Редактирование: Атлас З. Кредитный романтизм в золотых тисках (раздел)

== 3. Вернер Зомбарт ==

Обратимся теперь к теории кредита и в частности к учению о границах кредита ''Вернера Зомбарта'', который тоже отдал дань кредитно-романтическим иллюзиям. ''Эклектик Зомбарт'' и в теории кредита вполне выдерживает общий свой стиль. С одной стороны, он идет значительно ''дальше Гана'', считая, что и рабочая сила не является границей кредитной экспансии, а с другой стороны, возвращается к пассивной и натуралистической теории, заявляя, что «депозиты большей части краткосрочны и… не подходят для кредитования в основной капитал» (для Anlagekredit)<ref>''W. Sombart''. Der moderne Kapitalismus, Bd. Ill, Halbband I, München, 1902, S 185. Этот том «Современного капитализма» недавно появился в русском переводе в издании ГИЗ’а.</ref>.

Это будто обязывает к принятию основного тезиса натуралистов — обусловленности активов наличными пассивами или prius’a пассивов, в отличие от prius’a активов у Гана. Но ничего подобного: Зомбарт — горячий экспансивист, еще более горячий, чем сам Ган!

Далеко не бесполезно познакомиться с этим экспансивистическим «уклоном» теории Зомбарта, ибо здесь ''Зомбарт'' несомненно оригинал, он не просто копирует Гана.

Из приводимых ''Зомбартом'' классификаций кредита (классифицировать явления — в этом талант Зомбарта!) с интересующей нас точки зрения наиболее интересным и принципиально значимым является разграничение видов кредита по третьему классификационному признаку, — «по происхождению кредитных средств» (там же, стр. 176). Здесь Зомбарт устанавливает, что «средства, которыми оказывается кредит, т. е. средства, при помощи которых лица, не располагающие деньгами, приобретают покупательскую силу, образуются либо из общественных доходов, либо из обращающихся капиталов, ''либо из ничего'' (aus dem Nichts). Оба первые вида средств можно объединить и противопоставить третьему виду. Этот последний Зомбарт называет трудно переводимым терминам Anweisungskredit, а первые два Ubertragungskredit (грубо — «переносный кредит», там же, стр. 177). Под Anweisungskredit («притязательный», «ордерный», «приказной» кредит), который мы будем называть «творческим кредитом» (что соответствует вкладываемому Зомбартом содержанию в этот термин), Зомбарт понимает то, что обычно называется «создание кредита» (Kreditschopfung). Но Зомбарт считает это понятие многозначным, а потому неясным.

О «создании кредита» можно говорить в трех различных случаях, а именно, когда предоставленный кредит выдан: 1) сверх актива заемщика; 2) сверх актива кредитующего и 3) ''сверх актива общества''. При этом, подчеркивает Зомбарт, «только в последнем случае имеется Anweisungskredit, чисто творческий кредит» (там же, стр. 177–178).

Итак, кредит может расширяться не только сверх фондов, которыми располагают заемщики и заимодавцы, но даже и сверх «актива общества». Под этим последним Зомбарт понимает ''не только средства производства'', но и ''рабочую силу'' в том объеме, в котором она до кредитования имелась в обществе. Он подчеркивает, что при «творческом кредите» предоставляемая производителям покупательная сила превышает находящийся в действительности запас рабочей силы. Этот кредит, следовательно, «всегда представляет собой покупательскую силу, ''которая может быть удовлетворена только дополнительным трудом''» (разрядка Зомбарта. — ''3. А''.), и «отсюда вытекает, что Anweisungskredit имеет очень важное значение для возникновения новых капиталов» (там же, стр. 178).

Итак, мы видим, что ''Зомбарт'' по своей радикальности оставил далеко позади самого Гана, поскольку он считает, что ''при посредстве кредита капитализм не только в состоянии ликвидировать безработицу, но даже делает необходимым усиленное «производство рабочей силы''». Тем самым Зомбарт как будто бы устраняет и установленную ''Ганом'' границу и видит в кредите прямо чудесную силу, создающую и новый труд и новый ''капитал''. Здесь уже как будто вообще всякие границы для кредитной экспансии совершенно устранены: нельзя себе представить более мощного рычага прогресса, чем кредит!

Но такие выводы из теории Зомбарта, хотя они и соответствуют в точности приведенным положениям, были бы слишком поспешными. Здесь ''3омбарт'', точно так же как ''Ган и Шумпетер'', отдает лишь дань экономическому (кредитному) ''романтизму'', а ''реализм'', вытекающий из подлинного эмпиризма, — еще впереди…

Переходя к решению проблемы «границ кредита», имеющей кардинальное значение для практических вопросов экономической политики буржуазии, ''Зомбарт'' покидает заоблачные выси романтики и становится на твердую почву реальности.

«Границы кредита» он устанавливает применительно к: 1) кредиту вообще, 2) «переносному кредиту», 3) «творческому кредиту». Разберем все эти три случая.

