Редактирование: Столяров В. Диалектика как логика и методология науки (раздел)

=== О содержательном подходе к познанию в формальной логике и диалектике ===

Начнем с того, что само выражение «содержательный подход к познанию» употребляется часто весьма неопределенно и разными авторами в разном смысле. Поэтому представляется целесообразным разъяснить это выражение.

При исследовании познания могут учитываться различные его стороны и аспекты, а также факторы, воздействующие на него.

Так вот, если при этом внимание акцентируется на изучении особенностей тех предметов и явлений, которые «вовлечены» в процесс познания и отражаются в соответствующих знаниях, фиксируются в определенных терминах, предложениях языка науки (что предполагает специальный анализ содержания знаний, смысла и значения терминов и т. д.), мы имеем дело с ''содержательным'' подходом к познанию. В близком к этому смысле выражение «содержательный подход к познанию» употребляются в современной формальной логике. Формальным здесь называют такой подход к исследованию терминов и предложений языка науки, различных операции с ними, при котором не делается никаких ссылок ни на значение символов, ни на смысл выражений, но только и исключительно на виды и порядок символов, из которых эти. выражения состоят. Соответственно в качестве содержательного трактуется иной подход, связанный с учетом значения и смысла терминов, предложений и операций<ref>См. «Ленинская теория отражения и современность». Москва — София, 1969, стр. 431—432.</ref>.

В литературе встречается точка зрения, согласно которой в формальной логике совершенно отвлекаются от содержания. Известный логик А. Черч пишет, например: «Обычно (формальная) логика занимается анализом предложений или суждений и доказательств; при этом основное внимание обращается на форму в отвлечении от содержания»<ref>''А. Черч''. Введение в математическую логику. М., I960, стр. 15.</ref>. Такого рода высказывания нередко служат основанием для утверждения о том, что содержательный подход к познанию специфически характеризует именно диалектическую логику.

Подобное понимание во многом связано и с гегелевской критикой традиционной логики. «Если в общем логику признают наукой о мышлении, — писал, в частности, Гегель, — то под этим понимают, что это мышление представляет собой лишь ''голую форму'' некоторого познания, что логика абстрагируется от всякого ''содержания'', и так называемая вторая ''составная часть'' всякого познания, ''материя'', должна быть дана откуда-то извне, что, следовательно, логика, от каковой эта материя всецело независима, может только указать формальные условия истинного познания, но не может содержать в ''себе'' самой реальной истины, не может даже быть ''путем к'' реальной истине, так как именно существенное в истине, содержание, лежит вне ее»<ref>''Гегель''. Соч., т. V, стр. 20.</ref>.

В противоположность такому представлению Гегель считал, что логика не может совершенно абстрагироваться от анализа содержания познания. «Неполнота этого способа рассмотрения мышления, оставляющего в стороне истину, — указывал он, — может быть устранена лишь привлечением к мыслительному рассмотрению не только того, что обыкновенно причисляется к внешней форме, но вместе с тем также и содержания»<ref>Там же, стр. 14.</ref>.

Исходя из этих соображений, Гегель пытался развить концепцию «содержательной логики», противостоящей старой, «традиционной» формальной логике. Отмечая заслуги Гегеля в области логики, Маркс писал, что до Гегеля логики по профессии упускали из виду как раз содержание форм (Forminhalt) различных типов суждений и умозаключений<ref>''К''. ''Marx'', Das Kapital. Bd. I, Hamburg, 1867, S. 21.</ref>, Ленин неоднократно обращал внимание на то, что Гегель «требует логики, в коей формы были бы gehaltvolle Formen (содержательными формами. — ''В. С''.), формами живого, реального содержания, связанными неразрывно с содержанием»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 84.</ref>, и положительно оценивал попытку создать «содержательную логику».

Опираясь на гегелевскую критику традиционной логики, некоторые авторы пытались и современную формальную логику упрекать в «формализме», «отрыве формы от содержания». Однако, как было показано в целом ряде исследований<ref>См., напр., ''Д. П. Горский, Ю. А. Петров''. Об определениях формальной и диалектической логики и их взаимосвязи («Философские науки», 1967, № 4); ''П. В. Копнин''. Диалектика как логика. Киев. 1961; ''В. И. Кураев''. Специфика отражения действительности в формализованных системах логики («Ленинская теория отражения и современность». Москва — София, 1969).</ref>, такие упреки вряд ли оправданы.

Было показано, что многие понятия современной формальной логики (такие, как функция истинности, функция-предикат, закон логики, логическое следование и др.) определяются через понятие истины и зависят от различных подходов к пониманию самих истинностных значений; что именно в ней была строго обоснована связь между истинностью и правильностью; что синтаксические методы анализа, как бы они ни были развиты, не могут исчерпать всего арсенала логических средств теории и т. д. К тому же в последнее время проводятся интенсивные исследования, направленные на выяснение особенностей высказываний, выражающих закон, связь предметов, описывающих изучаемый объект как систему и т. д. (см. работы А. А. Зиновьева, Ю. Н. Солодухина, А. И. Уемова и др.).

