Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

=== Глава V. Ценность денег у Кнаппа ===


==== 1. Элиминирование проблемы ценности денег ====

«Кнапп разрешает проблему ценности денег тем, что он ее исключает» — любит повторять Бендиксен<ref>См., например, «Währungpolitic etc», с. 136.</ref>. Однако, правильнее было бы сказать: он пытается ее исключить, ибо природа, изгнанная через дверь, пробирается в окно. И, пробравшись нелегально в теоретическое здание хартализма, она жестоко мстит за себя.

Во всяком случае обвинение, часто встречающееся в критике хартальной теории, будто, по мнению последней, «ценность денег произвольно устанавливается государственной властью» (Трахтенберг), совершенно не обоснованно по той простой причине, что харталисты считают существование ценности у денег — металлическим предрассудком. Критики обычно вводятся в заблуждение понятием «Geltung», которым Кнапп определяет не ценность денег, а лишь значение данного платежного средства в номинальных единицах ценности; это значение, разумеется, устанавливается государством, это вещь, чисто условная<ref>Ср. S. 24—25. ''Кнапп'' знает деньги в качестве «создания правового порядка», т. е. как определенное правовыми учреждениями средство для выполнения денежных обязательств. Поэтому он знает только исторически-определенное «значение» (Geltung) денег, а не экономически определяющую ценность (sich wirtschaftlich bestimmenden Wert). — ''К. Helfferich''. Das Geld. Такое же различие между Geltung: и Wert делает ''Эльстер''. См. Jahrbuch für Nationaloekonomie und Statistik, III Folge, Band 60.</ref>.

Каким путем Кнапп приходит к элиминированию проблемы ценности денет? Путем логического скачка, как показал уже Гельферих.

Металлист, по мнению Кнаппа, рассуждает следующим образом: «О ценности какого-либо блага можно говорить лишь, когда сравнивают его с другим благом». «Благо, служащее для сравнения (das Vergleichsgut) должно быть названо каждый раз, чтобы представление о ценности стало отчетливым и ясным»… Далее Кнапп продолжает: «Когда благо, служащее для сравнения, не называется точно (ausdrücklich), тогда ценность какой-либо вещи означает всегда литрическую ценность, т. е., ценность, которая получается посредством сравнения со всеобщим средством обмена; откуда опять-таки следует, что в этом смысле нельзя говорить о ценности самого посредника обмена. Литрическую ценность имеют лишь блага, которые сами не являются средством обмена»<ref>Staatliche Theorie, S. 7—8.</ref>. Кнапп здесь утверждает, как видим, лишь одно: что деньги не имеют ценности в этом смысле, т. е. литрической ценности, или, как мы сказали, деньги не имеют денежной цены. Святая и бесспорная истина. Однако, дальше Кнапп опирается на это рассуждение, когда вовсе изгоняет понятие ценности денег. «Значение, придаваемое посредством прокламирования (die Geltung durch Proklamation) обычно обозначается, как номинальная ценность (Nennwert); оно противопоставляется так называемой «внутренней ценности» денег, которая покоится на содержании благородного металла»<ref>S. 25.</ref>. Но это лишь бредовые мысли металлистов — считает Кнапп. Ибо, «как известно, мы не можем применять понятие ценности к самому платежному средству, а также к деньгам, но лишь по отношению к тем вещам, которые сами не являются платежным средством, потому что, говоря о ценности, мы всегда предполагаем данное платежное средство в качестве вещи, служащей для сравнения»<ref>S. 25.</ref>.

По поводу этих рассуждений Кнаппа Гельферих совершенно справедливо замечает: «Здесь очевиден прыжок мысли, посредством которого проблема ценности денег элиминируется и загоняется в царство метафизики. Между тем, мы остаемся на реальной почве и в кругу вопросов, разрешаемых наукой, когда мы ставим и исследуем вопрос: какими факторами обусловливаются существующие меновые отношения между деньгами и остальными объектами обмена и чем определяются изменения этих меновых отношений? — Только это и представляет проблема ценности денег». — В дальнейшем мы увидим, что этот упрек вызывает контр-возражение Бендиксена, по мнению которого столь же нелепо говорить об обмене денег на товар, как говорить, например, об обмене на пальто того номерка, который вы получаете в раздевальной. Но Бендиксен идет вообще гораздо дальше Кнаппа в этом вопросе; мы его пока оставим в стороне и вернемся к последнему.

