Редактирование: Рубин И. Современные экономисты на Западе (раздел)

=== Глава 3. Капиталистическое хозяйство ===

Сущность хозяйства, по учению Лифмана, заключается в психическом сравнении полезностей с издержками. Ни сумма затрачиваемых индивидом издержек, ни сумма получаемых им полезностей заранее не определены. В определении их и заключается «главная проблема хозяйства»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 390, 318 и другие.</ref>. Запомним, что только на основе психического сравнения полезностей с издержками определяется как ''объем'' хозяйственной деятельности индивида (т. е. количество затрачиваемых им издержек), так и ее ''результаты'' (т. е. количество получаемых им полезностей).

Чтобы приблизить эту психическую концепцию хозяйства к действительности, Лифман вносит в нее черты, заимствованные: 1) из ''денежного'' хозяйства вообще и 2) ''капиталистического'' хозяйства в частности. При этом Лифман старается изобразить дело таким образом, будто эти черты без принуждения укладываются в рамки психической концепции хозяйства и имеют главною своею целью облегчить индивиду психический акт сравнения полезностей с издержками.

В предыдущей главе мы уже охарактеризовали в общих чертах попытку Лифмана подчинить приобретательское хозяйство потребительскому и таким образом доказать применимость психической концепции к явлениям денежно-менового хозяйства. В настоящей главе нам предстоит подробнее остановиться на анализе приобретательского и потребительского хозяйств в том более сложном виде, в каком они выступают в капиталистическом обществе. В первой главе мы рассматривали единичное хозяйство индивида как ''одно целое''. Во второй главе мы узнали, что в условиях денежного обмена единичное хозяйство индивида распадается на две стадии или два хозяйства: ''приобретательское'' и ''потребительское''. В настоящей главе мы увидим, что в капиталистическом обществе единичное хозяйство индивида выступает в двух совершенно различных формах в виде единичного хозяйства ''рабочего'' и единичного хозяйства ''предпринимателя-капиталиста''. Мы постараемся показать читателю, что к обеим этим формам хозяйства психическая концепция Лифмана не применима.

Читателя не должно удивлять то обстоятельство, что мы уделяем так много внимания анализу единичного хозяйства. Мы вынуждены к этому самим Лифманом, который за исходный пункт исследования берет именно единичное хозяйство. Стремление индивида к удовлетворению своих потребностей объясняет нам структуру ''единичного хозяйства'', — таково первое положение Лифмана. Взаимодействие единичных хозяйств объясняет нам структуру ''менового оборота'' (или народного хозяйства, — термин, отвергаемый Лифманом), — таково второе его положение. Оба эти положения должны быть подвергнуты критическому разбору. В настоящей главе мы разберем вопрос, в какой мере психическая концепция приложима к явлениям единичного хозяйства (рабочего и капиталиста). В следующей главе мы проверим, в какой мере с точки зрения той же психической концепции могут быть объяснены явления менового оборота, в частности процесс ценообразования.

В предыдущей главе мы уже узнали, что с появлением денежного обмена единичное хозяйство индивида распалось на две стадии. Произошло отделение приобретательского хозяйства от потребительского. Теперь мы должны обратить внимание на то обстоятельство, что в капиталистическом обществе это отделение, по признанию самого Лифмана, происходит в двух различных формах. Фабрикант, например, имеет «''приобретательское хозяйство''», совершенно обособленное от его потребительского хозяйства. Рабочий же, работающий в чужом «приобретательском хозяйстве», собственного не имеет; по отношению к нему можно говорить лишь о «''приобретательской деятельности''», не вполне обособившейся от его потребительского хозяйства<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, стр. 33. Существует и третий тип «приобретения», характеризующий рантье и землевладельцев: они «приобретают» (процент и ренту) без всякой специфической «приобретательской деятельности».</ref>. То же имеет место у крестьянина и ремесленника. Мы имеем перед собою, следовательно, не что иное, как противоположность «трудового» хозяйства (рабочего или мелкого товаропроизводителя) и «нетрудового» (предпринимательского или капиталистического) хозяйства<ref>Лифман этими терминами не пользуется.</ref>.

Главное отличие трудового хозяйства от капиталистического лежит в сфере приобретательского хозяйства. Потребительское хозяйство организовано приблизительно одинаково у рабочего и у предпринимателя: оба они расходуют свою денежную выручку (заработную плату или прибыль) на покупку предметов потребления в согласии с законом «уравнения предельных потребительских выручек». Оба они в своем потребительском хозяйстве расходуют деньги (доход) в качестве «издержек» и получают полезности или «потребительские выручки». Но зато структура приобретательского хозяйства у обоих глубоко различна. Это различие может быть иллюстрировано следующею схемою:

Приобретательская деятельность Приобретательское хозяйство пред-  рабочего принимателя

{| class="wikitable"
|-
! style="text-align: center;"| ''Издержки''
! style="text-align: center;"| ''Выручка''
!
! style="text-align: center;"| ''Издержки''
! style="text-align: center;"| ''Выручка''
|-
| style="text-align: center;"| Трудовые усилия
| style="text-align: center;"| Денежная выручка ''(заработная плата)''
|
| style="text-align: center;"| Деньги или вещи ''(капитал)''
| style="text-align: center;"| Денежная выручка ''(прибыль)''
|}

Хотя между выручкою капиталиста и выручкою рабочего существует значительная разница, на которой нам придется еще остановиться ниже, все же обе эти выручки выступают в форме определенной денежной суммы (заработной платы или прибыли) и в этом смысле однородны. Зато совершенно ''разнородным'' характером отличаются в обоих случаях ''издержки'': для рабочего издержки заключаются в ''трудовых усилиях'', для капиталиста — в определенной ''сумме денег'' (или вещей, оцениваемых в деньгах). В хозяйстве капиталиста издержки (капитал) и выручка (прибыль) выступают в виде двух денежных сумм, которые могут быть непосредственно сравнены друг с другом. В приобретательском хозяйстве капиталиста происходит ''чисто денежное'' или ''чисто количественное'' сравнение издержек и выручек, в то время как рабочий и в своей приобретательской деятельности не может обходиться без психического сравнения полезностей с издержками.

Так как рабочий не имеет собственного приобретательского хозяйства в точном смысле слова, то вся производственная деятельность капиталистического общества протекает в приобретательских хозяйствах предпринимателей. Отсюда известные суммы (потребляемая часть прибыли) передаются в потребительское хозяйство капиталиста, а другие суммы (заработная плата) притекают в приобретательское хозяйство<ref>Термин «приобретательское хозяйство» здесь и во многих местах ниже употребляется нами, по примеру самого Лифмана, в широком смысле,, охватывающем ню только приобретательское хозяйство капиталиста, но и приобретательскую деятельность рабочего.</ref> рабочего, откуда они поступают в виде дохода в его потребительское хозяйство. Так как в хозяйствах предпринимателей лежит центр тяжести всей хозяйственной жизни капиталистического общества, то мы должны уделить им наибольшее внимание. Но прежде, чем приступить к этой задаче, мы считаем необходимым предварительно разобрать вопрос, в какой мере психическая концепция Лифмана приложима к хозяйству рабочего. Хозяйство рабочего в большей мере, чем хозяйство предпринимателя, служит целям личного потребления его владельца, и потому мы вправе ожидать, что, по крайней мере, здесь психическая концепция хозяйства окажется приложимою в полной мере.

