Редактирование: Рубин И. История экономической мысли (раздел)

=== Глава 21. Разделение труда ===

Первые же строки труда Смита ярко показывают то новое, что внес он в экономическую науку. Интересно сравнить начало труда Смита с началом книги Мана, этого «евангелия меркантилистов». «Средством для увеличения нашего богатства и нашего запаса благородных металлов является ''внешняя торговля''», так начинает свою книгу Ман, который видит источник богатства в торговле или в сфере обращения. Великая заслуга Кенэ и состояла в том, что он перенес центр экономического исследования в сферу производства, но при этом под производством понимал только отрасль, доставляющую новую материю, а именно ''земледелие'': «Земледелие — источник всех богатств государства и граждан». Если меркантилисты восхваляли, как наиболее производительный, труд торговцев и моряков, то физиократы столь же односторонним образом признавали производительным только труд земледельцев. Смит, подобно физиократам, переносит центр, исследования в сферу производства, но при этом избегает их односторонности: источником богатства он провозглашает ''труд вообще'', а именно весь труд нации, распределенный между разными отраслями производства и разделенный между отдельными членами общества: «Годовой труд народа есть первоначальный запас, доставляющий ему для годового потребления все, предметы, необходимые для существования и удобства жизни». ''Труд'' есть источник ''богатств'', причем под трудом понимается весь совокупный труд нации в его общественно-разделенной форме, а под богатством — совокупность материальных продуктов или предметов потребления.

Раз богатство создается трудом, то ''возрастание богатства'' происходит при наличии одного из следующих двух условий: 1) при росте ''производительности труда'' отдельного работника или 2) при увеличении ''числа производительных работников'' по сравнению с числом остальных членов общества. Но рост производительности труда вызывается ''разделением труда'', а для увеличения числа производительных работников необходимо возрастание и ''накопление капитала'', затрачиваемого на содержание работников. Отсюда вытекает деление первых двух книг «Богатства народов», излагающих теоретические взгляды Смита. Первая книга начинается с описания разделения труда, от которого Смит переходит к тесно связанным с ним явлениям обмена (''деньги'', ''стоимость'' и распределение продуктов, т. е. ''заработная плата'', ''прибыль и рента''). Вторая книга содержит теорию ''капитала'', учение о ''накоплении капитала'' и ''производительном труде''.

Первые главы «Богатства народов», посвященные разделению труда, всегда считались одними из самых блестящих в книге и производили сильнейшее впечатление широким размахом и красноречием описаний. По существу, Смит высказал здесь мало нового по сравнению с своими предшественниками (Петти, Фергюсон), но нельзя не признать в высшей степени счастливой мысль поместить описание разделения труда в самом начале книги. Благодаря этому товарное общество выступает с самого начала, как общество, основанное, с одной стороны, на ''разделении труда'', а с другой — на ''обмене'' между отдельными хозяйствами, иначе говоря, как ''трудовой'' и вместе с тем меновой союз («торговый союз», по выражению Смита).

Как известно, Смит начинает первую главу с описания ''булавочной мануфактуры'' с детальным разделением труда между десятью рабочими: один тянет проволоку, другой выравнивает ее, третий обрезает и т. д. Это разложение трудового процесса на простейшие операции, порученные отдельным рабочим, повышает в сотни раз производительность труда: указанные 10 рабочих изготовляли 48 000 булавок в день, в то время как каждый из них, если бы изготовлял булавки собственными силами с начала до конца, не сработал бы и 20 булавок в день. Смит перечисляет три причины повышения производительности труда под влиянием разделения труда: 1) ''ловкость'' каждого рабочего возрастает от постоянного повторения тех же операций; 2) не тратится ''время'' на переход от одной работы к другой и 3) разложение труда на простейшие операции облегчает изобретение ''инструментов'', сокращающих труд. Эти рассуждения Смита характерны для мануфактурного периода, с присущей ему специализацией частичных работников и дифференциацией инструментов. Не менее показательно утверждение Смита, что главной причиной роста производительности труда является ''разделение труда''. Эта ''недооценка роли орудий труда'', и в частности ''машин'', вполне понятна в эпоху Смита, когда промышленный переворот еще не начинался и техническое превосходство мануфактур покоилось на детально проведенном разделении труда. Хотя в начале своей книги Смит описывает только выгодные стороны мануфактурного разделения труда, но в других местах он указывает, что монотонный характер работы принижает личность частичного рабочего, делая его «тупым и невежественным».

