Редактирование: Рубин И. Современные экономисты на Западе (раздел)

=== Глава 1. Психическая концепция хозяйства ===

Лифман является крайним представителем индивидуалистически-психологического метода в политической экономии. Все прежние и современные направления политической экономии Лифман обвиняет в «технико-материалистическом» или «объективно- материалистически-квантитативном» уклоне. Экономические явления выступают перед нами прежде всего в форме цен или денежного выражения благ. Классики сорвали с экономических явлений этот «денежный покров» и под ним обнаружили технический процесс производства материальных продуктов. Но такой уклон мысли уводил их от хозяйства к технике. Чтобы остаться в пределах хозяйства или экономики, мы должны обратить наше внимание в другую сторону. Под «денежным покровом» мы должны вскрыть ''психические переживания'' отдельных хозяйствующих лиц, объясняющие в последнем счете весь процесс обмена, с характерными для него проблемами денег, цен и доходов.

''Хозяйство'' следует строго отличать от ''производства''. Отличительным признаком хозяйства является не определенная особенность технического процесса производства, не «отношение человека к предметам внешней природы», а «нечто ''психическое'', особый тип ''суждений и решений''»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I., 1920, стр. 67.</ref>. Хозяйствование имеется всюду там, где индивид переживает особое психическое состояние, заключающееся в сравнении полезностей, к достижению которых он стремится, с издержками, необходимыми для их достижения. «Хозяйствовать значит ''сравнивать полезности'' (Nutzen) и ''издержки'' (Kosten), ''чувства удовольствия и неудовольствия на основе экономического принципа''»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 276. Перевод на русский язык термина «Kosten» в смысле, придаваемом ему Лифманом, представляет значительные трудности. С. Солнцев («Введение в политическую экономию», 1923) переводит этот термин словом «стоимость» (стр. 140), А. Соколов («Проблемы денежного обращения», 1923, стр. 28) — словом «затраты». Нам кажется более подходящим термин «издержки», употребляемый П. Струве («Хозяйство и цена», ч. 2-я, 1916, стр. 99).</ref>, предписывающего стремиться к достижению наибольшей полезности при помощи наименьших издержек.

Психическое понятие хозяйства приводит нас, таким образом, к двум основным понятиям: ''полезность'' (Nutzen) и ''издержки'' (Kosten). Оба эти понятия следует понимать в строго психическом смысле. «Полезность» означает психическое состояние удовольствия, испытываемое индивидом от удовлетворения данной его потребности. «Издержки» означают чувство неудовольствия, испытываемое индивидом от тех тягот или жертв, которые оп вынужден взять на себя, чтобы получить желаемую полезность. Для достижения полезностей индивиду необходимо принести жертву в виде: 1) своего труда, 2) вещей или 3) денег. Поэтому труд, вещи и деньги могут рассматриваться как носители или «факторы издержек» (Kostenfaktoren), но было бы в высшей степени ошибочно смешивать их с самими издержками (Kosten)<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 309, 387.</ref>. ''Издержки'', это — не труд, вещи или деньги в их материальной форме, а ''психическое ощущение неудовольствия'', вызываемое в индивиде необходимостью пожертвовать трудом, вещами или деньгами. «Издержки не состоят в количестве вещей; это — понятия ощущения или оценки, психическая категория»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 308.</ref>. Из упомянутых трех факторов издержек основным и последним, к которому сводятся остальные, чаще всего (но не всегда) является труд. Мы поэтому будем пока для простоты предполагать, что единственным фактором издержек служит труд. Самые издержки в данном случае заключаются не в труде как таковом (например, в затраченных 10 часах труда), а в психической оценке тяжести этого труда индивидом, в его «трудовых усилиях»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 387—388.</ref>.

