Редактирование: Атлас З. К теории банковского кредита (раздел)

=== Первичная кредитная эмиссия ===

Сущность и законы ''кредитной эмиссии'' или банковского создания платежных средств можно правильно понять только на основе теории воспроизводства и роли обращения в этом процессе. Создавая средства обращения, банк выполняет кредитную функцию капиталореализации, следовательно, это создание целиком относится к сфере <math display="inline">Т_1—Д_1</math> и <math display="inline">Д_1—Т_1</math>, т. е. превращению товарной формы капитала в денежную форму и обратно.

Весь воспроизводственный процесс представляет собою процесс «обмена веществ» в социальном «организме». Законы этой социальной «физиологии» призвана вскрыть политическая экономия. Специфической особенностью капиталистического воспроизводственного процесса является то, что этот процесс совершается в исторически присущей ему форме, именно в ''денежной'' форме. Но не следует забывать, что деньги, как средства обращения, являются только формой этого воспроизводственного процесса, но отнюдь не его ''материальной составной частью''. Они являются именно ''формой'' этого — «обмена веществ», а не самим «веществом», движение которого, в противоположность точке зрения так называемой социологической теории (И. Рубин), нас интересует так же, как и движение самой формы. Марксов анализ функции средств обращения показал, что здесь «функциональное существование денег поглощает, так сказать, их материальное бытие», и что хотя деньги здесь всегда выступают конкретно (а не идеально, как в функции мерила ценности), но сама ''форма проявления их безразлична'', т. е. безразлично, в каком именно материале будет выражен представляемый ими ''номинал'' ценности. В этой функции деньги совершенно ''номинальны'', и все, что служит орудием покупки и платежа, будь то металл, казначейский знак, облигация, банкнота, чек, является формой денег, как средств обращения и платежа или, короче, платежным и покупательным средством<ref>Мы вполне согласны с ''проф. А. Соколовым'', что подведение покупок при посредстве чеков и денежных суррогатов под понятие «виртуальной» (потенциальной) циркуляции денег (''Виксель, Лянсбург'') весьма искусственно, ибо, во-первых, это противоречит эмпирическим фактам, а, во-вторых, в каждый данный момент масса продаж, осуществляемых при посредстве денежных суррогатов, может быть больше всей имеющейся в стране массы денег. С нашей точки зрения, поскольку чеки фактически выполняют функцию средства обращения, постольку они являются самостоятельной формой денежных знаков на ряду с банкнотами и государственными бумажными деньгами, хотя и не могут быть отождествлены с этими последними. Вот почему мы разделяем точку зрения А. Соколова, который считает, что, поскольку различные виды платежных средств фактически обращается на покупку товаров и услуг, постольку «увеличение банковских денег должно быть рассматриваемо с этой точки зрения, как увеличение платежных средств, а не как усиление скорости обращения денег» (''А. Соколов'', Скорость обращения денег и товарные цены, М. 1925 г., стр. 53—55). Впрочем, с точки зрения влияния массы денежных знаков на цены это не имеет существенного значения. Так, например, общеизвестную кредитную инфляцию в Англии во время войны сторонники «виртуальной теории» должны были бы рассматривать не как самостоятельный вид инфляции, но как сильно повышенную скорость обращения наличных денег, или как инфлянерное повышение виртуальной скорости обращения денег. Таким образом, по существу инфляция не отрицается, но лишь замени довольно туманным понятием «виртуальной скорости обращения».</ref>. Товаровладелец, отчуждающий свой товар за тот или иной ''денежный знак'', относится к этому последнему именно как к ''знаку ценности'', и если обратное превращение этого знака в конкретную товарную ценность обеспечено, то этот знак для него ничем не будет отличаться от «субстанциональных» денег — золота.

