Редактирование: Рубин И. История экономической мысли (раздел)

=== Глава 22. Теория стоимости ===

Приступая к анализу понятия стоимости, Смит прежде всего проводит различие между ''потребительной стоимостью'' и ''меновой стоимостью'', устраняя первую из круга своего исследования и посвящая все свое внимание последней. Тем самым Смит твердо становится на почву изучения товарного хозяйства, в котором каждый продукт предназначен для обмена, а не для непосредственного удовлетворения потребностей самого производителя. Этою принципиально-ясной постановкой вопроса Смит обязан своему учению о разделении труда: в обществе, основанном на разделении труда, каждый производитель изготовляет продукты, необходимые другим членам общества.

Смит, таким образом, вполне правильно и точно определяет объект или ''предмет'' своего исследования: меновую стоимость. Но если мы поставим вопрос, с какой именно точки зрения Смит изучает этот объект, то обнаружим ''двойственность'' в методологической постановке проблемы. Смит, с одной стороны, хочет открыть причины, определяющие величину стоимости товаров и ее изменения; с другой стороны, он хочет найти точное, неизменное мерило, с помощью которого можно было бы измерять величину стоимости товаров. С одной стороны, он стремится к открытию ''причин изменений'' стоимости, с другой — к нахождению ''неизменного мерила'' стоимости. Очевидно, что обе постановки вопроса методологически глубоко различны и вносят в теорию Смита коренной дуализм. ''Теоретическое'' изучение реальных изменений стоимости смешивается с ''практической'' задачей наилучшего измерения стоимости.

В результате такого смешения исследование Смита, относящееся к меновой стоимости, разбивается и протекает по двум методологически различным руслам: в сторону открытия причин изменений стоимости и в сторону поисков неизменного мерила стоимости. Каждый из этих путей приводит Смита к особой концепции трудовой стоимости или труда как основы стоимости. Первый путь приводит его к понятию ''количества труда'', ''затраченного на производство данного продукта'', второй путь — к понятию ''количества труда'', ''которое может быть приобретено или куплено в обмен за данный товар''.

В начале своего исследования Смит ставит вопрос, «в чем состоит верное мерило меновой стоимости», и поискам такого ''неизменного мерила'' посвящает главное свое внимание (в 5-й главе первой книги). Чтобы понять, почему исследование Смита направляется на этот методологически неправильный путь, следует вспомнить, что от своих предшественников ''меркантилистов'' Смит получил в наследство проблему нахождения ''мерила стоимости''. Склонные вообще к постановке практических проблем, меркантилисты и в теории стоимости ставили себе практическую задачу нахождения мерила стоимости; вспомним поиски мерила стоимости и «уравнения между трудом и землей» у Петти и Кантильона<ref>См. выше, 7-ю главу</ref>. Только медленно и постепенно в течение XVIII века, в значительной мере благодаря усилиям самого Смита, политическая экономия превращалась из собрания практических правил в систему теоретических положений, и понятие теоретического закона явлений освобождалось от примесей, сближавших его с практическими предписаниями (у меркантилистов) и разумным «естественным законом» (у физиократов). В теории стоимости Смита задача теоретического, причинного изучения реальных экономических явлений еще не освобождена от чуждых ей элементов практического характера.

В сторону поисков мерила стоимости Смита толкала также его общая ''индивидуалистически-рационалистическая'' точка зрения. Мы видели выше<ref>См. 20-ю главу.</ref>, что происхождение социально-экономических явлений Смит объясняет их полезностью с точки зрения отдельного хозяйствующего индивида. С той же точки зрения он подходит к разделению труда и обмену. Разделение труда, основанное на обмене, дает каждому индивидууму возможность получать нужные ему предметы в обмен за свой продукт. Последний тем самым приобретает для индивидуума особое значение в силу возможности обмена его на другие предметы. Как же велико это ''значение предмета для индивидуума'', или в чем заключается точное мерило меновой стоимости, — таков первый ''практический'' вопрос, который ставится с точки зрения ''индивидуума''.

Итак, что является ''мерилом'' или ''показателем'' стоимости данного продукта? На первый взгляд казалось бы, что за такое мерило можно принять количество других ''товаров'', получаемое в обмен за данный: чем их больше, тем, по-видимому, стоимость данного товара выше. Смит справедливо отвергает такой ответ на том основании, что стоимость товара, получаемого мной в обмен за мой продукт, сама подвержена постоянным изменениям. Также нельзя принять за мерило стоимости товара количество ''денег'' (золота), получаемого за него в обмен, ибо и золото меняется в своей стоимости.