Ни сумма полезностей, ни сумма издержек заранее ''не фиксированы'', т. е. индивид заранее не может знать (если только он не знает из предшествующего опыта) ни того, какое общее количество его потребностей подлежит — в согласии с экономическим принципом — удовлетворению, ни того, какое общее количество издержек необходимо затратить<ref>В данном пункте нельзя согласиться с мнением критиков Лифмана (Амонна и Эсслена), утверждающих, что количество издержек (средств) должно быть всегда заранее дано и точно фиксировано. (См. ''Amonn'', Liefmanns neue Wirtschaftstheorie, в «Archiv fur Sozialwissenschaft und Sozialpolitik», В. 46, Н. 2, S. 418; ''Esslen'', Nutzen und Kosten als Grundlage der reinen Wirtschaftstheorie, в «Schmollers Jahrbuch», 42 Jahrgang, Н. 2—3, S. 274.)</ref>. Обе эти величины определяются лишь после того, как наш индивид производит психический акт ''сравнения полезностей и издержек'' (как психических ощущений) и на основании этого акта составляет для себя конкретный хозяйственный план, точно указывающий и сумму подлежащих удовлетворению потребностей и сумму подлежащих затрате издержек.

Сравнение полезностей и издержек дает индивиду возможность точно определить: 1) ''общую сумму'' издержек, подлежащую затрате в его хозяйстве, и 2) сумму издержек, расходуемых для удовлетворения каждой ''отдельной потребности''. Первая задача решается сравнительно легко. Очевидно, что индивид будет продолжать свою хозяйственную деятельность лишь до тех пор, пока полезность превышает издержки, т. е. пока удовольствие от удовлетворения потребностей превышает неудовольствие, связанное с «трудовыми усилиями». Но, согласно известному закону «насыщения потребностей» Госсена, по мере насыщения потребности удовольствие от ее удовлетворения уменьшается. Наоборот, каждый дальнейший час труда причиняет индивиду более сильное неудовольствие, т. е. означает для него большую сумму (психических) издержек. Ввиду этого должен неизбежно наступить момент, когда дальнейшая затрата издержек для удовлетворения потребностей прекратится.

Для примера предположим, что у нашего индивида имеется только одна потребность, например, в хлебе. Первый фунт хлеба доставляет ему психическую полезность, которую можно выразить<ref>Лифман признает, что психические ощущения удовольствия и неудовольствия не измеримы, а лишь сравнимы. Индивид может сказать, что такое-то чувство удовольствия сильнее другого чувства удовольствия, но эти чувства не поддаются численному измерению. Тем не менее, в целях наглядности изложения, Лифман позволяет себе определять цифрами величину полезности и издержек.</ref> цифрою 12, второй фунт — цифрою 11 и т. д. С другой стороны, первый час труда означает для него психические «издержки», равные 1, второй час — 2 и т. д. Каждый час труда доставляет ему один фунт хлеба. В течение первого часа наш индивид, затрачивая издержки, равные 1, получает хлеб, полезность которого равна 12. Он получает чистую психическую выгоду или психическую «''выручку''» (Ertrag), равную 11. «Выручкою», как видим, Лифман называет «''избыток полезности над издержками''» или ''соотношение'' между полезностью и издержками<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 395.</ref>. В данном случае можно сказать, что на свою единицу издержек наш индивид получил полезность, равную 12, или выручку, равную 11.

Понятие «''выручки''» (Ertrag) играет центральную роль во всей теории Лифмана. Оно является производным от понятий «полезности» (Nutzen) и «издержек» (Kosten) и, подобно этим двум понятиям, носит ''чисто психический'' характер. «Выручка», о которой мы пока говорим, есть психическое ощущение разницы (или соотношения) между полезностью и издержками. Эту чисто психическую выручку назовем «''потребительскою выручкою''» (Konsumertrag), так как она реализуется нашим индивидом в процессе потребления.

Наш индивид, работавший в течение одного часа, не только ощущает «выручку», как разницу между полученною им полезностью и затраченными издержками. Он ощущает также величину выручки<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 395.</ref>. Он не может ее измерить и выразить в числах, но он может сравнить эту выручку с другою выручкою и сказать, какая из них больше. Наш индивид, например, ясно ощущает, что в течение второго часа труда его психическая или потребительская выручка меньше, чем в течение первого часа. Действительно, если мы придем ему на помощь и условно обозначим цифрами его полезности и издержки, то увидим, «то в течение второго часа труда его выручка составляет только 9 (а именно 11—2), в течение третьего часа 7, четвертого часа 5, пятого часа 3. В течение пятого часа индивид получил полезность, равную 8, а затратил издержки, равные 5, его выручка составляет 3. Предположим, что больше пяти часов наш индивид не работает. Правда, с чисто теоретической точки зрения наш индивид, на основании экономического принципа, должен работать дольше, до тех пор пока его полезность не сравняется с издержками, т. е. пока выручка не приблизится ''к нулю''. Лифман, однако, от этого вывода уклоняется и предполагает, что психическая выручка всегда составляет некоторую положительную величину<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 416, 417.</ref>, в нашем примере равную 3.

