Редактирование: Столяров В. Диалектика как логика и методология науки (раздел)

== Методологическая функция материалистической диалектики в научном исследовании ==


=== Постановка проблемы ===

Положение о методологическом значении материалистической диалектики в процессе познания общепризнанно. Однако довольно часто об этой функции говорится в очень абстрактной и самой общей форме, например так: «Для советского юриста диалектический материализм, как и весь марксизм, является незаменимым оружием в его сложной и ответственной деятельности. Марксизм вооружает советских юристов руководящими идеями, помогающими им правильно решать как теоретические, так и практические вопросы советской законности и правосудия»<ref>''П. Ф. Пашкевич''. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961, стр. 9.</ref>.

При характеристике методологической функции диалектики обычно указывают на то, что «как и всякая научная теория в своей области становится методом решения проблем, так и материалистическая диалектика, будучи научной философской теорией, становится всеобщим научным методом решения проблем. Это означает, что наиболее общие закономерные связи объективного мира, отображенные в соответствующих понятиях, категориях, становятся средством решения вопросов, задач и т. д.»<ref>''В. И. Черкесов''. Материалистическая диалектика как логика и теория познания, стр. 313.</ref>. Но в чем же конкретно состоит методологическая функция материалистической диалектики; как она может служить «средством решения вопросов, задач»; на чем основывается возможность и необходимость использования ее в научном исследовании; каковы пути ее применения в науке и для чего она должна использоваться? Без ответа на эти вопросы нельзя в полной мере раскрыть значение диалектики.

Особую важность вопрос о конкретном содержании и «механизме» реализации методологической функции диалектики приобрел в наши дни. Это обусловлено кроме упомянутых выше особенностей развития современной науки тем, что до сих пор приходится встречаться с отдельными ошибками в понимании роли материалистической диалектики и в самом использовании ее в научном исследовании<ref>Об этих ошибках подробнее см. ''М. Н. Алексеев''. О типичных ошибках в применении диалектики как методологии («Проблемы диалектической логики». Алма-Ата, 1969); ''А. Я. Ильин''. О диалектико-материалистических основах развития современной биологии. М., 1967; ''П. В. Копнин''. Философия и ее место в современном научном познании («Коммунист Украины», 1966, № 10); ''И. Т. Фролов''. Методологические проблемы генетики. М., 1967.</ref>.

Об этих, уже преодоленных, по существу, ошибках стоит сказать, между прочим, и потому, что на них до сих пор спекулируют «критики» и противники материалистической диалектики.

Одна из таких ошибок состояла в том, что при разъяснении методологической функции диалектики в научном исследовании ограничивались иллюстрацией тех или иных положений, принципов, законов диалектики примерами, взятыми из области частнонаучного познания. Особенно часто имели место попытки «еще раз» подтвердить известные положения и выводы диалектики новыми фактами, полученными в ходе развития естествознания. Об ошибке превращения диалектики в «сумму примеров» писал еще Ленин.

Другая, достаточно типичная ошибка заключалась в том, что, рассматривая диалектику как метод, «средство решения вопросов, задач», полагали, будто, исходя только из учения материалистической диалектики, можно решить конкретную научную проблему, обосновать истинность какого-либо теоретического положения и даже целой научной концепции. Некоторые философы пытались, игнорируя анализ конкретных фактов, явлений, вывести непосредственно из учения диалектики, исходя лишь из общих «философских» соображений, ответы па вопросы о том, правильна ли генетика, учение Н. Я. Марра о языке, биологическая концепция Т. Д. Лысенко, верна ли кибернетика, квантовая механика, теория относительности и т. д.

Другими словами, при решении вопроса об истинности той или иной теории, какого-либо теоретического положения пытались заменить анализ конкретных фактов, практики ссылкой на общие диалектические положения, выяснением того, соответствует рассматриваемое положение, теория общим принципам диалектики или нет, противоречит или не противоречит. Это, естественно, вызывало отрицательную реакцию ученых.