Что же, в таком случае, служит мерилом стоимости моего продукта? Чтобы ответить на этот вопрос, Смит прибегает к своему учению о разделении труда: там он установил, что общество, основанное на разделении труда, представляет собой трудовой союз лиц, которые взаимно обмениваются продуктами своего труда, а косвенно — через обмен продуктов — своим трудом. Этой в высшей степени ценной объективно-социологической концепции менового общества (впоследствии положенной Марксом в основу его теории стоимости) Смит, однако, придает ''субъективно-индивидуалистическое'' освещение. Меновое «общество основано на взаимном обмене труда его членов. К чему же, в таком случае, сводится обмен для отдельного индивидуума? — спрашивает Смит и отвечает: к ''приобретению труда других людей'' в обмен за собственный продукт. Приобретая сахар или деньги в обмен за изготовленное мной сукно, я, в сущности, тем самым приобретаю определенное количество труда других людей. Меновая стоимость моего сукна тем больше, чем большим количеством труда других людей я могу распоряжаться или — по выражению Смита — командовать в обмен за мое сукно. Общественное разделение труда дает мне возможность вместо того, чтобы собственным трудом производить необходимые мне продукты, получать их в обмен за произведенные мной продукты. Следовательно, стоимость последних для меня измеряется количеством труда других людей, которое я получаю в обмен за них. ''Мерилом стоимости'' товара служит ''количество труда'', которое может быть приобретено или куплено в обмен за данный товар<ref>Вспомогательным мерилом стоимости товара Смит признает также количество хлеба, которое может быть куплено в обмен за него (так как за данное количество хлеба можно всегда купить приблизительно одинаковое количество труда).</ref>.

Учение Смита о мериле стоимости, вытекающее как будто из концепции менового общества как трудового союза, страдает следующим пороком. Когда мы говорим, что в обществе простых товаропроизводителей происходит обмен продуктов труда и обмен самого труда всех членов общества, мы употребляем слово «обмен» в двух различных смыслах. ''Продукты труда действительно обмениваются'' или приравниваются на рынке друг другу; здесь происходит обмен в точном смысле слова. Что же касается «обмена» самого труда, то под таковым понимается в сущности процесс связывания и распределения трудовых деятельностей отдельных лиц, происходящий в тесной связи с процессом рыночного обмена продуктов труда. Обмен ''труда'' в точном смысле слова здесь ''не имеет места'', так как на рынке покупаются и продаются продукты труда, а не самый труд. Трудовая деятельность людей выступает в виде определенной ''общественной функции'', но не в виде ''объекта купли-продажи''. Под «обменом» труда здесь понимается процесс социального уравнения, а не рыночного приравнивания.

Итак, когда мы говорим, что в меновом обществе (где люди относятся друг к другу как простые товаропроизводители) я при помощи своего сукна приобретаю господство над чужим трудом или покупаю чужой труд, — речь идет лишь о том, что я оказываю косвенное влияние на труд другого товаропроизводителя благодаря тому, что приобретаю продукт его труда. Мой продукт обменивается непосредственно не на чужой труд, а на продукт труда. В обмен за свое сукно я получаю сахар, а тем самым косвенно труд производителя сахара. Иначе говоря, я приобретаю чужой труд в уже ''овеществленной'' форме, в виде произведенного им ''продукта''. Этот случай глубоко отличен от случая ''непосредственного'' обмена моего сукна на чужой труд, т. е. на ''рабочую силу'' наемного рабочего. Оба эти случая резко отличаются друг от друга не только ''материальной формой'' покупаемого труда (овеществленного или живого), но и типом ''социальных отношений'', связывающих участников обмена. В первом случае они вступают в связь между собой как простые товаропроизводители, во втором случае — как капиталист и рабочий. Первый случай, т. е. обмен ''продукта на продукт'' (или овеществленный труд), составляет основную черту товарного хозяйства, второй случай, т. е. обмен ''продукта на живой труд'' (или капитала на рабочую силу), имеет место только в капиталистическом хозяйстве. Только во втором случае труд выступает как непосредственный ''предмет купли-продажи'' или товар (т. е. рабочая сила).