Если средства обращения, это — знак ценности, то ясно, что тот, кто эмитирует этот знак, должен предварительно обладать ''эквивалентной'' этому знаку ценностью, экономические права на которую и выражаются этими знаками. Если же этого нет, т. е. если эмитент выпускает знак ценности, не располагая самой ценностью, то в том объеме, в котором выпущены эта безэквивалентные знаки, эмитент ''экспроприирует'' часть ценностей у общества, получая товарные ценности, что называется «задаром»: имеется, как говорят немцы, Leistung, но нет Gegenleistung… Это имеет место во всех случаях ''бумажно-денежной инфляции''…

Представим себе, что капиталистическое общество, в котором деньгами является золото, внезапно лишилось всей своей золотой наличности. Такое общество рисуют A. Hahn<ref>«Volkwirtschaftliche Theorie des Bankkredits», 2 Aufl., Tübingen 1924, I Absch.</ref> и Hawtrey<ref>«Currency and Credit», 2 Ed., New-York 1923, p 1—16.</ref>, который называет это системой «credit without money» («кредит без денег»). Не касаясь анализа этих авторов, мы постараемся представить себе процесс обмена в таком обществе.

Все товары выражены в определенных ''золотых ценах'', обмен должен совершиться на эквивалентной основе «золотого стандарта», но без самого золота. Допустим, что <math display="inline">A</math>, располагая ценностями <math display="inline">X</math> на <math display="inline">1.000</math> р., желает получить на эту же сумму ценностей <math display="inline">Y</math> у <math display="inline">B</math>. Непосредственный обмен ценностями <math display="inline">Х</math> и <math display="inline">Y</math> совершиться не может, так как <math display="inline">B</math> не нуждается в ценностях <math display="inline">X</math>, имеющихся у <math display="inline">A</math>, но хочет получить в обмен ценности <math display="inline">Z</math> у г-на <math display="inline">C</math>. В свою очередь, <math display="inline">C</math> нуждается в ценностях <math display="inline">X</math>, которые он хочет получить в обмен на свои <math display="inline">Z</math>. При этом по величине своей ценность <math display="inline">X = Y = Z</math>. Но ни <math display="inline">A</math>, ни <math display="inline">B</math>, ни <math display="inline">C</math> не обладают товаром — всеобщим эквивалентом, который, например, <math display="inline">B</math> с удовольствием взял бы у <math display="inline">A</math> за отчужденный последнему товар <math display="inline">Y</math>.

Итак, в нашем примере «обмен веществ» совершиться не может, хотя предпосылки для его осуществления налицо, поскольку ценности эквивалентны и их размещение обеспечено. Нужна только ''пружина'', чтобы совершилось обращение, в процессе которого товарные ценности переменятся местами. Такой пружиной как раз и является ''кредит'', который создает инструмент или средство для обращения товаров, или, говоря словами Маркса, «''это метаморфоз товара, совершающийся в данном случае при посредстве кредита''» («Капитал», т. III, ч. 2, стр. 20). В этом случае дело произойдет следующим образом. Не находя желающего получить товар <math display="inline">X</math> как раз в обмен на товар <math display="inline">Y</math>, <math display="inline">A</math> выписывает вексель, в котором он обязуется предъявившему ему этот вексель выдать товар <math display="inline">X</math>, равный по ценности <math display="inline">1.000</math> руб. Теперь дело уже меняется. Если раньше <math display="inline">Б</math> отказывался продать <math display="inline">A</math> товар <math display="inline">Y</math>, ибо он вовсе не хотел торговать этим товаром, то теперь он соглашается получить в обмен за <math display="inline">Y</math> это обязательство <math display="inline">A</math> в товаре <math display="inline">X</math>, ибо он знает, что <math display="inline">X</math> представляет действительную ценность, равную <math display="inline">1.000</math> р., что это товар ходкий и что, наконец, поэтому в обществе найдутся лица» желающие купить товар <math display="inline">X</math>. Его расчеты вполне оправдываются: он находит нужный ему товар у <math display="inline">C</math>, который охотно отдаст ему таковой в обмен на обязательство в <math display="inline">X</math> товаре, ибо <math display="inline">C</math> как раз и нужен этот самый <math display="inline">X</math>. Весь процесс заканчивается тем, что <math display="inline">C</math> предъявляет <math display="inline">A</math> вексель последнего, получает товар <math display="inline">X</math>, а <math display="inline">A</math> уничтожает вексель. Таким образом, без наличия денег — золота — совершился «обмен веществ». <math display="inline">A</math> сам создал ''средство обращения'' в форме своего векселя на товар <math display="inline">X</math>, это средство обращения пробежало круг <math display="inline">A—B—C—A</math>, а вместе с тем и осуществился кругооборот товара, т. е. реальное перемещение материальных ценностей.