Лифман при помощи метода «аналогий» хотел уверить нас, что сравнение полезностей с издержками, в психической или в денежной форме, производится и в приобретательском и в потребительском хозяйствах. Разберем отдельно процессы, происходящие в каждом из них. В приобретательском хозяйстве рабочего имеются ''психические'' издержки (трудовые усилия), но «полезность» или польза имеет вид ''денежной суммы'' (заработной платы). Следовательно, поскольку мы остаемся в пределах одного приобретательского хозяйства рабочего, психическое сравнение полезностей с издержками не может иметь места. Но, с другой стороны, невозможно и денежное сравнение их, так как, по словам Лифмана, рабочий не калькулирует своих трудовых усилий в виде денежной суммы, т. е. с чисто денежной точки зрения считает свои издержки равными нулю и на этом основании рассматривает всю сумму заработной платы, как чистую выручку<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 499, 500;т. II, стр. 469, 505, 640.</ref>. Таким образом, с ''психической'' точки зрения в приобретательском хозяйстве рабочего» отсутствует ''полезность'', с ''денежной'' же точки зрения отсутствуют ''издержки''. Значит, нельзя говорить ни о каком сравнении полезностей с издержками, а следовательно, и о выручке как избытке первых над последними. Лифман в сущности не имеет права называть заработную плату «денежною выручкою», так как вычет издержек из полезностей в данном случае не имеет места<ref>Также не имеет места вычет издержек, за отсутствием таковых, из процентных денег, получаемых денежным капиталистом (т. II, стр. 519, 659). Следовательно, и заработную плату и процентные деньги, — эти, по словам самого Лифмана, наиболее типические «денежные выручки»,— в сущности нельзя назвать «выручками» в том смысле, в каком этот термин употребляется Лифманом. О выручке можно говорить лишь в применении к промышленнику или торговцу, получающему валовой доход (денежную полезность), из которого подлежат вычету денежные издержки.</ref>. Термин «выручка» применяется Лифманом здесь лишь с целью создать видимость аналогии с его психическою концепцией хозяйства.

Переходим к потребительскому хозяйству рабочего. Здесь психическим полезностям (потребительным благам) противопоставляются денежные издержки, которые, по мнению Лифмана, также подвергаются психической оценке со стороны индивида: чем выше доход последнего, тем ниже он психически оценивает каждый рубль, расходуемый на покупку предметов потребления. Посмотрим, как велика психическая оценка каждого рубля. В потребительском хозяйстве общая сумма издержек имеет заранее определенную величину, зависящую от результатов приобретательской деятельности индивида. А всюду, где величина издержек заранее определена, единица издержек психически оценивается по полезности, доставляемой последнею единицею издержек (как думают австрийские экономисты) или повою, добавочною единицею издержек (как думает Лифман). «В потребительском хозяйстве деньги как фактор издержек (Kostengut) оцениваются сообразно полезности, которая может быть получена при помощи добавочной единицы денег»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, стр. 114.</ref>. Если потребительское хозяйство рабочего располагает годичным доходом в 1.000 руб., владелец его будет оценивать каждый рубль по полезности, которую ему доставил бы добавочный, 1.001-й рубль. Оценка издержек (денег) в данном случае представляет собою не более, как отраженную оценку предельной полезности, ими доставляемой. Размышляя, купить ли ему известный предмет ценою в 1 рубль, наш рабочий на самом деле сравнивает не полезность с издержками, а одну полезность (данного предмета) с другою полезностью (доставляемою предельным или добавочным рублем). В изображении самого Лифмана ''самостоятельная психическая оценка издержек'' в потребительском хозяйстве не имеет места, и ни о каком ''психическом сравнении полезностей с издержками'' не может быть речи<ref>Соглашаясь с положением австрийской школы, что, при данной величине издержек, все единицы издержек получают одинаковую оценку, которая равна предельной полезности, доставляемой последнею (или добавочною) единицею издержек, Лифман сам пробивает непоправимую брешь. в своей концепции хозяйства, как психического сравнения полезностей с издержками. Если издержки принимаются за данную величину (что имеет место очень часто, а именно во всех потребительских хозяйствах и в приобретательском хозяйстве капиталиста), самостоятельная психическая оценка издержек как таковых отсутствует. Вся разница между Лифманом и австрийскими экономистами в данном пункте заключается лини» н том, что, по мнению первого, оценка каждого рубля, при сумме издержек в 100 рублей, равна полезности, которую доставил бы добавочный, 101-й рубль; по мнению же австрийских экономистов, она равна полезности, доставляемой последним, 100-м рублем.</ref>.

Итак, ни в приобретательском, ни в потребительском хозяйстве рабочего мы не обнаружили характерного, по мнению Лифмана, признака всякого хозяйства вообще, — сравнения полезностей с издержками. Но, может возразить нам Лифман, психическое сравнение полезностей с издержками может быть легко обнаружено, если рассматривать хозяйство рабочего, как ''целое'', объединяющее обе стадии. Не будем напоминать Лифману, что он обещал нам показать сравнение полезностей с издержками на каждой из обеих стадий хозяйства: и в приобретательском и в потребительском хозяйствах<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 358.</ref>. Попробуем теперь взглянуть на хозяйство рабочего, как на одно целое.

Хозяйство рабочего в целом может быть представлено в виде следующей схемы:

Приобретательское хозяйство Потребительское хозяйство

{| class="wikitable"
|-
! style="text-align: center;"| ''Издержки''
! style="text-align: center;"| ''Выручка''
!
! style="text-align: center;"| ''Издержки''
! style="text-align: center;"| ''Полезности''
|-
| style="text-align: center;"| Трудовые усилия
| style="text-align: center;"| Денежная выручка ''(заработная плата)''
|
| style="text-align: center;"| Денежный доход
| style="text-align: center;"| Потребительные блага
|}

Как и в натуральном хозяйстве, начальный пункт здесь составляют трудовые усилия, конечный — предметы потребления. Но связь между ними создается только через посредство определенной суммы денег (заработной платы), которая в приобретательском хозяйстве рабочего играет роль ''выручки'' (или полезности), а в потребительском — расходуется в качестве ''издержек''. Вместо того чтобы, как в натуральном хозяйстве, распределить свои трудовые усилия между разными работами с целью получения различных предметов потребления, наш индивид, получив денежную сумму (выручку), расходует ее в своем потребительском хозяйстве (в качестве своего дохода) на покупку предметов потребления в согласии с «законом уравнения предельных потребительских выручек». В потребительском хозяйстве деньги служат всеобщею и единственною «''единицею издержек''» (Kosteneinheit)<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, стр. 115. ''Его же'', Geld und Gold, 1916, стр. 75.</ref>, но в конечном счете подлинными психическими «издержками» индивида являются его трудовые усилия. В конечном счете рабочий делает психическое сравнение между своими трудовыми усилиями и полезностью, доставляемою предметами потребления. Деньги же в этом психическом бюджете индивида выполняют лишь роль «переходящей статьи»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 313.</ref>, фигурирующей одинаково в приходе и расходе и не определяющей окончательного психического итога. Рабочему совершенно безразлично, выразится ли его денежная выручка (заработная плата) в 10 руб. или в 100 руб., если только в обоих случаях он, при одинаковой затрате трудовых усилий, получает одинаковое количество полезностей. Деньги служат лишь в качестве «абстрактной счетной единицы», в качестве «средства счета и сравнения издержек в потребительском хозяйстве»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, стр. 120—121, 130 и др. Подробный разбор теории денег Лифмана, как и его учения о капитале, не входит в тему нашей статьи.</ref>.