Итак, наш индивид работает всего пять часов. Каждый час доставляет ему различную психическую выручку, последний час труда доставляет ему наименьшую или «''предельную выручку''» (Grenzertrag), равную 3. «Выручку последней единицы издержек, расходуемой на каждую потребность, мы называем предельною выручкою»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 404.</ref>.

Понятие «предельной выручки» играет огромную роль. Только при его помощи может быть разрешена ''вторая'' из упомянутых нами задач, а именно центральная задача всякого хозяйства: «целесообразное и правильное распределение расходов на самые различные потребности на основе принципа максимума<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 281.</ref> (т. е. максимального удовлетворения потребностей). У нашего индивида не одна потребность, а множество различных потребностей<ref>По мнению Лифмана, о хозяйствовании можно говорить лишь в том случае, когда индивиду приходится выбирать между удовлетворением разных. потребностей, т. е. когда издержки сравниваются с ''различными'' полезностями. Поскольку же индивид озабочен выбором наименьших издержек (средств) для достижения заранее данной определенной полезности(цели), речь идет о техническом, а не хозяйственном акте.</ref>. ''Как распределить'' между ними издержки, например, затраты труда? Издержки должны быть распределены таким образом, чтобы для всех потребностей «''предельные выручки''» (т. е. выручки, доставляемые последнею единицею издержек) ''были равны''<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 411.</ref>. Если в сфере удовлетворения одной потребности (например, в одежде) «предельная выручка» выше, чем в другой сфере (напр., питания), индивиду выгодно перенести одну или несколько единиц издержек (напр., труда) из последней сферы в первую, пока предельные выручки в обеих не уравняются. Таков великий, основной экономический «''закон уравнения предельных выручек в потребительском хозяйстве''», закон, в котором Лифман видит главный ключ к объяснению всех экономических явлений.

«Закон уравнения предельных выручек», как видно из самого его названия, представляет собою не что иное, как теоретическую комбинацию из трех основных идей: 1) идеи «''выручки''», 2) идеи «''предела''» и 3) идеи «''уравнения''»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 435.</ref>. Честь описанной комбинации этих идей Лифман всецело приписывает себе, хотя признает, что в отдельности эти идеи развивались и прежними экономистами. Так, идея «предела» встречается в зачаточной форме еще у классиков (в теории ренты Рикардо и в теории заработной платы Тюнена) и с наибольшею силою развита в учении австрийских экономистов о предельной полезности<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 440.</ref>. Идея «уравнения» встречается опять-таки у Рикардо (в его учении об уравнении нормы прибыли на капитал) и у тех же австрийских экономистов, воспринявших известный закон Госсена, согласно которому насыщение потребности в различных благах продолжается до тех пор, пока предельные полезности разных видов благ не уравняются<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 443.</ref>. Но Лифман настаивает на том, что ни у кого из прежних экономистов не встречается идея «выручки», понимаемой в психическом смысле, как избыток (психической) полезности над (психическими) издержками.

Отстаивая полную оригинальность своей теории и сознавая вместе с тем, что беспристрастному читателю не могут не броситься в глаза многочисленные черты сходства между этой теорией и учением австрийских экономистов, Лифман тщательно старается разграничить обе эти теории. Он находит черты различия между ними там, где их на деле почти нет, и безмерно преувеличивает их значение там, где они имеются.

В общем основные черты различия между учением австрийских экономистов и учением Лифмана сводятся к следующим трем:

# Австрийские экономисты предполагают наличие определенного, ''заранее данного запаса благ''<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 651, 312 и другие. Мы оставляем в стороне вопрос о том, исходят ли австрийские экономисты из данного запаса «потребительных» благ, — утверждение, встречающееся иногда у Лифмана (напр., на стр. 651 первого тома) и оспариваемое сторонниками австрийской школы. Во всяком случае, и последние признают, что их теория предполагает наличие данного запаса производительных благ (в число которых они включают и труд).</ref>. Лифман справедливо упрекает их в игнорировании того факта, что самое количество благ является лишь результатом хозяйственной деятельности индивида, предпринимаемой им на основе предварительного сравнения полезностей и издержек.