В основе упомянутых ошибок лежит натурфилософское превращение философии в «науку наук». Однако еще в трудах Маркса и Энгельса было показано, что материалистическая диалектика, в отличие, например, от гегелевской философии, отнюдь не претендует на эту роль. Поэтому явно недобросовестными выглядят потуги некоторых буржуазных идеологов приписать натурфилософское понимание диалектики самому Марксу. Так, еще по мнению Дюринга, к которому присоединялся русский народник Михайловский, Маркс доказывает, например, неизбежность победы коммунизма не ссылкой на конкретные факты истории, не исходя из внутренних законов развития общества, а опираясь якобы лишь на гегелевскую триаду. Ленин показал полную необоснованность подобных упреков в адрес Маркса. На самом деле Маркс обосновывает неизбежность победы коммунизма строго научными методами, анализом фактов, тщательным изучением законов развития капиталистического производства. И только после этого он обращает внимание на то, что и в данной области действительности имеет место открытый Гегелем диалектический закон отрицания отрицания<ref>См. ''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 163—175.</ref>.

Столь же ошибочно, тем более в современных условиях, представлять себе союз философов и естествоиспытателей таким образом, будто «философия должна диктовать задачи и условия современному естествознанию, быть арбитром в решении конкретных вопросов науки»<ref>См. «Вопросы философии», 1962, № 8, стр. 89.</ref>. Никакая философия не может брать на себя функцию «контроля» над частными науками или выполнять в отношении их роль своеобразного «интеллектуального» полицейского, по выражению представителя английской «аналитической философии» Айера.

Напротив, положения, формулируемые в философии, должны опираться на достижения конкретных наук и уточняться по мере развития последних. Не дело философов решать конкретные проблемы естествознания, или обществознания. «Все попытки со стороны философов самим проникнуть в тайны строения вещества, в эволюцию живых организмов и т. п., — писал в этой связи П. В. Копнин, — могут привести только к возрождению натурфилософских представлений, отбрасывающих науку далеко назад. Философия не может иметь своей теории элементарных частиц, наследственности, истории человеческого общества и т. д., она берет их как данные из современной ей науки, и в этом ее не слабость, а сила»<ref>См. «Коммунист Украины», 1966, № 10, стр. 35.</ref>.

Но если нельзя использовать материалистическую диалектику для того, чтобы непосредственно из ее учения, исходя лишь из общих «философских» соображений, «выводить» ответ на какой-то конкретный вопрос частной науки, то может быть в таком случае диалектика вообще не может быть использована ученым в процессе познания?

Такое предположение при ближайшем рассмотрении оказывается, однако, несостоятельным.


=== Возможность и необходимость применения диалектики в научном исследовании ===

Для уяснения действительного методологического значения материалистической диалектики важно учесть прежде всего то обстоятельство, что всякий исследователь фактически сталкивается с проблемами, так сказать, двух типов.

Непосредственная цель его познавательной деятельности — получение истинных знаний об изучаемых явлениях. Исследователя интересуют в первую очередь вопросы о том, что представляют собой изучаемые предметы явления, какие свойства, связи, законы присущи им и т. д. Те проблемы, которые непосредственно интересуют исследователя в процессе познания, поскольку они касаются изучаемых и познаваемых им предметов и явлений, назовем ''непосредственными''.

Очевидно, что «вывести» решение таких проблем «прямо» из философии невозможно. Здесь требуется анализ фактов, проведение экспериментов и т. д. Попытка подменить все это абстрактным философствованием может привести к серьезным ошибкам.