Превращая деньги в промежуточное звено или «переходящую статью» психического сравнения полезностей с издержками, Лифман оставляет в тени важнейший вопрос: какая ''сумма полезности'' противопоставляется данной ''сумме издержек''? Без ответа на этот вопрос никакое сравнение полезностей и издержек вообще невозможно. В натуральном хозяйстве поставленный вопрос решался ''техническою производительностью труда'': данной сумме издержек (трудовых усилий) противопоставлялась полезность продукта, созданного при помощи единицы труда. В меновом же хозяйстве связь между издержками и полезностью создается не непосредственно процессом технического производства, а механизмом социального обмена. Наш рабочий за единицу своего труда (напр., 1 час труда) получает определенную денежную выручку (заработную плату, напр., 10 к.), а на эту сумму покупает определенное количество предметов потребления, доставляющих ему полезность (напр., 2 фунта хлеба). Психическое противопоставление полезности (2 фунта хлеба) издержкам (чувству неудовольствия, связанному с часовым трудом) может быть произведено рабочим лишь на основе двух заранее данных, объективно существующих уравнений социального обмена: 1) 1 час труда=10 коп. и 2) 1 фунт хлеба=5 коп. Психическое сравнение полезностей с издержками предполагает, как мы уже отметили выше, объективно существующую систему цен и доходов (заработной платы). Нельзя представлять себе дело таким образом, будто существуют заранее данные и самостоятельные психические ощущения (издержки и полезность), и весь вопрос сводится лишь к тому, будет ли произведено сравнение между ними непосредственно (в натуральном хозяйстве) или косвенно (через посредство денег, как абстрактных счетных единиц). В денежном хозяйстве самая величина этих психических ощущений зависит от высоты цен и доходов. Ошибочно поэтому видеть в денежном хозяйстве лишь видоизмененную, более сложную форму того же психического процесса сравнения полезностей с издержками, который характеризует натуральное хозяйство.

Как видим, психическое сравнение полезностей с издержками не может быть взято за исходный пункт исследования, так как оно уже предполагает существующую систему ''объективных цен и доходов'', к которой оно, так сказать, прислоняется. Но, может быть, психическое сравнение полезностей с издержками, хотя и оперирующее при помощи заранее данных рабочему цен и доходов, в свою очередь оказывает решающее влияние на характер хозяйственной деятельности рабочего? Разберем и этот вопрос.

Изолированно хозяйствующий Робинзон, как было изложено в первой главе, сам определяет, на основе сделанного им психического сравнения полезностей с издержками, как ''объем'' своей хозяйственной деятельности (количество затрачиваемого труда), так и ее ''результаты'' (количество получаемых полезностей). Лифман предполагает, что и в капиталистическом хозяйстве рабочий сам, на основе психического сравнения полезностей с издержками, решает, сколько часов он будет работать и, следовательно, какую общую сумму заработной платы он получит. При почасовой заработной плате в 10 коп. он будет работать до тех пор, пока полезность, доставляемая ему последним гривенником заработной платы, будет превышать чувство неудовольствия, вызываемое последним часом труда. Лифман часто повторяет, что рабочие, занятые на аккордных работах, имеют возможность определять по собственному желанию продолжительность своего труда и общую сумму своего заработка<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 473, 497.</ref>. Но стоит ли доказывать, что такие случаи представляют собою не более, как редкое исключение? Обычно часы труда рабочего заранее фиксированы либо коллективным договором, либо одностороннею волею предпринимателя. Совместная работа многих рабочих на одной фабрике невозможна без установления единообразного для всех рабочего дня, не зависящего от усмотрения отдельных рабочих. Наш рабочий не может выбирать, работать ли ему 5 часов в день и получать за эту работу 50 коп. или же работать 10 часов, с платою в 1 рубль. Ему приходится фактически работать 8 часов, с платою 80 коп., хотя бы, на основе психического сравнения полезностей с издержками, он предпочел работать меньше (если он быстро утомляется и обладает малыми потребностями) или больше (если он мало утомляется и обладает высоко развитыми потребностями). Психическое сравнение полезностей с издержками, если даже оно делается рабочим, не может оказать решающего влияния на объем и результаты его хозяйственной деятельности. Рабочему предоставляется лишь один выбор: либо принять объективно-данную комбинацию издержек с полезностями (8 часов труда и 80 коп. заработной платы), либо отвергнуть ее под угрозою голода.

Лифман, пожалуй, может нам возразить, что раз рабочий согласился принять данную комбинацию полезностей и издержек, мы должны предположить, что он сделал психическое сравнение и нашел, что первые перевешивают последние. Но такое предположение было бы бессодержательно, так как угроза голода заставляет рабочего принять работу на общепринятых условиях и, следовательно, заранее предопределяет итог его психического сравнения. Но если подобное предположение было бы бессодержательным, то прямо ложным было бы предположение, что все случаи отказа рабочего принять работу объясняются отрицательным итогом сделанного им психического сравнения полезностей с издержками. Если капиталист попытается понизить заработную плату ниже ее обычного уровня, напр., до 70 коп., рабочий откажется от работы и предпочтет голодать, хотя бы психическое сравнение подсказывало ему, что полезность, которую можно достать за 70 коп., превышает чувство неудовольствия, связанное с трудом. Лифман, пожалуй, скажет, что в данном случае к последнему чувству неудовольствия следует еще прибавить чувство неудовольствия, связанное с возможным порицанием товарищей за штрейкбрехерство. Но не следует ли отсюда, что поведение рабочего не может быть объяснено психическими переживаниями ''индивида как такового'', а объясняется объективным социальным положением ''индивида как рабочего''? Кроме того, даже при полном отсутствии порицания со стороны товарищей, рабочий не согласится на понижение заработной платы, пока тяжелая борьба не докажет ему, что при данном объективном состоянии рынка удержать заработную плату на прежней высоте невозможно. Рабочий заранее, на основе предшествующего опыта, приписывает своей рабочей силе, — независимо от испытываемой им субъективной тяжести трудовых усилий, — определенную нормальную меновую стоимость или цену. Существующая объективная система цен и доходов является не только ''предпосылкою'' психических переживаний хозяйствующего субъекта, но и сообщает им определенное ''содержание и направление''.

