Редактирование: Цаголов Н. К пониманию марксовой теории кризисов (раздел)

== II ==

Правильное решение проблемы кризисов, нам думается, возможно только в том случае, если будут объяснены следующие явления: 1) факт всеобщего перелома конъюнктуры в период кризиса, 2) неизбежность циклического развития капитализма и 3) периодичность кризисов в их взаимной связанности. Теория, не включающая объяснения хотя бы одного из этих моментов, не может считаться логически завершенной.

Далее. Поскольку мы исходим из марксовой теории рынка, мы считаем методологически правомерной абстракцию «чистого капитализма», т. е. капитализма без «третьих лиц». Следовательно, и анализ капиталистического цикла методологически правильно будет дать в условиях «чистого капитализма», без включения не имманентных, хотя и сопутствующих ему и подчас сильно изменяющих его характер факторов.

Теория Каутского основана, по существу говоря, на ложной теории рынка сисмондизма. Хотя Каутский формально принимает теорию рынка Маркса, тем не менее своей теорией кризисов он показывает, что он не принимает ее существа. Теории рынка и кризисов настолько тесно увязаны друг с другом, что принятие одной обязывает к принятию и другой. Обосновать теорию кризисов недопотреблением — это значит отказаться от теории рынка Маркса, ибо теория недопотребления основана на учении о недостаточности капиталистического рынка, на невозможности развития капиталов в «чистых условиях». Согласно теории недопотребления самому капитализму несвойственен цикл. Он находится всегда в условиях невозможности реализации, а, следовательно, кризиса. А так как кризис еще больше сокращает потребление, то выход из кризиса внутренними силами капиталистического общества невозможен. Фаза расцвета, подъема, не существует по этой теории для «чистого капитализма». «Чистый капитализм» обречен на безысходную деградацию. Имманентных капитализму оснований для нового цикла нет.

Однако цикл реально существует с правильно повторяющейся периодичностью. Задача теории заключается в том, чтобы объяснить этот реальный процесс. Что же делают теоретики недопотребления для такого объяснения? Они пытаются найти реальные факторы нового цикла в неимманентных капитализму условиях, как, например, открытие новых рынков, урожай, рост населения и т. д. Допустимо ли привлечение этих факторов к объяснению капиталистического цикла. Нам представляется, что методологически это правомерно в том случае, если, например, мы беремся за исследование какого-либо отдельного, конкретного цикла. В этом случае может оказаться, что один из указанных выше факторов явился действительной причиной нового тура капиталистического цикла. Однако можно ли на этом основании сказать, что закономерная смена фаз депрессии, подъема и кризиса как закона типического развития капитализма должна и может быть объяснена из этих причин.

Правда, эта теория находит объяснение факту всеобщего перелома конъюнктуры, повышения и понижения цен и производства. Открывается новый рынок, следовательно, новый спрос, он действует оживляюще сперва на одну отрасль, потом по цепной связи на другие; исчерпываются потенции этого рынка и период расцвета кончается, падают цены, а за ними и производство. Но допустим, что нового рынка к моменту исчерпания возможностей старого нет. Тогда нет оснований для нового цикла. Таким образом, факторы случайного порядка делают случайным и самый цикл, тогда как нужно объяснить правильно повторяющиеся закономерности. Даже ссылки на эмпирический материал не смогут послужить опорой этой теории, ибо капитализму известны подъемы и без вовлечения новых рынков, не говоря уже о методологической недопустимости для марксиста прибегать к случайным фактам для объяснения имманентных явлений, а последнее не отрицается и теоретиками недопотребления. Капитализм, по этой теории, не обладает внутренними факторами, выводящими его из полосы кризиса и депрессии, циклические движения его развития определяются внешними силами, а периодичность — случаем. Нужно ли после этого говорить, насколько эта теория соответствует действительному движению капитализма и духу марксовой методологии и теории.

Против разобранной теории Гильфердинг выставляет еще следующее возражение: «Узкий базис потребления, — говорит Гильфердинг, — является всего лишь общим условием кризиса, и констатирование недопотребления отнюдь не объясняет его. И еще меньше можно объяснить таким способом периодический характер кризисов: ведь периодичность вообще невозможно объяснить, исходя из ''постоянного'' явления»<ref>''Гильфердинг'', Финансовый капитал, стр. 270. Курсив наш. — ''Н. Ц.''</ref>. Нужно заметить, что это замечание Гильфердинга вполне достигает своей цели, поскольку оно направлено против изложенной выше теории недопотребления, но оно совершенно неуместно, поскольку Гильфердинг отрицает противоречие между производством и потреблением как фактор кризиса, так как это противоречие, как будет показано ниже, не должно быть рассматриваемо изолированно, вне ряда других факторов, и не может быть рассматриваемо лишь как «общее условие кризиса», как это делает, вслед за Гильфердингом, Губерман, Базаров и Спектатор.