<ol start="2" style="list-style-type: decimal;">
<li>Исходя из заранее данного запаса благ, австрийские экономисты приходят к выводу, что субъективная ценность данного блага зависит не только от его полезности, но и от его редкости (т. е. наличного его количества). Величина запаса данного блага определяет его предельную полезность, а тем самым и его ценность. Все единицы данного запаса благ обладают одинаковою «''ценностью''» (Wert), которая только для последней единицы совпадает с ее индивидуальною «''полезностью''» (Nutzen). Лифман жестоко порицает австрийских экономистов за то, что они внесли в свою теорию, наряду с понятием индивидуальной «полезности», понятие «ценности». Признание зависимости ценности блага от такого объективного момента, каким является количество (редкость) благ, равносильно отказу от субъективно-психологической теории. «Современное понятие хозяйственной ценности, как функции полезности и редкости, означает не что иное, как привнесение объективно- материалистически-квантитативных представлений в теорию ценности, претендующую быть субъективною»<ref><p>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 211.</p></ref>.</li></ol>

Так как австрийские экономисты не сумели освободиться от влияния объективно-материалистических представлений, то право на почетное звание последовательного защитника субъективно-психологической теории Лифман оставляет только за собою. Он совершенно изгоняет из политической экономии понятие «''ценности''» (Wert), сходясь в этом отношении с некоторыми новейшими экономистами (Кассель), исходящими из других точек зрения. Экономическая теория должна, по мнению Лифмана, оперировать только с понятием индивидуальной «''полезности''» (Nutzen) данного блага, основанной на чисто субъективной «оценке» (Schätzung) его данным индивидом<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 652—653 и др.</ref>. Отдельные единицы данного блата, удовлетворяют различные потребности индивида и потому имеют ''различную'' «''полезность''», независимую от величины их наличного запаса<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 512.</ref>. Например, в приведенном нами выше примере первый фунт хлеба представляет для нашего индивида полезность, равную 12, второй фунт— 11 и т. д. Независимо от того, имеется ли у нашего индивида пять фунтов хлеба, как мы предполагали, или же иное количество хлеба, — во всех этих случаях первый фунт хлеба доставляет ему полезность 12, второй —11 и т. д. Австрийские экономисты ошибались, предполагая, что, в случае наличия у нашего индивида пяти фунтов хлеба, каждый фунт хлеба будет иметь одинаковую ценность, равную 8 (т. е. полезности предельного, пятого фунта хлеба).

<ol start="3" style="list-style-type: decimal;">
<li>Наконец, австрийские экономисты, — и в этом заключается третий важнейший недостаток их теории, — исходя из заранее данного запаса благ и строя на этой основе ошибочное понятие «ценности», совершенно упустили из виду ''психическое понятие издержек'' (Kosten), без которого понимание хозяйства невозможно<ref><p>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 654. и сл.</p></ref>. Австрийская школа не «противопоставляет чисто субъективным оценкам полезности столь же субъективные оценки издержек и потому не приходит к понятию выручки в смысле сравнения полезности с издержками»<ref><p>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 656.</p></ref>.</li></ol>

Утверждения Лифмана, будто австрийские экономисты, развившие психическое понятие полезности и ценности, рассматривали издержки с материалистически-квантитативной точки зрения (как определенную сумму средств производства или труда), не могут быть признаны вполне справедливыми. Некоторые австрийские экономисты, особенно Визер, уделяли проблеме издержек производства значительное внимание и старались ввести ее в свою общую психическую концепцию хозяйства. Они также рассматривали издержки (средства производства и труд), как нечто, имеющее субъективную ценность для индивида и подвергающееся психической «оценке» с его стороны. Но они предполагали, — и в этом, по нашему мнению, заключается главная разница между ними и Лифманом, — что психическая ''оценка издержек'' всецело определяется психическою ''оценкою тех полезностей'', которые при их помощи добываются. В приведенном нами выше примере каждый фунт хлеба имеет, по мнению австрийских экономистов, ценность, равную 8. Эта ценность потребительных благ переносится на «производительные блага», играющие роль издержек, необходимых для получения потребительных благ. В нашем примере индивид затрачивал «издержки» в виде пяти часов своего труда. По мнению австрийских экономистов, каждый час труда имеет в данном случае для индивида субъективную ценность, равную 8, т. е. ценности блага, добываемого при помощи последнего часа труда. Оценка издержек есть не более, как ''отражение'' оценки полезностей; величина первой определяется величиною последней.