Мы пришли к выводу, что к хозяйству ''рабочего'' психическая концепция Лифмана не приложима. Ни в приобретательском, ни в потребительском хозяйстве рабочего не найдем мы психического сравнения полезностей с издержками. Если же мы будем рассматривать хозяйство рабочего в целом, то, хотя психическое сравнение полезностей с издержками может иметь место, оно предполагает уже существующую систему объективных цен и доходов, а с своей стороны не может оказать решающего влияния на хозяйственное поведение рабочего.

Если анализ хозяйства рабочего обнаружил бесполезность психологических построений Лифмана, то анализ ''предпринимательского'' хозяйства, к которому мы теперь переходим, покажет нам их принципиальную ложность. Уже сама структура предпринимательского (капиталистического) хозяйства как будто совершенно опрокидывает все те положения, которые Лифман преподносил нам в своей психической концепции хозяйства. Раньше нас учили, что последний фактор издержек составляют трудовые усилия, что сущность хозяйства состоит в сравнении чувств удовольствия (полезностей) с чувствами неудовольствия (издержками). Теперь мы узнаем о существовании «бесчисленного» множества хозяйств, в которых «издержки не могут быть сведены к трудовым усилиям»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 471.</ref>, и, следовательно, не приходится говорить о чувстве неудовольствия, вызываемом хозяйственною деятельностью. Раньше нам говорили, что сумма издержек, подлежащих затрате в хозяйстве, заранее не фиксирована. Теперь нам рисуют хозяйство, исходящее из точно фиксированной суммы издержек (капитала).

Лифман, разумеется, не склонен для объяснения явлений капиталистического хозяйства апеллировать к классовой структуре общества. Наоборот, он решительно возражает против такого метода исследования. По его мнению, экономическая теория «исследует меновые акты людей независимо от того, что социология делит людей на классы. Последние имели бы значение для экономической теории лишь в том случае, если бы принадлежность к классу была прямым последствием особых явлений обмена, или если бы группировка людей по классам являлась решающим фактором для объяснения механизма обмена. Это не так. Все учение о социальных классах не объясняет ни на волос больше, чем правильная экономическая теория при помощи обоих факторов издержек (Kostenfaktoren): трудовых усилий и жертвы, приносимой в виде вещных благ»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, стр. 598.</ref>. Лифман, таким образом, не интересуется классовою структурою общества. Он надеется дать нам объяснение капиталистического хозяйства на основе психической концепции хозяйства. Для этой цели ему кажется достаточным дать более детальный анализ «факторов издержек», к которому мы и обратимся.

До сих пор мы предполагали, что психические «издержки» индивида заключаются в его трудовых усилиях, а «фактором издержек» является труд. Но оказывается, что, хотя труду Лифман присваивает почетное звание «последнего фактора издержек», он не всегда является действительно последним. «Существуют три фактора издержек, которые приносятся в жертву при хозяйственных действиях: ''труд, количества вещей'' (Gütermengen) ''и денежные суммы''»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 387.</ref>. Конечно, нередко затрата вещей или денег сводится в последнем счете к затрате труда, напр., если рабочий расходует деньги, заработанные им при помощи труда, или если крестьянин употребляет в дело семена, являющиеся результатом его собственного труда. В таком случае вещи и деньги не являются самостоятельным фактором издержек. Но, наряду с этим, бывают случаи, когда количество вещей или денег, затрачиваемых в виде издержек, заранее дано и точно фиксировано, независимо от труда данного лица (напр., сумма капитала, вложенная в предприятие). В этих случаях предполагается наличие ''заранее данного определенного количества издержек'' (вещей или денег)<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 390.</ref>.

Эти положения Лифмана не могут не вызвать недоумений. Не сам ли Лифман учил нас, что исходить из заранее данного количества издержек значит игнорировать «главную проблему хозяйства»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 269, 318, 390 и др.</ref>? Не он ли жестоко упрекал австрийских и других экономистов, которые, ссылаясь на «ограниченность предметов внешней природы»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 286.</ref>, исходили из определенного количества благ? Наконец, не он ли доказывал, что и количество денег, затрачиваемых в качестве издержек, не должно приниматься за данное, а всецело определяется количеством «последних» издержек (т. е. трудовых усилий), которые индивид считает нужным затратить на основе своего психического хозяйственного плана<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 313.</ref>? Откуда же появились деньги и вещи, которые не сводятся к «последнему фактору издержек», к труду? Не помогает нисколько ссылка Лифмана на факт общественного разделения труда, вызывающего появление «вещей, которые уже не сводятся к труду лица, хозяйственно их использовывающего»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 390.</ref>. Этот аргумент есть не более, как дань, которую Лифман платит столь ненавистному ему «техническому» способу представления. При наличии общественного разделения труда, множество вещей (вернее, все вещи), употребляемых данным лицом в качестве издержек, ''технически'' создано не им, но ''экономически'' они сводятся к его труду, поскольку они куплены на деньги, заработанные им при помощи собственного труда. Для того чтобы объяснить появление «вещей, которые уже не могут быть сведены к собственному труду хозяйствующего субъекта»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 481.</ref>, недостаточно сослаться на факт существования, наряду с трудом, вещей и денег. Требуется еще, чтобы вещи и деньги превратились в самостоятельный источник нетрудового дохода, в ''капитал'', а такое превращение предполагает определенную классовую структуру общества. При всем старании игнорировать эту классовую структуру общества, Лифман неизбежно на нее натыкается.