«Это противоречие (между производством и потреблением. ''Н. Ц.'') само по себе так же, как и первые три общих противоречия (а) противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью, б) раздвоение товара на товар и деньги и в) развитие функции денег как платежного средства. ''Н. Ц.''), не является непосредственной причиной кризиса», — пишет Губерман<ref>''Губерман'', Проблема экономических кризисов. — «Соц. Хоз.» 1927 г., кн. IV, стр. 21.</ref>. По Губерману противоречие между производством и потреблением однозначно, как фактор кризиса, таким общим противоречиям, как противоречие между товаром и деньгами.

Спектатор, говоря о противоречии между производством и потреблением, заявляет, что «теоретически этим указана основная сущность капиталистических противоречий, точнее, основная предпосылка, но не непосредственная причина, вызывающая кризис»<ref>''Спектатор'', Теория кризисов Маркса, «Под Знаменем Марксизма» 1928 г., № 2, стр. 98.</ref>. По существу это утверждение ничем не отличается от цитированного выше положения Губермана.

Посмотрим, однако, что выставляется упомянутыми авторами в качестве основной причины кризисов.

Гильфердинг, в 17 главе своего «Финансового капитала», посвященной причинам кризисов, сначала излагает те причины, которые приводят к подъему, и затем уже описывает те явления, которые сопутствуют ему. Самая характеристика причин подъема у Гильфердинга чрезвычайно не монистична. Подобно рассмотренной выше теории Каутского Гильфердинг перечисляет целый ряд факторов подъема. «В общем их можно свести, — говорит Гильфердинг, — к открытию новых рынков, возникновению новых отраслей производства, введению новой техники, повышению потребления вследствие роста населения»<ref>''Гильфердинг'', Финансовый капитал, стр. 286.</ref>.

Мы уже указывали на методологическую неправомерность при рассмотрении абстрактной теории кризисов, а не какого-либо конкретного кризиса, прибегать к таким факторам, как, например, открытие новых рынков и т. д., поскольку мы в известной мере можем говорить о случайном характере этих факторов. Задача заключается в том, чтобы в условиях «чистого капитализма» найти имманентные причины подъема, поскольку мы и промышленный цикл, и кризис не считаем делом случая. Гильфердинг игнорирует это обстоятельство. Поэтому он вводит в качестве причин факторы, которые в той или иной комбинации действуют в конкретном капиталистическом цикле, но отнюдь не являются обязательными в условиях «чистого капитализма».

Вызванное указанными выше факторами повышение спроса повышает цены, а тем самым и норму прибыли. Движение последней, ее высота в различных отраслях и определяет, по Гильфердингу, все движение цикла. Повышение нормы прибыли означает подъем. Но в самом подъеме заложены элементы уменьшения нормы прибыли благодаря ряду факторов. Когда «тенденции к понижению нормы прибыли одерживают победу над тенденциями, которые приводили к повышению цены и прибыли», тогда наступает кризис. Но эти тенденции проявляются неодинаково в различных отраслях, ибо «если бы повышение цен во время оживления было всеобщим и равномерным, то оно оставалось бы чисто-номинальным. Если бы все товары повысились на 10 или 100%, то их сравнительные меновые отношения остались бы неизменными. Тогда повышение цен не оказало бы никакого влияния на производство; тогда не могло бы наступить никаких передвижек в распределении капитала между различными отраслями производства, никаких перемен в отношениях пропорциональности. Раз производство идет в надлежащих пропорциях, как схематически показано раньше, то нет нужды в каком-либо их изменении, а потому не представляют необходимости и какие бы то ни было нарушения»<ref>''Гильфердинг'', Финансовый капитал, стр. 290.</ref>. В приведенной цитате уже содержится сущность теории Гильфердинга, но посмотрим дальше, как Гильфердинг представляет себе конкретные причины кризиса. «С развитием капиталистического способа производства увеличивается размер основного капитала, и рука об руку с этим ростом увеличиваются различия отдельных отраслей по размерам того основного капитала, который в них применяется<ref>Там же, стр. 292.</ref>. Отсюда и «различие того времени, которое требуется в различных промышленных отраслях на расширение производства»<ref>Там же, стр. 292.</ref>. Отрасли с высоким органическим составом капитала не могут расширяться с быстротой, соответствующей расширению спроса, поэтому цены будут повышаться. Это усилит приток сюда нового капитала до тех пор, пока новые сооружения не будут закончены. Когда же они будут закончены, обнаружится несоответствие, диспропорциональность. «Сбыт этих новых продуктов тормозится тем, что производство в сферах более низкого состава расширялось не одинаковым темпом, не с равной быстротой, а быстрее, но зато и не столь интенсивно»<ref>) Там же, стр. 292.</ref>. Это несоответствие и приводит к тому, что продукция не может быть реализована, цены падают, наступает кризис, сокращается прибыль и производство. Далее Гильфердинг, кроме этих причин кризиса, вытекающих из различия органического состава капитала, указывает на ряд других, в том числе и вытекающих из естественных причин и отмеченных еще Марксом в III томе «Капитала». Однако ясно, что центральное место в качестве причины кризиса он отводит «несоответствиям в образовании цен, вытекающим из различий органического состава»<ref>Там же, стр. 294.</ref>, т. е. иначе говоря, диспропорциональности расширения различных сфер производства. В ней он видит коренную причину кризиса, т. е. перелома всей конъюнктуры.