Очевидно, конечно, что средство обращения здесь создано ''кредитом'', ибо <math display="inline">B</math> продал <math display="inline">A</math> товар <math display="inline">Y</math> в обмен на ''вексель'' последнего, или <math display="inline">B</math> ''кредитовал'' <math display="inline">A</math>. Но важная особенность данного кредитного акта заключается в том, что кредитный акт здесь является не ''самоцелью'', но ''средством'' реализации товара. <math display="inline">B</math> кредитует <math display="inline">A</math> не ''потому, что он обладает свободной ценностью'', которую он хочет передать <math display="inline">A</math> для капиталистического, как говорят натуралисты, «пользования», но только потому, что иначе он не может продать своего товара. С другой стороны, <math display="inline">A</math> кредитуется не потому, что у него не достает капитала, но только потому, что иным путем он не может получить товар <math display="inline">Y</math>. В свою очередь, реализация товара может быть двоякого рода: с одной стороны, один производительный капиталист реализует свой товар другому, который для последнего служит элементом его производства; с другой стороны, производительные капиталисты реализуют свои товары торговым капиталистам и через последних этот товарный капитал обменивается на доход, и, вступая в сферу личного потребления, заканчивает свою жизнь, как товар. «Итак, — говорит Маркс — при посредстве кредита (коммерческого. ''З. А.'') обслуживается: 1) поскольку дело идет о промышленных капиталистах — переход промышленного капитала из одной фазы в другую, связь между взаимно соприкасающимися и вторгающимися одна в другую сферами воспроизводства; 2) поскольку дело идет о купцах, — транспорт и переход товаров из одних рук в другие вплоть до их окончательной продажи за деньги или их обмена на другие товары» (Капитал, т. III, ч. 2, стр. 20).

Таким образом, кредит здесь является ничем иным, как ''формой реализации'' товара, или, поскольку речь идет о капиталистических производителях, ''товарного капитала'', превращения <math display="inline">Т</math> в <math display="inline">Д</math> и обратного превращения <math display="inline">Д</math> в Т <math display="inline">\left\{\begin{matrix}\text{ср.пр.}\\\text{раб.сила}\\\end{matrix}\right.\\</math> . . . . . П и т. д. Вот почему мы говорим, что кредит здесь выполняет функцию обращения или капиталореализации (ибо обращение и есть процесс реализации товарного капитала).

Продолжительность жизни ''знака ценности'' или ''кредитных денег'', созданных <math display="inline">A</math>, равна времени, в течение которого совершается процесс реализации товара, т. е. движению этого векселя по цепи <math display="inline">A—B—C—A</math>, при чем это движение кредитных денег является ничем иным, как формой движения товаров <math display="inline">X, Y, Z</math>, ''в противоположном направлении''. Этот вид кредита Маркс называет ''коммерческим кредитом'' и видит его отличительную черту в том, что здесь «каждый оказывает кредит одной рукой и получает другой»<ref>Капитал, т. III, ч. 2, 1923 г., стр. 17. Между прочим, отметим, что ''Э. Брегель'' в своей интересной и ценной статье «Формы и функции кредита» («Вестник Коммунистической Академии», кн. 28) дает иную интерпретацию коммерческого кредита, рассматривая последний, как форму перераспределения функционирующих капиталов аналогично денежно-капитальному кредиту. Между тем, Маркс как раз подчеркивает различие между коммерческим и денежно-капитальным кредитом именно в плоскости, развитой нами в тексте. «Итак, то, что здесь ссужается, — говорит Маркс, — отнюдь не является незанятым капиталом; это капитал, который в руках своего владельца должен изменить свою форму, который для владельца существует в такой форме, в которой он представляет для него товарный капитал, т. е. капитал, который должен совершить обратное превращение и, по крайней мере, прежде всего превратиться в деньги. Итак, это метаморфоз товара, совершающийся в данном случае при посредстве кредита» (Капитал, т. III. ч. 2, стр. 20).</ref>. И это совершенно ясно из приведенного нами примера: <math display="inline">B</math> кредитует <math display="inline">A</math> и в то же время кредитуется у <math display="inline">C</math>. Здесь нет свободного, ищущего помещения, капитала, и если кредит оказывается, то только для того, чтобы совершилась реализация товара, в процессе которой именно благодаря кредиту создаются ''средства обращения'', заменяющие те ''деньги'', которыми покупатель располагает лишь в потенции, ибо имеет ''ценность'', но еще нереализованную.

