Редактирование: Рубин И. Современные экономисты на Западе (раздел)

== Очерк первый. Экономическая теория Франца Оппенгеймера ==

Франц Оппенгеймер является одним из наиболее выдающихся современных экономистов-теоретиков. Разносторонность его научных интересов и любовь к широким теоретическим обобщениям, блестящее литературное дарование и острый полемический талант придают научной физиономии Оппенгеймера черты яркой индивидуальности.

Оппенгеймер является творцом цельной «теоретической системы», пытающейся охватить и объяснить все основные явления капиталистического хозяйства. Даже Роберт Лифман, отнюдь не склонный к преувеличению чужих заслуг и в частности решительный противник Оппенгеймера, признает, что из всех экономических работ, появившихся в последние десятилетия, учение Оппенгеймера с наибольшим правом может претендовать на роль «систематической теории»<ref>''Liefmann'', Grundsatze der Volkswirtschaftslehre, II Ваnd, 1919, стр. 793. Излишне добавлять, что в полной мере право на это почетное звание Лифман признает только за своею собственною теорией.</ref>.

Но Оппенгеймер не только академический ученый. Боевой темперамент социального реформатора влечет его из четырех стен ученого кабинета на шумную арену публицистики. Свою экономическую теорию Оппенгеймер хочет использовать для обоснования определенной системы практической политики и социальных реформ, которой он дает название «либерального социализма». Со свойственною ему страстностью он ведет теоретическую борьбу на два фронта: против прямых апологетов капиталистического строя, с одной стороны, и против марксизма, с другой. Свою систему либерального социализма Оппенгеймер противопоставляет пролетарскому социализму, а свою экономическую теорию — экономическому учению Маркса. Он пишет книги против социализма, выступает с очередными «опровержениями» марксизма и, по собственному признанию, в социалистических кругах заслужил репутацию «честолюбивого литератора, желающего создать себе имя в качестве марксоеда»<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, 1919, стр. X.</ref>.

Оппенгеймер, конечно, признает такую репутацию ни в малейшей мере не заслуженною. По временам он готов претендовать чуть ли не на роль «истинного ученика Маркса»<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, 1919, стр. IX и X.</ref>, который из уважения к великому мыслителю берет на себя смелость критиковать его теорию и исправлять ее несовершенства.. Если в таких выражениях говорит о себе сам Оппенгеймер, то тем менее приходится удивляться, что некоторые его противники из буржуазного лагеря, готовые отнести к числу марксистов всякого экономиста, упоминающего о прибавочной стоимости и эксплуатации рабочих, видят в учении Оппенгеймера «попытку нового обоснования марксизма и объективной теории стоимости»<ref>''Liefmann'', цит. соч., стр. 793.</ref>.

Промежуточное положение, занимаемое Оппенгеймером между буржуазною и марксистскою политическою экономией, и попытка его противопоставить свою собственную экономическую теорию марксовой требуют со стороны марксистов пристального внимания к учению Оппенгеймера. В марксистской литературе необходимо подвергнуть это учение детальному критическому анализу, которого оно заслуживает как по своему широкому теоретическому диапазону, так и по важности тех практически-политических выводов, которые из него делаются<ref>В русской марксистской литературе разбору воззрений Оппенгеймера посвящены статьи Н. И. Бухарина (в сборнике «Атака») и Б. Борилина (в сборнике «Проблемы теоретической экономии» под редакцией Ш. Дволайцкого и С. Членова).</ref>.

В настоящей статье мы не ставим себе задачею дать критический разбор всех частей теоретической и практической системы Оппенгеймера. Мы, во-первых, совершенно оставляем в стороне его практическую программу либерального социализма. Во-вторых, из обширной теоретической системы Оппенгеймера мы делаем предметом нашего исследования лишь его основные, исходные теоретические учения: теорию стоимости и теорию прибавочной стоимости (неразрывно связанную с учением о монополии). Эти учения представляют для нас наибольший интерес; они служат Оппенгеймеру фундаментом для возведения всего его теоретического здания, они призваны, по мысли их автора, заменить собою теорию стоимости и прибавочной стоимости, созданную Марксом, — эту основу всей марксовой экономической системы.


