Редактирование: Рубин И. История экономической мысли (раздел)

=== Глава 24. Учение о капитале и производительном труде ===

Мы видели, что, в отличие от физиократов, кругозор которых был ограничен сферой сельскохозяйственного производства, Смит считал главной формой чистого дохода (прибавочной стоимости) не ренту, а прибыль. Но прибылью Смит считал «доход, получаемый с капитала». Вполне понятно поэтому, что и ''учение о капитале'' получило у Смита гораздо более широкую и правильную разработку чем у физиократов. Меркантилисты понимали под капиталом чаще всего ''денежную сумму'', отдаваемую в ссуду ''под проценты''. Физиократы сорвали с капитала денежный покров и объявили капиталом (Кенэ употребляет термин «авансы», Тюрго — «капиталы») ''средства производства'', употребляемые в ''земледелии'' и содействующие извлечению из земли «чистого продукта». Не имея ясного понятия о прибыли, физиократы ошибочно выдвинули на первый план роль капитала как фактора, содействующего умножению земельной ренты. Смиту принадлежит та заслуга, что он: 1) распространил понятие капитала, ограниченное у физиократов только сферой земледелия, также на ''промышленность'' и 2) тесно связал понятие капитала с ''понятием прибыли''.

Под влиянием Родбертуса и Адольфа Вагнера, буржуазные экономисты нередко проводят различие между двумя понятиями капитала: «''народно-хозяйственным''» и «''частно-хозяйственным''». Под первым понимается совокупность имеющихся во всем обществе продуктов труда, служащих для дальнейшего производства. Под вторым понимается всякая сумма стоимости, доставляющая ее владельцу постоянный нетрудовой доход. Первое понимание капитала исходит из односторонней, материально-технической точки зрения: под капиталом понимаются произведенные средства производства, независимо от их социальной формы, и первобытный охотник объявляется «капиталистом» на том основании, что он имеет лук и стрелы, — нелепый вывод, часто фигурировавший в рассуждениях классиков и их эпигонов. Второе понимание капитала, напротив, отрывает понятие капитала от материального процесса производства и оставляет без всякого ответа вопрос, откуда берется нетрудовой доход, доставляемый капиталом.

И в данном случае, как во многих других, родоначальником ''обоих понятий капитала'' следует считать Смита. По мнению Смита, имущество отдельного лица, если оно достаточно велико, делится на две части. «Одна часть, с которой владелец рассчитывает ''получить доход'', называется его ''капиталом'', а другая часть идет непосредственно на его собственное потребление». Капитал есть имущество, приносящее владельцу постоянный нетрудовой доход в виде прибыли. ''Понятие капитала'' тесно связано с ''понятием прибыли'', — и в этом главное достоинство приведенного определения.

Но Смит понимает, что приведенным, «''частно-хозяйственным''» определением капитала ограничиться нельзя. Ведь с точки зрения указанного определения, жилой дом, сдаваемый в аренду его владельцем, представляет для последнего капитал; а между тем очевидно, что такой дом, используемый непосредственно для целей потребления, «не может ни давать прибыли целому обществу ни исполнять по отношению к последнему роль капитала». Ввиду этого Смит, наряду с приведенным определением капитала, говорит часто о капитале в «''народно-хозяйственном''» или ''материально-техническом'' смысле, понимая под ним «''накопленный запас произведений''», служащих для ''дальнейшего производства'', а именно: 1) необходимые для работы сырые материалы, 2) орудия производства и 3) средства существования для рабочих.

Оба определения капитала остаются у Смита ''не согласованными'', так как, благодаря спутанности своего учения о прибавочной стоимости, он не может проследить, каким образом капитал, вложенный в земледелие, промышленность и торговлю (Смит ошибочно ставит знак равенства между производительным капиталом, вложенным в земледелие и промышленность, и товарно-торговым капиталом), обладает способностью приносить постоянный доход в виде прибыли. Двойственность учения Смита о капитале ярко проявляется также в том, что под капиталом он то правильно понимает ''сумму стоимости'', расходуемую предпринимателем на покупку машин, сырья и т. п., то ошибочно принимает за капитал самые машины, сырье и т. п. ''в натуре''. Смешение материально-технических элементов производства (средств производства как таковых) с их данной социальной формой (т. е. с их ролью в качестве капитала), характерное вообще для классической школы, отличает и смитовское учение о капитале.