Ошибка Смита и заключается в том, что ''социальный'' «''обмен''» (вернее, уравнение) труда, происходящий в товарном хозяйстве, он спутал с ''рыночным'' «''обменом''» труда как объекта купли-продажи, происходящим в капиталистическом хозяйстве. За свое сукно я приобретаю или покупаю труд других людей, — говорит Смит. Но на вопрос: покупаю ли я в обмен за свое сукно чужой овеществленный труд (т. е. продукты чужого труда) или живой труд наемного рабочего, — Смит ясного ответа не дает. Под трудом, покупаемым в обмен за мой товар, он понимает безразлично и ''овеществленный'' и ''живой труд''. Он говорит о «количестве ''труда'' других людей, которым он (владелец данного товара) может распоряжаться, или, что то же самое, ''продуктов труда'' других людей». Это смешение труда с продуктами труда проходит через все исследование Смита. В начале 5-й главы Смит чаще имеет в виду косвенное распоряжение трудом других самостоятельных товаропроизводителей посредством приобретения продуктов их труда. Но к концу той же главы он уже больше подчеркивает обмен товара на живой труд или ''рабочую силу'': владелец товара выступает уже как «наниматель», а товар, отдаваемый им в обмен за труд, составляет «цену труда» или заработную плату рабочего. В анализ стоимости товаров или ''простого товарного хозяйства'' привносятся черты, присущие ''капиталистическому'' хозяйству, что вносит в исследование величайшую путаницу. Понятие труда, покупаемого в обмен за данный товар и являющегося мерилом его стоимости, у Смита раздваивается и выступает то как «''покупаемый овеществленный труд''», то как «''покупаемый живой труд''».

Это смешение понятий явилось следствием того, что Смит с самого начала не понял социального характера процесса «обмена» труда в товарном хозяйстве и принял его за рыночный «обмен» (куплю-продажу) труда. Труд как ''общественную функцию'' он принял за труд, выступающий в роли ''товара''.

Но если труд выступает как предмет купли-продажи, может ли он служить неизменным мерилом стоимости? Не ''изменяется ли стоимость самого труда'' благодаря тому, что за данное количество труда можно купить то большее, то меньшее количество товаров (в зависимости от колебаний заработной платы за «труд»)? Смит, чтобы выйти из затруднения, выдвигает свое известное положение, что «во все времена и во всех местах одинаковые количества труда всегда имеют для рабочего одинаковую ценность». Независимо от того, на какое количество товаров работник может обменять день своего труда, этот день труда всегда означает для него необходимость пожертвовать одинаковой суммой «своего досуга, свободы и спокойствия». Если за день труда в настоящий момент можно получить в два раза больше сукна, чем в прошлом году, это показывает только, что упала стоимость сукна. Стоимость же самого труда не изменилась и не может меняться, так как ''субъективная оценка трудовых усилий неизменна''. А раз так, то объективное количество труда, покупаемого в обмен за данный товар, может быть принято за точное мерило стоимости этого товара. Достаточно констатировать тот факт, что раньше за данный товар можно было купить 1 день труда, а теперь 2 дня труда, чтобы быть уверенным в повышении стоимости этого товара ровно вдвое. Двухдневный труд всегда представляет двойную сумму субъективных усилий и напряжения по сравнению с однодневным трудом, если даже за двухдневный труд дают в настоящее время не больше других товаров (или заработной платы), чем раньше давали за труд однодневный. Смит апеллирует, — и в этом заключается своеобразное смешение в его теории ''объективных'' и ''субъективных'' моментов, из которых первые преобладают, — к неизменности субъективной оценки трудовых усилий для того, чтобы сохранить роль неизменного мерила за объективным количеством покупаемого труда.

Итак, раньше Смит ошибочно превратил труд как общественную функцию в труд как товар и за неизменное мерило стоимости принял «покупаемый труд». Теперь, чтобы избавиться от постоянных колебаний стоимости, присущих самому труду как товару, он вместо объективного количества покупаемого труда подставляет сумму вызываемых им субъективных усилий и напряжения. Смешение трудовой деятельности как ''общественной функции'' с трудом как ''товаром'' (или «покупаемым трудом»); смешение «покупаемого ''овеществленного труда''» с «покупаемым ''живым трудом''»; наконец, смешение ''объективного'' количества труда с суммой ''субъективных'' усилий и напряжений, — такова та путаница понятий, которой Смит заплатил за то, что направил свое исследование на методологически ложный путь поисков мерила стоимости.