=== Глава 1. Две формулы стоимости Оппенгеймера ===

Оппенгеймер ставит себе задачею дать «новое обоснование объективной теории стоимости». Он считает себя продолжателем дела классиков и Маркса. Классики, в частности Рикардо, утверждали, что стоимость продуктов определяется «''количеством труда''», затраченного на их производство. Маркс внес, по мнению Оппенгеймера, в учение классиков существенную поправку: он учил, что стоимость продуктов определяется количеством «''рабочего времени''», необходимого для их производства. Но и теория Маркса не свободна от ошибок и противоречий. Объективная теория стоимости нуждается в новом обосновании, и такое новое обоснование Оппенгеймер предлагает в виде своей собственной теории, согласно которой стоимость продуктов определяется «''стоимостью труда''», в них заключенного. Если теория классиков может быть названа Arbeitsmengentheorie, а теория Маркса — Arbeitszeittheorie, то свое собственное учение Оппенгеймер называет Arbeitswerttheorie<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 74.</ref>. Оппенгеймер не скупится на похвалы своей «новой» теории: он видит в ней удачное завершение более чем двухсотлетней эволюции теории трудовой стоимости и надеется при ее помощи дать «впервые удовлетворительное решение» <ref>Там же, стр. 53.</ref> труднейшей проблемы политической экономии.

Теория стоимости, формулированная классиками, страдала следующими ''тремя'' важнейшими недостатками:

# Классики в своей теории издержек производства вращались в ''порочном кругу'': они выводили стоимость одного товара (продукта) из стоимости других товаров (средств производства).
# Они не сумели решить проблему ''квалифицированного'' труда, т. е. объяснить факт обмена продукта меньшего труда квалифицированного работника на продукт большего труда простого работника.
# Наконец, они объясняли только законы образования цен свободно воспроизводимых продуктов, но не исследовали обмена ''монопольных'' продуктов.

Маркс в известной мере устранил первые два недостатка. Определяя стоимость продукта количеством общественно-необходимого рабочего времени или труда, он «с величайшим искусством избежал порочного круга» <ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 14.</ref>, отмеченного в 1-м пункте. Также удалось ему, хотя и с некоторою натяжкою, свести меньшее количество квалифицированного труда к большему количеству простого труда. Но третий из перечисленных недостатков не был устранен и Марксом. Марксова формула трудовой стоимости охватывает только случаи обмена свободно воспроизводимых товаров и ни в малейшей мере не распространяется на случаи монопольного обмена. Маркс не сумел дать «всеобъемлющую» формулу стоимости, «он изучал только часть проблемы стоимости, ошибочно полагая, что решает всю проблему»<ref>Там же, стр. 173.</ref>.

Предлагая свое «новое обоснование объективной теории стоимости», Оппенгеймер надеется, что оно устранит полностью все три отмеченных недостатка. В своей теории стоимости Оппенгеймер ставит себе следующие задачи:

# избежать ''порочного круга'', которым страдала классическая теория стоимости, и
# дать «''всеобъемлющую''» формулу стоимости, охватывающую все без исключения случаи обмена, а именно: а) обмен свободно воспроизводимых продуктов, произведенных трудом ''одинаковой'' квалификации; б) обмен свободно воспроизводимых продуктов, произведенных трудом ''неодинаковой'' квалификации, и в) обмен ''монопольных'' продуктов.

Первую из перечисленных задач Оппенгеймер пытается решить в своей ''первой'' формуле стоимости, которая рассматривает стоимость продукта как часть ''дохода'' производителя. Вторую задачу он хочет решить в своей ''второй'' формуле стоимости, согласно которой стоимость продукта определяется ''стоимостью труда'', в нем заключенного. К рассмотрению обеих этих формул стоимости мы должны теперь обратиться

Чтобы открыть законы «статической цены» (под которою Оппенгеймер понимает стоимость) товаров, необходимо исследовать ''закон статики или равновесия рыночного хозяйства''. Оппенгеймер, без надлежащего на то права, приписывает себе честь открытия этого закона, который он формулирует следующим образом: «Процесс рыночного хозяйства, конкуренция имеет тенденцию к уравнению всех доходов»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 32.</ref>. При ''равенстве доходов'' отдельных производителей наступает состояние равновесия рынка, и рыночные цены товаров совпадают с их «статическими ценами» (стоимостью). «Такое соотношение всех цен, при котором конкуренция перестает действовать по той причине, что все доходы по возможности уравнены, мы называем ''статическим соотношением цен'', а каждую из этих цен — ста- тическою ценою продукта»<ref>Там же, стр. 36.</ref>.