Отмеченные Гильфердингом явления не могут быть оспариваемы, они имеют место в действительности. И различие органического состава, и различный темп развития отсюда — все это бесспорные факты. Вопрос заключается только в том, являются ли эти факты решающими для перелома всей конъюнктуры, могут ли они послужить достаточным основанием кризиса и может ли такая концепция удовлетворительно объяснить основное явление кризиса — всеобщее перепроизводство.

Мы рассмотрим этот вопрос ниже, а сейчас обратимся к Спектатору и Губерману, в основном стоящих на позициях Гильфердинга; последний же в трактовке этой проблемы близок к Туган-Барановскому.

Спектатор также отрицает противоречие между производством и потреблением как причину кризиса. Но он вместе с тем не согласен и с теорией Гильфердинга. По его мнению, те конкретные факторы, на которые указывает Гильфердинг, ведут не к обострению диспропорциональности, а к его смягчению. Спектатор видит причину кризиса в различном движении цен и производства сырья и готовых продуктов, проистекающих из неравномерного вложения добавочного капитала. «Следующее глубокое противоречие, — пишет Спектатор, — заложенное в самом корне капиталистического производства, сопровождающее его и усложняющееся вместе с его развитием, ведет неминуемо к кризису. Расширение основного капитала (не считая нового использования реализуемой части уже функционирующего основного капитала) вызывает усиленный спрос на сырье и вместе с этим подъем его цены. Последнее обстоятельство давит на норму прибыли обрабатывающей промышленности, заставляет предпринимателя воздержаться от новых капитальных вложений. Спрос на товары начинает замедляться»<ref>''Спектатор'', Теория кризисов Маркса, — «Под Знаменем Марксизма» 1928 г., № 2, стр. 112.</ref>.

<blockquote>«Падение цен сначала на готовые изделия перекидывается и на сырье, при чем в последнем случае оно наступает несколько позже, так как вызванное расширение производства по техническим и экономическим причинам не может быть скоро сокращено. Останавливаются новые инвестиции, но заключенные договоры продолжают действовать и часто удерживают цены на сырье еще некоторое время на прежней высоте.
</blockquote>
<blockquote>Это не кризис от “недопотребления”, не результат несоответствия между ограниченной покупательной способностью масс и способностью капиталистического производства к безграничному расширению, а результат стремления предпринимателя противодействовать падению нормы прибыли путем увеличения размеров продукции (конечно, по возможности сохраняя высокие цены и низкую зарплату) и сокращения времени оборота капитала, приводящего на практике к еще большему падению нормы прибыли и к переполнению рынка»<ref>Там же, стр. 113.</ref>. Вот основные положения Спектатора.
</blockquote>
Губерман видит причину кризиса в реализации закона тенденции нормы прибыли к понижению как действительного закона. Но чем обусловливается эта реализация? — Различным движением цен на элементы постоянного капитала, сырье и т. д. и готовые продукты. Последнее детерминируется техническими и социальными различиями в производстве первых и вторых. «Причина кризиса заложена, во-первых, в исторических условиях развития капитализма и, во-вторых, развивается и осуществляется как действительная причина только в связи с развитием самого подъема: она заключается в законе тенденции нормы прибыли к понижению, существующего постоянно в условиях капитализма именно как тенденция, но превращающемся в действительный закон падения нормы прибыли только во время подъема и в связи с ним благодаря всеобщему расхождению цен на элементы постоянного капитала и производимые в обрабатывающей промышленности (главным образом, производящей средства потребления) товары»<ref>''Губерман'', Проблема экономических кризисов, — «Социалистическое Хозяйство» 1927 г., кн. IV, стр. 38.</ref>.