От булавочной мануфактуры Смит быстро переходит к другим примерам разделения труда, причем в качестве таковых берет уже, в отличие от примера с булавочной мануфактурой, не разделение труда ''внутри одного'' предприятия, а разделение труда между ''разными'' предприятиями, относящимися к различным отраслям: производства. Смит ярко рисует переход сукна через целый ряд хозяйств, начиная с земледельца, который трудится над выращиванием шерсти, и кончая рабочим, который занят крашением и аппретурой сукна. Именно здесь, при описании этого рода разделения труда, красноречие Смита достигает наибольшей силы. «Присмотритесь, из чего в цивилизованной и развивающейся стране состоит движимое имущество самого простого мастерового или поденщика чернорабочего, и вы увидите, что невозможно даже пересчитать людей, которые своим трудом содействовали снабжению его какой-нибудь даже самой мелкой частью этого имущества. Шерстяная куртка, например, которую носит поденщик, как бы она ни была груба, есть продукт совокупного труда несчетного множества рабочих. Пастух, сортировщик, чесальщик шерсти, красильщик, прядильщик, ткач, ворсировщик, гладильщик и многие другие, — все они участвовали в производстве и отделке этого грубого предмета». А сверх того были заняты торговцы и возчики, строители судов, рабочие, изготовляющие инструменты, и т. п. Здесь всюду речь идет о разделении между различными товаропроизводителями или отдельными предприятиями.

Как видим, Смит смешивает ''общественное'' разделение труда с ''мануфактурным'' или ''техническим'' разделением труда. Он упускает из виду глубокое социальное отличие между обоими видами разделения труда. Общественное разделение труда между отдельными предприятиями, основанное на обмене их продуктов, составляет основную особенность всякого ''товарного'' хозяйства и достигло значительного развития уже при ремесле; техническое разделение труда внутри одного предприятия появилось только вместе с возникновением крупных ''капиталистических'' предприятий, а именно мануфактур. Первое из них предполагает ''раздробление'' средств производства между независимыми товаропроизводителями, последнее — ''концентрацию'' значительных средств производства в руках одного капиталиста. Отдельные независимые товаропроизводители (ремесленники) связаны между собой только через обмен их продуктов на рынке, отдельные рабочие мануфактуры связаны между собой общим руководством капиталиста. В первом случае связь между людьми носит ''стихийно-рыночный'', ''неорганизованный'' характер, в последнем случае — ''организованный'', ''планомерный'' характер.

Смит упустил из виду эти различия, потому что внимание его, — и в этом заключается вообще ''одна из особенностей классической школы'', — обращено не на ''социальные формы'', а на ''материально-технические выгоды'' разделения труда, заключающиеся в повышении производительности труда. С этой точки зрения можно объединить оба вида разделения труда, так как оба они повышают производительность труда. Различие же социальной природы взаимоотношений между независимыми товаропроизводителями, с одной стороны, и рабочими одной мануфактуры, с другой, отступает на задний план и ускользает от внимания автора.

Главной задачей Смита в первых главах его труда является описание именно ''общественного разделения труда'', основанного на обмене и характерного для всякого товарного хозяйства. Но, находясь под сильным впечатлением прогрессировавшего в его время мануфактурного разделения труда, Смит привлекает также примеры из сферы последнего и вообще склонен рисовать себе общественное разделение труда по образцу разделения труда внутри предприятия. Все общество представляется ему в виде гигантской мануфактуры, где труд разделен между тысячами отдельных предприятий, взаимно дополняющих друг друга. На первый план выдвигается ''материальная связанность и взаимозависимость'' между товаропроизводителями. Каждый член общества полезен всем другим и нуждается в свою очередь в их помощи. «Без помощи и содействия многих тысяч рабочих ни один, самый последний, бедняк не мог бы одеться и обзавестись самыми незатейливыми предметами хозяйства». Все люди, хотя каждый из них одушевлен лишь стремлением к собственной выгоде, фактически работают друг на друга, «самые несходные дарования полезны друг другу», и между отдельными членами общества существует ''полная гармония интересов''.

Здесь мы сталкиваемся со ''второй особенностью классической школы'', находящейся в тесной связи с первой. Так как внимание Смита устремлено на материально-техническую взаимозависимость отдельных членов общества, между последними предполагается ''полная гармония интересов''. Прядильщик и ткач взаимно дополняют своим трудом друг друга, и один без другого существовать не может. Но при этом Смит забывает, что оба они являются товаропроизводителями, продающими свои продукты на рынке. Борьба за цену продукта (например, пряжи) создает между ними глубокие антагонизмы, приспособление обеих отраслей производства друг к другу происходит лишь стихийным путем, под давлением колебаний рыночных цен и ценой разорения многих производителей. Но так как Смита интересуют материально-технические выгоды разделения труда, а не социальная форма, которую оно принимает в товарном хозяйстве, то он переоценивает элементы ''гармонии'' в последнем и не замечает заложенных в нем ''противоречий и антагонизмов''.