В реальном капиталистическом хозяйстве доходы разных производителей на деле далеко не равны. Они разнятся в зависимости: 1) от личной ''квалификации'' данного производителя и 2) от наличия у него тех или иных «''монопольных позиций''» (монополий). Следовательно, равновесие рыночного хозяйства наступает не тогда, когда доходы всех производителей математически равны друг другу, а при условии «соответствия этих доходов личной квалификации производителей и отношению их к монопольным позициям (в качестве активных или пассивных лиц)»<ref>Там же.</ref> т.е. в качестве владельцев монополии или лиц, страдающих от наличия монополии у других производителей. «Квалификация» и «монополии» — таковы две причины, нарушающие равенство доходов производителей. «Назовем доход производителя средней квалификации, при отсутствии монополий, ''Е''; прибавку (или скидку) за высшую или низшую квалификацию назовем ''±q'', а прибавку (или скидку) на монополию ''±m''»<ref>Там же, стр. 45 — 46.</ref>. В таком случае доход любого производителя может быть выражен формулою: ''Е ±q±m'', в которой ''Е'' представляет собою «постоянную величину». Доход каждого отдельного производителя состоит из этой «постоянной величины» (''Е'') плюс (или минус) известная сумма за личную квалификацию (''q'') плюс (или минус) известная сумма (''m''), зависящая от отношения данного лица к монопольным позициям. Как видно из этой формулы, включающей в себя три неизвестных, наше исследование должно быть разбито на три ступени или стадии. Сперва необходимо изучить доход производителя и стоимость продуктов в «обществе равных», после чего необходимо перейти к учению о ''квалификации'' и, наконец, к теории ''монополии''.

Представим себе «общество равных», в котором отсутствуют какие бы то ни было различия в «квалификации» и «монопольной позиции» отдельных членов. Как понятие «квалификации», так и понятие «монополии» Оппенгеймер понимает в очень широком смысле, в отличие от общепринятого. Отсутствие монополии означает у него не только свободу конкуренции, но и равное снабжение всех производителей средствами производства. Равенство личной квалификации означает, что «не существует никаких ''персональных'' различий в физической силе и в интеллектуальном развитии, в образовании, в силе воли и т. п.» отдельных производителей<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 51.</ref>. Иначе говоря, предполагается ''абсолютное естественное равенство отдельных членов общества''. При таких условиях «очевидно, что все производители работают одинаковое время, — ибо и прилежание предполагается у всех равным, — и ''в статике все доходы одинаково равны''»<ref>Там же.</ref>. Каждый член общества получает одинаковый годичный доход, сумму которого обозначим буквою Е.

Под «''доходом''» здесь понимается не определенная сумма денег или меновых стоимостей, а определенная ''сумма потребительных благ''. Равенство доходов отдельных производителей означает равенство в снабжении их предметами потребления (в широком смысле слова). ''Равенство доходов'' является неизбежным спутником всякого «общества равных», независимо от того, господствует ли в нем натуральное хозяйство или развитой денежный обмен.

Возьмем сперва ''натуральное'' хозяйство, где обмен вообще не происходит. Хотя продукты не имеют здесь меновой стоимости и доходы разных производителей не выражаются в одной и той же единице (деньгах), тем не менее «здесь доходы вполне равны. Это значит, что все семьи, входящие в состав данного общества, потребляют ежегодно равные блага: их пища, одежда, жилище, украшения и т. п. равноценны (wertgleich)»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 52.</ref>. Эта «равноценность» благ не означает равенства их ''меновой стоимости'' или уравнения их в обмене, так как последний вообще отсутствует. Не означает она также «''субстанционального равенства''» благ, т. е. полного тождества потребительных пайков, достающихся в виде дохода отдельным производителям. Последние, по предположению Оппенгеймера, занимаются разными промыслами — одни охотою, другие земледелием и т. п., при чем все производители имеют возможность свободного перехода от одних занятий к другим. При отсутствии обмена, разные производители получают в качестве дохода (и потребляют) различные потребительные блага (одни хлеб, другие мясо, третьи рыбу и т. и.). «Несмотря на это, реальные количества благ, получаемые отдельными частными хозяйствами, равны и равноценны (wertgleich), хотя субстанционально и не одинаковы. Они представляют собою ''равные массы потребительных стоимостей, субъективных ценностей''. Ибо, при предположенном равенстве квалификации, всякий, кто оценивал бы доход другого лица выше своего собственного, мог бы легко получить такой же доход, соответственно изменив характер своего производства»<ref>Там же.</ref>. Например, если бы член общества, занимающийся охотою, пришел к выводу, что хлеб, производимый земледельцем, по своей ценности превосходит добываемое им самим (при равной затрате труда) мясо, он перешел бы от охотничьего промысла к земледельческому.