Конечно, в форме коммерческого кредита может происходить ''ссуда производительного капитала'', когда один капиталист ссужает другому средства производства и этим ''сокращает'' объем функционирующего капитала в своем собственном предприятии и ''увеличивает'' таковой объем в другом предприятии. Но в этом случае невозможна ''кредитная эмиссия'', которая вытекает из самого существа ''коммерческого кредита''. Невозможность кредитной эмиссии в этом случае можно ясно себе представить на том же примере отношений между <math display="inline">A, B, C</math>. Ценностью в <math display="inline">1.000</math> рублей располагают <math display="inline">B</math> и <math display="inline">C</math>. <math display="inline">A</math> нуждается в товаре <math display="inline">B</math> на <math display="inline">1.000</math> р. для расширения своего производства. <math display="inline">B</math> кредитует <math display="inline">A</math> товаром <math display="inline">Y</math> на <math display="inline">1.000</math> руб. Но если <math display="inline">B</math> действительно не нуждается в <math display="inline">1.000</math> руб., то вексель <math display="inline">A</math> останется в портфеле <math display="inline">B</math> и будет простым титулом собственности на определенную долю ''производительного'' (но не товарного) капитала <math display="inline">A</math>, таким же титулом собственности, каким является акция, облигация или банковская ссуда. Здесь и имеем не «''взаимокредитование''», что служит характернейшей чертой коммерческого кредита, но одностороннее кредитование, в котором <math display="inline">B</math> выступает, как заимодавец, следовательно, подобно банкиру, кредитующему капиталистов за счет своих средств, а <math display="inline">A</math>, как заемщик. ''Здесь'' кредитная сделка является не средством реализации товара, но ''самоцелью'', и ссуда называется не потому, что <math display="inline">A</math> нуждается в ''заемном капитале'' и при том непосредственно именно в данной товарной форме<ref>Ср. трактовку коммерческого кредита у ''С. Выгодского'' в статье «К понятию денежного рынка» («Социалистическое Хозяйство», кн. 1, за 1927 г.) и ''И. А. Трахтенберг'' в I части «Современного кредита и его организации» (М. 1929 г.).</ref>.

В действительности, конечно, оба эти вида кредита большей частью соединены, но не только теоретически мыслимо, но и ''практически возможно разграничение этих двух видов кредита и при том в совершенно точных цифрах''. Так, если мы возьмем баланс любого промышленного предприятия, то мы всегда найдем у него в пассиве «векселя выданные» и в активе «векселя полученные». На всю ту сумму, на которую «векселя выданные» компенсируются «векселями полученными» и наоборот, банк выступает одновременно и как кредитор, и как заемщик, т. е. как субъект «взаимного» коммерческого кредита. Только сальдо счета векселей показывает сумму, которую банк действительно занял или кредитовал, и только на эту сумму предприятие выступает, как субъект «одностороннего» коммерческого кредита, т. е. либо как капиталист-кредитор (при активном сальдо), либо как производительный капиталист-заемщик (при пассивном сальдо).

Итак, и теоретически и практически необходимо и возможно разграничивать эти два вида кредита. Что же касается кредитной эмиссии или «созданных пассивов», то эти последние целиком базируются на закономерностях коммерческого кредита, и без отчетливого понимания сущности этого последнего невозможно понять и этой формы банковского кредита.

