</ref>. Однако, «единственное средство» только на первый взгляд предохраняет формулу от нападений<ref>Budge. Kapitalprofit. S. 22 ff. Renner Objekt. u. Subjekt. etc. S. 131.</ref>.

Прежде всего, сама формула <math display="inline">v = \frac{e}{n} + s</math> не позволяет полного сведения «<math display="inline">v</math>» к «<math display="inline">e</math>». Хотя «<math display="inline">s</math>», как цена употребленных в производстве средств производства, сырого материала и т. д., и может быть разложено на <math display="inline">\frac{e_1}{n} + s</math> тем не менее, всегда сохранится некоторая величина <math display="inline">s_1</math> или <math display="inline">s_2</math> или <math display="inline">s_3</math> и т. д., хотя бы разложение и продолжалось in infinitum. Ученику Смита вряд ли удастся сделать здесь то, чего не удалось его учителю<ref>См. у Смита сведение цены к <math display="inline">v + m</math>.</ref>.

Но если даже отвлечься от этой трудности, то как можно отвлечься от трудностей, с которыми связано курсирование потребительных ценностей по рынку? Как сравнивать потребительные ценности между собой? В каких случаях суммы потребительных ценностей нужно признавать равными? Или что означает в таком случае <math display="inline">\frac{e}{n}</math>? Не возникают ли здесь те же затруднения, что и у субъективистов при определении ценности совокупного продукта? На все эти вопросы теория Оппенгеймера не дает ответа. Оппенгеймер, проверяя закон «статической цены» в «обществе равных»<ref>Кстати, общество равных, в котором господствует «радикальное равенство последовательнейшего коммунизма», имеет у Оппенгеймера странный вид. В нем — и «несамостоятельные» производители, и огромное количество жен, обслуживающих своего господина, и пр.!</ref>, провозглашает «интерсубъективный масштаб» для измерения субъективных ценностей отдельных производителей. Но каким образом независимые друг от друга и не связанные между собой обменом производители создают различные потребительные блага, которые в то же время равны по ценности, — этого «привлеченный за волосы» «интерсубъективный масштаб» так же не может объяснить, как и сам Оппенгеймер<ref>Oppenheimer. W. u. K. S. 53.</ref>. Иногда Оппенгеймер апеллирует к здравому смыслу, и тогда оказывается, что равным трудовым затратам соответствуют равные потребительные ценности. В этом случае перед нами обыкновенный эклектический закон ценности Дитцеля или Туган-Барановского. Но ведь сам Оппенгеймер сочувственно цитирует фразу Бем-Баверка о том, что «наука должна стремиться к теории ценности, как бы вылитой из одного куска»<ref>Там же, стр. 15.</ref>.

«Гениально-просто»<ref>В своем предисловии к «W. и. К.» Оппенгеймер пишет: «Вещи так просты (!), что половины листа было бы вполне достаточно, чтобы их выразить на бумаге».</ref> переходит Оппенгеймер в объяснении справедливости действия своей формулы от натурального к меновому и развитому денежному хозяйству. Потребительные ценности разом превратились в «трудочасы» (Arbeitstunden), а последние в деньги. Абсолютная цена превратилась в относительную денежную цену. Но как совершилась эта метаморфоза? Оппенгеймер и на этот раз оставляет нас в неизвестности.

С какой стороны ни подходить к вопросу, ''понимание дохода (<math display="inline">е</math>), которое дает Оппенгеймер, находится в непримиримом противоречии с его же собственным пониманием «национального», рыночного хозяйства''. «Учение о статической цене —- предпосылка для разрешения центральной проблемы науки о рыночном хозяйстве, проблемы распределения», заявляет Оппенгеймер<ref>Там же, стр. 24.</ref>, только приступая к вопросу о «статической цене». «В моей системе в противоположность предшественникам, должны господствовать созвучие и внутренний ритм, которые вырастают из существа самих вещей», говорит он в «Теории»<ref>Theorie. Vorwort. S. VII.</ref>. Между тем Оппенгеймер своим учением о доходе, как о сумме потребительных ценностей, с редкой грубостью нарушает свои обещания.