Отсюда Оппенгеймер делает следующий вывод, критический разбор которого будет нами дан ниже: «Все доходы равноценны в двух отношениях: во-первых, по издержкам производства, ибо они представляют равные затраты рабочей силы одинаковой квалификации, и, во-вторых, по субъективной ценности, ибо любой доход может быть непосредственно заменен, другим. Правда, каждый индивидуум субъективно оценивает массу благ, составляющую его доход, выше, чем доходы других лиц, но это возможно только в том случае, если, рассматриваемые с «интерсубъективной» точки зрения, все доходы равноценны»<ref>Там же, стр. 52-53.</ref>.

Иначе говоря, если охотник субъективно оценивает добываемое им мясо выше, чем хлеб, добываемый земледельцем, а последний субъективно оценивает свой хлеб выше мяса, то с «интерсубъективной» точки зрения данное количество хлеба и данное количество мяса (т. е. доход земледельца и доход охотника) ''равноценны''.

Как видим, в «обществе равных» с натуральным хозяйством отдельные лица получают ''равный доход'', не в смысле равной меновой стоимости, а в смысле «равного и равноценного» (хотя и не тождественного) количества ''потребительных благ''.

Это же положение сохраняет свою силу и для «общества равных» с развитым ''денежным'' хозяйством. В денежном хозяйстве «массы потребительных стоимостей», составляющие доход отдельных лиц, также равноценны, ''объективно'' как воплощение равных трудовых затрат одинаковой продолжительности, и ''субъективно'' как равные субъективные или интерсубъективные ценности. Но здесь это двойное равенство выражается еще яснее, чем прежде, так как все доходы имеют и равную ''денежную стоимость''<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 53.</ref>. Прежде, в натуральном хозяйстве, констатирование равенства доходов покоилось на непрочных основаниях, на грубых признаках приблизительно равного материального преуспеяния отдельных хозяйств. Денежное же хозяйство имеет «более тонкий и точный масштаб равенства доходов, а именно точное равенство денежного дохода» отдельных производителей<ref>Там же, стр. 53 —54.</ref>. Но было бы ошибочно это денежное выражение дохода (или деньги) принимать за самый доход: последний состоит не из денег, а из «реальной массы потребительных благ»<ref>Там же, стр. 54.</ref>. Оппенгеймер усиленно подчеркивает эту мысль, занимающую, как увидим ниже, центральное место в его построении.

Итак, первый вывод Оппенгеймера гласит: ''в «обществе равных» все производители получают равный доход Е'', понимая под последним не равную сумму меновых стоимостей, а ''равноценную массу потребительных благ'' (выражаемую в денежном хозяйстве в равной сумме денег).

