Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 3. Как смотрит история денежного обращения на построения Кнаппа? ====

Исходя из амфитропического состояния всех людей, можно было бы прийти к выводу, что государство, действительно, ничем не связано при установлении новой единицы ценности и не имеет никаких оснований отказаться от введения, например, вместо золотой валюты новой валюты в клозетной бумаге, на которой, как поведал миру Каутский, немцы печатают выдержки из своих лучших классиков, чтобы соединить приятное с полезным. История нас учит, однако, кое-чему иному. Если восстание москвичей в результате удачных нововведений новой единицы ценности Алексеем Михайловичем, о чем напоминает Кнаппу Трахтенберг, можно еще объяснить их крайней необразованностью и монотропическими предрассудками, то как быть в той отчаянной борьбе не на жизнь, а на смерть, которая возникала между различными классами во всех других странах каждый раз, когда речь шла о переходе к новой единице ценности и к новому платежному средству и когда государство не хотело (или не было в состоянии) довести этот переход безболезненно? Этот переход протекал лишь тогда безболезненно, когда государство считалось, рабски руководствовалось, в своих действиях, тем рыночным положением, которое деньги занимали в данный момент и которое Кнапп совершенно исключает из своего поля зрения при рассмотрении этого вопроса. При этом исключении рыночного, пантополическото момента остаются совершенно загадочными многочисленные и общеизвестные случаи, когда: 1) рынок целиком или частично бойкотирует новое платежное средство (например, прием территориальных мандатов по 18% их нарицательной ценности); 2) когда вокруг вопроса о перечислении долгов, который, по Кнаппу, представляется исключительно технически-счетной операцией, возникала бурная борьба (как между Советом Старейшин и Пятисот в эпоху директории<ref>Об этом подробно рассказывает С. А. Фалькнер «Бумажные деньги в эпоху Великой Французской Революции», стр. 203 и след.</ref>; 3) когда рынок вынужден заключать кредитные сделки не в падающей отечественной, а в иностранной валюте или в специально ad hoc создаваемой своеобразной «товарной валюте» (у нас и в Германии всякого рода «хлебные», «сахарные», «электрические» и пр. займы); 4) наконец, тот случай (далеко не редкий за последнее время в мировом денежном обращении или вернее — хаосе), когда не только выясняется, что при переходе к новой валюте государство должно обеспечить ''реальное'', а не номинальное содержание долга, но когда государство видит себя вынужденным обеспечить реальное содержание долгов и обязательств в такое время, когда никакой новой валюты не вводят, но когда старая, падающая валюта, своим беспрерывным обесценением заставляет государство фиксировать ставки налогов, пошлин и т. п. в некоей ''реальной'' единице (например, в условных золотых рублях, в том, что немцы называют Doppelnote, в червонцах, как у нас, в СССР, в товарных индексовых числах). В этом последнем случае перед нами налицо перманентное государственное банкротство, но государство вынуждено идти даже на такой опасный в социальном и политическом отношении шаг именно потому, что за ''номинальными'' обязательствами скрывается нечто реальное, и без этого реального содержания таких «номинальных» обязательств, как государственные налоги, пошлины и др. доходы, государство не может существовать. Такие обыденные и трафаретные истины кажутся «металлическим атавизмом», если последовательно стоять на точке зрения Кнаппа о номинальном характере единицы ценности. Все это показывает, что номиналистическое учение Кнаппа не только не объясняет многих явлений действительности, как мы увидим дальше, но и прямо противоречит общеизвестным фактам.