В приведенном выше гипотетическом примере коммерческих взаимоотношений <math display="inline">A, B</math> и <math display="inline">C</math> мы показали в чистом виде процесс рождения, жизни и смерти основной и элементарной формы кредитных денег — коммерческого или, как говорят в банковской практике, «здорового товарного векселя»<ref>Ср. нашу абстракцию с теорией «Geldschöpfung» (создания денег) Фридриха Бендиксена, которая, в свою очередь, имеет много общих черт с принципами «Banking School», оказавшей влияние на Маркса. Критику ''Gеldschöpfung'' Бендиксена см. ниже.</ref>. В нашем примере коммерческие взаимоотношения взяты в наиболее упрощенном и элементарном виде. Однако действительные взаимоотношения в процессе коммерческого кредита и кредитной эмиссии хотя и более сложны и многообразны, но сущность этих отношений остается та же, равно как и обусловленные этой сущностью закономерности кредитной эмиссии. Эта последняя действительно создает только недостающую производительным капиталистам ''денежную форму'' для уже имеющегося в наличии, готового для обращения и потребления (Konsumreife) товара (товарного капитала). Те непреодолимые без вмешательства кредита трудности для совершения процесса обращения, которые встали перед <math display="inline">A, B, C</math> в связи с отсутствием у них денежной наличности, ежедневно и ежечасно возникают в капиталистическом мире. Если бы не было ''кредитной формы обращения'', то капиталистическое общество в своем развитии постоянно сталкивалось бы с недостатком наличных денег, и, следовательно, процесс обращения наложил бы оковы на развитие производства, что невозможно, ибо обращение само является моментом производства и воспроизводства, и целиком обусловлено этим последним. Природа создания кредитных средств обращения правильно определена ''Гильфердингом'' в следующих словах: «Итак, оборотный кредит в том смысле, как мы употребляем этот термин, заключается в создании кредитных денег. Следовательно, он устраняет зависимость производства от такой границы, как имеющаяся сумма наличных денег. Под наличными деньгами мы разумеем полноценные металлические деньги, деньги, соответствующие данной денежной системе, серебряные или золотые деньги; плюс государственные бумажные деньги с принудительным курсом и билонную монету, поскольку все эти деньги существуют в количестве, определяемом общественно необходимым минимумом обращения»<ref>«Финансовый капитал», ГИЗ, 1922 г., стр. 81—82.</ref>.

Капиталистическое производство есть производство ''прибавочных ценностей''. Капитал, вложенный в производство, не только возмещает затраченные элементы производства, но приносит их владельцу в известной норме добавочную массу ценностей. Если мы представим себе, что в течение данного периода сумма авансированных ценностей у всех капиталистов возросла на <math display="inline">20</math>%, то для осуществления процесса обращения при неизменной скорости обращения сумма наличных денег-золота должна будет возрасти на эти <math display="inline">20</math>%. Между тем, во всех отраслях производства, за исключением самой золотопромышленности, играющей ничтожную роль в общей массе производства, создается дополнительная масса каких угодно даров, но только не золота. Если же отбросить нелепое предположение о возможности поглощения всей этой дополнительной массы ценностей золотопромышленностью, то для совершения актов обращения в отношении этих возросших <math display="inline">20</math>%, перед всеми капиталистами встали бы именно те непреодолимые трудности, которые в нашем примере имели место у <math display="inline">A, B, C</math>.

В связи с этим следует заметить, что ''Роза Люксембург'' дает неправильный ответ на вопрос о дополнительном ''денежном спросе''<ref>«Накопление капитала», III изд., ГИЗ, гл. V и IX.</ref>. Она ставит дилемму: либо золотопромышленность поглощает всю эту избыточную массу ценностей, что невозможно, либо реализация, а следованию, и воспроизводство, невозможно без «внешней среды». ''Однако перенесение вопроса о дополнительном денежном спросе в плоскость «внешнего рынка» отнюдь не решает проблемы, ибо остается тайной, откуда же в этой некапиталистической среде возникает наличный денежный спрос.''