Что объединяет изложенные точки зрения? — Их стремление вывести кризис, капиталистический кризис всеобщего перепроизводства, из диспропорциональности в развитии отдельных отраслей производства. Сама эта диспропорциональность обусловливается рядом технических и социальных моментов. Основным социальным условием является анархия производства, т. е. его стихийность. Капиталистический способ производства, несмотря на частный характер производства непосредственно, является производством, основанным на самом широком разделении общественного труда и, следовательно, является общественным производством. Таким образом, налицо два противоположных определения одного и того же способа производства. С одной стороны, каждый отдельный капиталист является самостоятельным, независимым товаропроизводителем и владельцем, с другой стороны, его производство органически связано с производством других, является частью всего общественного производства. Кризис, говорят Гильфердинг и др., является выражением этого противоречия между общественным характером производства и частным характером присвоения.

Отвергая противоречие между производством и потреблением как причину кризиса по тем соображениям, что противоречие это постоянно, они находят причину кризиса в противоречии между общественным характером производства и частной формой присвоения. Возражение, что и это последнее противоречие постоянно действует и потому должно постоянно приводить к кризисам, отводится конкретизацией тех форм, в которых протекает кризис; устанавливается, таким образом, динамичность этого противоречия. Отсюда подкупающий характер и распространенность этой точки зрения.

Нам представляется, однако, что это противоречие не может рассматриваться как исключительная и последняя причина неизбежных капиталистических кризисов. Дело в том, что противоречие это свойственно не только капиталистическому хозяйству, но и простому товарному. Противоречие между частным и общественным трудом, между товаром и деньгами есть по существу то же противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения. Однако простому товарному хозяйству не свойственны кризисы. Это утверждает и Гильфердинг. Это не оспаривается никем. Но тогда в качестве решающих моментов остаются различия, вытекающие, главным образом, не из социальных, а технических моментов, из невозможности равномерного расширения производства отдельных сфер хозяйства. И действительно эти моменты играют большую роль в движении капиталистического цикла. Маркс перечисляет ряд таких моментов. На них ссылается и Гильфердинг, и Спектатор. Но можно ли из этих явлений вывести неизбежность кризиса? — Это центральный вопрос. Могут или не могут эти диспропорции найти разрешение какими-либо иными путями? Но прежде всего нужно отвести, если оставаться на позициях марксовой методологии, как причину, чисто-технические условия, ибо нельзя из техники, само по себе взятой, вывести экономического, социального явления; техника требует определенной экономической формы. Следовательно, только преломленная в определенной социальной форме своего движения она может быть фактором социального явления.

Развитие производительных сил в форме капиталистических производственных отношений имеет свои особенности. Различия технического состава капитала находят свое капиталистическое выражение в органическом составе капитала. Различия этого последнего рода ведут к возникновению новой, реально действующей категории — средней нормы прибыли, а само развитие производительных сил, т. е. процесс овладения обществом природой, выступает как закон тенденции нормы прибыли к понижению. Упомянутые два закона, следовательно, являются не безматериальными, чистыми отношениями, а лишь капиталистической формой функционирования производительных сил. Капитализм беспрерывно движется в диспропорциональностях и в уничтожении этих диспропорциональностей. Равновесие выступает лишь как результат неравновесия. Категории капиталистического общества выступают как регуляторы этих процессов. Движение капитализма представляет процесс динамики производительных сил, категории — формы этого процесса. Но сами эти формы противоречивы. Поэтому и развитие получает противоречивые формы. Если взять отрезок времени от одного кризиса до другого, то нельзя его представлять себе таким образом, что за это время происходит накопление противоречий, а в кризисе они получают свое разрешение. Такой взгляд в корне противоречил бы действительному процессу капиталистического развития. Этот последний протекает как постоянный процесс распределения и перераспределения производительных сил. Мощным орудием этого процесса является кредит. В пределах цикла могут обнаружиться отдельные противоречия и находить свое разрешение, т. е. форму своего движения и нового возникновения. Есть противоречия, которые могут найти свое разрешение и вне кризиса, не ведут неизбежно к кризису. Конечно, эти противоречия могут вызвать пертурбации, кризисы в отдельных отраслях, значительные передвижки в системе производительных сил, но это не должно еще обязательно означать кризиса всеобщего перепроизводства, т. е. всеобщего паралича производственной системы.