До сих пор мы разбирали учение Смита о мериле стоимости. Но, параллельно с этим запутанным и чреватым ошибками ходом мысли, в сочинении Смита все время протекает другой, более ценный и многообещающий поток мысли, направленный на исследование ''причин количественных изменений стоимости'' товаров. Оба хода мысли все время перекрещиваются. Хотя в начале своего исследования, в 5-й главе, мысль Смита больше занята поисками мерила стоимости, но всюду, где он встречается с реальным фактом изменения стоимости, он вынужден поставить также вопрос о ''причинах'' изменения стоимости товара и, не колеблясь, считает таковой причиной изменение количества труда, ''затраченного'' на производство товара. Особенно интересно рассуждение Смита о невозможности принять деньги за неизменное мерило стоимости. «Стоимость золота и серебра, как и всякого другого товара, меняется»; это видно из того, что меняется «количество труда, которое может быть куплено, или которым можно располагать за известное количество этих металлов». Но когда спрашивается: почему же изменилась стоимость золота и серебра (т. е. количество ''покупаемого'' за них труда), на это следует ясный ответ: потому что изменилось количество труда, ''затрачиваемого'' на их производство. «Так как добыча этих металлов из рудников и доставка их на рынок уже ''не требовала такого труда'', как прежде, то на них стало возможно ''купить меньшее количество'' труда, чем прежде». Здесь ясно видно, как сочетаются у Смита понятия «''труда покупаемого''» и «''труда затраченного''». Первый является ''мерилом'' или показателем величины стоимости товара, второй — ''причиной ее количественных изменений''.

В более общей форме выражает Смит те же мысли в начале 8-й главы, где он в изменениях стоимости товаров видит прямое последствие «увеличения производительной силы труда, которое вызывается разделением труда». «Все предметы становились бы постепенно все дешевле и дешевле. ''Они производились бы'' все с меньшими затратами труда и, следовательно, ''покупались бы'' за продукт меньшего количества труда». Раз на производство данного товара начинает затрачиваться меньшее количество труда, то в результате этого уменьшается и то количество труда, которое может быть куплено в обмен на данный товар. Изменение количеств «''затраченного'' труда» является, следовательно, ''причиной'' изменений количеств «''покупаемого'' труда», а тем самым и стоимости, ''мерилом'' или показателем которой последний служит. Стоимость товара ''определяется затраченным'' на его производство трудом и ''измеряется покупаемым'' в обмен за него трудом.

Таким образом стоимость товара определяется теперь у Смита двояким образом: 1) количеством труда, ''затраченного'' на его производство, и 2) количеством труда, которое может быть ''куплено'' в обмен за данный товар. Противоречат ли друг другу оба эти определения? С ''количественной'' стороны оба эти определения ''совпадают'' при наличии определенных ''социальных условий''. Представим себе общество ''простых'' товаропроизводителей или ремесленников, владеющих средствами производства. Каждый из них в обмен за продукт собственного 10‑часового труда (например, за сукно) приобретает продукт чужого 10‑часового труда (например, стол). Он как бы покупает чужой труд (овеществленный в столе) в размере как раз равном количеству труда, затраченного им самим на производство сукна. В таком случае мы можем безразлично сказать, что стоимость сукна определяется: 1) количеством затраченного на его производство труда или 2) количеством труда, покупаемого в обмен за него. Количество «''затраченного'' труда» вполне совпадает с количеством «''покупаемого'' (''овеществленного'') труда». В простом товарном хозяйстве труд выполняет ''двойную'' функцию: «покупаемый труд» служит ''мерилом'' стоимости продуктов, «затраченный труд» является ''регулятором меновых пропорций'' товаров. «При первобытном, некультурном состоянии общества, предшествовавшем накоплению капиталов и обращению земли в частную собственность, соотношение между количествами труда, необходимого для приобретения различных предметов, было, кажется, единственным основанием, которое могло служить руководством при обмене этих товаров на другие». В «первобытном» обществе, под которым в сущности понимается простое товарное хозяйство, обмен продуктов подчинялся ''закону трудовой стоимости''.