Лифман оспаривает изложенное мнение. В его изображении процесс оценки издержек выступает как ''самостоятельный'' психический процесс, ''противопоставляемый'' процессу оценки полезностей. «Полезности» пяти фунтов хлеба, различные для каждого отдельного фунта, выражались цифрами: 12, и, 10, 9 и 8. Между тем психическая оценка «издержек», необходимых для их добывания (т. е. неудовольствие, связанное с трудовыми усилиями), составляла для первого часа труда 1, второго часа — 2, третьего часа — 3, четвертого часа — 4 и пятого часа —5. Каждая единица издержек получает свою собственную психическую оценку, не зависящую от оценки полезностей (хлеба) и им противопоставляемую. Именно ''противопоставление'' двух психических оценок (полезностей и издержек) и дает в результате психическое ощущение «выручки» (Ertrag), как ''разницы'' между полезностью и издержками.

Но, если оценка полезностей (хлеба) не влияет на оценку издержек (трудовых усилий), то и обратно: ''оценка издержек'' не влияет на ''оценку полезностей''. Если первое утверждение отличало Лифмана от ''австрийской'' школы, то последнее утверждение отделяет его от ''теории субъективной трудовой ценности'' (так называемой disutiliti-theory), пользующейся значительным распространением у англо-американских экономистов. Последние признают, как и Лифман, психический акт оценки трудовых усилий (как издержек) самостоятельным и первоначальным. Но, по их мнению, оценка издержек переносится на оценку полезностей, добываемых при их помощи. В нашем примере психическая оценка тяжести труда выражалась для каждого из пяти часов труда цифрами: 1, 2, 3, 4 и 5. По мнению теоретиков субъективной трудовой ценности, ценность одного часа труда определяется тяжестью предельного, последнего часа труда, т. е. психически выражается цифрою 5. Такую же субъективную ценность приобретает и каждый фунт хлеба. Хотя «полезность» последнего фунта хлеба равнялась 8, но так как этот фунт хлеба добыт при помощи «издержек», равных 5, то и ценность каждого фунта хлеба понижается до 5. Если австрийские экономисты предполагали, что оценка полезностей определяет собою оценку издержек, а теоретики субъективной трудовой ценности рисовали себе связь явлений в обратном виде, то Лифман утверждает взаимную независимость обоих психических актов оценки.

Мы не будем подвергать подробной критике изложенные выше общие психологические основы учения Лифмана, так как они интересуют пас не сами по себе, а лишь в качестве исходного пункта для объяснения явлений менового хозяйства. Отметим только вкратце, что уже в этой вводной, чисто психологической части учения Лифмана имеется немало спорных положений и противоречий.

Лифман говорит, что хозяйствование заключается в психическом акте сравнения чувств удовольствия (полезностей) и неудовольствия (издержек). Признавая, что психические ощущения и чувства ''неизмеримы'', Лифман настаивает на возможности их ''сравнения'': индивид с большею или меньшею ясностью сознает, что одно испытываемое им чувство удовольствия больше другого. Но может ли индивид сравнивать свое чувство ''удовольствия'' (напр., от возможности замены холщевой рубахи суконным пиджаком) с чувством ''неудовольствия'', вызываемым необходимостью затраты для этой цели определенных издержек (напр., дополнительного часа труда)? Сознавая прямую невозможность такого психического сравнения, Лифман в некоторых местах видоизменяет свою формулировку и говорит, что хозяйствование заключается в сравнении двух ''чувств неудовольствия'': 1) связанного с издержками и 2) вызываемого невозможностью удовлетворения данной потребности<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 394.</ref>. Но для того чтобы доказать тождество этой формулы с развитою выше формулою хозяйствования как сравнения «полезности и издержек, чувств удовольствия и чувств неудовольствия»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 276.</ref>, необходимо предположить, что «желаемая полезность» (erstrebter Nutzen), т. е. чувство удовольствия, к которому наш индивид стремится, по своей величине в точности равняется чувству неудовольствия, испытываемому в случае неудовлетворения данной потребности. Такое предположение далеко не доказано. Кроме того, не совсем ясно, каким образом сравнение двух отрицательных величин (чувств неудовольствия) дает в результате положительное чувство избыточной полезности или «выручки» (Ertrag).