Итак, реальный объект исследования — рыночные цены товаров. Причины их изменения мы можем искать также и на стороне денег. Кнапп приходит к отрицанию ценности денег не путем исследования с этой точки зрения товарных цен, убедившись, что причины, лежащие на стороне денег, не оказывают никакого влияния на изменения этих цен. Нет, он делает свой вывод, исходя из своего основного тезиса, что деньги — правовой институт и не зависят от меркантильных влияний рынка; этот вывод к тому же получается путем рассуждения сомнительной логической ценности. Уже на основании этого готового. априорного вывода, что деньги не имеют ценности, Кнапп неизбежно должен прийти к утверждению, что на изменения товарных цен не оказывают никакого влияния причины, лежащие на стороне денег. В отрицании влияния денежных причин на изменения товарных цен Кнапп таким образом сходится с Туком; правда, он исходит из совершенно иных предпосылок, чем этот последний. Все-таки возражения, вызванные утверждением Тука, имеют силу и против конечного заключения Кнаппа. Как известно, Тук считает общий уровень товарных цен результатом отдельных цен единичных товаров, между тем как фактически отдельные цены товаров предполагают в качестве предпосылки, логического prius’a существование некоего общего уровня. Исходя из того, что цены отдельных товаров; изменяются под влиянием причин, лежащих на стороне товара, Тук приходит к тому, что и общий уровень цен может изменяться под влиянием этих же причин. Здесь petitio principii очевидно. Общий уровень цен — это и есть отношение между деньгами, с одной стороны, и товарами — с другой. Предполагать, что этот общий уровень определяется лишь товарными причинами — это значит предполагать то, что еще требуется доказать. Вся беда в том, что доказать этого нельзя, ибо действительность показывает обратное. Случай изменения общего уровня цен под влиянием денежных причин не менее вероятен и так же возможен, как и под влиянием причин товарных.

При первом же столкновении с действительностью разлетается и Кнапповская концепция, отрицающая существование ценности денег; она решительно проваливается на первой же очной ставке с явлениями действительности.


==== 2. Дополнительная глава о ценности денег ====

При повторных изданиях своей «Государственной теории денег» Кнапп не мог уже не считаться с критикой, сосредоточившей добрые девять десятых своего внимания на вопросе о ценности денег. Он в дополнительном параграфе, посвященном специально «объяснению ценности денег и цен», пытается развить свой постулат отрицания ценности денег. Он здесь несколько раз повторяет свое прежнее утверждение, что «почти все люди полагают, что существует ценность денег сама по себе (an sich); этой так называемой ценности денег не существует»<ref>Staatliche Theorie, S. 437.</ref>. Приводится мнение Шопенгауэра, что о ценности может идти речь лишь в двух отношениях: 1) ценность релятивная, ибо она существует лишь для кого-либо (субъективная ценность), и 2) ценность компаративная, ибо она всегда предполагает сравнение. Благоразумно оставляя в стороне первое замечание Шопенгауэра о субъективной природе ценности, Кнапп целиком ухватился за второй пункт. — Оказывается, государственная теория признает ценность денег в некоторых случаях, говорит Кнапп в начале этого параграфа: — тогда говорится о цене иностранной валюты, о цене акцессорных денег с положительным лажем, о цене синхартальных денег. Однако, очевидно, что здесь у Кнаппа простая спекуляция словом «деньги»: это слово в применении к иностранным, акцессорным и синхартальным деньгам может заставить читателя забыть, что несколькими десятками страниц ранее Кнапп настойчиво утверждал, что эти виды денег — не деньги, а лишь товар. Таким образом здесь Кнапп, говоря о признании ценности денег, говорит лишь о том, что государственная теория не отрицает существования ценности у товаров, правда довольно своеобразных в их отношении к деньгам, у товаров, которые другие грешные теории считают даже деньгами; но ведь для государственной теории они не являются деньгами.

