Редактирование: Батищев С. «Диалектика» Рубина (раздел)

== III. О закономерностях социального развития ==

В свое время Штаммлер, выбросив из общественных наук производительные силы и весь процесс материального производства, зашел в безвыходный тупик при объяснении развития общества. У него выпали движущие силы общества, и он вынужден был искать мнимые противоречия, при помощи которых можно было бы обосновать развитие общества. Штаммлер принял за такое противоречие — хозяйство и право. Эта идея была заимствована от него ревизионистами и была основой всех реформистских построений. Как ревизионисты, так и Штаммлер, были разоблачены достаточно. Вряд ли кто попытается теперь прямо последовать по этому пути. Но если производительные силы выпадают из общественных наук, то, с другой стороны, нет другого пути объяснения развития общества, кроме идеалистического.

Видя безвыходность своего положения, Рубин считает наиболее благоразумным обходить молчанием этот вопрос. Он нигде не дает анализа теории социального развития, теории генезиса общества, его движущих сил. Он всюду избегает этих вопросов, как корабль подводные рифы. Не имея возможности дать обоснование развития общества, он стремится изучать только данные, наличное, вне возникновения и гибели. «''Я беру данный тип хозяйства'' — капиталистическое хозяйство» — и ''в пределах данной системы'', изучая отношения различных, постепенно усложняющихся форм или производственных отношений, как в историческом возникновении, так и в их одновременном действии. Я подчеркиваю, что речь идет об усложнении типов производственных отношений ''в пределах капиталистического общества''»<ref>''Рубин'', «Под Знаменем Марксизма», стр. 93. Конец подчеркнут Рубиным.</ref>. Историческое возникновение, хотя и внутри капиталистического общества, является только декларацией Рубина. О возникновении же и гибели самого капиталистического общества у него нет и речи. «Ведь вся постановка «Очерков» направлена к тому, чтобы взять за исходный пункт изучения ''данную систему производственных отношений людей, данный социальный тип хозяйства, данную экономическую структуру хозяйства''»<ref>Там же, стр. 93. Подчеркнуто нами.</ref>. Рубин убегает от социального развития, от гибели капиталистического общества в тихую обитель «данного», готового. С его точки зрения это понятно. Но зачем называть это марксизмом? Марксизм по своей природе и сути насквозь историчен. Он все рассматривает в движении, возникновении и гибели. И если при рассмотрении диалектики «Капитала» — этой энциклопедии развития и гибели капитализма — не затрагиваются его основные противоречия — противоречия производительных сил и производственных отношений и их выражения в классовой борьбе и социальной революции, то это — все что угодно, только не марксизм. Без этого объективного противоречия нельзя понять и развития внутрикапиталистического общества, борьбы классов и (как говорил Маркс) всех коллизий истории. Задача марксизма в том и заключается, чтобы показать, что все противоречия в обществе базируются на этом основном противоречии. «В марксовой теории социального развития, — говорит Плеханов, — все вращается вокруг ''противоречия между производительными силами общества и его имущественными отношениями''»<ref>''Плеханов'', Соч., т. XI, стр. 149. Подчеркнуто Плехановым.</ref>. «Противоречию между производительными силами общества и его имущественными отношениями действительно всегда принадлежало центральное место в марксовой теории социального развития»<ref>Там же, стр. 148.</ref>. «Социальная революция, означавшая падение ''феодального'' и торжество ''буржуазного'' государственного порядка, представлялась Марксу и изображалось им, как столкновение (или противоречие) ''между производительным и силами, выросшими в недрах феодального общества и свойственными этому обществу имущественными отношениями, или — что то же — феодальной организации земледелия и промышленности''»<ref>Там же, стр. 148. Подчеркнуто Плехановым.</ref>. Словом, без противоречий производительных сил и производственных отношений невозможно понять социальную закономерность, и без него марксизм превращается в апологетику капитализма. Плеханов указывает, что если бы не было этого объективного противоречия в обществе, то только страдающие буйным помешательством могли бы думать о социальной революции. Всем известно, что основной целью ревизионистов марксизма всегда было — отрицание теории революции, покоящейся на конфликте производительных сил и производственных отношений. И современные социал-демократы всего мира, в своем классовом сотрудничестве и мирном врастании в социализм исходят из отрицания этого положения. «Это противоречие, — пишет Маркс, — между производительными силами и формами сношений<ref>«Архив», кн. 1, стр. 241. Здесь Маркс и Энгельс еще не употребляют понятия производственных отношений и вместо него пользуются понятием «формы сношений».</ref>, которое, как мы видели, имело уже неоднократное место в истории прошлого, не угрожая, однако, основам ее, должно было каждый раз прорываться в виде революции, при чем оно, как совокупность коллизии, принимало различные побочные формы: коалиция различных классов, противоречия сознания, идейная борьба и т. д., политическая борьба и т. д. Если стоять на ограниченной точке зрения, то можно выдернуть одну из этих побочных форм, рассматривая ее, как основу этих революций; сделать это тем легче, что индивиды, инициаторы этих революций, составляют себе, в зависимости от своего развития и от ступени исторического развития, иллюзии насчет своей собственной деятельности. Таким образом, все иллюзии истории коренятся, согласно нашим взглядам, в противоречии между производительными силами и формой, сношений». Следовательно, противоречие производительных сил и производственных отношений является единственным объективным основанием для материалистического объяснения всех перипетий борьбы и противоречий в обществе.