Правда, встречается и противоположная крайность в понимании рассматриваемого вопроса, когда упускается из виду тот факт, что анализ познания в современной формальной логике, во всяком случае, не охватывает всех аспектов содержательного исследования познания и в этом смысле ограничен.

Попытка выявить подобную ограниченность предпринята в работах В. Н. Садовского, В. С. Швырева, Г. П. Щедровицкого. Они отмечают, что в формальной логике научное знание изображается как система связанных по значениям истинности высказываний. Выявление отношений между такими высказываниями предполагает данность «условий истинности». Поскольку же последние, по сути дела, выражают отношения реальности, постольку формально-логический подход основан на данности готовых содержаний знания и отвлекается от процессов выработки нового мысленного содержания, получения новых абстракций<ref>См. «Доклады АПН РСФСР», 1960, № 2, стр. 71, 73.</ref>.

Формирование нового знания, новых высказываний при помощи формально-логических операций позволяет говорить об эвристических возможностях формальной логики. Но сами эти возможности основываются, как отмечает В. С. Швырев, «на установлении каких-то новых комбинаций между элементами уже вычлененного содержания»<ref>«Политическое самообразование», 1969, № 6 стр. 132.</ref> и сводятся либо к синтезу знаний в составное, сложное знание (индукция, сочетание конъюнкции и дизъюнкции), либо к разложению составного знания на его компоненты, либо к соединению знания по общим элементам его состава и последующему исключению опосредствующих элементов (дедукция). «Во всех этих случаях понятийный состав знания, а тем самым и его мысленное содержание, воплощенное в абстракциях и связях между ними, во-первых, предполагается заранее данным, во-вторых, остается неизменным по отношению к формально-логическим преобразованиям»<ref>«Проблемы методологии и логики науки», Томск, 1962, стр. 72.</ref>. Поэтому перед логикой и встает задача изучения процессов выработки нового мысленного содержания, новых абстракций.

К сожалению, в указанных выше работах не разъясняется достаточно четко, что следует понимать под этим изучением, какую роль здесь может сыграть диалектика, и не формулируются специально, в систематической форме те понятия, с помощью которых такое исследование может быть проделано.

Нам представляется возможным и целесообразным уточнить и разъяснить суть содержательного исследования познания в диалектике на основе введенных выше понятий «познавательные действия с объектом», «познавательное движение но объекту» и др. (конечно, не исключается возможность определения их более строгим и точным образом, нежели это сделано в данной работе).

Мы и старались показать в нашей работе, каким именно образом осуществляется содержательное исследование познания в диалектике, понимаемой как логика, гносеология и методология науки.

Коснемся еще одного вопроса, тесно связанного с обсуждаемой нами темой. В литературе широко распространено понимание формальной логики как «логики покоя», «логики относительной устойчивости вещей». Сторонники такого понимания исходят из того, что хотя формальная логика, в отличие от диалектической, и не исследует форм мышления, связанных о отражением изменения и развития предметов, их противоречий, но она якобы рассматривает (в полном (объеме, во всех аспектах) те формы, с помощью которых происходит отражение предметов как относительно устойчивых, постоянных, неизменных. Так, по мнению В. И. Мальцева, формальная логика, «в отличие от диалектической логики, не исследует того, как в движении мысли человека отражается развитие объективного мира. Ее интересует движение мысли, отражающее связи существующих вещей и главным образом их тождество и различие, а не связи ступеней и стадий их развития. Последнее входит в сферу изучения марксистской диалектической логики»<ref>''В. И. Мальцев''. Очерк по диалектической логике, стр. 16.</ref>.

М. М. Розенталь тоже считает, что формальная логика «рассматривает явления в состоянии покоя, относительного постоянства, устойчивости вещей, отвлекается от их развития и изменения»<ref>''М. М. Розенталь''. Принципы диалектической логики, стр. 50.</ref>. В соответствии с этим диалектическая логика сводится лишь к учению о «формах и законах мышления, отражающих движение и развитие объектов действительности, их взаимопереходы, тождество противоположностей»<ref>''В. И. Мальцев''. Очерк по диалектической логике, стр. 36.</ref>.

Вряд ли такая точка зрения правомерна. Ведь диалектика не сводится к релятивизму кратиловского типа, признающему только изменчивость вещей. Необходимым составным элементом ее учения является положение о том, что предметы не только постоянно изменяются, развиваются, но вместе с тем сохраняют относительную устойчивость. Существуют и специальные категории для отражения этих особенностей предметов, такие, например, как «тождество», «покой», «структурная связь», «относительно устойчивая система» и др. Поэтому нет никаких оснований исключать из сферы рассмотрения диалектической логики те формы мышления, те особенности познания, которые связаны с отражением не изменения и развития предметов, а их относительной устойчивости, их тождества, структурных связей и т. д.