Как видим, понятие «издержек», которое первоначально, с чисто психической точки зрения, понималось в смысле чувства неудовольствия, сопровождающего трудовые усилия, распространяется Лифманом также и на пожертвования, приносимые в виде вещей и денег. Поскольку последние не могут быть (экономически, а не технически) сведены к труду их владельца, они выступают в роли капитала (или дохода с этого капитала, т. е. прибыли). В сущности в своем понятии «''издержек''» Лифман хочет объединить понятия «''труд''» и «''капитал''» и стереть глубокое различие между ними. Лифман сам не скрывает этой своей цели. По его словам, под понятие издержек «подходит все то, что до сих пор обычно трактовалось под понятиями ''труда и капитала''»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 466. Для характеристики логических противоречий и терминологической путаницы, отличающих исследование Лифмана и в высшей степени затрудняющих точное изложение его мыслей, укажем, что в другом месте Лифман выражается иначе: «Под издержками мы понимаем ''большую'' часть того, что материалистическая теория называет ''трудом и капиталом''» (стр. 385. Курсив наш. ''И. Р.''). Наконец, третье определение гласит: «Под понятие издержек подходит все то, что прежняя теория обычно трактовала под понятиями ''труда, земли и капитала''» (стр. 692). Третье определение не противоречит первому, так как землю, оцененную в деньгах, Лифман относит к капиталу. Но между первым и вторым определениями имеется явное противоречие.</ref>. Оба эти понятия должны быть «объединены в психическом понятии издержек»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 466.</ref>. Поэтому фигурирующее у Лифмана трехчленное деление факторов издержек (труд, вещи и деньги) мы можем заменить двухчленным. Факторами издержек являются либо ''труд'', либо ''деньги'', авансируемые в качестве капитала<ref>Двухчленное деление факторов издержек пытается дать и Лифман, впадая при этом, как обычно, в многочисленные противоречия. Мы уже цитировали его определение на стр. 387: «Существуют три фактора издержек, которые приносятся в жертву при хозяйственных действиях: ''труд, количества вещей'' (Gütermengen) ''и денежные суммы''». На стр. 309 того же первого тома мы читаем, что «издержки воплощаются в двух факторах издержек: ''труде и Kostengüter''», т. е. вещах, затрачиваемых в качестве издержек (понимая под этими вещами и деньги). На стр. 598—599 второго тома Лифман, забывая о проведенном им резком различии между психическими издержками (трудовые усилия или жертвы) и факторами издержек (труд или вещи), неожиданно называет факторами издержек «''трудовые усилия и жертвы'', приносимые в виде вещей». Наконец, на стр. 285 первого тома Лифман признает, что «единицею издержек» (Kosteneinheit) могут служить либо ''трудовые усилия'', либо ''деньги'' (то же во II томе1, стр. 115 и др.). Здесь Лифман наиболее близко подходит к сути дела. С его собственной точки зрения, вещи не могут служить самостоятельным фактором издержек, ибо они как таковые не могут быть выражены в одной единице; сведение издержек к одной единице необходимо и возможно только в применении к трудовым усилиям или деньгам (том I, стр. 285, 294). Вещи, которые не сводятся к трудовым усилиям, должны быть сведены к деньгам. Ввиду этого факторами издержек являются только либо трудовые усилия, либо деньги. В потребительском хозяйстве деньги «суть всеобщее и единственное Kostengut, единица издержек» (том II, стр. 115). В приобретательском хозяйстве затрачиваются также и вещи (машины, сырье и т. п.), но оценка их производится н деньгах (том I, стр. 508). «Не сами Kostengüter, а денежные суммы, в которых они калькулированы, называются капиталом» (там же, стр. 575).</ref>.

И в данном случае, как в отмеченных выше, мы наблюдаем тщетные попытки Лифмана при помощи общего термина прикрыть зияющее противоречие между психическими ощущениями и объективными явлениями денежно-капиталистического хозяйства. Лифман строит понятие «издержек», но оно на наших же глазах распадается на два гетерогенных понятия труда и капитала, психического ощущения неудовольствия и объективной суммы денег<ref>Попытку Лифмана вместо объективной суммы денег подставить субъективную оценку этой суммы денег мы разберем ниже.</ref>. Он развивает учение о хозяйстве как сравнении издержек с полезностями, но вынужден сам признать, что существуют два типа хозяйства, трудовое и капиталистическое, которые развиваются по двум разным формулам. Первая формула гласит: «''Издержки — полезности''» (т. е. психические издержки и психические полезности) . Вторая формула гласит: «''Денежные издержки — денежная выручка''»<ref>Лифман, конечно, говорит просто о «формуле: издержки — полезности, или денежные издержки — денежная выручка» (стр. 459), но очевидно. что здесь объединены две по существу различные формулы.</ref>. Первая формула, если включить в нее ряд объективных моментов, вытекающих из природы денежного хозяйства (а именно определенную систему объективных цен и доходов), может быть с грехом пополам приложена к трудовому хозяйству мелкого товаропроизводителя (или рабочего), который затрачивает свой труд с целью получения, через посредство денег, предметов потребления (по терминологии Маркса, здесь имеет место кругооборот Т — Д — Т<sub>1</sub>). Вторая формула пригодна для хозяйства предпринимателя-капиталиста, вкладывающего в дело определенный денежный капитал с целью получения денежной выручки, прибыли: здесь имеет место оборот Д — Т — (Д + d).

В обоих перечисленных хозяйствах явления протекают совершенно различным образом. В первом хозяйстве сумма издержек (трудовых усилий) заранее ''не определена'' и, по мнению Лифмана, определяется лишь в итоге психического сравнения полезностей с издержками. Второе хозяйство исходит из ''определенной денежной суммы'', или денежного капитала<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 481.</ref>. В первом случае труд действительно ''затрачивается'', во втором случае капитал лишь ''авансируется'' и вообще не затрачивается<ref>Даже старому Джемсу Стюарту, писавшему в XVIII веке, была вполне ясна разница между авансированными и издержанными деньгами (см. цитату, приводимую Марксом в I томе «Капитала», глава IV, примечание № 3). Лифман же, — ив этом центральная идея его системы, — ошибочно хочет приравнять случаи ''авансирования'' денег с целью получения ''большей суммы'' денег к случаям, когда деньги ''издерживаются'' с целью получения ''полезностей'' (потребительных стоимостей).</ref>. Затрата труда связана непосредственно с ''чувством неудовольствия'', при авансировании капитала смешно говорить о сопровождающем его психическом ощущении неудовольствия. По отношению к труду можно говорить о ''самостоятельной психической оценке издержек'' (трудовых усилий) в зависимости от сопровождающего их чувства неудовольствия. Что касается денежных издержек, то: 1) в приобретательском хозяйстве они выступают в роли капитала и вообще никакой психической оценке не подлежат<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, стр. 167.</ref>, а подвергаются лишь ''чисто количественному'' сравнению с денежною выручкою, т. е. прибылью; 2) в потребительском хозяйстве денежные издержки,— если даже согласиться с положениями Лифмана об их психической оценке, — оцениваются по ''полезности'', которую они могут доставить, т. е. отсутствует самостоятельная психическая оценка издержек как таковых<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 512.</ref>. Все те признаки, которые Лифман признавал характерными для издержек вообще (отсутствие заранее данной количественной определенности, связь с чувством неудовольствия и базирующаяся на последнем самостоятельная психическая оценка), не приложимы к денежным издержкам.

