Редактирование: (Дискуссия) Что такое политическая экономия (раздел)

=== Сапожников ===

Вопросы, которые затронуты тов. Степановым в его докладе, уже нашли себе в выступлениях предыдущих оппонентов достойный ответ. Мне лично хотелось бы коротко затронуть два момента: во-первых, определение предмета политической экономии и, во-вторых, вопрос о сочетании конкретного с абстрактным в методе марксизма. Степановское определение предмета политической экономии прежде всего, обходит, игнорирует основное требование со стороны научной методологии: точно отграничить предмет данной науки от предметов других дисциплин, дабы не смешивать различные ряды явлений. И только изучив данный ряд явлений в их «чистом» виде (конечно, беря их в развитии и пр.), необходимо дальше связать их с рядом других явлений, служащих предметами других наук. А тов. Степанов этому правилу в определении предмета политической экономии как раз и не хочет следовать.

Далее, беря предметом марксистской политэкономии историю экономических отношений вообще, тов. Степанов по существу рассматривает ее вслед за Богдановым, как науку о трудовых отношениях вообще. Но с точки зрения методологии Маркса совершенно неверно сваливать в одну кашу общество организованное и общество неорганизованное, ибо они управляются различными законами и далее так как в основе экономики неорганизованного, т. е. товарного, общества лежит закон стоимости, тогда как общество организованное, где товарное производство отсутствует, управляется и регулируется, конечно, не этим законом.

Теперь, как понимали предмет политической экономии Маркс и Энгельс. Тов. Степанов приводил слова Энгельса из «Анти-Дюринга» о том, что политической экономии в широком смысле слова еще нет и что она должна еще быть создана. Но ведь следом за этим Энгельс указывает, что сейчас задача политэкономии в том, чтобы показать возникновение, развитие и умирание капитализма. Любопытно, что Маркс в предисловии ко 2‑му изданию первого тома «Капитала» указывает, что политическая экономия, как наука, возникает только с момента развития буржуазного общества. «Но, — подчеркивает он, — едва наступили условия, при которых буржуазная наука политической экономии казалась возможной, как она уже снова сделалась невозможной», именно в силу того, что она не могла научно осмыслить противоречия капитализма и неизбежность его уничтожения. Это значит, что буржуазная политическая экономия рассматривала буржуазное общество в абстрактном виде, как вечную категорию, не беря его в развитии, не беря его, как процесс, который приводит к уничтожению себя и замене социализмом. Не следует ли из этого, как полагает тов. Степанов, что нужно отказаться от марксистской политической экономии, как науки о законах, управляющих производством и обменом развитого товарного, т. е. капиталистического, общества и поставить знак равенства между политической экономией и историей хозяйственных форм и т. д. Совсем напротив. Именно марксистская, т. е. пролетарская политэкономия должна поставить своим предметом изучение законов капитализма и тенденций его гибели, и только постольку, поскольку другие формы общества порождают капитализм и продолжают существовать внутри его в том или ином виде, марксистская политэкономия должна брать и их и изучать их возмущающие влияния.

Далее, поскольку политическая экономия Маркса есть наука, изучающая производство и обмен капиталистического общества, но не как вечную форму, а в его противоречивом движении, и указывает его гибель и т. д., постольку она является и критикой политической экономии, потому что она показывает, исторически преходящей характер капиталистического общества, с уничтожением которого теряется и надобность в политической экономии, как теоретической науки, изучающей общество, в основе которого лежит и управляет закон стоимости. Тов. Степанов, в подтверждение правоты своей точки зрения, ссылается на спор Ленина с Плехановым по вопросу о программе. Но что доказывает этот спор? Отнюдь не то, что Ленин отвергал необходимость абстрактной политической экономии, как науки о законах развития и падения капитализма. Напротив того, Ленин подчеркивал необходимость именно так понимать и обстоятельно штудировать эту марксову науку. Но это первый класс марксистской науки. Чтобы перейти во второй класс и дать программу пролетарской партии борющейся за власть, нужно пойти дальше и, опираясь на теорию политэкономии, разобрать законы конкретного капитализма и условия борьбы с ним. Таким образом, без первой ступени не было бы второй. Пусть тов. Степанов докажет нам, что Ленин не понимал политической экономии, как науки о законах развития и смерти капитализма. Он этого не докажет. Любопытно вспомнить, что Ленин в споре с народниками в своей работе «Что такое друзья народа», возражая народникам — Михайловскому и другим, — определенно указывал, что задача Маркса в области исследования экономических законов заключалась именно в том, чтобы изучить законы движения капиталистической формации общества.

Тут мы подходим к вопросу о методе Маркса в политэкономии, в частности, к вопросу о соотношении в нем конкретного и абстрактного. Как он стоит у Степанова у и Маркса? Тов. Степанов говорит: «Метод Маркса есть диалектическое единство абстрактно-аналитического и конкретно-исторического метода». Но ведь сказать так, — это значит, во-первых, приравнивать конкретное описательно-историческому, а во-вторых, не понимать соотношения конкретного и абстрактного у Маркса. Для Маркса абстрактное должно оставаться на почве конкретного, фактического, исторического, а конкретная истина есть всегда результат сложнейшей аналитическо-синтетической работы. Об этом Маркс прямо говорит во введении «К критике политэкономии».

Опираясь на свой метод, Маркс в своем «Капитале» и во всех своих работах шел следующим путем: он берет сырой материал фактов пестрой действительности, извлекает из него ту область явлений, которые его интересуют, отбрасывает затем видимость и берет сущность явлений; изучает затем формы ее проявления в их чистом движении, особенности и взаимодействии. А дальше что? А дальше он начинает показывать, как эти взятые в чистом виде законы, например, капитализма, видоизменяются наличием других хозяйственных структур, которые тоже остались в недрах капитализма от прошлого, как затем на целый ряд капиталистических экономических категорий оказывают влияние надстройки и «возмущающие влияния». Возьмем теперь Ленина. По тов. Степанову выходит, что если не стать на его точку зрения, то нельзя ни понять, ни отнести к теории политической экономии такие работы Ленина, как «Развитие капитализма в России», «Империализм» и проч. Мы думаем, что наоборот: они именно, пользуясь тем же методом, что и Маркс, являются продолжением марксовой политической экономии, применением ее к изучению уже не капитализма в чистом виде, а капитализма в определенной стране, в определенную эпоху. При этом Ленин пользовался именно методом Маркса, умеющим пользоваться силой абстракции, оставаясь на почве действительности, и умеющим благодаря этому найти истину, соответствующую действительности и представляющую венец сложнейшей анализо-синтетической работы.

Таким образом, те положения, которые развивал тов. Степанов, и те возражения, которые он выставлял по отношению к своим противникам, — не могут найти себе почвы ни в работах Маркса ни в работах Ленина.