Редактирование: (Дискуссия) Что такое политическая экономия (раздел)

=== Крицман, Л. Н. ===

Товарищи, от доклада тов. Степанова у меня получилось такое впечатление, что в основе его построения лежит неправильное применение, неправильный вывод из диалектического характера познания вообще. Дело в том, что каждая истина, разумеется, конкретна. Это положение общеизвестно. Но, с другой стороны, конкретное познается, т. е. усваивается, мышлением не непосредственно. Непосредственно как конкретное оно дано в представлении, но в этом виде представляет лишь исходный пункт познания. Чтобы мышление усвоило себе конкретное, как таковое, для этого нужна предварительная работа абстракции, разложение конкретного на определенные элементы. Только после этого возможно усвоение конкретного мышлением через посредство воспроизведения его из абстрактных элементов<ref>См. К. Маркс — «Введение к критике политической экономии».</ref>.

Тов. Степанов основывается на том, в сущности, правильном положении, что теоретический разбор действительности не заканчивается построением абстрактной системы. Это есть только первый шаг теоретической работы. Положение это само по себе правильно. Можно самую конкретную вещь разобрать теоретически, если только ее разложить на ее составные элементы и построить ее вновь из известных абстрактных положений. Но тов. Степанов отсюда сделал другой вывод, который тов. Бухарин обозначил как универсализацию категорий капиталистического общества, как попытку распространить их на все развитие человеческого общества. Может быть, я тов. Степанова неправильно понял, но попытка построить политическую экономию, как науку, охватывающую все эпохи человеческого общества, на мой взгляд, неправильна. Она не может не натолкнуться на то препятствие, что в разные эпохи своего развития человеческое общество представляет собой нечто совершенно различное, и поэтому совершенно невозможно на основании одних и тех же законов познать эти различные эпохи. Тут целый ряд товарищей указывал, что те категории, которыми мы пользуемся в политической экономии, ничего не могут дать, если мы перенесем их в докапиталистическое общество, в первобытное общество, ибо там они познавательно не применимы. Воспроизвести конкретное из абстрактного возможно лишь в том случае, если абстракции получены из того (принципиально) конкретного материала, для воспроизведения которого они должны послужить. Таким образом, вывод, который сделал тов. Степанов, по-моему, совершенно неправилен.

Разумеется, разграничение различных эпох условно. В каждой данной эпохе имеются зародыши будущего, имеются остатки прошлых эпох, но все же любая эпоха имеет нечто основное, для нее характерное, и в соответствии с этим первый шаг теоретического познания связан с анализом того основного содержания, которое данную эпоху характеризует. Политическая экономия есть теоретическое выражение эпохи капитализма, поэтому ее теоретическая система есть теоретическая система капитализма. Я поэтому думаю, что теоретические выводы, которые делает тов. Степанов, неправильны. Необходимо, однако, отметить еще одно обстоятельство. Я не был во время речи тов. Осинского, но, как говорят, он охарактеризовал выступление тов. Степанова, как попытку построить историческую школу марксизма. Мне кажется, что здесь такая тенденция имеется. И она является реакцией на то явление, которое наблюдается в нашей действительности. У нас существует, с одной стороны, тенденция вообще изгнать теорию как систему, под видом установления связи ее с практикой, а, с другой стороны, тенденция к абсолютно «чистой» теории. Познание ценности теории может быть обнаружено только на практике. В конце концов, то познание оказывается правильным, которое дает правильные практические результаты.

С другой стороны, ценность метода, который составляет основную часть всякой теории, также выявляется лишь в применении этого метода. Но что получается в том случае, если метод не применяется, а если им занимаются сами по себе? В этом случае метод превращается в свою противоположность, он превращается по сути дела в неподвижную систему, которая представляет, собой метод, лишенный того, что в нем существенно, метод, который ''не применяется'', как метод. И вот, у нас в действительности наблюдается такая тенденция, связанная с известным, на некоторое время неизбежным попутным явлением нашей действительности. Дело в том, что у нас сейчас существует целая категория людей, специализировавшаяся на том, чтобы метод марксистский ''не применять, а излагать''. У нас значительная масса людей занимается чисто педагогической деятельностью, а это накладывает известный отпечаток на характер изложения марксистской политической экономии, ибо люди эти практически в своей работе имеют дело не с методом, а с системой. Это явление есть результат нашего роста, ибо не что иное, как громадная потребность колоссальных масс в усвоении марксистской теории вызывает такое одностороннее направление громадного количества сил в эту сторону. А с этим связан, по-моему, определенный характер в изложении марксистской политической экономии у очень многих товарищей. Мне кажется, что в известной мере выступление тов. Степанова является реакцией против этого явления.