Если так глубоко отличаются друг от друга первые члены обеих наших формул (издержки и денежные издержки), то не менее глубокое различие существует между их последними членами (психические полезности и денежные выручки). Первые члены обеих формул Лифман по крайней мере пытался, хотя и неудачно, объединить одним понятием «издержки». По отношению к последним членам он вынужден отказаться даже от такого терминологического объединения. В то время как целью потребительского хозяйства, напр., рабочего, является получение определенной суммы ''валовой полезности'', воплощенной в предметах потребления (а не только избытка этой полезности над издержками, т. е. чувствами неудовольствия, сопровождающими трудовые усилия), целью приобретательского хозяйства предпринимателя является именно получение ''чистой выручки'', т. е. избытка валовой полезности над издержками (капиталом)<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 514. Это обстоятельство в корне подрывает значение аналогий между обоими типами хозяйства. Лифману поэтому не остается ничего другого, как под видом аналогий по возможности затушевывать пункты различия, упоминая о них лишь мимоходом. На стр. 33 второго тома он пишет: «Возможно более высокая денежная выручка есть так же ''цель'' приобретательского хозяйства, как возможно более высокая потребительская выручка есть ''регулятор'' (Richtschnur) потребительского хозяйства» (курсив наш. ''И. Р.''). Лифман рассчитывает на недогадливого читателя, который не заметит, что аналогия хромает, так как в первой половине фразы говорится о ''цели'' хозяйства, а во второй — о его ''регуляторе''. На того же читателя рассчитывает Лифман, когда пишет на 34 стр. того же второго тома: «Максимальная денежная ''выручка'' есть так же цель приобретательского хозяйства, как максимальная ''полезность'' или максимальное удовлетворение потребностей есть цель потребительского хозяйства» (курсив наш. ''И. Р.''). Здесь в обеих половинах фразы говорится о цели хозяйства, но таковою целью в первой половине является ''выручка'', а во второй — ''полезность'' (валовая).</ref>. В то время как рабочий (или крестьянин), по описанию Лифмана, психически сравнивает добытые им ''полезности'' с затраченными ''издержками'', капиталист производит чисто количественное сравнение ''чистой выручки'' с ''издержками'' (капиталом), с целью определения ''процентного'' соотношения между выручкою (прибылью) и издержками (капиталом)<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 703.</ref>, — прием, специфически присущий капиталистическому хозяйству и не укладывающийся в рамки психической концепции хозяйства. В то время как крестьянин в обмен на продукт своего труда (и рабочий в обмен на свою рабочую силу) получает ''эквивалентную'' полезность (т. е. продукт, обладающий такою же меновою стоимостью, но другою натуральною формою), у капиталиста как издержки, так и полезности представляют собою не что иное, как денежные суммы, только ''различной величины''.

Попытка охватить одною абстрактною формулою: 1) случаи затраты индивидом ''труда'' с целью ''непосредственного'' производства необходимых ему продуктов (натуральное хозяйство); 2) случаи затраты товаропроизводителем ''труда'' с целью ''обмена'' изготовленных продуктов на ''равноценные'' продукты другой натуральной формы (простое товарное хозяйство или кругооборот Т — Д — Т<sub>1</sub>) и 3) случаи авансирования капиталистом определенной ''денежной суммы'' (капитала) с целью получения ''большей'' денежной суммы или чистой прибыли (капиталистическое хозяйство или кругооборот Д — Т — Д<sub>1</sub>), — не может не кончиться неудачею<ref>Сам Лифман (см. т. I, стр. 468) сознает, что различие, которое он проводит между психическим и чисто количественным (или денежным) сравнением полезностей с издержками, близко подходит к различию, которое Маркс установил н своих знаменитых формулах Т—Д—Т<sub>1</sub> и Д — Т — Д<sub>1</sub>. Но в то время как Маркс видит в этих формулах выражение ''различных'' объективных социально-производственных отношений людей, Лифман усматривает в них не более как различные способы реализации ''одного и того же'' психического процесса сравнения полезностей с издержками. Поэтому Марксу при помощи этих формул действительно удалось выяснить ''специфические'' особенности капиталистического хозяйства, в то время как Лифман изо всех сил старается ''затушевать'' эти особенности при помощи всеобъемлющей психической концепции.</ref>. Психическая концепция Лифмана неизбежно приводит его к игнорированию специфической особенности капиталистического хозяйства, а именно ''объективного самовозрастания меновой стоимости как капитала'' (в отличие от субъективного возрастания чувств удовольствия в психике индивида в результате превышения психической полезности над психическими издержками). Благодаря этому Лифман, в своей погоне за мнимо-психологическими построениями, упускает из виду действительную особенность предпринимательской психики, заключающуюся в том, что не лучшее удовлетворение личных потребностей, а возможно более быстрое возрастание капитала составляет субъективную цель капиталиста. «Объективное содержание этого обращения — возрастание стоимости — есть его (капиталиста) субъективная цель, и поскольку растущее присвоение абстрактного богатства является единственным движущим мотивом его операций, постольку — и лишь постольку — он функционирует как капиталист, т. е. как олицетворенный, одаренный волей и сознанием капитал. Поэтому потребительную стоимость отнюдь нельзя рассматривать как непосредственную цель капиталиста»<ref>«Капитал», т. I, пер. Базарова и И. Степанова. 1923 г., стр. 122—123.</ref>.

Схема капиталистического хозяйства рисуется Лифманом, как мы уже знаем, в следующем виде:

Приобретательское хозяйство Потребительское хозяйство

{| class="wikitable"
|-
! style="text-align: center;"| ''Издержки''
! style="text-align: center;"| ''Выручка''
!
! style="text-align: center;"| ''Издержки''
! style="text-align: center;"| ''Полезности''
|-
| style="text-align: center;"| Деньги или вещи ''(капитал)''
| style="text-align: center;"| Денежная выручка ''(прибыль)''
|
| style="text-align: center;"| Денежный доход
| style="text-align: center;"| Потребительные блага
|}

Исходным пунктом хозяйства, как видно из схемы, является определенная сумма капитала (деньги или вещи, оцененные в деньгах). ''Психические издержки'' (чувства неудовольствия), как исходный пункт хозяйства, в данном случае совершенно ''отсутствуют''. Почему же в таком случае денежные издержки, авансирование которых не связано с чувством неудовольствия, должны непременно доставлять выручку (прибыль), а, с другой стороны, ремесленник или рабочий, затрачивающий трудовые усилия (психические издержки), не оценивает их как определенную сумму денежных издержек, т. е. с чисто денежной точки зрения приравнивает свои денежные издержки к нулю? Лифман нигде не ставит прямо этого рокового для психической концепции вопроса; он, по-видимому, даже не видит здесь вопроса и считает вполне естественным, что трудовые усилия, как чувство неудовольствия, подвергаются психической оценке, вещи же и деньги калькулируются в виде определенной суммы денежных издержек, долженствующих доставлять прибыль. Но такого рода предположение опровергается фактами, которые не остались совсем неизвестными и Лифману. Бывают случаи, когда производитель (напр., ремесленник) не рассматривает свои денежные затраты (на сырье, инструменты и т. п.) как издержки, долженствующие доставлять прибыль; он ограничивается вычетом этой суммы из валовой выручки, а остаток в виде чистой выручки целиком приписывает своим «издержкам», затраченным в виде трудовых усилий<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 472.</ref>. С другой стороны, фабрикант, вложивший в дело не только свой капитал, но и личный труд, нередко оценивает последний в определенную сумму денег (напр., равную жалованью, получаемому директором фабрики); эта сумма подлежит вычету из валовой выручки, а чистая выручка (прибыль) целиком приписывается капиталу<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 472, 507; т. II, стр. 573.</ref>. Еще чаще тот же фабрикант совсем не включает свой личный труд в число издержек<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 507; т. II, стр. 573.</ref>. Таким образом, даже собственный труд индивида подвергается то психической, то денежной оценке (или же совсем не получает оценки). С другой стороны, денежные затраты не всегда рассматриваются как «издержки», долженствующие доставлять «выручку» (прибыль). Психическая концепция хозяйства совершенно бессильна объяснить эти глубокие различия, которые объясняются различием социальных типов хозяйства и социальных характеров субъектов хозяйства (предприниматели, рабочие, ремесленники).