Те диспропорциональности, которые дают в качестве основ кризиса Гильфердинг и др., взятые сами по себе, нам представляются такими, разрешение которых возможно и без кризиса всеобщего перепроизводства. В самом деле, нужно объяснить два противоположных процесса. С одной стороны, повышение цен и производства и, с другой, понижение этих же показателей, перелом и перелом всеобщий от движения с положительным знаком к движению с отрицательным знаком. Нужно показать, что существующие диспропорциональности найдут свой выход только в кризисе. Тогда будет понято и существо этих диспропорций-противоречий, которые приводят к кризису всего хозяйства. Если же будет найдено, что эти противоречия могут найти и иную форму своего разрешения, тогда кризис предстанет пред нами не как имманентный, а случайный метод разрешения противоречий.

Посмотрим с этой точки зрения на концепцию Гильфердинга, Губермана, Спектатора. Пусть, действительно, ряд технических и социальных факторов делают неизбежным расхождение: в расширении производства отраслей, применяющих основной капитал в различных пропорциях, или же в расширенном воспроизводстве сырья и готовых изделий.

Гильфердинг говорит, что отрасли с высоким органическим составом капитала склонны к перенакоплению больше, чем отрасли с низким органическим составом. Это верно. Эмпирически это правильно. К чему это приводит? — К тому, что, когда отрасль с высоким органическим составом выступает из производства, она упирается в отрасль с более низким органическим составом, развивавшуюся в процессе подъема, хотя и быстрее других, но менее интенсивно, которая не может поглотить ее продукции. Таким образом, вся проблема сводится к отношению двух отраслей. Прежде всего нужно отметить, что нельзя представлять себе дело таким образом, что вся отрасль с высоким органическим составом капитала выбрасывает всю продукцию сразу. Это предположение нереальное. Ведь отрасль с высоким органическим составом капитала, если и объединяется этим общим признаком — высокого органического состава, является, тем не менее, разнородной по своим производственным целям и по времени выпуска продукции. Когда одни производства могут быть уже готовы к выпуску на рынок, другие могут еще находиться в производстве и т. д. Далее. Нельзя полагать, как это делает Гильфердинг, что обмен протекает между этими двумя отраслями. Вполне допустимо предположить, что вся основная масса приготовленного основного капитала может идти в обмен, находить себе рынок в отраслях с таким же органическим составом капитала.

Но допустим даже, что имеет место тот случай, о котором упоминает Гильфердинг (хотя мы считаем такое предположение нереальным), т. е отрасли с высоким органическим составом капитала связаны в основном с отраслями с низким органическим составом. Следовательно, обмен протекает между этими двумя отраслями. Следовательно, отношения этих отраслей определяют общую конъюнктуру. Что получится в этом случае? — Мы будем иметь неэквивалентный обмен между этими отраслями. Отрасль с высоким органическим составом капитала должна будет продавать свою продукцию по ценам ниже цен производства отраслям с низким органически составом капитала. Это снизит издержки производства в этой последней отрасли и повысит прибыль здесь, а это послужит основанием к переливу капиталов сюда до тех пор, пока не наступит уравнение в распределении капитала между этими отраслями общественного хозяйства и к выравниванию цен с ценами производства в обеих сферах. Здесь о кризисе говорить нельзя. Ведь, если отрасль с большим размером основного капитала должна будет сузиться и сократить размеры своего производства, то это будет происходить при одновременном повышении конъюнктуры для другой, которая будет взращиваться неэквивалентным обменом. Конечно, этот процесс не будет бесконечным. На известном этапе обмен между этими двумя отраслями, благодаря, с одной стороны, сокращению производства в первой отрасли и, с другой стороны, расширению во второй, — должен будет привести к ценностному уравнению обмена, т. е. к восстановлению равновесия. Расширение и сужение не будут носить всеобщего характера. Они будут иметь отраслевой характер.

В этой теории недостает звена, которое бы являлось действительно непреодолимым обычными методами выравнивания капиталистических диспропорций. Закон цен производства, как регулятор капиталистической системы, разрешает те противоречия, которые Гильфердинг выставляет в качестве основной причины капиталистических кризисов всеобщего перепроизводства. Те диспропорции, которые имеет в виду Гильфердинг, могут найти свое уравнение и вне кризиса. Маркс упоминал об этих диспропорциях в третьем томе «Капитала»<ref>См. «Капитал», т. II, ч. 1. гл. 6.</ref>, желая этим привести примеры ''диспропорций, уравниваемых законом цен производства''.