Если бы Оппенгеймер не на словах, а в действительности, посредством дохода (<math display="inline">е</math>) захотел объяснить механизм товарного хозяйства, то он должен был бы представить «<math display="inline">е</math>», как меновую ценность, как «денежную сумму», которая притекает к хозяйствующему субъекту в результате его деятельности»<ref>См. Liefmann. Grundsâtze. I. Bd. S. 83. M. Hainisch. Ist. d. Kapitalzins berechtigt. S. ff. A. Renner. Objekt etc. S. 131 ff. Budge. Kapitalprofit. S. 130.</ref>. Но тогда…. wenn der Herzog fällt muss der Mantel nach. Если «единственный путь», на котором можно, по мнению Оппенгеймера, построить теорию ценности, падает, тогда, с признанием негодности этого пути, падает и вся теория.

Сведение «статической цены» к доходу явно ошибочно, и потому, что «<math display="inline">е</math>» не является datum, как предполагает Оппенгеймер. Он аргументирует «постоянством» «<math display="inline">е</math>» при статическом состоянии рынка. Но «постоянство» не делает «<math display="inline">е</math>» количественно определенным и данным. Определение величины «<math display="inline">е</math>», независимо от «<math display="inline">v</math>» (статической цены) представляется неразрешимой задачей. «<math display="inline">E</math>» является функцией «<math display="inline">v</math>», а не наоборот. Поэтому весь закон «статической цены» Оппенгеймера построен на чудовищном petitio principii, на предположении известным того, что только нужно доказать<ref>Budge, Renner — Ibidem.</ref>. Логический круг неизбежен для теории Оппенгеймера при единственно возможном для учения о рыночном хозяйстве понимании дохода<ref>Curt Grelling. Sociale Frage u. Socialismus. Archiv fur. Rechts-und Wirtschaftsphilosophie. Bd. 6. S. 710.</ref>.

Достоинством теории Оппенгеймера, конечно, является то, что она выводит закон «статической цены» из состояния «статики» хозяйства. Но это достоинство превращается в недостаток, когда Оппенгеймер неправильно употребляет этот методологический прием. Верный исходный пункт еще не оберегает от ошибок на пути исследования. «Статическое» исследование явления может привести к успеху только тогда, когда мы предполагаем находящимися в равновесии все факторы, кроме одного, и, таким образом, исследуем действие последнего. Выбор этого фактора не может быть произвольным. Объяснение явления действием этого фактора мы имеем право считать законченным только тогда, когда мы проверим действия остальных факторов, и, наконец, исключительно тогда, когда мы установили ''причинную'' зависимость в явлениях. Именно это главное условие правильности применения методологической точки зрения «равновесия» забывает Оппенгеймер. Его установление закона «статической цены» служит лучшим примером того, как ненужно пользоваться «статическим» методом исследования.

Как приходит Оппенгеймер к своему закону? Он находит в состоянии «статики» определенную связь между «<math display="inline">е</math>», с одной стороны, и «<math display="inline">v</math>», «<math display="inline">n</math>» и «<math display="inline">s</math>», с другой. Далее он выражает эту связь в математическом уравнении <math display="inline">e = v. n — s. n.</math>, и переворачивая это уравнение, получает другое: <math display="inline">v = \frac{e}{n} + s</math>. Но при этом остается незамеченным основное: существующая между величинами уравнения ''не только математическая, но и причинная зависимость''<ref>Renner. S. 134, ff.</ref>. В обнаружении этой причинной зависимости состоит вся проблема. Ее не видит Оппенгеймер. Здесь во весь рост обнаруживается непригодность математического метода для доказательства причинных отношений в экономических и общественных явлениях. Из уравнения: <math display="inline">e = v. n — s. n.</math>, самого по себе совершенно правильного, никакими математическими средствами нельзя доказать причинной зависимости «<math display="inline">v</math>» от «<math display="inline">е</math>», как делает Оппенгеймер. «Математическая» скорлупа скрывает только действительное убожество доказательства. И в самом деле, когда Оппенгеймеру пришлось «доказывать» действие своего закона «в обществе равных», математическая формула оказалась для него совершенно излишней. Излишней она оказалась и тогда, когда Оппенгеймер проверял закон в обществе, где производители обладают различной «личной и вещественной квалификацией»<ref>Под вещественной квалификацией Оппенгеймер понимает обладание какой-нибудь монополией.</ref>.