Итак, исходным пунктом предпринимательского капиталистического хозяйства являются объективные денежные, а не субъективные психические издержки. В данном пункте, как и во многих других, «метод аналогий» отказывается служить Лифману. Но не можем ли мы вместо денежных издержек капиталиста подставить ту психическую оценку, которой он подвергает эти денежные издержки? Иначе говоря, не удастся ли Лифману добиться более благоприятных результатов при помощи «метода психической оценки»? Не говоря уже о том, что этот метод, как мы выяснили выше, не может привести Лифмана к окончательному утверждению психической концепции хозяйства, рассмотрим по существу вопрос о том, какую ''психическую оценку'' капиталист придает авансируемому им ''капиталу''. От Лифмана мы узнаем, что в сфере приобретательского хозяйства капиталист вообще не подвергает своего капитала никакой психической оценке, рассматривая его лишь с чисто количественной стороны, как известную сумму денежных единиц, противопоставляемую другой сумме таких же единиц (т. е. прибыли)<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, стр. 167: «Приобретательские хозяйства вообще не оценивают денег».</ref>. Но, продолжает Лифман, мы должны рассматривать приобретательское хозяйство капиталиста вместе с его потребительским хозяйством, так как первое служит интересам последнего. В таком случае мы убедимся, что капиталист психически оценивает свой ''капитал'', как средство для доставления ''полезностей''<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 481.</ref> (т. е. предметов потребления, покупаемых на сумму прибыли).

Предположим, что Лифман прав, что капиталист оценивает каждую сотню своего капитала по предельной полезности, доставляемой ему последнею сотнею капитала (в виде прибыли, расходуемой на предметы потребления). Не очевидно ли, что в таком случае оценка денежных издержек (капитала) есть не более, как отраженная оценка доставляемой ими предельной полезности. ''Самостоятельная психическая оценка издержек'', независимая от психической оценки полезностей, отсутствует. В данном случае можно говорить о психическом сравнении различных полезностей, добываемых при помощи капитала, но отсутствует ''психическое сравнение полезностей с издержками'', — этот, по мнению Лифмана, необходимый признак хозяйства. И в самом деле, раз в предпринимательском хозяйстве отсутствуют психические издержки (чувства неудовольствия, связанные с трудовыми усилиями), не может иметь места и самостоятельная психическая оценка издержек (капитала).

Сделаем теперь шаг дальше и спросим себя, действительно ли капиталист субъективно оценивает свой капитал по предельной полезности предметов потребления, им доставляемых. Это могло бы иметь место в том случае, если бы вся прибыль расходовалась только на покупку предметов потребления. Но ведь часть прибыли, и подчас очень значительная, накопляется капиталистом, т. е. превращается в капитал. Предположим, что из своей ежегодной прибыли в 40.000 марок капиталист расходует на свое личное потребление 30.000 марок, а 10.000 марок накопляет, т. е. превращает в капитал, доставляющий ему 5% прибыли. Очевидно, что в данном случае капиталист «оценивает 10.000 марок ''как капитал'' (т. е., конечно, не только их процентные деньги, но возможность располагать в любой момент самим капиталом) выше, чем дальнейшее расширение своего ''потребления''»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, стр. 282 (курсив наш. ''И. Р.'').</ref> сверх указанной суммы в 30.000 марок. Каждая сотня рублей из сумм прибыли может быть обращена либо в фонд потребления, либо в фонд накопления. А это значит, что по отношению к каждой сотне рублей конкурируют две оценки: 1) оценка данной суммы денег (как издержек) по предельной ''полезности'', ею доставляемой, и 2) оценка той же суммы денег как ''капитала'', т. е. как постоянного источника прибыли (в смысле процентных денег). Вместо того чтобы, как думает Лифман, оценивать капитал по полезности, доставляемой прибылью на капитал, наш предприниматель оценивает свою прибыль по «полезности», которую она приобретает в качестве будущего, потенциального капитала<ref>Эта «полезность» денег, как источника капиталообразования, не имеет ничего общего с их полезностью в смысле пригодности для удовлетворения личных потребностей индивида.</ref>. Следовательно, в капиталистическом хозяйстве существует особая оценка ''денег как капитала'', не совпадающая с оценкою денег по полезности, доставляемой ими для удовлетворения личных потребностей их владельца. Это значит, что наряду с «натуральною» хозяйственною мотивацией, исходящею из личных потребностей индивида, в капиталистическом обществе появляется «искусственная» хозяйственная мотивация, исходящая из потребности капитала в безграничном расширении. Индивид как ''капиталист'' имеет чисто «социальные» потребности (например, в возрастании капитала и расширении производства), которые не покрываются «натуральными» потребностями капиталиста как ''индивида'' (в пище, одежде и т. п.<ref>Само собою понятно, что и последние потребности индивида являются социальными в том смысле, что формы их проявления и способы удовлетворения меняются в зависимости от изменений окружающей социальной среды.</ref>). Попытка объяснить движение капитала исходя из «натуральных» потребностей индивида, — а к этому сводится теория Лифмана, — заранее обречена на неудачу.

Как видим, капитал должен доставлять не только суммы, предназначенные для удовлетворения личных потребностей его владельца, но и суммы, необходимые для возрастания самого капитала. Иначе говоря, доставляемая капиталом прибыль или «денежная выручка» не поступает целиком в потребительское хозяйство, и, следовательно, нельзя объяснять явления приобретательского хозяйства исключительно нуждами потребительского хозяйства капиталиста. А так как явления приобретательского хозяйства и суть те явления, которые изучаются политическою экономией (деньги, цены, доходы), то психическую концепцию Лифмана следует признать непригодною для объяснения капиталистического хозяйства.

В минуты раздумья Лифман сам приходит к мысли, что единственным возможным убежищем для его психической концепции хозяйства остается ''потребительское'' хозяйство (рабочего и капиталиста). «Благодаря тому, что приобретательская деятельность все более отделяется от потребительского хозяйства, и большая часть хозяйствующих лиц вступает в качестве несамостоятельных рабочих в приобретательские хозяйства других лиц, собственно хозяйственные суждения большинства людей все более вытесняются в сферу потребительского хозяйства»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 500.</ref>. Итак, ареною действия психических законов хозяйства, открытых Лифманом, являются не фабрики и магазины, не акционерные общества и тресты, а скромная кухня рабочего и роскошная столовая в особняке миллионера. Если бы Лифману удалось доказать причинную зависимость явлений приобретательского хозяйства от нужд потребительского хозяйства, проявленная им в данном пункте и столь не свойственная его характеру скромность была бы вознаграждена по заслугам: из своей кухни или столовой он легко завоевал бы весь мир хозяйственных явлений. Но так как решить указанную задачу Лифману не удалось, то цитированные его слова равносильны признанию банкротства его теории.