До сих пор оба пути исследования Смита, из которых один вел от мерила стоимости к покупаемому труду, а другой от причин изменений стоимости к затраченному труду, шли параллельно и могли быть согласованы, так как в условиях простого товарного хозяйства покупаемый (овеществленный) труд ''равнялся'' затраченному. Но Смит не ограничивался изучением простого товарного хозяйства, его прежде и больше всего интересовали явления окружавшего его капиталистического хозяйства. Наряду с «''ремесленным''» мотивом, в его теории стоимости звучит и мотив «''капиталистический''». Если для ремесленника товар есть средство для приобретения чужого ''продукта'' (или чужого ''овеществленного'' труда), то для капиталиста он служит средством для приобретения чужого ''живого'' труда. Смит твердо помнит, что при капитализме наемный рабочий получает только часть продукта собственного труда, следовательно, меньшее количество овеществленного труда (товара) обменивается на большее количество живого труда (рабочей силы). За продукт 10‑часового труда капиталист покупает 12 часов живого труда рабочих. Отсюда следует, что количество труда, ''затраченное'' на производство товара, уже ''не равняется'' количеству живого труда, ''покупаемого'' в обмен за данный товар. Оба определения стоимости, совпадавшие в условиях простого товарного хозяйства, далеко расходятся в хозяйстве капиталистическом. Смит поэтому очутился перед необходимостью решительного выбора: стоимость товара должна определяться ''либо'' затраченным на его производство трудом, ''либо'' покупаемым в обмен за него (живым) трудом. Вместо того, чтобы принять первую, правильную точку зрения и сказать, что в капиталистическом обществе стоимость продуктов также определяется трудом, затраченным на их производство (хотя, в отличие от простого товарного общества, количество этого труда не совпадает с количеством докупаемого живого труда), Смит делает противоположный вывод. Он по-прежнему твердо держится мнения, что стоимость продукта определяется (измеряется) количеством ''покупаемого'' в обмен за него (живого) труда. А так как это количество труда ''больше'' количества труда, затраченного на производство данного продукта, то «''затраченный'' труд» уже ''не служит'' регулятором стоимости продуктов, каковым он служил в простом товарном хозяйстве. В ''капиталистическом обществе закон трудовой стоимости перестал действовать''.

Но если так, то чем же определяется стоимость продукта в ''капиталистическом'' хозяйстве? Предположим, что капиталист затратил капитал в 100 руб. (Смит предполагает, что весь капитал затрачивается на наем рабочей силы, и игнорирует затраты на постоянный капитал<ref>См. ниже, 24-ю главу.</ref>) на наем рабочих, которые производят для него товар стоимостью в 120 руб. Чем определяется (измеряется) стоимость этого товара? Она, как известно, определяется (измеряется) количеством (живого) труда, которое капиталист может купить в обмен за этот товар. На сумму в 120 р. капиталист может купить, во-первых, ''такое же количество труда'' наемных рабочих, сколько ''затрачено'' на изготовление данного товара (т. е. на 100 руб. или на сумму заработной платы), и, во-вторых, еще ''добавочное'' количество труда на остающуюся сумму в 20 руб., составляющую прибыль капиталиста. Следовательно, стоимость товара определяется (измеряется) уже не количеством труда, затраченного на его производство (на самом деле вместо затраченного труда Смит подставляет здесь «оплаченный труд», т. е. заработную плату или «стоимость труда»). Стоимость товара теперь достаточно велика для того, чтобы, во-первых, оплатить полностью ''затраченный'' на его производство труд, и, во-вторых, доставить сверх этого известную сумму ''прибыли''. Иначе говоря, стоимость товара в капиталистическом хозяйстве определяется как ''сумма заработной платы и прибыли'' (а в некоторых случаях и ''ренты''), т. е. как сумма «''издержек производства''» в широком смысле слова. Здесь Смит покидает почву теории трудовой стоимости, заменяя ее ''теорией издержек производства''. Если раньше Смит определял стоимость товара количеством затраченного на его производство труда, то теперь она определяется как сумма заработной платы, прибыли и ренты. Если раньше Смит говорил, что стоимость товара ''разлагается'' на доходы (заработную плату, прибыль и ренту), то теперь он говорит, что она ''составляется'' из доходов, которые таким образом выступают в роли «источников» меновой стоимости товара. ''Доходы'' предполагаются как нечто ''первичное'', данное, а ''стоимость'' товара — как нечто ''вторичное'', производное, составленное в результате сложения отдельных доходов. ''Величина стоимости'' товара зависит от «естественного размера» ''заработной платы'', ''прибыли'' и ''ренты''<ref>Подробнее об этом см. следующую главу.</ref>.