На основе изложенного учения о «доходе» производителей Оппенгеймер переходит к изучению «''статической цены''» или ''стоимости продуктов''. Раз каждый производитель получает одинаковый доход, то легко вычислить стоимость<ref>Мы употребляем здесь и ниже термин «стоимость» вместо термина «статическая цена», употребляемого Оппенгеймером.</ref> отдельного продукта, им производимого. Назовем число единиц, изготовляемых данным производителем в течение года (напр., пудов хлеба, мяса и т. и.), буквою ''n''. Чтобы получить в течение года доход ''Е'', производитель должен от продажи каждой единицы продукта выручать доход, равный ''<math display="inline">\frac{E}{n}</math>'' . Если же «себестоимость» (или издержки производства<ref>Так как производитель затрачивает на изготовление продукта собственный труд, то под издержками производства здесь понимаются только затраты на сырье, средства производства и прочие материальные факторы производства.</ref> единицы продукта для производителя равна s, то ''стоимость каждой единицы продукта'' равна <math display="inline">s +\frac{E}{n}</math>, т. е. ''издержкам производства плюс частное от деления годового дохода производителя на число изготовляемых им в течение года продуктов''<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 55.</ref>. Для упрощения предположим, что издержки производства (s) равны нулю, т. е. что на производство продукта затрачивается только живой труд производителя. В таком случае стоимость продукта равна <math display="inline">\frac{E}{n}</math>. Предположим, что в данном обществе ''Е'' (т. е. годичный доход, одинаковый для всех производителей) составляет 3.000 марок. В таком случае, если земледелец добывает в год 1.500 пудов хлеба, а охотник 300 пудов мяса, стоимость пуда хлеба равна <math display="inline">\frac{3.000}{1.500}</math> = 2 марк., а стоимость пуда мяса равна <math display="inline">\frac{3.000}{300}</math>=10 марк. Стоимость пуда хлеба равна <math display="inline">\frac{1}{1.500}</math> части годового дохода ''Е'', а стоимость пуда мяса равна <math display="inline">\frac{1}{300}</math> части того же годового дохода Е. ''Стоимость каждого продукта выражена в виде определенной доли годового дохода производителя''. Таков второй и центральный вывод Оппенгеймера: стоимость продукта (''v'') выводится из дохода производителя: ''v = s + <math display="inline">\frac{E}{n}</math>'' или в упрощенном виде ''v = <math display="inline">\frac{E}{n}</math> ''.

Этой своей «''формуле стоимости''» Оппенгеймер придает чрезвычайно важное значение. По его словам, это — «формула абсолютной стоимости каждого товара самого по себе. Стоимость его выражена не в стоимости других товаров, а как ''часть равного для всех дохода'', состоящего не из товаров, т. е. меновых стоимостей, а из потребительных стоимостей»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 55.</ref>.

Именно поэтому данная формула свободна от порочного круга, отличавшего теорию классиков. Если бы доход (''Е'') состоял из меновых стоимостей, то сведение стоимости продукта к части дохода было бы равносильно сведению одной стоимости к другой стоимости: мы продолжали бы вращаться в том же порочном кругу, которым страдали прежние формулировки теории стоимости. Именно для того, чтобы избежать этого порочного круга, Оппенгеймер многократно и настойчиво повторяет, что «доход есть не меновая стоимость, а потребительная. Под «доходом» всякая правильная теория понимает реальное количество благ и услуг, предназначенных для пользования (потребления). А то, что служит для пользования, является уже не товаром или меновою стоимостью, а лишь потребительною стоимостью, полезностью»<ref>Там же, стр. 46.</ref>. «''Для целей сравнения'' доход может быть выражен в деньгах, т. е. в массе меновых стоимостей, — но рассматриваемый сам по себе он представляет собою только массу потребительных стоимостей»<ref>Там же, стр. 47.</ref>. Если теория классиков сводила меновую стоимость товара к издержкам производства (т. е. к меновой стоимости других товаров) и таким образом впадала в порочный круг, то формула Оппенгеймера от него свободна: она исходит из дохода, как реальной массы ''потребительных благ'', и рассматривает «''статическую цену''» (стоимость) товара, как известную часть этого дохода <ref>Там же, стр. 54.</ref>.

Установив формулу ''дохода'' производителей и стоимости продуктов в «обществе равных», Оппенгеймер делает попытку связать эту формулу с теорией ''трудовой стоимости''. До сих пор мы рассматривали доход производителя, или получаемый его хозяйством плюс (Lust); теперь необходимо рассмотреть минусы или пожертвования (Last) производителя, заключающиеся в его ''трудовых затратах'', необходимых для получения данного дохода ''Е''. Мы знаем, что в «обществе равных» все производители затрачивают равное количество труда одинаковой квалификации, скажем, 3.000 часов труда в год. Следовательно, доход ''Е'' (3.000 марок) добыт при помощи определенной трудовой затраты (3.000 часов труда). Это значит, что реальная масса потребительных стоимостей, из которых состоит доход ''Е'', стоила производителю 3.000 часов труда, и, обратно, данное количество труда принесло производителю доход Е. Отсюда следует, что ''данное количество труда имеет стоимость'' (ist wert) ''Е'', а каждый затраченный час труда имеет стоимость (ist wert) одной марки, так как именно такой доход час труда приносит каждому производителю «в виде потребительных стоимостей, а при продаже продукта — в виде меновых стоимостей»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 57—58.</ref>. Таким образом, не только продукт труда, но и самый ''труд имеет стоимость'', при чем стоимость продукта и стоимость затраченного на его производство труда равны. ''Стоимость труда (или рабочего времени) определяется стоимостью его продукта''.