Прежде чем перейти к «оригинальной» Arbeitswerttheorie Оппенгеймера, необходимо сделать одно замечание о поводе, побудившем его к созданию этой теории — именно, о «неспособности» Марксовой теории ценности объяснить «статическую цену» «услуги» производителя с прирожденной квалификацией<ref>W. u. K. S. 63.</ref>. «Более высокий мужчина в качестве швейцара и особенно красивая девушка, в качестве прислуги, получают вознаграждение, превышающее средний конкурентный уровень вознаграждения данной квалификации», — говорит Оппенгеймер<ref>W. u. K. S. 65.</ref>. Доход врачей, адвокатов, инженеров, архитекторов, художников, теноров, и т. д., более одаренных, больше дохода менее одаренных лиц, получивших такое же образование и подготовку<ref>Там же.</ref>. Оппенгеймер хочет распространить свою формулу и на эти случаи, которых формула Маркса объяснить не может<ref>Однако Renner более последователен, чем Оппенгеймер, т. к. требует общей формулы и для статической и для рыночной цен. Там же, стр. 12 и сл.</ref>. Но как примирить Оппенгеймера, отстаивающего это мнение, с Оппенгеймером, который говорит: «Определение цены несвободно воспроизводимых «услуг» лежит также вне поля нашего исследования, как и определение цены несвободно воспроизводимых благ. И те и другие обладают рыночной, не «статической ценой». И те и другие не имеют никакого значения для больших вопросов учения о рыночном хозяйстве»?

Как же справляется все же Оппенгеймер с задачей определения «q» для производителя с приобретенной или прирожденной квалификацией? Для ответа на этот вопрос обратимся к его Arbeitswerttheorie. «Статическая цена» благ и услуг определяется овеществленной в них ценностью труда». Предположите, что вы имеете перед собой двух производителей с различными доходами, хозяйствующих в условиях свободной конкуренции. Вы интересуетесь причиной такого различия. Arbeitswerttheorie господина Оппенгеймера дает чрезвычайно «простой» ответ: доходы различны потому, что ценности труда производителей различны. Но тогда позволительно спросить, почему ценность труда производителей различна? Оппенгеймер думает, что ему удалось найти формулу, обгоняющую все случаи отклонения доходов от средней величины<ref>См. Paul Brunner. Herr Oppenheimer der marxistische Bourgeois. «Kampf.», 1913, S. 500, ff.</ref>. Бедный господин Оппенгеймер! Он совсем не подозревает, что он отсылает нас от Понтия к Пилату.

Однако, проанализируем понятие «ценности труда». Мы уже привыкли в тех случаях, когда мы обнаруживаем «логический круг» или вместо объяснения «отсутствия объяснения», наталкиваться на… субъективное понимание, выводящее нас за пределы общественной экономии<ref>См. выше.</ref>. Не случится ли здесь то же самое?