Займемся снова Рубиным. Если даже отвлечься от того, ''что'' Рубин понимает под производительными силами и производственными отношениями в отдельности, и тогда у него невозможны противоречия, конфликты между ними. Что является причиной конфликтов производительных сил и производственных отношений? Производительные силы могут развиваться безгранично, тогда как производственные отношения на известном этапе окостеневают, консервируются, в силу того обстоятельства, что господствующий класс, в целях удержания своего господства, закрепляет свои отношения к средствам производства юридическими нормами. Поэтому производительные силы развиваются до тех пор, пока они не расходятся с интересами господствующего класса. Производительные силы перерастают производственные отношения, становятся шире их и требуют для своего развития новых, более широких производственных отношений. Но как быть, если ''все'' производственные отношения отстают от развития производительных сил? Как тогда осуществляется переход из одной формы общества в другую? Для Рубина нет внутреннего распадения производственных отношений на их революционную часть и консервативную — имущественные отношения. Для него старая форма уничтожается целиком. У него нет перехода одной из частей производственных отношений старой формы в новую. Он, как мы показали, не видит двойственности производительных сил, он также не видит двойственности и в производственных отношениях. Плеханов, критикуя за это Струве, указывает: «он не знал, ''какие именно отношения производства'' изменяются параллельно развитию производительных сил и какие отстают от этого развития, обуславливая своей отсталостью необходимость радикального общественного переворота, социальную революцию»<ref>''Плеханов'', Соч., т. XI, стр. 170. Подчеркнуто Плехановым.</ref>. Без этого разделения мы не можем прийти к необходимости революции. Рубин не видит того, что «взаимное отношение производителей в процессе производства», как говорит Маркс, есть известное общественное отношение производства, которое развивается параллельно развитию производительных сил<ref>Там же, стр. 157—158.</ref>. У Рубина революционные производственные отношения выпадают, а их консервативную часть, которая вызывает необходимость взрыва общества, он считает, наоборот, прогрессивной. Говоря о миллионах людей, скрывающихся за производственными отношениями, Рубин пишет: «Это — постоянное море движения, в котором ''безостановочно происходит процесс изменения производственных отношений'', под влиянием развития производительных сил, и появляются новые типы производственных отношений людей»<ref>''Рубин'', «Под Знаменем Марксизма», стр. 91. Подчеркнуто нами.</ref>. Если производственные отношения развиваются «постоянно», «безостановочно», то исключается их конфликт с производительными силами. У Рубина навсегда устраняется противоречие между ними, а вместе с этим исчезает весь революционный марксизм. Бернштейн, а за ним и все современные реформисты строят свою концепцию именно на этом положении. Для них буржуазный строй, буржуазные производственные отношения являются не оковами производительных сил, а прогрессивной формой демократии и культуры. Поэтому они стремятся изменить путем реформы буржуазное общество, переделать его без революций в социалистическое общество на основе существующих производственных отношений. Для них нет коренного и неразрешимого противоречия между развитием производительных сил и буржуазными производственными отношениями. На этом основана и теория «ультра-империализма» и весь международный оппортунизм. Для них современный капитализм не является загнивающим, реакционным, сковывающим развитие общества. Они считают, что буржуазные производственные отношения могут все время развиваться, «безостановочно» двигаться вперед и мирно врастать в социализм. Построение Рубина поистине является экономическим обоснованием того, по поводу чего Энгельс сказал, что это «мирно-спокойно-свободно-веселое врастание старого свинства в социалистическое общество».