Оставим, однако, эту область спорных психологических вопросов. Согласимся с Лифманом, что в результате психического сравнения полезностей с издержками у индивида, является психическое ощущение «выручки», как избытка первых над последними. После первого акта сравнения (полезностей с издержками) индивид приступает ко второму акту сравнения: он сравнивает «для различных потребностей избытки (т. е. выручки. ''И. Р.''), достигаемые при каждой затрате издержек»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 284.</ref>. Только при помощи такого «двойного сравнения» индивид, как мы уже видели, может правильно распределить свои издержки между всеми потребностями в согласии с «законом уравнения предельных выручек». Но отдельные психические «выручки», получаемые при удовлетворении разных потребностей, могли бы быть противопоставлены друг другу и подвергнуты сравнению лишь при том условии, если бы они психически откристаллизовались в виде самостоятельных ощущений или чувств. Но сам Лифман вынужден признать, что «величина избытка (т. е. выручки. ''И. Р.'') ощущается человеком..: не как самостоятельная величина наряду с полезностью и издержками, а вместе с ощущением» последних<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 395.</ref>. А если так, возможен ли психический акт ''сравнения различных выручек'', акт, занимающий в построениях Лифмана центральное место?

Предположим, однако, вместе с Лифманом, что индивид может психически сравнивать «выручки», получаемые им от удовлетворения различных потребностей. Но доказано ли, что индивид распределяет свои издержки на основе «закона уравнения предельных выручек», т. е. удовлетворяя все группы потребностей до одного и того же уровня насыщения? Если бы это было действительно так, всякое сокращение общей суммы издержек, затрачиваемых индивидом, должно было бы непременно отразиться на каждой группе удовлетворяемых им потребностей. Но этому противоречит тот общеизвестный факт, что, напр., сокращение дохода индивида очень часто сопровождается отказом его от удовлетворения одной группы потребностей (напр., потребности в развлечениях), не отражаясь на степени удовлетворения других, так называемых «необходимых» потребностей (в хлебе и т. и.). Факт этот, доставивший немало хлопот австрийским экономистам с их «законом уравнения предельных полезностей»<ref>Для объяснения этого факта Визеру пришлось прибегнуть к хитроумнейшим и запутанным построениям. См. Wieser, Theorie der gesellschaftlichen Wirtschaft, 1914, стр. 164, 165.</ref>, противоречит и «закону уравнения предельных выручек» Лифмана<ref>Хотя Лифман настаивает на полной оригинальности своего «закона», последний в сущности совпадает с законом уравнения предельных полезностей, если только мы будем исходить из расчета на ''единицу издержек'' (напр., на 1 час труда или на 1 рубль).</ref>. Если, как признает сам Лифман, «''большая'' часть потребителей» в сфере «''наибольшей'' части своего потребления получает выручки, ''далеко'' превосходящие их предельную потребительскую выручку»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. II, 1919, стр. 343. Курсив наш. ''И. Р.''</ref>, то что же остается от прославленного «закона уравнения предельных выручек»?

Не будем настаивать, что указанные исключения совершенно подрывают действие «закона уравнения предельных выручек». Предположим, что закон этот полностью оказывает свое действие. В таком случае следует ожидать, что наш индивид будет работать до тех пор, пока его предельные издержки не достигнут высоты предельной полезности, т. е. пока ''предельная выручка не приблизится к нулю''. Лифман сам сознает теоретическую обязательность такого вывода: «Теоретически наиболее совершенное удовлетворение потребностей в потребительском хозяйстве достигается тогда, когда предельная выручка для всех потребностей почти равна нулю, и последние единицы полезности и издержек почти равны»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 416.</ref>. От этого вывода Лифман пытается уклониться, между прочим, при помощи того аргумента, что «часто трудовые усилия не могут быть продолжены произвольно до предела, определяемого чувством неудовольствия самого хозяйствующего лица, а труд или число часов труда определены извне»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 417.</ref>. Но ведь этот аргумент опрокидывает все построение Лифмана. Если число часов труда ограничено извне, например, фабричным законодательством, это означает, что весь механизм трудовой деятельности людей не может быть объяснен протекающими в их психике процессами «сравнения полезностей и издержек», а определяется объективными условиями социальной среды, подчиняющими себе волю отдельных индивидов. Место «мотивации» здесь, по известному выражению Зомбарта, занимает «лимитация» (ограничение). Вся концепция хозяйства, как психического процесса сравнения полезностей с издержками, оказывается несостоятельною. Поскольку Лифман не хочет отказаться от своей психической концепции хозяйства, он должен признать, что предельные потребительские выручки имеют тенденцию приближаться к нулю.