Неясность учения Смита о капитале отразилась и на учении его о делении капитала на два вида: ''основной'' и ''оборотный''. Зародыши этого учения мы встречали уже у Кенэ, в виде деления авансов на первоначальные и годичные<ref>См. выше, 13-ю главу.</ref>. Смит обобщил эти категории, прилагавшиеся физиократами только к земледельческому капиталу, и распространил их также на капитал промышленный (что вполне правильно) и торговый (что неправильно, так как деление на основной и оборотный относится только к производительному, а не торговому капиталу). Но, наряду с ценными мыслями, это учение Смита содержит и немало ошибок. Различие между оборотным и основным капиталами основано на различной продолжительности их обращения: стоимость первого (например, сырья) целиком возмещается фабриканту из цены его продукта по истечении ''одного периода производства''; стоимость последнего (например, машины) возмещается частично и погашается полностью лишь по истечении ''многих периодов производства''. Для Смита это различие осталось неясным. Внимание его было обращено на ''материально-вещную'' сторону явления, на самую машину в натуре, а не на ее стоимость. Если ''стоимость'' машины, хотя медленно и по частям, все же входит в обращение, то сама ''машина в натуре'' остается навсегда, до полного своего изнашивания, у фабриканта. Смит поэтому приходит к странному выводу, будто основной капитал вовсе ''не входит в обращение'': он доставляет прибыль «без перехода из рук в руки и без дальнейшего обращения», в отличие от оборотного капитала (например, сырья), который «постоянно выходит из рук своего владельца в одной форме и возвращается к нему в другой форме». К каким нелепостям Смита приводит такое определение, видно из того, что стоимость семян, сохраняемых фермером для будущего засева, он вынужден отнести к основному капиталу на том основании, что эти семена остаются в руках самого фермера. На основании того же определения Смит считает оборотным капиталом товары, находящиеся в руках купца-продавца, хотя в данном случае эти товары вообще представляют собой не производительный, а товарно-торговый капитал.

Своим учением о капитале Смит близко подошел к проблеме ''воспроизводства'', которая включает в себя и проблему о соотношении между ''капиталом'' и ''доходом''. По сравнению с физиократами, Смит и этой проблеме дал более широкую постановку. Физиократы думали, что процесс воспроизводства (включающий в себя не только воспроизводство капитала, но и производство чистого дохода) имеет место только в земледелии. Смит понимал, что и в промышленности происходит образование ''чистого дохода'' в виде ''прибыли''. Но в дальнейшем анализе проблемы воспроизводства Смит сделал грубейшие ошибки.

Мы видели, что часть капитала расходуется, по учению Смита, на покупку орудий производства (основной капитал) и сырья (оборотный капитал). Отсюда, казалось, следует, что стоимость произведенного годичного продукта всего общества должна прежде всего возместить сумму указанного израсходованного ''капитала''; только остаток сверх этой суммы образует ''доход'' общества, разделяющийся между тремя общественными классами в виде заработной платы, прибыли и ренты (при чем заработная плата, составляющая доход рабочих, одновременно является частью оборотного капитала, прибыль же и рента составляют прибавочную стоимость или чистый доход). Смит в некоторых местах и подходит к такому правильному пониманию вопроса: «Валовой доход всех обитателей обширной страны обнимает весь годовой продукт их земли и труда; чистый доход — то, что остается свободным в их распоряжении за покрытием расходов по восстановлению, во-первых, их постоянного, и, во-вторых, их оборотного капитала; иначе сказать, то, что они могут, не затрачивая своего капитала, обратить в запас, предназначенный для непосредственного потребления, т. е. израсходовать на свое содержание, на свои удобства и развлечения». Итак, стоимость годичного продукта общества содержит в себе ''не только доходы'' для всех классов общества (т. е. заработную плату, прибыль и ренту), но и воспроизведенный ''капитал'' общества (основной и оборотный).