Причины кризиса заключаются не в том, что отдельные отрасли развиваются неравномерно. Капитализму свойственно неравномерное развитие. Несмотря на неравномерность развития, остается фактом то обстоятельство, что подъем характеризуется повышательной волной конъюнктуры, а депрессия понижательной, при чем эти волны носят всеобщий характер. Задача теории и заключается в выяснении сущности этих движений. Неравномерность развития, оставаясь фактом, реально имеющим место, тем не менее не может послужить базой действительно научного объяснения феномена кризисов. Особенность подъема заключается не в том, что развитие отдельных отраслей идет неравномерно, а в том, что он имеет ''всеобщий'' характер. Все неравномерности, как показано выше, могут уравняться не только путем кризиса и не обязательно этим путем. Нужно в характере капиталистического подъема найти такие противоречия, которые могут разрешиться лишь путем кризиса. Сказанное по поводу теории Гильфердинга относится, по существу говоря, и к Губерману, и к Спектатору. Ведь у них тоже кризис выводится из диспропорциональности в развитии отдельных сфер производства, а именно из неравномерного развития производства готовых изделий и сырья. Производство сырья не обеспечивает спроса со стороны отраслей готовых изделий. Отсюда повышение цен на сырье, главный элемент издержек производства готовых изделий, что, делая нерентабельным производство, ведет к параличу этой отрасли, а за ней вслед и других, так как прекращается спрос и на их продукцию. Вся эта концепция ни на йоту не изменяется от того, что Губерман вводит в качестве посредствующего момента движение нормы прибыли и движением нормы прибыли пытается определить весь цикл. Ведь движение нормы прибыли и является выражением отношения издержек производства к ценам.

Таким образом, и у Губермана, и у Спектатора все дело сводится к диспропорциональному развитию двух отраслей. Задержка в развитии одной ведет соответственно к задержке и в другой. Однако не разрешается основной вопрос, почему одна из этих отраслей должна остановиться в своем развитии. Этот вопрос не получает освещения ни у того, ни у другого. Ведь если мы имеем общую повышательную волну как в производстве, так и в движении цен, то капитал стремится к экспансии, к безграничному расширению, умножению. До известного предела это ему удается. Подъем охватывает все отрасли. Цены повышаются в общем во всех отраслях. Но потом производство застопоривается и останавливается. Цены не идут вверх, а, наоборот, понижаются.

Задача заключается в том, чтобы показать, каковы причины того, что этой повышательной волне должен прийти конец. На это ни Губерман, ни Спектатор ответа не дают. А диспропорция между производством сырья и готовых изделий, которая вводится ими как основа кризиса, может быть уравнена обычными методами капиталистической конкуренции, путем перелива капиталов. Недостаток сырья, вызывая повышение цен, тем самым должен неизбежно привести к переливу части общественного капитала в производство сырья и тем самым к понижению цен на него. Обычное регулирование путем осуществления закона средней нормы прибыли и цен производства может явиться достаточным методом разрешения этого противоречия выравнивания этой диспропорции. Эти диспропорции, взятые сами по себе, не являются такими, которые должны обязательно повести к кризису, ко всеобщему понижению цен и депрессии всего общественного производства. Здесь острота противоречия не выходит за рамки противоречия, указываемого Гильфердингом.

Все указываемые рассматриваемыми выше авторами противоречия являются выражением, конкретными формами противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения. Противоречие это настолько реально и существенно для товарно-капиталистической системы хозяйства, что упущение его при исследовании динамики цикла и кризиса было бы грубой ошибкой. Действительно, если дополнить общественный характер производства общественным же характером присвоения, то от капитализма ничего не останется. Капитализм этим самым будет отрицать себя. Это и послужило для Базарова основанием утверждать, что «источником возникновения кризисов являются диспропорции развитии производительных сил капиталистического общества, создаваемые анархией производства»<ref>''Базаров'', Капиталистические циклы и т. д., стр. 54.</ref>. В качестве такой основной диспропорции выступает диспропорция между производством тяжелой и легкой индустрии. Однако Базаров не ограничивается указанием лишь на это противоречие, как это делает Гильфердинг и др. Он признает, что противоречие между производством и потреблением действительно является фактором кризиса, но не в смысле причины, вызывающей кризис, а определяющего «специфический характер капиталистических кризисов, как кризисов перепроизводства»<ref>Там же.</ref>. Что же это, однако, значит? Ведь речь идет только о капиталистических кризисах. Ведь никто не утверждает, что простому товарному хозяйству свойственны кризисы. Говорят об определенных, периодически повторяющихся кризисах всеобщего перепроизводства. Если таковыми их делает противоречие между стремлением к безграничному расширению производства и ограничению потребления, тогда нельзя говорить, что это противоречие не является «причиной возникновения кризисов». Ведь предметом исследования являются не кризисы вообще, а кризисы специфические, капиталистические, а поскольку это так, Базаров, по существу, признает противоречие между производством и потреблением как решающий фактор капиталистических кризисов. Приводя гипотетический пример «рабочих фабрик», Базаров сам указывает, что в таком обществе кризисы не будут иметь места, т. е., если отпадает основное противоречие капиталистического общества, противоречие между стремлением к безграничному расширению производства и ограничению потребления, при наличии неорганизованного производства, то отпадают кризисы перепроизводства.