Отсюда, само собой разумеется, не следует, что теория материалистической диалектики вообще не имеет отношения к решению непосредственных проблем. Начнем с того, что в теории диалектики на основе анализа данных самых различных наук, фактов истории познания раскрываются наиболее общие (всеобщие) свойства, связи и отношения, законы всех изучаемых предметов и явлений. Исходя из них, исследователь может выдвинуть некоторое ''предположение'' о свойствах, связях и отношениях изучаемого объекта. Конечно, такое предположение должно быть подтверждено и конкретизировано путем непосредственного анализа самих изучаемых предметов и явлений. Так, исходя из диалектического закона перехода количественных изменений в качественные, можно выдвинуть предположение о том, что существуют максимальный предел возрастания скорости движения тел, минимальная «порция» энергии (квант действия), нижний предел уменьшения температуры, минимальное количество электричества и т. д. Но эти предположения могут быть приняты и введены в физическую теорию лишь после изучения конкретных физических процессов. Как известно, в физике действительно принимается, что существует максимальный предел возрастания скорости движения тел — скорость света (300000 км/сек), минимальная «порция» энергии — квант действия (6,6—10~27 эрг/сек), нижний предел уменьшения температуры — абсолютный нуль (—273,2° по Цельсию), минимальное количество электричества — электрический заряд (4,8—10~10 эл. ст. ед.).

(Но доказывается их существование не из философских соображений, а путем анализа фактов, экспериментов, логических рассуждений)

Возможность применения теории материалистической диалектики в эвристических целях подтверждается и реальной практикой научного познания. Напомним сделанное Энгельсом на основе диалектической философии предсказание относительно второго закона термодинамики, которое в дальнейшем было подтверждено в работах физиков. Другим примером может служить разработанная академиком В. А. Амбарцумяном и его школой идея о том, что нестационарные объекты во Вселенной отнюдь не редчайшее исключение, а закономерная фаза космической эволюции. В своем выступлении на II Всесоюзном совещании по вопросам естествознания (Москва, декабрь 1970 г.) В. А. Амбарцумян специально подчеркнул, что именно диалектическая концепция развития в сочетании с тщательным анализом фактического материала позволили сформулировать эту идею. В ходе решения проблем пространственно-временных и причинных соотношений в микромире, при разработке идеи о том, что сущность общей теории относительности Эйнштейна состоит не просто в обобщении принципа относительности, а в установлении органической связи между полем тяготения и свойствами пространства-времени и т. д. советские ученые-физики (И. Е. Тамм, Н. Н. Богомолов, Д. И. Блохинцев, В. А. Фок и др.), как отметил в своей выступлении на том же совещании член-корр. АН СССР М. Э. Омельяновский, также сознательно опирались на материалистическую диалектику.

Кроме непосредственных, ученый вынужден решать еще проблемы особого рода. Как уже отмечалось выше, процесс научного познания представляет собой активную деятельность исследователя. В зависимости от того, какие действия, в каком порядке и как он осуществляет, имеет место тот или иной способ познавательной деятельности, метод познания.

История науки и анализ современной практики научного познания показывают, что далеко не всякий способ познавательной деятельности (метод познания) ведет к решению непосредственно стоящих перед исследователем проблем. Как подчеркивал Маркс, «не только результат исследования, но и ведущий к нему путь должен быть истинным»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 1, стр. 7.</ref>.

Понятно, что выбор правильного метода имеет огромное значение для успешной работы ученого. Если он будет действовать методом «проб и ошибок», то едва ли достигнет успеха, а если и достигнет, то ценой огромных усилий, затраченных на преодоление дополнительных, излишних препятствий и трудностей. Напротив, правильная организация научного исследования помогает ученому кратчайшим путем прийти к истинному знанию. Не случайно английский материалист Ф. Бэкон сравнивал метод с фонарем, который освещает путь. Ученого, который не имеет правильного метода познания, он уподоблял путнику, бредущему в темноте и ощупью отыскивающему себе дорогу. Он метко заметил, что даже хромой, идущий по дороге, опережает того, кто бежит по бездорожью. Подобным же образом значение выбора правильного метода познания оценивал и П. Лаплас. Он считал, что знание метода, которым пользовался ученый, делая гениальное открытие, не менее важно для науки, чем само открытие.