Подойдя так близко к правильной постановке проблемы воспроизводства, Смит начинает, однако, сомневаться. Его смущает то обстоятельство, что стоимость, которая для одного лица представляет ''капитал'', для другого является ''доходом''. Текстильная машина, купленная фабрикантом сукон, представляет для него основной капитал. Но сумма, уплаченная им за нее машиностроителю и выданная последним в качестве заработной платы рабочим, составляет для рабочих доход (а для машиностроителя возмещение его оборотного капитала). Анализ этих сложных и переплетающихся взаимоотношений между капиталом и доходом был дан Марксом во II томе «Капитала», где он рассматривает процесс воспроизводства общественного продукта с двух сторон: со стороны его материально-вещных элементов (средства производства и средства потребления) и со стороны составных частей его стоимости (воспроизведенный постоянный капитал, заработная плата и прибавочная стоимость). Но Смит, как мы знаем, смешивал материально-вещную и социальную стороны процесса производства, в теории прибавочной стоимости он колебался между различными точками зрения, деление капитала на постоянный и переменный (введенное в науку Марксом) было ему неизвестно. Смит поэтому не мог дать правильное решение проблемы воспроизводства и вышел из смущавших его сомнений при помощи весьма упрощенного приема. Он просто предположил, что стоимость постоянного капитала, например, текстильной машины, может быть ''разложена без остатка на доходы'', т. е. заработную плату плюс прибыль (и рента). Правда, в стоимость этой машины в свою очередь должна войти стоимость постоянного капитала, необходимого для ее изготовления, например, железа. Но стоимость железа опять-таки состоит из заработной платы рабочих, добывавших его, плюс прибыль предпринимателей и т. д. На самом деле приведенное рассуждение доказывает, что на каждой стадии производства стоимость продукта содержит в себе не только доходы участников производства (т. е. заработную плату, прибыль и ренту), но и возмещение постоянного капитала (машин, сырья и т. п.). Смит, однако, делает вывод противоположного характера. Он считает, что стоимость постоянного капитала в последнем счете разлагается без остатка на доходы: заработную плату, прибыль и ренту. Следовательно, «цена всех товаров, составляющих общую сумму ежегодного производства страны, непременно распадается на те же составные три части и должна распределяться между жителями страны в виде вознаграждения за их труд, прибыли с их капитала или ренты с их земли». Если раньше Смит понимал, что из годичного продукта общества одна часть предназначена для возмещения постоянного капитала, то теперь Смит приходит к нелепому выводу, будто ''вся стоимость общественного продукта разлагается без остатка на доходы'', т. е. поступает в личное потребление членов общества. Это ошибочное учение стало господствующим у экономистов классической школы: оно в основном разделялось Рикардо, было возведено в догму Сэем и повторялось еще в середине XIX века Дж. Ст. Миллем<ref>См. ниже в V отделе главу о Сисмонди.</ref>.

Итак, стоимость продукта состоит из заработной платы, прибыли и ренты. А так как заработная плата составляет, по терминологии Маркса, переменный капитал, то приведенная формула может быть выражена следующим образом: ''стоимость продукта состоит из переменного капитала плюс чистый доход'' (прибыль и рента). ''Весь капитал'' предполагается состоящим только ''из переменного капитала''. Часть стоимости продукта, представляющая собой воспроизведенный постоянный капитал, совершенно игнорируется. Но можно ли понять процесс воспроизводства общественного продукта, если игнорируется воспроизводство постоянного капитала, значение которого в капиталистическом хозяйстве столь огромно и все более возрастает? Понятно, что ошибочное представление о разложении стоимости продукта на доходы испортило все учение Смита о воспроизводстве. Смит в данном вопросе остался даже позади Кенэ, который ни на минуту не забывал, что часть годичного продукта предназначена для возмещения изнашивающейся части основного капитала.

Ошибки, допущенные Смитом в анализе процесса воспроизводства вообще, не могли не отразиться и на его понимании расширенного воспроизводства, т. е. ''накопления'' капитала. Если весь капитал состоит из переменного капитала, т. е. расходуется на наем рабочих, то процесс накопления капитала происходит, по-видимому, следующим образом: часть своего дохода (т. е. прибыли) капиталист не тратит на личное потребление, а присоединяет к своему капиталу, т. е. затрачивает на наем рабочих. ''Весь накопляемый капитал расходуется на наем рабочих''. Это ложное положение опять-таки игнорирует необходимость для капиталиста часть своего добавочного капитала затратить на покупку машин, сырья и т. п.