В «Теории» Оппенгеймер возвращается в понимании «ценности труда» к Смиту. «В чистой экономии» (reine Ökonomie), говорит Оппенгеймер, ценность труда равна полному продукту труда (vollem Arbeitsertrag)»<ref>Theorie. S. 400.</ref>. Что это действительно так, Оппенгеймер доказывает привлечением в свидетели Робинзона, который отстаивает свое право на полный продукт труда до тех пор, пока существует «свободная конкуренция» и «свободная земля». Оппенгеймер при этом так восхищается своей находкой, что тут же провозглашает всеобщую значимость своей формулы ценности. Ценность продукта равна ценности труда, а ценность труда равна ценности продукта! «Эта формула охватывает все случаи образования ценности во всех стадиях развития всех обществ» (sic!)<ref>Там же, стр. 467.</ref>. Область господства такой формулы действительно широка и необозрима! Но именно поэтому ''она ничего не может объяснить в законе ценности товарно-капиталистического хозяйства''.

Та же судьба постигает понятие ценности труда и в его другой работе («Ценность и прибыль»), хотя и по другим причинам. Здесь Оппенгеймер понимает ценность труда в том значении, которое ему придает субъективная школа<ref>W. u. K. S. 69.</ref>.

Что такое ценность труда, на это должно дать ответ учение о частном хозяйстве (Personal-ökonomie). А для учения об общественном хозяйстве эта субъективная «ценность труда» остается, по счастливому<ref>Это выражение дает возможность Оппенгеймеру одновременно остаться и «объективистом» и «субъективистом», и «невинность соблюсти и капитал приобрести».</ref> выражению Оппенгеймера, «объективно-данной». ''Таким образом, центральный «стратегический пункт» теории ценности Оппенгеймера — о «ценности труда» оказался благополучно лежащим… по ту сторону общественной экономии''. Такое «чудесное» приключение может быть объяснено только тем, что «ценность труда» Оппенгеймера является нескромной печатью ''его субъективного понимания «ценности»''. Привлечение ее для объяснения высоты «статической цены», не может ни на йоту помочь разрешению вопроса. Поэтому «ценность труда» и носит такой туманный, неясный характер. Места из его книги «Ценность и прибыль», относящиеся к этому вопросу (по справедливому замечанию А. Реннера), представляются «самыми темными»<ref>Renner. S. 333.</ref>. «Ценность труда» прикрывает самое больное место в теории Оппенгеймера.

Оппенгеймеру понадобилось для доказательства своего тезиса о ценности труда напасть на Маркса за его понятия «рабочая сила» и «труд». В этом нападении он пользуется орудием словесной эквилибристики. Вряд ли представляет интерес уделять этому месту учения Оппенгеймера много времени. Оппенгеймер требует «тщательного различения понятий». Это требование похвально. Однако, здесь уместно, вместе с П. Бруннером<ref>Paul Brunner. Op. c. S. 501.</ref>, повторить известную поговорку: Allzuviel Scharfsinn wird eben Stumpfsinn. Основную ошибку Оппенгеймера легко заметить при внимательном чтении следующего места, объясняющего «бессмысленность» Марксова закона ценности рабочей силы. Придя к выводу о том, что на капиталистическом рынке продается не рабочая сила, а рабочее время (рабочая услуга), Оппенгеймер замечает: «Наше тщательное различение понятий делает невозможным принятие того решения, которое Маркс нашел на основе смешения понятий. Ценность рабочего времени (рабочей услуги) также мало может определиться рабочим временем, необходимым для воспроизводства рабочей силы, как ценность работы машины — рабочим временем, необходимым для воспроизводства машин… По Марксу, ценность всех товаров определяется рабочим временем, необходимым для их производства, а следовательно и воспроизводства. Согласно этому, ценность рабочего времени должна определяться рабочим временем, необходимым для производства рабочего времени. Этот вывод представляет собой открытую бессмыслицу»<ref>W. u. K. S. 187.</ref>. Приведенное reductio ad absurdum, как можно видеть, основано на незамаскированной путанице потребительной ценности рабочей силы и меновой. Сказать, что «ценность труда равна продукту» — открытая бессмыслица, говоря языком Оппенгеймера, уже потому, что задача заключается в определении меновой, а не потребительной ценности рабочей силы, как товара. Как меновая ценность, рабочая сила овеществляет в себе определенное количество общественного рабочего времени<ref>Универсальный процесс «овеществления» общественных отношений в товарном хозяйстве распространяется и на «рабочий рынок». Ср. Charasoff. System d. Marxismus.</ref>. После же того, как Оппенгеймер «путал меновую и потребительную ценность, он приходит к «удивительному» для себя результату, что «ценность рабочего времени равна рабочему времени, необходимому для его воспроизводства», «вменяет» этот результат Марксу и выходит победителем. Разве не сведением к абсурду всей теории Маркса является положение, что «потребительная ценность апельсина равна рабочему времени, которое нужно затратить для его выращивания»? Такова логика господина Оппенгеймера в вопросах «тщательного различения понятий»!