Вот почему всякий исследователь поставлен перед необходимостью отыскивать такой правильный в научном отношении способ (метод) познавательной деятельности, который позволял бы ему наиболее быстро и эффективно решать непосредственно стоящие перед ним проблемы. А это значит, что наряду и в связи с непосредственными проблемами он должен решать (тем или иным образом) проблемы, связанные с выбором правильного метода познавательной деятельности. Такие проблемы мы и будем называть методологическими<ref>Термин «методологические проблемы» ныне широко применяется, хотя и в самых различных значениях. В этом не было бы ничего плохого, если бы каждый раз четко оговаривалось значение термина. Однако, как правило, его используют без достаточно четкого определения.</ref>.

Особую важность выбор правильного метода познания приобрел в современной науке. Это связано с ускоренным развитием науки, с коренной ломкой научных понятий и всего строя мышления, усложнением процесса познания, исключительно быстрым научно-техническим прогрессом. В решениях XXIV съезда КПСС особое внимание обращается на то, что научно-технический прогресс ставит ответственные задачи перед наукой, требует повышения ее эффективности, что невозможно без совершенствования методологического оснащения науки.

Важное значение материалистической диалектики состоит в том, что она позволяет (облегчает) исследователю выбрать ''правильный способ (метод) познавательной деятельности'', правильно организовать ее и решить соответствующие методологические проблемы. Такова важная методологическая функция диалектики в научном исследовании.

Надо сказать, что различение непосредственных и методологических проблем относительно, т. е. имеет смысл лишь в определенных пределах. Сами методологические проблемы выступают как непосредственные, когда они становятся предметом специального исследования в определенной науке, в том числе в диалектике. В этом случае диалектика не только позволяет выбрать правильный метод их изучения, но непосредственно дает определенное решение (в логически обобщенном виде) этих проблем, формулируя те или иные правила познавательной деятельности.

Таким в самых общих чертах нам представляется правильный подход к пониманию методологической функции материалистической диалектики. В последнее время он завоевывает все большее признание в среде не только философов, но и ученых других специальностей. Об этом свидетельствуют, в частности, выступления виднейших советских ученых на специальном заседании президиума АН СССР, посвященном рассмотрению методологических проблем научного знания. В постановлении президиума АН СССР особо отмечается, что одной из важнейших задач, стоящих перед советскими учеными и философами, является «всестороннее развитие исследований по методологическим проблемам современного естествознания и общественных наук, всемерное укрепление связи этих исследований с практикой развития специальных наук на основе теоретического союза философии и специальных наук»<ref>«Методологические проблемы науки». М, 1964, стр. 345.</ref>.

Очерченный выше подход требует целого ряда уточнений и дополнений. Ведь выбор правильного метода познания предполагает решение большого круга вопросов: какие явления должно изучать, а от каких абстрагироваться, как следует вводить те или иные термины языка науки, из одних терминов и высказываний получать другие и т. д. При получении ответа на эти методологические вопросы исследователь может обращаться не к теории диалектики, а к формальной логике, психологии и другим наукам.

Поэтому так важно выяснить, при решении ''каких именно'' методологических проблем может (и должна) быть непосредственно использована диалектика,

В этой связи важно обратить внимание на то, что выбор правильного метода познания предполагает в первую очередь определение правильного в научном отношении ''способа мысленного движения по объекту'' и решение соответствующих методологических проблем.

Надо сказать, что отчасти ответы на эти вопросы формируются у исследователей стихийно (т. е. без специального их рассмотрения) в повседневной практике научного познания. Однако стихийно складывающееся решение методологических проблем и возникновение соответствующих «навыков» познавательной деятельности дают возможность успешно решать лишь простейшие познавательные задачи. Совсем иначе обстоит дело, когда сама познавательная деятельность усложняется и усложняются требования, предъявляемые к ней.