Сознавая шаткость своих доводов, Лифман спешит застраховать себя на случай, если они будут признаны неправильными: «Если бы даже предельные выручки были всегда равны нулю, это не уменьшило бы значения выручки, как регулятора хозяйственных действий в потребительском хозяйстве»<ref>''Liefmann'', Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, т. I, 1920, стр. 689.</ref>. С этим доводом можно согласиться: равенство предельных выручек нулю не означает ни того, что индивид вообще не получает никакой выручки (все единицы издержек, кроме последней, доставляют ему положительные выручки), ни того, что он не знает, как распределить свои издержки (он будет направлять их на удовлетворение тех сфер потребностей, где предельная выручка еще не опустилась до нуля). Тем не менее, признание равенства предельных выручек нулю имеет для теории Лифмана неприятные последствия, на которых мы ниже остановимся. Пока же запомним, что «закон уравнения предельных выручек» в потребительском хозяйстве может быть формулирован также как ''тенденция приближения предельных потребительских выручек к нулю''.

Как видим, уже в вводной, чисто психологической части своего исследования Лифман наталкивается на ряд затруднений. Психическое «сравнение полезностей с издержками» затрудняется невозможностью сравнения чувств удовольствия с чувствами неудовольствия. Психическое сравнение различных «выручек» затрудняется отсутствием самостоятельного психического ощущения выручки. «Уравнение предельных выручек» встречает препятствие в виде различия качественных особенностей разных групп потребностей. Все эти затруднения могут быть обойдены лишь при помощи спорных и искусственных предположений. Но удалось ли Лифману, по крайней мере, при помощи этих искусственных предположений построить ''чисто психическую'' концепцию хозяйства, освобожденную от всяких объективных моментов? И на этот вопрос приходится ответить отрицательно. Не говоря уже о том, что изложенная выше концепция хозяйства не пригодна для объяснения экономических явлений (на чем мы остановимся в дальнейших главах), она не вполне свободна от объективных моментов.

В отличие от австрийских экономистов, которые вынуждены были признать влияние объективных моментов (а именно количества благ) на предельную полезность и ценность благ, Лифман построил чисто субъективное понятие «полезности» (Nutzen). Но ''объективные моменты'' хозяйства, изгнанные Лифманом из понятия полезности, против его воли врываются в понятие «''издержек''» (Kosten). Правда, и «издержки» понимаются Лифманом в психическом смысле: это — чувство неудовольствия, вызываемое необходимостью затраты труда (или вещей и денег, на чем мы остановимся в следующих главах). Но почему в сфере хозяйства (в отличие, например, от сферы эстетического наслаждения) чувство удовольствия или полезность покупаются при помощи чувства неудовольствия или трудовых усилий? Только в силу того объективного факта, что продукты, необходимые для удовлетворения человеческих потребностей, получаются при помощи затраты труда в процессе производства. При всем старании совершенно оторвать психическое понятие хозяйства от объективного процесса производства, Лифман вынужден оставить между ними мостик в виде понятия издержек (поскольку речь идет о трудовых усилиях). Всякое изменение в производительности труда не может не вызвать изменения в психических «издержках» (т. е. в трудовых усилиях или чувстве неудовольствия, сопровождающем затрату труда). Изменение величины «издержек» автоматически изменяет величину «выручки», создавая тем самым необходимость полного перераспределения всех издержек и изменения всего хозяйственного плана. Психический процесс сравнения полезностей с издержками испытывает, таким образом, сильнейшие изменения под влиянием изменений в ''техническом процессе производства''. Правда, он протекает пока еще независимо от влияния социальных моментов хозяйства. Но объясняется это только тем, что мы до сих пор рассматривали изолированно хозяйствующего Робинзона. Как только мы вставим его в общество других людей, мы убедимся, что психический процесс сравнения полезностей с издержками все в большей мере обусловливается и «лимитируется» ''условиями социальной среды''.