Из изложенного ошибочного учения о накоплении можно было сделать два важных вывода. Во-первых, «всякое увеличение или сокращение капитала естественно стремится увеличить или сократить действительное количество труда», так как весь капитал расходуется на наем рабочих. Следовательно, ''всякое возрастание капитала идет в полной мере на пользу рабочему классу'', вызывая пропорциональное повышение спроса на труд. Сторонники такого утверждения забывали, что на самом деле спрос на труд возрастает не пропорционально росту всего капитала, а лишь пропорционально возрастанию его переменной части. Второй вывод гласит, что ''накопление капитала не означает сокращения личного потребления членов общества''. Если капиталист из своей прибыли в 100 000 р. половину накопляет, то это значит, что на 50 000 руб. он нанимает рабочих. На эту сумму ''личное потребление капиталиста заменяется личным потреблением рабочих''. «Что ежегодно сберегается, то также регулярно и потребляется, как и то, что ежегодно расходуется, — и почти в такое же время; но только потребляется оно другим классом общества», т. е. рабочими. «Потребление остается то же, но потребители будут другие». Поскольку Смит в приведенных словах боролся против примитивного представления мелкого буржуа или крестьянина, которые под накоплением капитала понимают запрятывание золотых монет в чулок или кубышку, он был вполне прав. Накопление капитала сопровождается, конечно, его расходованием. Но он расходуется не только на наем рабочих, но и на покупку машин, сырья и пр. Сумма ''личного'' потребления сокращается за счет ''производительного'' потребления, производство ''средств производства'' растет за счет производства ''средств потребления''. Игнорирование этого обстоятельства лежало в основе классической ''теории рынков'' Сэя- Рикардо, и даже противник этой теории Сисмонди разделял ошибочное учение Смита, что весь годичный продукт общества уходит на личное потребление членов последнего<ref>См. ниже в V отделе главу о Сисмонди.</ref>.

В тесной связи с учением Смита о капитале и доходе находится его в высшей степени интересное и ценное учение о ''производительном и непроизводительном труде''. Мы видели, что весь капитал, по мнению Смита, расходуется на наем рабочих и состоит из заработной платы. Значит ли это, что заработная плата всякого рабочего выплачивается из капитала? Нет, — отвечает Смит, — заработная плата рабочих может выплачиваться либо из ''капитала'', либо из ''чистого дохода'' (прибыли и ренты). На свой капитал капиталист нанимает рабочих, которые своим трудом не только возмещают свою заработную плату, но и доставляют, сверх того, прибыль (прибавочную стоимость). На свой чистый доход (т. е. прибыль) капиталист может купить либо различные товары, либо труд различных работников, служащий для его непосредственного потребления (прислуга, повар, домашний учитель и т. п.). Труд этих лиц доставляет капиталисту определенную потребительную стоимость, но не доставляет ему никакой меновой стоимости и прибавочной стоимости. На этом основано различие между производительными и непроизводительными рабочими. ''Производительными'' называются рабочие, труд которых ''обменивается непосредственно на капитал''; ''непроизводительными'' — рабочие, труд которых ''обменивается непосредственно на доход''. Правда, часть своего дохода капиталист может затратить на наем добавочных производительных рабочих. Но ведь это и значит, что часть дохода превращается в капитал, накопляется или капитализируется. А так как капитал должен доставлять прибавочную стоимость, то приведенная формула может быть выражена и другим образом: ''производительными'' называются рабочие, труд которых ''доставляет прибавочную стоимость'', ''непроизводительными'' — рабочие, труд которых этим свойством не обладает. «Труд фабричного рабочего прибавляет к стоимости перерабатываемого им материала стоимость его содержания и прибыли хозяина. Наоборот, труд прислуги не прибавляет ни к чему никакой стоимости».

Мы видим, таким образом, как с эволюцией понятия ''прибавочной стоимости'' (или чистого дохода) изменялось и понятие ''производительного труда''. Меркантилистам прибавочная стоимость была известна только как ''торговая прибыль'', доставляемая внешней торговлей и притекающая в страну в виде золота и серебра. Поэтому наиболее производительным они считали труд ''купцов'' и ''моряков'', обслуживающих внешнюю торговлю. Физиократы поняли, что прибавочная стоимость создается в процессе производства. Игнорируя прибыль и отождествляя прибавочную стоимость с ''рентой'', они приходили к ошибочному выводу, что производительным является только труд ''земледельческого'' населения. Смит, расширив понятие прибавочной стоимости включением в нее прибыли, тем самым преодолел ограниченность физиократического представления о производительном труде. По учению Смита, производительным является ''всякий наемный труд'' (безразлично земледельческий пли промышленный), обмениваемый непосредственно на ''капитал'' и доставляющий капиталисту ''прибыль''.