В современной науке изучение, например, развивающихся системных объектов связано с труднейшими познавательными задачами и протекает часто в крайне неблагоприятных условиях. Так, ученые нередко лишены возможности непосредственно наблюдать за изучаемыми процессами, поскольку время развертывания последних абсолютно несоизмеримо со сроками жизни исследователя. В астрономии, скажем, за все время ее существования не удалось зафиксировать сколько-нибудь существенных изменений наблюдаемых небесных тел (за исключением изменений сравнительно небольшого числа объектов, находящихся в неустойчивом состоянии, — образование туманностей из продуктов взрыва новых и сверхновых звезд, дезинтеграции комет и т. п.). Возможность непосредственного наблюдения может быть затруднена и тем, что изменение объекта происходит чрезвычайно быстро. Например, так называемые виртуальные процессы (временное расщепление протона на нейтрон и положительный пи-мезон и нейтрона на протон и отрицательный пи-мезон) пока не могут быть непосредственно наблюдаемы в опыте, ибо виртуальные частицы существуют в радиусе порядка 7—10~14 см и в промежутке времени около 10~23 сек.

При воспроизведении какого-либо процесса изменения и развития ученые зачастую имеют дело лишь с теперешним состоянием изменяющегося предмета, т. е. с результатом процесса, и лишены возможности непосредственно изучать его исходный пункт. Так обстоит дело, в частности, в геологии.

Трудности, возникающие при изучении развития, состоят и в том, что исследователю нередко приходится иметь дело лишь с отдельными элементами прошлого «бытия» изменяющегося предмета, с различного рода «пережитками», «рудиментами» и т. д. По ним и приходится реконструировать прошлое состояние предмета. О таком методе исследования в общественных науках писал, например, С. Я. Лурье, называя его «методом обратного умозаключения, или методом рудиментов». Задача в этом случае заключается в том, чтобы по пережиткам, сохранившимся в жизни общества, но ставшим ненужными и вредными, судить о тех временах, когда соответствующие установления были нужными и уместными<ref>См. ''С. Я. Лурье''. Очерки по истории античной науки. М.—Л., 1947, стр. 301.</ref>. М. М. Ковалевский называл такой способ реконструкции методом «переживаний»<ref>См. ''М. М. Ковалевский''. О методологических приемах при изучения раннего периода в истории учреждений. М., 1879, стр. 13.</ref>,

Не меньшие трудности приходится преодолевать при системно-структурном исследовании, при анализе противоречий, воспроизведении причинных связей и т. д.

Понятно, что стихийное решение методологических проблем здесь недостаточно, о чем свидетельствуют некоторые известные из истории науки ошибки. В этой связи можно упомянуть и многочисленные ошибки буржуазных экономистов, которые, пытаясь осмыслить капиталистическое общество как систему взаимосвязанных явлений, не могли определить правильную последовательность их рассмотрения.

Не удивительно, что упомянутые методологические проблемы интенсивно обсуждаются в настоящее время в самых различных науках. Они так или иначе затрагивались в ходе дискуссии о месте и значении исторического метода в биологии, о соотношении исторического и «пространственного» методов в географии и геологии, о взаимоотношении исторического и структурно-функционального методов в общественных науках, о соотношении синхронного анализа и исторического изучения языков в лингвистике.

В решении такого рода методологических проблем и может помочь диалектика. Недаром Маркс, приступая к исследованию капиталистических отношений и остро нуждаясь в «правильном в научном отношении» методе их изучения, обратился именно к диалектике. Критически осмыслив и переработав идеалистическую диалектику Гегеля, Маркс создал теорию материалистической диалектики и сознательно применил ее в качестве метода изучения капиталистических отношений. Это позволило ему блестяще справиться со всеми теми трудностями, перед которыми были бессильны буржуазные экономисты, не владевшие методом материалистической диалектики.

Разумеется, диалектика в своей методологической функции ни в коем случае не является априорной конструкцией, исходя из которой якобы можно выводить ответы на те или иные конкретные методологические вопросы.