Чем обосновывает Рубин постоянную изменчивость производственных отношений, их прогрессивную сущность? Он выводит это положение из того факта, что производственные отношения выражают собой отношения множества людей. Для него производственные отношения не объективная категория отношения классов, а людей вообще, как индивидов. Поэтому ''он всегда'' к понятию производственных отношений по примеру всех ревизионистов прибавляет слово «''людей''». Само собой понятно, что производственные отношения — отношения людей, но ревизионисты этим прибавлением «людей» вкладывали в понятие производственных отношений субъективный смысл, имеющий внеклассовую сущность. «Когда вы мыслите, — пишет Рубин, — на языке категорий или социальных форм, вам кажется странным это порождение новой, более сложной формы из предыдущей, более простой, потому что социальные формы рассматриваются вами, как нечто статическое, застывшее. Но если вы вспомните, что ''под каждой социальной формой скрываются повседневно повторяющиеся отношения множества людей, то вы уже найдете здесь'' элемент динамический, наличие огромного многообразия, которое дает возможность ''постоянного развития'', разумеется, под влиянием развития производительных сил<ref>''Рубин'', «Под Знаменем Марксизма», стр. 91. Подчеркнуто нами.</ref>. Словом, множество повторений отношений людей создают постоянную изменчивость, прогрессивность производственных отношений. Странность этого положения будет понятна, если мы вспомним, что для Рубина производственные отношения не суть классовые имущественные отношения, а отношения обмена, «равноправных товаропроизводителей», «автономных субъектов хозяйства». У него производственные отношения потеряли объективный классовый смысл, растворившись в «хозяйственных субъектах».

Допустим снова, что Рубин правильно понимает понятие производительных сил и производственных отношений. Ставя вопрос о самостоятельном развитии производственных отношений, он считает возможным объяснить их закономерность из них самих. Несомненно, производственные отношения имеют самостоятельное бытие, свою закономерность и самодвижение. Но эта самостоятельность относительна, условна, она имеет строго определенные границы. Если мы не поставим этих границ, то мы легко можем очутиться по примеру Э. Бернштейна в обители идеализма. Последний тоже, развивая положение о самостоятельности надстроек, высказанное Энгельсом, полагал, что раз они самостоятельны, значит могут быть и независимыми от базиса.

Чтобы обосновать это положение, он утверждал, что в первобытные времена материальные факторы были решающими в развитии общества, но, выросшие из них общественные отношения и надстройки превращаются в самостоятельные силы, независимые от первых. Он ссылался для доказательства на знаменитую фразу Энгельса, что переход от капитализма к социализму будет скачком из царства необходимости в царство свободы. Власть материальных факторов пропадает совершенно и наступает царство господства идей, определяющих развитие общества! «Достигнутое в наше время, — пишет Э. Бернштейн, — состояние экономического развития оставляет идеологическим и особенно этическим факторам гораздо больше простора для самостоятельной деятельности. Благодаря этому причинная связь между технико-экономическим развитием и других социальных элементов становится все менее непосредственным и вместе с тем естественная необходимость первого все более теряет свое влияние на образование формы последних»<ref>''Бернштейн'', Проблема социализма, стр. 19—20.</ref>. Теперь — материалистическое понимание истории «не приписывает экономической основе народной жизни безусловно определяющего влияния на ее формы»<ref>Там же, стр. 19.</ref>. Словом, прежде общество, его сознание определялось материальными факторами, теперь же наоборот. Как Бернштейн не мог разрешить диалектического противоречия самостоятельности и одновременно зависимости надстроек от базиса, так Рубин не может разрешить того же противоречия применительно к производственным отношениям и производительным силам. Не поставив границ самостоятельному развитию производственных отношений, Рубин логически приходит к тому, что производственные отношения могут определять развитие производительных сил.

Итак, в концепции Рубина отрезаны все пути к пониманию действительного развития общества, классовой борьбы и социальной революции, а следовательно, и пути понимания революционного марксизма.

Теоретические построения Рубина есть обновленное издание неокантианского ревизионизма. Ревизионизм же всегда представляет из себя буржуазное влияние на марксизм, он всегда тащится в хвосте буржуазной профессорской науки (Ленин).