Зато после этой неудачной попытки признания ценности денег de jure, в которой Кнапп хотел хартальную невинность соблюсти и экономический капитал приобрести, следует в конце той же главы, очень скромное по внешности, но столь же любопытное по существу признание ценности денег de facto, которое опрокидывает все здание номинальной единицы ценности.

Однако, рассмотрим сначала его возражения критикам. Кнапп легко справляется с критиком (больше воображаемым), который стал бы говорить о ценности денег в качестве ссудного капитала. Далее он разбирает случай, когда под ценностью денег понимают перевернутую цену какого-либо товара, и он справедливо указывает, что здесь может идти лишь речь о ценности денег в данном товаре, например, в зерне; это необходимо указывать каждый раз, когда говорится о ценности денег в данном смысле<ref>Стр.438—440.</ref>. Но Кнапп становится совершенно беспомощным, когда он подходит к ценности денег, измеряемой их покупательной силой в отношении всего разнообразия товаров. Здесь он делает следующие возражения: во-первых, статистик, который называет ценностью денег индексные числа, забывает, что предварительным условием составления индекса является выражение цены товара в деньгах. Поэтому, «правильный способ выражения был бы: произошло такое изменение избранного комплекса, как если бы ценность денег (правильнее: значение монет) изменилась бы таким-то образом». Во-вторых, статистик опять-таки «умалчивает о том, что является еще вопросом, показателен ли комплекс товаров, и поступает так, как если это было вне сомнения»<ref>Стр. 441.</ref>.

Второе возражение явно несостоятельно, как указывает Борткевич. Когда речь идет об индексных числах, всякий экономист понимает их лишь как известное приближение, а отнюдь не считает их точным выражением ценности денег. Но бесспорно, что иметь приближение большей или меньшей точности все же полезнее, чем блуждать в потемках, как делает Кнапп по отношению к ценности денег.

Первое же возражение Кнапп развивает далее следующим образом: «Индексные показатели ничего не могут сообщить о юридическом свойстве денег и поэтому не относятся к государственной теории денег. Они относятся к учению о хозяйстве, но и там они означают не что иное, как измененное выражение статистики цен… Они показывают, что цены благ могут изменяться, в чем никто не сомневается; и выражают это так: изменение произошло таким образом, ''как если бы'' деньги изменили так-то и так-то свое значение. Но из этого не следует, что значение изменилось»<ref>Стр. 441.</ref>. В другом месте Кнапп говорит: «Государство предполагает — во всех случаях, когда дело идет о ценах, — что публика пользуется единицами ценности, которые юридически признаны употребительными, и что платежи производятся в валютарных деньгах. То, что выясняется из статистического исследования цен — юридически не имеет никакого влияния. Государство не знает никакого «изменения ценности денег». В тот момент, когда государство объявляет значение денежных знаков (der Stücke), оно говорит, что этими знаками можно погашать существующие долги, а также новые долги, и относительно новых долгов предполагается, что договаривающиеся стороны охраняют свои интересы».


==== 3. Непоследовательность Кнаппа ====

Здесь постановка проблемы денег во многом отличается от основного учения Кнаппа. Выходит, что, кроме государственной теории, исследующей юридическую сторону вопроса, уместно еще другое, экономическое исследование денежной проблемы. Презренные рыночные явления имеют своим результатом то, что цены меняются, как если бы изменилось значение денег. Кнапп ничего не утверждает насчет власти государства над строением рыночных цен. Власть рынка таким образом сказывается сильнее власти государства, она может заменять по Кнаппу последнюю в смысле окончательного результата. Государственная теория дает трещину в решающем пункте. — Что касается вопроса о долгах, за которые Кнапп хватается, как утопающий за соломинку, то он здесь освещается, как мы видели раньше, вне всякого согласия с грешной действительностью. Государство часто вынуждается рынком регулировать ликвидацию обязательств соответственно рыночным изменениям в «значении» денег. Если государство этого не делает, то 1) либо прекращается всякий кредит, и вопрос о долгах естественно сходит со сцены; 2) либо «договаривающиеся стороны», которые по Кнаппу «охраняют свои интересы», заменяют колеблющуюся государственную валюту иностранной валютой, золотом и т. д. при составлении обязательств; здесь перед нами уже будут «реальные», а не «литрические» долги, и роль денег, как платежного средства, сходит со сцены, как и в случае простого прекращения кредита.