Различие между трудом производительным и непроизводительным Смит выводит не из материальных особенностей обоих этих видов труда, а из различия их ''социальной формы''. Исходя из приведенного выше определения, следовало бы признать непроизводительным труд прислуги, нанятой капиталистом для его личного услужения, и производительным труд прислуги, нанятой капиталистом — содержателем большого ресторана. В первом случае наниматель относится к прислуге как покупатель потребитель, в последнем случае как покупатель-капиталист. Хотя труд прислуги с материально-вещественной стороны в обоих случаях одинаков, но различие социально-производственных отношений людей в обоих этих случаях делает труд прислуги т. п.оизводительным, то непроизводительным. Смит, однако, к этому правильному выводу не приходит. Он не может отделить социальную форму труда от его материально-вещественного содержания. Наблюдая окружающие его реальные явления, Смит видит, что на свой капитал предприниматель чаще всего нанимает рабочих, труд которых воплощается в материальных вещах или товарах, а на свой доход чаще всего покупает личные услуги, не обладающие таким свойством. Отсюда он приходит к выводу, что производительным является труд, который «воплощается или овеществляется в каком-нибудь ''материальном предмете'', в подлежащей продаже вещи, которая продолжает существовать хоть некоторое время после того, как закончен обращенный на нее труд». «Наоборот, труд прислуги не воплощается ни в каком определенном предмете ни в какой такой вещи, которую потом можно было бы продать. Услуги этого рода исчезают в тот самый момент, как они оказаны, и почти никогда не оставляют после себя никакого следа в виде стоимости, на которую потом можно было бы приобрести такое же количество услуг».

Здесь, как видим, Смит дает уже ''второе'' определение производительного труда и главным признаком его считает способность создавать ''материальные вещи''. Смит, по-видимому, не сознает, что оба предлагаемых им определения друг с другом не вполне совпадают. С точки зрения первого определения, труд прислуги в ресторане, содержимом на капиталистических началах, является ''производительным''; с точки зрения второго определения, этот труд, не воплощающийся в материальных вещах, всегда признается ''непроизводительным''. Наоборот, труд садовника, которого капиталист содержит на своей даче для ухода за растениями, является, с точки зрения первого определения, ''непроизводительным'', так как он покупается на доход капиталиста, а не на его капитал, иначе говоря, служит для его личного потребления, а не для производства прибавочной стоимости. С точки же зрения второго определения, труд садовника, оставляющий по себе «материальные» результаты в виде цветов и растений, должен быть всегда признан трудом ''производительным''.

В своем ''первом'', правильном, определении Смит берет за критерий различия между трудом производительным и непроизводительным ''социальную форму'' труда, т. е. характер социально-производственных отношений между работником и его нанимателем. Во ''втором'', ошибочном, определении он исходит из ''материально-вещественного'' характера труда, из его способности воплощаться в материальных предметах. И в данном вопросе, как и во многих других, мы видим у Смита характерное для классической школы ''смешение материально-технической стороны производственного процесса с его социальной формой''. Поскольку Смит изучает социальную форму хозяйства, он открывает новые перспективы и является основателем современной политической экономии. Поскольку он смешивает социальную форму хозяйства с его материально-техническим содержанием, он впадает в многочисленные ошибки и противоречия, одним из примеров которых могут служить и его два противоречащих друг другу определения производительного труда.

Эпигоны классической школы, внимание которых было направлено на материально-техническую сторону производства, совершенно не обратили внимания на первое определение производительного труда, данное Смитом, и усвоили только второе, ошибочное. Некоторые из них разделяли мнение Смита о непроизводительности труда, не воплощающегося в материальных вещах. Другие же оспаривали этот взгляд на том основании, что и труд чиновников, солдат, священников и т. п. должен быть признан производительным. Но и сторонники и противники взгляда Смита совершенно не поняли его наиболее ценного, социального определения производительного труда, которое нашло свое дальнейшее развитие у Маркса.