Сказанное не означает, что Смит не понимал тесной связи между ''разделением труда и обменом''. Напротив, связь эту он усиленно подчеркивает. Особенность классической школы заключается не в полном отвлечении материально-технической стороны производства от его социальной формы, а в смешении обеих. Классики не мыслят себе общественного процесса производства в иной социальной форме, как в товарно-капиталистической, которая в их глазах является разумной и естественной формой хозяйства. Раз процесс производства предполагается всегда происходящим в определенной социальной форме, излишним становится специальный анализ последней, а достаточно изучить процесс производства вообще. Но выводы, добытые изучением процесса производства вообще, в силу неразрывной связи последнего с данной социальной формой вполне применимы и к последней. Отсюда возникает у классиков постоянное ''смешение материально-технической и социальной'' точек зрения, пример которого дает нам и учение Смита о разделении труда.

Смит не представляет себе разделения труда иначе, как на основе ''обмена''. В склонности к обмену он видит необходимое свойство человеческой природы, отличающее человека от животных. Эта ''склонность к обмену'' и вызвала ''разделение труда''. В данном пункте Смит ошибается, так как общественное разделение труда существовало, хотя и в скромных размерах, при отсутствии товарного хозяйства, например, в индийской общине. В другом пункте Смит правильно отмечает, что развитие обмена дает толчок дальнейшему разделению труда: «степень разделения труда всегда ограничивается пределами возможности обмена или, другими словами, обширностью рынка». Но, усиленно подчеркивая влияние обмена на возникновение и развитие разделения труда, Смит игнорирует роль обмена, как той ''специфической социальной формы'', которую общественное разделение труда принимает в товарном хозяйстве. Он ограничивается, как мы видели, анализом разделения труда вообще или его материально-технических выгод.

''Учение о разделении труда'', при всех отмеченных его недостатках, оказало Смиту ''ценную услугу'': исходя из представления об обществе, как гигантской мастерской с разделенным трудом, Смит пришел к очень ценной концепции общества, как ''трудового'' и одновременно ''менового'' союза лиц. Разделение труда делает всех членов общества ''участниками единого производственного процесса''. Продукты труда всех членов общества «складываются в одну общую массу, из которой каждый человек может купить себе, смотря по своим потребностям, любую часть произведений других людей». Каждый человек становится зависимым от труда других людей. «С тех пор как во всех отраслях деятельности установилось разделение труда, человек одним только личным трудом своим может добыть лишь весьма небольшую часть этих предметов, а наибольшую часть их он может получить только от труда других». Каждый человек получает продукты труда других людей, с которыми он таким образом объединен в единый ''трудовой союз''. Но он получает продукты труда других людей только в обмен на собственные продукты: трудовой союз не мыслится Смитом иначе, как в форме ''союза менового''. «С окончательным установлением разделения труда только самая незначительная часть потребности человека может быть удовлетворена произведениями его собственного труда. Наибольшая же часть этих потребностей может быть удовлетворена лишь посредством обмена излишка его произведений, превышающего собственное потребление, на такой же излишек продуктов труда других людей, нужный ему. Таким образом каждый человек живет обменом и становится до некоторой степени купцом, а само общество — превращается, собственно говоря, в ''торговый союз''». Общественное разделение труда не мыслится Смитом иначе, как в форме обмена, а, с другой стороны, ''обмен продуктов труда'' сводится, по его мнению, к ''обмену трудовых деятельностей'' отдельных производителей. В товарах «содержится ценность известного количества труда, которое меняется на то, в чем предполагается ценность такого же количества труда». Приобретая продукт чужого труда, я тем самым приобретаю труд его производителя.

Таким образом, смитовская концепция общества, как трудового и одновременно менового союза, может быть выражена в виде следующих двух положений: 1) видимый рыночный обмен товаров ''на деньги'' представляет собой на самом деле взаимный обмен ''продуктов труда'' различных лиц, между которыми разделен весь общественный труд; 2) взаимный обмен ''продуктов труда'' разных лиц сводится к взаимному обмену самого ''труда'' производителей. Первым положением Смит отмежевал себя от ''меркантилистов'', второе положение отделяет его от ''физиократов''.