1. Здесь мы узнаем, что «для всех видов кредита общей границей является ''величина запаса наличных денег'' (Bargeldvorrat) страны, следовательно, в нормальное время величина ''золотого запаса'', поскольку эмиссия банкнотов базируется на строго определенной количественной пропорции к золотому запасу». При этом ''Зомбарт'' ссылается на ''Маркса'', который указал на невозможность для кредитной системы при капитализме эмансипироваться от металлических границ. Однако заметим, что Маркс показал, ''почему'' это невозможно, и эту невозможность, которая становится реальной при ''кризисах'', Маркс выводил из общих противоречий капитализма. Между тем Зомбарт просто сваливает в одну кучу сверх гановские иллюзии с Марксовой теорией, которая, как небо от земли, далека от этих последних.

«Наличные деньги» в современных условиях нужны в следующих случаях: a) для сальдирования платежного баланса между странами, b) междубанковского сальдирования, c) платежей в мелком обороте, как, напр., в трамваях, ресторанах, театрах, и т. п., d) для выплаты заработной платы рабочих, e) для платежей сельским хозяевам, особенно там, где таковыми являются мелкие хозяева (крестьяне) (там же, стр. 181). Все это, конечно совершенно правильно, но в то же время очень мало увязывается, как мы вам покажем, с романтикой ''Гана'' и самого ''Зомбарта''.

2. В отношении «переносного кредита» границей служит ''наличный объем сбережений'', и эта граница никогда не может быть нарушена (здесь Зомбарт лишь повторяет Гана).

3. Что касается «творческого кредита», то таковой, во-первых, имеет общую для всех видов кредита границу, — объем резервов денежной наличности ; кроме того, «творческий кредит» имеет и специальную границу, заключающуюся в «способности капиталистического хозяйства к расширению» (Ausdehnungsfähigkeit der kapitalistischen Wirtschaft). В свою очередь эта «способность» определяется: a) ''с субъективной стороны'' как «''услугоспособность''» (Leistungsfähigkeit) калиталистического предпринимателя в интеллектуальном и моральном смысле; b) ''с объективной стороны'' эта «способность» обусловливается возможностью увеличения: 1) вещных капиталов, 2) рабочей силы, 3) сбыта; наконец, c) «способность к расширению капиталистического хозяйства зависит от ровной, бесперебойной работы капиталистической машины, т. е. от правильного течения хозяйственного процесса, особенно от предпосылки постоянной пропорциональности производства, дабы не могли иметь места никакие потрясения» (Там же, 182).

Верный своему, как мы сказали, «классифицирующему методу исследования», Зомбарт здесь с чисто немецкой педантичностью перечисляет всевозможные ограничения кредитной экспансии. Но при всей своей полноте, эта классификация тормозов экспансии все же не может быть признана удовлетворительной, ибо между всеми этими «тормозами» не установлено никакой ''внутренней и закономерной связи'' и не выделены обуславливающие и обуславливаемые факторы.

В самом деле, разве можно оказать, что граница расширения капиталистического хозяйства (и, следовательно, кредитной экспансии) дана возможностью расширения «вещных капиталов» и рабочей силы? Такая разница действительно эффективна лишь в ''организованном общественном хозяйстве'', непосредственной целью которого служат наиболее рациональная организация «вещей и людей» для удовлетворения потребностей, входящих в данный социальный коллектив индивидуумов. Наоборот, в ''капиталистическом хозяйстве'' непосредственной целью или движущим стимулом развития служит ''получение прибыли'' капиталистами или возможность создания стоимости и ''прибавочной стоимости''. Если этой возможности нет, если капиталист не получает от «комбинации» вещей и людей никакой прибыли, то парализуется и стимул развития, ''хотя бы общественные потребности удовлетворялись лишь в самой незначительной мере и хотя бы имелась» в наличии масса свободных «вещных капиталов» и рабочей силы''.

Далее у Зомбарта, наряду с рабочей силой и «вещными капиталами» в качестве лимита, указана возможность расширения сбыта. Наконец, в качестве особого, ''независимого'' от этого последнего фактора указана необходимость «постоянной пропорциональности производства» или «ровная, бесперебойная работа капиталистической машины». Но совершенно ясно, что это не два самостоятельных фактора, но причина и следствие. Очевидно, что сама возможность сбыта, если отбросить народническо-люксембургианскую теорию «третьих лиц», обусловлена этой самой «постоянной пропорциональностью производств», которой в действительности при капитализме нет и ''не может быть''. Из диспропорционального развития капитализма (включая сюда как диспропорцию отраслями производства, так и диспропорцию между производством и потреблением) вытекают ''ограниченные возможности сбыта'' (кризис сбыта, как выражение промышленного кризиса), а из этих последних невозможность ''реализовать прибыль''. При наличии же этой последней «границы» общей хозяйственной экспансии отпадают другие границы: a) наличная рабочая сила; b) «вещные капиталы» и c) «услугоспособность капиталистического предпринимателя в моральном и интеллектуальном смысле». Коль скоро налицо диспропорция, кризис и отсутствие прибыли — ''«вещные капиталы», рабочая сила и «услугоспособность капиталистических предпринимателей» не могут ограничивать капиталистическую экспансию, ибо как раз в эти моменты и то, и другое, и третье находится в огромном избытке''.