Мы могли бы смело оставить Лифмана в четырех стенах кухни или столовой, но истина требует признать, что даже в сфере потребительского хозяйства, где индивид располагает большею свободою индивидуального выбора, чем в сфере приобретательской деятельности, психическое сравнение полезностей с издержками не имеет места. И это по той простой причине, что в условиях денежного хозяйства все издержки потребительского хозяйства производятся - в виде денежных, а не психических издержек. Если даже согласиться с Лифманом, что единица денежных издержек в потребительском хозяйстве подвергается психической оценке, то, как мы видели выше, эта оценка издержек есть не более, как отраженная оценка предельных полезностей, ими доставляемых. ''Самостоятельная психическая оценка издержек'' отсутствует.

Разбор учения Лифмана не может не вызвать у читателя вопроса: какую цель преследовал Лифман своими сложными построениями, ни в одном, можно сказать, пункте не пригодными для объяснения капиталистического хозяйства? Ведь на эти свои построения Лифман затратил немало психических усилий или издержек<ref>Достаточно указать, что первый том его книги «Grundsätze der Volkswirtschaftslehre» содержит 708 страниц, а второй том—858 страниц.</ref>. Надо думать, что, в согласии с своею собственною теорией, он надеялся получить в результате своей работы полезность, с избытком (или «выручкою», по терминологии Лифмана) покрывающую сумму его издержек. Какую же «полезность» надеялся Лифман извлечь из своего труда? Нам думается, что главная полезность, к получению которой он стремился, заключается в решении или, точнее, в устранении ''проблемы прибыли''. Лифман никак не может понять, почему буржуазные экономисты так много ломают себе голову над этою проблемою. По его мнению, она не представляет никаких трудностей: само собою понятно, что капиталист не соглашается «жертвовать» своими «издержками» (капиталом), если не получает за это соответствующую «выручку» (прибыль). В этом отношении капиталист нисколько не отличается от рабочего или ремесленника, обменивающего продукт своего труда по формуле Т — Д — Т<sub>1</sub>. В споре с Бем-Баверком, признававшим все трудности, скрытые в проблеме прибыли, Лифман пишет: «Можно ли удивляться, что хозяйствующее лицо соглашается «уничтожить» какие-нибудь блага для производства других благ лишь в том случае, если оно имеет от этого выгоду? В самом деле, что же может побудить его отказаться от благ, пожертвовать ими, если оно не надеется получить за это избыток в других благах (ein Mehr ein anderen Gütern)? Почему Бем не ставит такого же вопроса при любом обмене благ, когда человек отдает благо и ожидает получить за это какую-нибудь выручку?.. Если бы Бем и здесь поставил свой вопрос, он пришел бы к первооснове всякого хозяйства, к стремлению получить избыточную полезность или выручку, словом, к ''психической'' концепции»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, стр. 558.</ref>.

Теперь мы знаем, какой цели должна служить психическая концепция Лифмана. Она должна устранить специфическую проблему прибыли и приравнять последнюю к психической выручке Робинзона или ремесленника. И Робинзон и ремесленник получают полезность, превышающую сумму их психических издержек (трудовых усилий), они получают психическую «выручку». Что же удивительного в том, что и капиталист получает прибыль, как избыток полезности над издержками? Характерная особенность капиталистического хозяйства заключается отнюдь не в том, что капитал (издержки) доставляет прибыль (выручку),— в данном отношении это хозяйство ничем не отличается от натурального или простого товарного хозяйства, — а лишь в том, что капиталист, желая произвести более точное сравнение своей денежной выручки с издержками, калькулирует все без исключения издержки в форме денежных сумм<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 567 и сл., 572, 586.</ref>.

Проводя параллель между натуральным и простым товарным хозяйствами, с одной стороны, и капиталистическим хозяйством, — с другой, Лифман забывает не более и не менее, как тот кардинальный факт, что в первом случае речь идет ''о субъективном возрастании чувств удовольствия'', а в последнем случае — ''об объективном возрастании денежных сумм'' (вернее, сумм меновой стоимости). Нам вполне понятно, что Робинзон, отдавая свой труд в «обмен»<ref>Буржуазные экономисты любят изображать процесс производства как «обмен» между человеком и природою.</ref> за продукты, добываемые им при помощи этого же труда, получает выгоду, заключающуюся в возможности удовлетворения своих потребностей. Такую же выгоду получает ремесленник, обменивая продукт своего труда, через посредство денег, на другой продукт, имеющий равную меновую, но другую потребительную стоимость (кругооборот Т — Д — Т<sub>1</sub>). Капиталист же в кругообороте Д — Т — Д<sub>1</sub> отдает и получает деньги, и, следовательно, его выгода или выручка не может заключаться ни в чем ином, как в объективном возрастании денежных сумм (точнее, сумм стоимости), находящихся в его распоряжении. Если раньше речь шла о субъективном возрастании чувств удовольствия, сопровождающем обмен эквивалентных продуктов и имеющемся у обоих контрагентов обмена, то теперь мы видим перед собою объективное возрастание сумм денег (или стоимостей), на первый взгляд невозможное при обмене эквивалентных стоимостей. Откуда берется избыточная сумма денег (прибыль), — этого вопроса Лифман даже не ставит, если не считать повторяемой им бесконечное число раз фразы, что эта прибыль уплачивается потребителями. Лифман при помощи самых грубых и вместе с тем наивных приемов старается ''затушевать'' эту специфическую проблему капиталистического хозяйства. В цитированной выше фразе он заставляет капиталиста надеяться на получение «избытка в других благах». Это туманное выражение должно характеризовать одинаково поведение капиталиста и поведение ремесленника. На деле оно не подходит ни к одному из них. Ремесленник не получает никакого «избытка» (ein Mehr) при обмене своих продуктов на «другие блага»: его психический «избыток» или выгода заключается в самой возможности обмена своих продуктов на «другие (потребительные) блага», по своей стоимости эквивалентные первым. Капиталист же, действительно, получает «избыток» (прибыль), но не в «других благах», а в тех же самых благах, в которых выражены его издержки, т. е. в деньгах.

Попытка Лифмана устранить проблему ''объективного самовозрастания капитала'' при помощи психических понятий полезности и издержек, как и следовало ожидать, не могла удаться. Мы легко можем объяснить, каким образом все члены общества (работающие в качестве изолированных Робинзонов в условиях натурального хозяйства или в качестве товаропроизводителей в условиях простого товарного хозяйства) ''одновременно'' испытывают субъективное приращение чувств удовольствия (психических выручек). Но мы не в состоянии даже представить себе, чтобы все члены общества, не затрачивая собственного труда, могли ''одновременно'' при помощи затраты определенной суммы меновой стоимости (денег) получать большую сумму меновой стоимости. Возможность получения ''такой'' «выручки» мыслима только по отношению к ''одной части'' общества, эксплуатирующей другую его часть. Проблема капитала и прибыли не может быть решена без анализа классовой структуры общества, анализа, от которого Лифман хотел отмахнуться при помощи своих всеобъемлющих психических понятий хозяйства.