Отсюда, однако, никак не следует вывод, который иногда делается: формальную логику начинают рассматривать просто как «часть», «сторону», «аспект» диалектической логики, полагая, что законы первой представляют собой «предельный случай» законов второй, «определяемый особыми задачами и условиями познавательной деятельности», и что «те требования, которые выражаются законами формальной логики… составляют лишь отдельные моменты более широких и глубоких требований диалектики»<ref>''В. Н. Борисов''. Уровни логического процесса и основные направления их исследования, стр. 171, 69.</ref>. Данная концепция, восходящая к высказыванию Г. В. Плеханова о том, что «''как покой есть частный случай движения, так и мышление по правилам формальной логики… есть частный случай диалектического мышления''»<ref>''Г. В. Плеханов''. Избр. философ, произв., т. III. М., 1957, стр. 81.</ref>, имела распространение уже в 20—30-е годы<ref>См. ''А. И. Варьяш''. Логика и диалектика. М., 1928, стр. 363; ''Вл. Сарабьянов''. В защиту философии марксизма. М., 1929, стр. 166; ''В. Ф. Асмус''. Диалектический материализм и логика. Киев, 1924, стр. 57.</ref> и в то время могла быть в какой-то мере оправдана. Ведь формальная логика в ее современном виде делала только первые шаги, и характер тех абстракций, с помощью которых она выделяет свой предмет в области познания, вырисовывался недостаточно четко. Иное дело в наши дни. Сегодня совершенно очевидно, что формальная и диалектическая логики с помощью определенных и четко сформулированных абстракций «задают», как было показано выше, ''различные'' предметы исследования в области мышления. Так что одна из них никак не может быть «частью» другой.

Таковы наши соображения относительно взаимоотношения формальной и диалектической логики, вытекающие из развиваемой в данной книге концепции.

В заключение еще одно замечание. В настоящее время существует целый ряд наук, делающих предметом своего рассмотрения познание. Не удивительно, что вопросы, касающиеся специфики изучения познания в той или иной науке, активно обсуждаются. К сожалению, все споры порой сводятся к выяснению особенностей абстракций, применяемых при изучении познания, или к тому, как следует называть соответствующие сферы изучения познания. А вот опасность абсолютизации того или иного аспекта, подхода к познанию учитывают недостаточно, что может привести и приводит к серьезным ошибкам.

Поэтому главное, на наш взгляд, состоит в том, чтобы учитывать возможность и необходимость осуществления самых различных абстракций в ходе анализа познания и реально рассматривать познание в разных аспектах, не смешивая и не отождествляя их друг с другом.

В этом отношении суть отстаиваемой нами концепции вовсе не в том, что науку, в которой должно осуществляться содержательно-генетическое исследование познания, обязательно надо называть «диалектической логикой», или что для обозначения самого этого исследования нужно непременно применять термин «содержательно-генетическое». Для нас важно было прежде всего обратить внимание на тот аспект изучения познания, который мы назвали «содержательно-генетическим исследованием познания в диалектике», показать его значение и четко отличить от других возможных аспектов и направлений. К тому же «сама идея установить абсолютно строгое и окончательное разграничение сфер… наук нам представляется сомнительной: наука не стоит на месте, и вторжение одной из них в сферу другой вполне правомерно»<ref>Диалектика и логика. Формы мышления», стр. 254.</ref>. Эти слова, сказанные А. А. Зиновьевым относительно формальной и диалектической логики, справедливы, по-видимому, по отношению ко всем наукам о познании, и не только о познании.

Заметим, что многоаспектность исследования познания выдвинула перед наукой совершенно новую задачу: построить такую теорию познания (в широком смысле слова), которая давала бы его ''системное'' изображение, основанное на результатах изучения познания в различных отраслях науки. Именно с этим связано возникновение особого направления — так называемой логики научного исследования<ref>См. ''П. В. Копнин''. Логика научного исследования и ее основные понятия («Вопросы философии», 1964, № 3); ''П. В. Таванец''. Об основных направлениях разработки проблем логики научного познания («Вопросы философии», 1966; № 2); ''П. В. Таванец'' и ''В. С. Швырев''. Логика научного познания («Проблемы логики научного познания». М., 1964).</ref>. Задача названного направления как раз и сводится к тому, чтобы, используя учение материалистической диалектики, общегносеологические представления, аппарат современной формальной логики, эмпирические наблюдения над историей науки, т. е. идеи, методы, понятия и принципы самых различных наук, подвергнуть всестороннему, системному анализу логико-гносеологические и методологические проблемы научного знания. Однако рассмотрение этой проблематики выходит за рамки нашего исследования.

Разработка материалистической диалектики как логики, гносеологии и методологии науки диктуется не только внутренними потребностями развития самой марксистской философии. Такая разработка необходима и для успешного выполнения диалектикой ее методологической функции по отношению к частным наукам, т. е. определяется потребностью укрепления того союза материалистической диалектики и специальных наук, о котором писал Ленин в своей работе «О значении воинствующего материализма». Вот почему, говоря о направлении и характере построения науки материалистической диалектики, нельзя обойти вопрос о ее методологической функции.