Как мы видим, ''Зомбарт'' просто смешал границы хозяйственной экспансии вообще и границы ''специфически-капиталистического развития'', особенность которого заключается как раз в том, что ''оно, в силу внутренних своих противоречий, не в состоянии использовать всех имеющихся в обществе возможностей развития, и на определенной ступени эволюции превращается в тормоз хозяйственной экспансии вообще''.

Но можно ли сказать, что установленные нами общие границы капиталистической экспансии являются в то же время и границами кредитной экспансии? Здесь мы сталкиваемся со второй ошибкой ''Зомбарта — смешением общих границ капиталистической экспансии'' (которые к тому же неправильно им установлены) с ''границами кредитной экспансии''. Эта ошибка вполне аналогична предыдущей. Данное Зомбартом решение проблемы границ кредитной экспансии (Anweisungskredit’a) — не более чем трюизм. «Вообще», конечно, бесспорно, что кредитная экспансия не может дать больше того, что способно дать самое капиталистическое хозяйство. ''Но кaк капиталистическое хозяйство имеет свои специфические границы в отличие от общих границ хозяйственного развития, так и кредитная эмиссия, т. е. «кредитное творчество», имеет свои специфические границы''.

В свою очередь эта ошибка как ''Гана'', так и ''Зомбарта'' базируется на ложной трактовке существа и функций так называемого «творческого кредита». Единственно, что может «создать» Anweisungskredit — это ''средства обращения'', не капитал и даже не деньги, а только ''знаки денег'', при чем «кредитные деньги лишь постольку являются деньгами, поскольку они представляют действительные деньги в количестве, соответствующем абсолютной величине их номинальной стоимости. Отсюда принудительные меры, повышение размера процента и т. д. с целью обеспечить условия обмена на золото» (Маркс).

То, что в конце концов и сами экспансивисты в полном противоречии со своей теорией, но в согласии с действительностью, вынуждены, хотя и в скрытой форме, признать эту границу, — не трудно доказать как на анализе зомбартовской теории, так и теории других экспансивистов — ''Шумпетера, Приона, Оутри'' и др.

У Зомбарта это признание скрыто за установленной им общей для всех видов кредита, и в том числе «творческого кредита», границей, заключающейся в ''величине запаса наличных денег'', а поскольку денежные системы базируются на золоте, то в величине ''золотого запаса''.

''Но признание этой границы лишает всякого значения все прочие мнимые границы, установленные Зомбартом для кредитной экспансии''. Конкретно это значит, что если банки при неизменности всех прочих условий «сотворили» слишком много средств обращения, если их «покупательская сила» стала значительно превышать наличную массу ''реализуемых'' товарных ценностей (выраженную в золоте, след. сумму товарных цен), то неизбежна переоценка этих знаков ценностей. А так как золото остается при прежней «оценке» (так как его ценность не затрагивается «творческим кредитом»), то все начинают требовать от эмитента превращения «знаков ценностей» в действительную ценность — золото. В результате золотой запас уменьшается, а кредитная экспансия заменяется кредитной рестрикцией. Таким образом, эта золотая граница ''не является самодовлеющей и конечной, вопреки мнению Зомбарта, но служит лишь внешним выражением нарушенной'' пропорциональности капиталистической системы производства. Вот почему Маркс говорит об этой металлической границе, как о «''фантастической границе богатства''», что как раз и упускается из виду Зомбартом, который здесь пытается опереться на Маркса. Если бы указанная пропорциональность постоянно поддерживалась (чего, как мы показали в другом месте, нет и не может быть при капитализме, ибо диспропорция имманентна капитализму), то не было бы и этой «фантастической границы», ибо «с развитием кредитной системы капиталистическое производство непрерывно стремится разрушить… металлическую границу» (Маркс).

Но, признав эту «фантастическую границу богатства» в качестве границы кредитной экспансии, Зомбарт вместе с тем поставил крест и над всеми прочими ложно установленными им границами, а вместе с тем и крест над самой экспансивистической теорией. Ибо оказывается, что кредитная экспансия связана отнюдь не общими границами хозяйственного развития вообще и непосредственно, отнюдь не общими границами капиталистической экспансии, ''но единственно только возможностями такого расширения кредитно-денежного обращения, при котором бы сохранялась определенная пропорция между золотым резервом и эмитированными средствами обращения.''

Поскольку диспропорциональность, присущая капитализму, проявляется также и во всех без исключения формах банковского кредита, постольку постоянно имеет место это сокращение и расширение золотого запаса, который ложно трактуется теоретиками, как самодовлеющий лимит и регулятор кредитной экспансии. ''Это не лимит и не регулятор кредитной экспансии, но лишь внешняя форма проявления внутренних закономерностей и противоречий кредитной экспансии''.

Но признание этой «фантастической» границы вышибает, как мы показали, из зомбартовской теории почву для романтики. Кредитная романтика Зомбарта оказывается столь же прочно связанной золотыми тисками, как и романтика Гана!