Далее Кнапп разбирает влияние повышения общего уровня цен на доходы населения. Здесь он говорит о том, что если доходы лиц, получающих фиксированные суммы, действительно падают в своем реальном значении, то ведь состояния и доходы других, например, сельских хозяев и вообще производителей повышаются иногда еще быстрее, чем общий уровень цен. Он приходит в этом пункте к прекрасному выводу, что, мол, «классовые интересы — обстоятельство большого значения, но они не имеют ничего общего с устройством денежной системы»<ref>Стр. 444.</ref>. Нельзя сказать, чтобы это утверждение вполне гармонировало с тем, что по его же мнению, доходы разных лиц и целых классов выдерживают решительные перевороты именно во времена революционизирования цен.

Наконец, говорит Кнапп, противник может возразить следующее: «Во время и после войны наступили неслыханные перевороты в ценах почти всех товаров и почти всех услуг. С другой стороны, каждый видит, какие массы бумажных денег были произведены и пущены в оборот.

Не связаны ли эти два обстоятельства? Тогда изменения на стороне денег были бы действительно причиной (wären… Schuld) повышения цен»<ref>Стр. 446.</ref>. Засим следует сердитая отповедь «профанам», которые так думают; к сожалению, эта отповедь не подкрепляется сколько-нибудь убедительными доказательствами того, что эти два обстоятельства действительно не находятся в связи. Повышения цен Кнапп очень легко объясняет на многочисленных примерах увеличением спроса, вызванным войной. Заказывается амуниция и военные припасы — подымается цена на соответствующие товары. Открывается много новых амуниционных заводов — повышается заработная плата не только в этой отрасли, но и во всех остальных отраслях производства той же местности. Повышение общего уровня цен объясняется как результат повышения цен отдельных товаров. Довольно жалкий конец теории, возвещенной с таким торжеством.

Видя, что выходит «некругло», Кнапп начинает к концу своего труда сердиться. «Разве не при всякой денежной системе возможно, чтобы изменились соотношения сил хозяйственных партий и произошли небывалые изменения сил?.. Война нас принуждает перевернуть привычную обывательскую жизнь, и произвести этот вынужденный нуждою переворот. Но большой ограниченностью является обвинять только бумажные деньги»<ref>Стр. 448.</ref>. В другом месте он сравнивает роль бумажных денег в перевороте обывательской жизни с ролью кинжала, который сам не убивает, но служит оружием при убийстве. Этот пример бьет целиком самого же Кнаппа. Для познания механики убийства очень важно знать, что кинжалом можно убить человека, а окурком папиросы, например, нельзя; важно далее, что кинжал убивает, нанеся определенные повреждения организму, а ручная граната, например, причиняет совершенно иные. Точно так же при изучении механики хозяйственной жизни общества мы убеждаемся, что большие выпуски бумажных денег вызывают дороговизну и повышение всех цен, а выпуски простой бумаги, например, этого следствия не будут иметь. Далее, механика «понижения привычного уровня жизни» совершенно различна, когда оно вызывается бумажно-денежной эмиссией или усиленным налоговым обложением; в этих двух важнейших случаях понижение жизненного уровня охватывает совершенно различные слои в совершенно различной степени.


==== 4. Некоторые итоги ====

Самая неприглядная участь постигает Кнапповское построение в тот момент, когда автор вынужден заняться проблемой ценности денег. Изгнав ценность денег в дверь, он вынужден впустить ее в окно. Этот пункт является решающим для хартальной теории, вся оригинальность которой заключается в отрицании ценности денег.

В общем Кнапп оставляет своему последователю Бендиксену и своим многочисленным последователям, наряду с заложенным им фундаментом новой теории, — целый ряд противоречий, ждущих своего разрешения.