На это обстоятельство обращает внимание, в частности, А. А. Зиновьев. Он пишет: «Нам представляется целесообразной следующая схема (берем ее в простейшей форме), описывающая роль общих утверждений о бытии (положений диалектики. — ''В. С.)'' в построении теорий: 1) путем исследования (в том числе путем рассуждений) выясняется общий тип отношения или связи различных предметов; 2) из этого утверждения (утверждений) вытекает та или иная последовательность (или ее безразличие, что является частным случаем) изучения этих предметов; 3) это утверждение определяет также то, что переход от изучения одних предметов к изучению других будет осуществлен с использованием правил логики. Здесь исключается априоризм в том смысле, что тип отношения и связи предметов должен быть выяснен путем конкретного исследования (а при гипотетических построениях — постулирован). Но здесь эти утверждения выполняют роль нормативов в том смысле, что они определяют последовательность исследования и ориентацию дедукции»<ref>«Диалектика и логика. Формы мышления», стр. 252—253.</ref>.

А. А. Зиновьев приводит два примера, иллюстрирующие предложенную им общую схему. Первый — исследование Марксом экономических отношений капитализма. Установив, что капитализм представляет собой особый (высоко развитый) тип товарных отношений, Маркс первоначально исследует последние, а затем переносит их законы на капиталистические отношения, выявляя специфические законы функционирования и развития капитала. Другой пример — вывод уравнений, описывающих состояние газа. Здесь, предположив молекулярное строение газа, из определенным образом понятого взаимодействия молекул выводятся затем характеристики массы газа в целом. «В первом и во втором случае, — отмечает А. А. Зиновьев, — процесс рассуждения базировался на содержательных утверждениях, говорящих об отношениях и связях предметов (простого и капиталистического товарного производства, связей молекул и связей параметров, характеризующих данную массу газа в целом). Эти утверждения в диалектике обобщаются в соотношениях категорий (простое, сложное, общее, особое, количество и т. д.) и построенных из них утверждениях»<ref>«Диалектика и логика. Формы мышления», стр. 253.</ref>.

Априорное выведение ответов на те или иные методологические вопросы непосредственно из теории диалектики исключается еще и потому, что познавательные действия с объектом, правила диалектического метода формулируются применительно к некоторой абстрактной модели, а не к реальному процессу познания, который значительно сложнее модели. Вот почему применение материалистической диалектики в процессе научного исследования отнюдь не простое дело. Этому, по словам Энгельса, «приходится учиться, как и всему прочему»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 20, стр. 146.</ref>.

И еще одно обстоятельство. Развитие различных отраслей познания идет крайне ''неравномерно''. Поэтому, если какие-то методологические проблемы в одной науке еще только ставятся, то в других они уже решены. Так, методологические подходы, развитые Марксом при исследовании капитала, могут и должны найти применение в других научных исследованиях, на той или иной ступени их теоретического «возмужания».

Правда, прямо и непосредственно решение методологических проблем, выработанное применительно к познанию одних явления, нельзя «прикладывать» к изучению других явлений. Предварительно необходимо специальное теоретическое и обобщенное исследование методов познавательного движения по объекту. Такое исследование и осуществляется в материалистической диалектике на основе опыта всех наук, истории познания с целом. К тому же все это предполагает четкие представления о том, что такое познание, какие факторы влияют на него, каким законам оно подчиняется и т. д. Но подобного рода вопросы выясняются не в биологии, не в физике, не в какой-то другой специальной науке, а в диалектике, разрабатываемой как логика, гносеология и методология науки.

Все это показывает, что применение диалектики в научном исследовании не только возможно и целесообразно, но и необходимо.


=== Основные, аспекты диалектического метода ===

Эффективность диалектики как метода научного познания во многом зависит от того, в каких аспектах, направлениях разрабатывается сама материалистическая диалектика. Предположим, что дело сводится к раскрытию всеобщих свойств, связей и отношений бытия. Даже в этом случае диалектика может быть продуктивно использована в научном исследовании. В частности, диалектико-материалистическое понимание материи, движения, пространства, времени, причинности и т. д. имеет важное методологическое значение для современных естественнонаучных теорий, а диалектическая концепция развития играет конструктивную роль в космогонии, космологии, биологии, социологии и в других науках, исследующих процессы развития и изменения<ref>См. ''С. Т. Мелюхин''. Методологические проблемы единства научного знания. «Философские науки», 1967, № 5, стр. 65.</ref>.