''Меркантилисты'' уделяли усиленное внимание обмену, но они были ослеплены его рыночной, ''денежной'' формой: они видели только обмен натурального продукта на деньги, как общественное богатство, они хотели бы ограничить весь процесс обмена продажей Т—Д и превращением денег в сокровище. Смит же, по примеру физиократов, видел в обмене единство актов продажи (Т—Д) и покупки (Д—Т1), иначе говоря, обмен одного натурального продукта (Т) на другой натуральный продукт (Т1) через посредство денег, которые появляются только в мимолетной роли ''средства обращения''. Отсюда у Смита ''оценка роли денег'', противоположная меркантилистической. Деньги не составляют богатства общества. «Доход общества состоит единственно в товарах, а не в деньгах, которые приводят их в движение». Деньги нужны только в качестве вспомогательного орудия для лучшего обращения продуктов. «Золото и серебро, обращающиеся в стране, можно сравнить с большой дорогой, по которой развозится и провозится на рынок зерно и сено, но которая сама не производит ни одной горсти ни того, ни другого». Деньги представляют собой только «мертвый» капитал: увеличение количества денег в стране соответственно уменьшает затраты на материальное производство продуктов и, следовательно, сокращает действительный доход общества, состоящий в продуктах. Поэтому обществу в высшей степени выгодно всякое сбережение в расходах, необходимых для поддержания денежной системы, например, путем замены золота банкнотами.

Итак, ''обмен товара на деньги'' представляет собой в сущности не что иное, как ''обмен одного продукта на другой продукт''. В этом Смит сходился с Кенэ, который в «Экономической Таблице» впервые дал широкую картину обращения продуктов<ref>См. выше 15-ю главу.</ref>. Но далее между ними начинается разница. В глазах Кенэ обращение продуктов есть не что иное, как передвижение ''вещества природы или материи'', вступившей из лона природы в человеческое общество. Раз материя создана природой, то и продвигаться она может только в ''строго определенном направлении'': от земледельческого класса, непосредственно добывающего ее из природы, к классам, не занятым добыванием материи (землевладельческому и промышленному). Земледельческий класс «кормит» и «содержит» одинаково и землевладельческий класс, и промышленное население. Взаимные отношения между разными отраслями производства (земледелием и промышленностью) мыслятся Кенэ по образцу взаимных отношений между разными общественными классами (землевладельческим и земледельческим): промышленность как будто «''подчинена''» земледелию.

Смит, хотя во многих частных вопросах и повторял взгляды физиократов<ref>Так, например, он считал земледельческий труд более производительным, чем промышленный, утверждал, что при «естественном» ходе развития капиталы вкладываются сперва в земледелие и лишь впоследствии в промышленность, и т. п.</ref>, в основном преодолел их односторонность в своей теории разделения труда и стоимости. Труд создает богатство, — такова исходная точка зрения Смита. Обращение продуктов есть в его глазах не передвижение ''вещества природы'', а циркуляция ''продуктов труда''. А благодаря своей концепции общества, как трудового союза, он увидел под обменом продуктов труда ''обмен трудовых деятельностей'' отдельных членов общества. Раз товарное хозяйство основано на разделении и взаимном обмене труда, то очевидно, что разные отрасли производства связаны между собой отношениями ''взаимозависимости'', а не ''одностороннего подчинения''. Промышленность не подчинена земледелию, а координирована с ним. На место ''одностороннего потока вещества природы'' в направлении от земледелия к промышленности<ref>В схеме Кенэ промышленность только возвращает земледелию в иной натуральной форме вещество природы, полученное от него же.</ref>, Смит ставит ''двустороннее передвижение продуктов труда'', которое берет свое начало всюду, где прилагается человеческий труд: один поток продуктов идет от земледелия к промышленности, встречный поток — от промышленности к земледелию. Оба потока встречаются и уравновешиваются на началах ''эквивалентного обмена'', изучаемого в теории стоимости.

''Теория стоимости'', почти отсутствовавшая у физиократов, заняла у Смита центральное место именно потому, что ему удалось выделить проблему экономической ''координации'' разных ''отраслей производства'' и отделить ее от проблемы экономической ''субординации'' разных ''общественных классов''. Последнюю проблему он рассматривает в теории распределения, первую — в теории стоимости. Хотя между обеими проблемами существует тесная теоретическая связь, и теория распределения строится на основе теории стоимости, но отдельное изучение их было необходимо и помогло Смиту устранить ту путаницу понятий, которая мешала физиократам правильно понять и классовую структуру общества, и взаимозависимость между отраслями производства (земледелием и промышленностью). Хотя и Смит путал еще, как увидим ниже, обе проблемы и тем внес в свою теорию стоимости противоречия, но все же за ним остаются огромные заслуги: он выделил проблему координации равноправных ''отраслей производства'', взаимоотношения между ними изобразил в виде взаимного ''обмена продуктов труда'', под обменом продуктов труда усмотрел ''обмен труда''. Тем самым он отвел ''теории трудовой стоимости'' то центральное место, которое она продолжает занимать в экономической науке.