Теория кризисов должна дать объяснение неизбежного перехода от волны повышения цен и производства к волне понижения цен и производства, должна вскрыть то противоречие капиталистического общества, которое останавливает подъем капиталистического хозяйства и дает возможность дальнейшего поступательного движения, только проведя хозяйство через очистительную эпоху кризиса. Рассмотренные теории не вскрывают этого противоречия, ограничиваясь констатацией таких явлений, таких противоречий, которые возникают и разрешаются в течение всего цикла, без кризиса и на протяжении времени от одного кризиса до другого. Причина кризисов, вскрывающих всю противоречивость капиталистического способа производства, сводится к анархии производства и к возможному вследствие этого возникновению диспропорций производства, т. е. к тому, к чему сводил их и Туган-Барановский.

Сказанное, однако, не значит, что, утверждая недостаточность аргументации, опирающейся на противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения, как на исключительную причину кризисов, нужно прийти методом исключения к противоречию между производством и потреблением, как действительной причине кризисов. Взятое в непосредственной, вне связи с другими факторами, форме, противоречие между производством и потреблением также не в состоянии, и, быть может, даже еще меньше, объяснить капиталистических кризисов, как и указание на анархию производства. В самом деле, теория недопотребления, опиравшаяся на факт противоречия между производством и потреблением, как мы видели выше, оказывается беспомощной в деле объяснения капиталистического цикла. Маркс сам указывал во втором томе «Капитала» на недостаточность этой теории для объяснения капиталистического цикла<ref>Капитал, т. II, стр. 385—386.</ref>.

Стремление к безграничному расширению производства наряду со стремлением к ограничению потребления свойственно капиталистическому способу производства. Любой момент в движении капитализма связан с этими условиями. Все фазы цикла проходят под этим основным противоречием. Однако бывают эпохи расцвета, нет перманентного кризиса. Следовательно, несмотря на наличие этого противоречия всегда, оно не всегда приводит к кризису. Что это значит? — Это значит, что действуют какие-то другие силы, которые нейтрализуют действие этого фактора. А поэтому нужно подвергнуть анализу не только самый момент кризиса, но и отдельные фазы цикла, т. е. проследить весь тур капиталистического механизма в целом.

Но прежде несколько замечаний. Мы уже говорили, что капиталистический способ производства есть определенная общественная форма функционирования производительных сил. Развитие капитализма есть развитие его производительных сил, без развития последних капитализм не мыслим даже в эпоху его загнивания. Поэтому мы обязаны рассматривать процессы капиталистической динамики на фоне динамики производительных сил. В противном случае наша абстракция станет в своей абстрактности бессодержательной, или, во всяком случае, откажется нам служить для тех целей, которые мы в данном случае ставим перед собой.

Маркс во втором томе «Капитала» исследовал «чистый капитализм» для того, чтобы показать натуральные и ценностные массы общественного труда в их взаимном покрытии. Для теории кризисов эта работа Маркса имеет колоссальное значение. Она дает целый ряд исходных пунктов и для анализа реального цикла, но, тем не менее, из схем второго тома, взятых сами по себе, кризиса вывести нельзя. Сам Маркс указывает на это, говоря, что кризисы могут быть поняты только в реальном движении капитала, конкуренции и т. д.<ref>См. ''Маркс'', Теории приб. ценности, т. II, ч. 2, стр. 198.</ref>. Можно построить схемы при любом органическом составе капитала, но из простого накопления, без изменения органического состава капитала, нельзя получить кризиса. Следовательно, недостаточно одного капиталистического отношения для того, чтобы кризис был неизбежным. Только взятое в совокупности определяющих его моментов движение капиталистического хозяйства может явиться кризисоформирующим фактором. Нельзя упускать из виду основные противоречия капитализма, а, наоборот, нужно брать их в совокупности и взаимной связанности, т. е. нужно иметь в виду и развитие производительных сил, капиталистически выражающееся в изменении органического состава капитала, и те формы, в которых протекает этот процесс в условиях анархии производства, при наличии противоречия между общественным характером производства и частным характером присвоения наряду с противоречием к ограничению потребления при стремлении к безграничной экспансии производства. Если игнорировать какое-либо из этих условий, то кризиса вывести нельзя, т. е. реально кризис наступает только при наличии всех этих условий. Но в то время, как первые делают кризис только возможностью, дают формы для его реализации, последнее противоречие между производством и потреблением превращает его из возможности в ''необходимость''.

Противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения шире противоречия между производством и потреблением, включает его в себя, первое становится вместе с тем формой для движения второго. Подобно тому, как капитал в своем движении, принимая форму товара и денег, категорий более общих, чем капитал, представляет из себя категорию более богатую и конкретную, могущую создать специфические формы товарного и денежного обращения, — противоречие между производством и потреблением, реально выступая в форме противоречия между общественным характером производства и частным характером присвоения, придает общественному процессу производства и возникающим на его основе общественным отношениям некую новую спецификацию, изменяющую самый характер динамики капиталистического воспроизводства. И далее, подобно тому, как наличие специфических форм движения капитала не уничтожает законов движения товара и денег, подобно этому противоречия — диспропорции, вытекающие из противоречия между производством и потреблением не уничтожают диспропорций, вытекающих из противоречия между общественным характером производства и частным характером присвоения. Наоборот, и те, и другие продолжают оставаться, причем первые выступают в форме вторых. Эти последние включают в себя и диспропорции первого порядка. По этому поводу Ленин пишет: «Известное состояние потребления есть один из элементов пропорциональности»<ref>''Ленин'', Собр. соч., т. II, — К вопросу о теории рынков, стр. 477, изд. I.</ref>. Вслед за Лениным и Бухарин пишет, что «кризисы возникают из диспропорциональности общественного производства, но момент потребления является составной частью этой диспропорциональности»<ref>''Бухарин'', Империализм и накопление капитала, стр. 82.</ref>.

Таким образом, эти диспропорциональности не друг от друга оторванные ипостаси, а друг от друга неотделимые. Диспропорция между производством и потреблением выражается как диспропорция отраслей производства. Однако это не значит, что ее не нужно отличать от обычной диспропорции отраслей. Диспропорция между производством и потреблений является диспропорцией между производством второго подразделения и суммой переменного капитала общества. Отличие этой диспропорции ото всех других диспропорций заключается в том, что в то время, как все другие диспропорции могут получить свое разрешение и без кризиса, обычными методами капиталистической конкуренции, путем перелива капитала, здесь налицо такой барьер, который не может быть преодолен обычным методами капиталистической конкуренции и уравнивания. Допустим, однако, что капитал уходит из второго подразделения в первое. Приведет ли это к рассасыванию диспропорций? — Перелив капиталов в первое подразделение должен вызвать здесь дополнительное производство. Это дополнительное производство должно найти себе рынок, часть его будет найдена в пределах первого подразделения, но другая часть неизбежно должна попасть во второе подразделение. Но второе подразделение может приобретать продукты первого только для того, чтобы с их помощью расширить свое производство. Но это расширение производства приведет нас к прежнему безвыходному и еще более усложненному положению. Ведь рынок для второго подразделения по-прежнему отсутствует. Остановка производств неизбежна. Таким образом, диспропорциональность этого порядка переливом капитала не разрешается, в то время как диспропорциональности, которые имеют в виду Гильфердинг и др., хотя при известном стечении обстоятельств и могут вызвать кризис, но не обязательно приводят к нему. Только диспропорциональность между производством и потреблением делает кризис неизбежным, превращает конъюнктуру всеобщей повышательной волны в конъюнктуру с отрицательным знаком. И не голое противоречие между производством и потреблением, как выражение существа капиталистического способа производства, вызывает кризис, а материальное воплощение его в массах общественного труда в процессе динамики цикла.

Губерман пишет: «Если предположить возможность сохранения в условиях подъема пропорциональности по главным линиям — производства средств производства и средств потребления, заработной платы, то перепроизводство исчезает, как необходимая причина кризиса»<ref>''Губерман'', Проблема эконом. Кризисов, — «Социалист. Хоз.», кн. IV, 1927 г., стр. 28.</ref>.

Конечно, если делать такое предположение, то исчезнет не только перепроизводство, как причина кризиса, но и самый кризис. Тогда и объяснять нечего. Было бы наивным утверждать, что перепроизводство является причиной кризиса, ибо это означало бы объяснять кризис кризисом. Задача заключается в выяснении того, почему образуются перепроизводство и почему диспропорции находят свое разрешение только в кризисе. Таким образом, возражение Губермана против противоречия между производством и потреблением, как причины кризиса, является продуктом недоразумения, ибо возражение он ведет против перепроизводства, тогда как перепроизводство является формой, а не причиной кризиса.