Но тем не менее, если разработку диалектики ограничивать анализом всеобщих законов бытия, то эффективное использование ее для решения методологических проблем, связанных с выбором правильного способа мысленного (познавательного) движения по объекту, затрудняется.

Плодотворное решение этих проблем становится возможным, если диалектика выступает не просто как наука о всеобщих законах бытия, но вместе с тем как теория, изучающая познавательные действия с объектом, выясняющая порядок их осуществления, их связи и зависимости и на этой основе формулирующая правила познавательной деятельности, рекомендации относительно ее организации. Другими словами, если она разрабатывается как логика, теория познания и методология науки.

Понимание диалектического метода и основных аспектов его разработки существенно зависит от того, как истолковывается метод познания вообще. Это понятие ныне очень «модно». Его употребляют чуть ли не в каждой научной работе, хотя и в самом разном смысле.

В логико-методологической литературе метод познания понимается в трех различных смыслах: 1) как отдельное действие или совокупность упорядоченных, связанных между собой действий (операций), применяемых исследователем для решения определенной задачи, т. е. как способ (структура) познавательной деятельности; 2) как правила (предписания) познавательной деятельности; 3) как теории, законы, которые используются для правильной организации познавательной деятельности, для выбора правильного способа действия и для формулирования соответствующих правил (предписаний).

Все эти подходы в какой-то степени правомерны, поскольку отражают некоторые аспекты познавательной деятельности. Поэтому вряд ли оправданы усилия отдельных исследователей отстоять какое-то одно понимание, тем более попытки видеть в этом все существо проблемы. Важнее не упускать из виду ни одного из указанных выше аспектов и по возможности четко различать их.

Значит, при решении вопроса о том, что такое метод познания, задача, как нам представляется, состоит, во-первых, в том, чтобы четко и всесторонне выявить различные элементы исследуемого явления в их связи и взаимодействии, а во-вторых, выбрать для их обозначения термины, которые наиболее целесообразно употреблять, учитывая, однако, принципиальную возможность применения иных терминов.

Все сказанное следует иметь в виду и при решении вопроса о диалектическом методе. Мы уже говорили о том, что диалектический метод допустимо толковать как применение общих принципов диалектики при изучении тех или иных явлений. Но такое толкование не может быть признано исчерпывающим, поскольку общепринятое понимание метода познания предполагает также изучение способов познавательной деятельности и ее правил. На основе содержательно-генетического исследования познания открывается возможность анализировать диалектический метод и в этих аспектах.

В частности, диалектика позволяет разработать действительно правильный в научном отношении способ мысленного движения по объекту. При таком понимании диалектического метода он выступает «единственно правильной формой развития мысли»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 13, стр. 497.</ref>, как определенный способ познавательной деятельности, как система операций, приемов и методов диалектического мышления. Наиболее важные моменты и общие принципы его исследования были нами подробно рассмотрены. Другой аспект разработки диалектического метода связан с формулировкой некоторых правил познавательной деятельности.

Следовательно, содержательно-генетическое исследование познания в диалектике позволяет охарактеризовать и разработать диалектический метод во всех тех аспектах, в каких метод познания вообще принято рассматривать в науке.

Смысл отстаиваемой нами концепции состоит, однако, не в том, что «диалектическим методом» нужно непременно называть и то, и другое, и третье. Самое главное заключается, на наш взгляд, в том, чтобы четко различать, не смешивать, не отождествлять эти вещи, фиксируя их в соответствующих терминах (хотя последние могут быть разными) . Именно таким образом мы и поступили, различив методологическую функцию теории диалектики, правила диалектического метода и диалектический метод как систему приемов диалектического мышления.