Резюмируя ход мысли Смита, можно сказать, что его теория стоимости страдает основным пороком ''двойственности'' общего методологического подхода. Исследование ''причин'' изменений стоимости приводит Смита к понятию «''затраченного'' труда», а поиски ''мерила'' стоимости, исходящие из индивидуалистического понимания разделения труда, приводят его к понятию «''покупаемого'' труда». Оба эти понятия труда рассматриваются опять-таки с двойственной стороны, ''объективной'' и ''субъективной'', но преимущественно, с первой. Далее, понятие «покупаемого труда» также раздваивается и выступает то преимущественно в виде «покупаемого ''овеществленного'' труда» (обмен между простыми товаропроизводителями или обмен товара на товар), то в виде «покупаемого ''живого'' труда» (обмен между капиталистом и рабочим, или обмен товара как капитала на труд как рабочую силу). Поскольку преобладает первый, «''ремесленный''» мотив, «труд покупаемый признается ''равным'' труду затраченному, и стоимость товара может быть определена безразлично первым или последним. Здесь Смит выступает как теоретик ''трудовой стоимости'', и методологический дуализм его теории затушевывается благодаря тому, что оба путь его исследования текут параллельно и согласно. Но там, где вперед выступает «''капиталистический''» мотив, оба пути исследования и оба понятия труда (затраченного и покупаемого) далеко расходятся. В капиталистическом хозяйстве речь идет об обмене овеществленного в товаре труда на большее количество живого труда, — обмене не-эквивалентов, которого Смит не может объяснить с точки зрения трудовой стоимости. Здесь Смит, по-прежнему сохраняя роль ''мерила'' стоимости за «''покупаемым'' трудом», вынужден ''отказаться'' от признания «''затраченного'' труда» в качестве регулятора меновых пропорций. Здесь стоимость товара зависит уже не от «затраченного труда», а от величины доходов отдельных участников производства (т. е. от заработной платы, прибыли и ренты). Идея трудовой стоимости, являющаяся одним из основных мотивов в мышлении Смита, не была им выдержана до конца, и в применении к капиталистическому хозяйству была заменена ''теорией издержек производства''. Теория трудовой стоимости Смита разбилась о подводный камень: о невозможность согласовать с ней ''обмен овеществленного труда на живой'' (или капитала на труд).

Пока Смит не выходил за пределы простого товарного хозяйства, скрытые в его теории противоположные элементы (регулятор изменений стоимости и мерило стоимости, затраченный труд и покупаемый труд, покупаемый овеществленный труд и покупаемый живой труд) могли еще кое-как сохранять свое неустойчивое равновесие. Но как только исследование Смита вступало в область капиталистического хозяйства, неустойчивое равновесие нарушалось, и с яркостью проявлялся дуалистический характер построений Смита. Каждая из сторон смитовского учения была воспринята последующими экономическими школами и получила дальнейшее развитие. Рикардо развил одну сторону смитовской теории и с величайшей последовательностью определял стоимость товаров трудом, ''затраченным'' на их производство. Мальтус развил другую сторону смитовской теории и определял стоимость товаров трудом, ''покупаемым'' в обмен за них. Та же судьба постигла проникнутое дуализмом учение Смита о соотношении между стоимостью продукта и доходами участников производства. Учение Смита, что стоимость товара ''разлагается'' на заработную плату, прибыль и ренту, легло в основу теории Рикардо, освободившего его от внутренних противоречий. Ошибка же Смита в данном вопросе, заключавшаяся в попытке вывести стоимость товара ''из доходов'' (заработной платы, прибыли и ренты), была воспринята Сэем и развита им в виде теории «производительных услуг». И в данном вопросе, как и в других, основное ценное ядро мысли Смита получило дальнейшее развитие у Рикардо, Родбертуса и Маркса, побочные же ответвления его мысли были использованы так называемыми «вульгарными» экономистами.