Ошибка Розы Люксембург в том, что она неправильно наметила возможные пути решения этой проблемы, ибо нет дилеммы: либо золотопромышленность, либо внешняя среда. Перед нами иная дилемма: либо золотопромышленность, ''либо обращение без золота, т. е. кредитная форма обращения''. Если мы предполагаем пропорциональное развитие отраслей производства и в том числе пропорциональность между отраслями, производящими средства производства и средства потребления, то ''денежный спрос'', как это ясно вытекает из приведенного выше примера, ''создается самими капиталистами'' именно в форме кредитных денег<ref>На этот момент обращает внимание ''Н. Бухарин'', критикуя теорию Розы Люксембург. «''Если бы'', — говорит Бухарин, — каждая денежная единица делала ''только'' один оборот; ''если бы'' не было кредита; ''если бы'' увеличение быстроты оборота было бы невозможно; ''если бы'' не было погашения взаимных платежей…, — то тогда реальностью была бы именно «нелепая» гипотеза, производство и его расширение зависели бы от производства золота, производство золота чудовищно росло бы, и параллельно росту товарной кучи Розы Люксембург вздымалась бы огромная и все увеличивающаяся гора золота» («Империализм и накопление капитала», 1925 г., стр. 43).</ref>. При пропорциональности производства, что в нашем примере выражено в форме соответствия спроса и предложения товаров, процесс реализации (обращения) возросшей товарной массы (прибавочной ценности) может совершаться без единой дополнительной унции золота. Таким образом, возможность кредитной формы обращения дает исчерпывающий ответ на вопрос о дополнительном денежном спросе. Если налицо возросшая товарная масса, то кредит создает для этой последней денежную форму ее реализации. Таким образом, вопрос о том, «откуда берутся деньги», находит свое положительное решение, и с этой стороны отпадают возражения Розы Люксембург против марксовой теории воспроизводства.

Изложенное показывает, что вопрос о векселе и кредитной форме обращения далеко выходит за рамки специально кредитной или денежной теории, ибо имеет кардинальное значение для общей проблемы воспроизводства и реализации.

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

Мы выяснили происхождение, сущность и значение кредитной формы обращения на основе коммерческого кредита. Наша задача заключается теперь в том, чтобы на основе анализа общей формы кредитных денег исследовать ''особые формы'' этих последних, создаваемые банковским кредитом.

До сих пор мы говорили о кредитной форме обращения, абстрагируясь от банковского кредита. Такой путь абстракции оправдывается тем, что коммерческий вексель должен рассматриваться как первичная форма кредитных средств обращения, хотя исторически банкнота (точнее: переводный вексель средневекового банкира) предшествует коммерческому векселю, который приобретает циркуляторную силу лишь с развитием капиталистического оборота. Коммерческий вексель рассматривается нами, как первичная форма кредитных средств обращения именно потому, что он ''непосредственно'' создается в самом торгово-капиталистическом обороте, в то время как банкнота или чек представляет собой явление «надстроечного» характера по отношению к векселю, т. е. более сложную форму коммерческого оборота. Но это не более, чем частный случай общей возможности несовпадения логического развития категорий экономической науки с их историческим развитием, отмеченная и объясненная Марксом<ref>«Порядок (анализа категории политической экономии. ''З. А.'') определяется скорее тем отношением, в котором они стоят друг к другу в современном буржуазном обществе, при чем это отношение прямо противоположно тому, которое кажется соответствующим природе вещей или последовательности экономического развития» («К критике», изд. «Моск. Рабочий», 1922 г., стр. 30).</ref>.

Вот почему наш анализ ни в коем случае не теряет значения также и от того, что тенденция самого новейшего развития заключается, как это доказал ''Яффе'', в том, что вексель даже перестает служить основой банкнотной эмиссии. Однако здесь трансформируются только формы проявления кредитной эмиссии, но законы этой последней, выведенные на основе анализа элементарной формы кредитной эмиссии, сохраняют всю свою силу.

Сказанным определяется порядок дальнейшего изложения. Мы начинаем с той формы банковской эмиссии (создания пассивов), которая непосредственно представлена этой первичной формой — векселем (акцепт), за тем переходим к форме, отличной от векселя, но еще базирующейся на этой последней (банкнота), и, наконец, заканчиваем анализом той формы (чеко-жирооборот), которая дает возможность полной эмансипации от векселя и самостоятельного бытия этой формы. При этом, конечно, последовательность логического анализа не может быть копией последовательности исторического развития.

Не аккумулированные, но созданные самим банком фонды кредитования мы делим на три основные формы: 1) акцепт — аваль; 2) банкноту 3) текущий счет и его необходимые атрибуты — чеко- и жирооборот.