Оппенгеймер очень жесток в критике учеников Маркса. Оппенгеймер «поучает» сторонников Марксовой теории ценности в следующих словах: «Если вы хотите знать, то Марксово учение о ценности в основе своей тоже есть Arbeitswerttheorie<ref>Оппенгеймер чрезвычайно высокого мнения о своей особе. Он всегда говорит о согласии Маркса с Оппенгеймером, а не Оппенгеймера с Марксом.</ref>. Я прошу извинения за то, что я напоминаю азбучные истины, но, если меня принудили к этому… Существует элементарное положение, сфера действия которого распространяется на все уравнения; а вы должны знать, что всякое измерение в конечном счете является уравнением, и что ''проблема ценности есть проблема измерения''<ref>W. u. K. S. 71 ff.</ref>. Это элементарное положение звучит так: в каждом уравнении должны быть только величины равного соизмерения…» «Всякая теория ценности, измеряющая ценность не ценностью, а рабочим временем, уже формально была бы невозможна и представляла бы собой логически-арифметический нонсенс»<ref>W. u. K. S. 71 ff.</ref>.

В этих словах заключается ключ к пониманию смысла всего оппенгеймеровского искания философского камня «ценности». В них действительно формулированы азбучные истины его учения о ценности. Оппенгеймер исключил проблему причины и существа ценности из сферы деятельности общественной экономии, оставив в компетенции последней лишь учение о высоте ценности. ''В основном вопросе о ценности Оппенгеймер, таким образом, — сдал позиции субъективно-психологической школе. Это должно было предопределить и результаты учения о «статической цене» в общественном хозяйстве.'' Субъективно понимаемая «ценность труда» не могла спасти формулу Оппенгеймера, потому что она влачила призрачное существование «категории частного хозяйства» в совершенно чуждой области объективных рыночных отношений. Но что же остается в учении Оппенгеймера о «статической цене», если исключить это субъективное понятие «ценности труда»? Учение о ценности, как о масштабе измерения. Ведь и вся проблема ценности есть проблема измерения! Ценность измеряется ценностью!?

Таков заключительный смысл всей Arbeitswerttheorie. Оппенгеймер не может объяснить ценность в товарно-капиталистическом хозяйстве. Поэтому он считает, что проблемы объяснения ценности даже не существует для этого хозяйства.

Объективизм Оппенгеймера заключается в том, что он в основном вопросе о существе и причине ценности остается субъективистом. Объяснение Оппенгеймером: «статической цены» заключается в том, что он не дает никакого объяснения.

<blockquote>Ищет поэзии — музыки он, Любит рулады без трели; Музыки хочет такой, чтобы в ней Музыки мы не имели (''Гейне'').
</blockquote>
Выводы, к которым мы пришли, основаны на оценке Оппенгеймерова учения о «статической цене» в обществе со свободной конкуренцией (reine Ökonomie). Но Arbeitswerttheorie должна быть пригодна и к объяснению явления монопольной цены в «политической экономии» (politische Ökonomie). Только при оценке этой части учения можно составить цельное мнение о «значимости» «новой» теории ценности.