Эта формула «''стоимости труда''» относится прежде всего к труду самостоятельных производителей. Но в «обществе равных», все члены, которого одинаково снабжены средствами производства, эта же формула применима и к стоимости труда (т. е. к заработной плате) несамостоятельных работников, продающих свои услуги другим лицам. Раз час труда доставляет доход в 1 марку и потому имеет стоимость (ist wert) в 1 марку, то несамостоятельный работник (имеющий возможность заняться и самостоятельным производством) не согласится продать свой часовой труд за меньшую плату. В «обществе равных» ''заработную плату'' работника составляет ''полный продукт'' (или полная стоимость продукта) его труда<ref>Там же, стр. 58.</ref>.

Как видим, для «общества равных» Оппенгеймер предлагает следующие формулы:

# Формула «''дохода''»: все производители получают равный доход, понимая последний в смысле совокупности потребительных благ.
# Формула «''стоимости продукта''»: стоимость продукта составляет определенную часть годичного дохода производителя.
# Формула «''стоимости труда''»: труд имеет стоимость, определяемую стоимостью продукта, произведенного при его помощи.
# Формула «''заработной платы''»: заработная плата работника равна стоимость его труда.

Все эти формулы между собою тесно связаны: каждая последующая основана на предыдущей. Оставляя пока в стороне проблему заработной платы и останавливаясь на проблеме стоимости продуктов, мы видим, что главное своеобразие новой «формулы стоимости» Оппенгеймера заключается в том, что стоимость продукта рассматривается как ''часть годичного дохода производителя''. Понятие «дохода» в смысле известной массы потребительных благ составляет исходный пункт всех рассуждений Оппенгеймера. При помощи своего учения о стоимости продукта, как части дохода производителя, Оппенгеймер надеется спасти теорию стоимости от порочного круга, которым она страдала у классиков. Однако, наряду с изложенною нами «формулою стоимости», которая сводит стоимость продукта к ''доходу'' производителя, в сочинениях Оппенгеймера еще чаще встречается вторая «формула стоимости», которая гласит, что стоимость продукта определяется ''стоимостью труда'', затраченного на его производство. Эта формула занимает в рассуждениях Оппенгеймера такое центральное место, что по ее имени он назвал свою теорию стоимости «Arbeitswerttheorie». На место марксовой «Arbeitszeittheorie» Оппенгеймер предлагает поставить свою «Arbeitswerttheorie», согласно которой стоимость продуктов определяется не ''количеством труда'', а ''стоимостью труда'', затраченного на их производство. При помощи этой формулы легко объясняется тот факт, что продукт 2-часового труда квалифицированного работника обменивается на продукт 4-часового труда неквалифицированного работника: оба эти продукта содержат в себе неравные количества труда, но равные стоимости труда (так как стоимость одного часа труда первого работника в два раза выше стоимости 1 часа труда последнего работника).

В более ранних сочинениях Оппенгеймера вся его теория стоимости исчерпывалась ''второю'' формулою, которая сводит стоимость продуктов к стоимости труда. В своем позднейшем и основном теоретическом исследовании «Wert und Kapitalprofit»<ref>Первое издание вышло в 1916 году.</ref> Оппенгеймер, как было изложено выше, положил во главу угла всего своего построения первую формулу стоимости, как части ''дохода''. Вторая же формула стоимости изображается им как производная от первой формулы и опирающаяся на нее.

Действительно, на основе изложенного выше учения о доходе легко придти ко второй формуле стоимости. Мы видели, что в «обществе равных» самый труд приобретает стоимость, а именно «''стоимость труда''» (или рабочего времени) = ''стоимости продукта'', произведенного при помощи этого труда. Но это равенство можно перевернуть и читать справа налево. В таком случае получаем вторую формулу стоимости: ''стоимость продукта'' = ''стоимости труда'', затраченного на его производство. Все продукты имеют как раз статическую цену (т. е. стоимость. ''И. Р.'') всего затраченного на них рабочего времени»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 58.</ref> (или труда). Выше мы принимали, что в «обществе равных» 1 час труда имеет стоимость в 1 марку. Если производитель затратил на изготовление данного продукта 10 часов труда, то стоимость этого продукта (не считая стоимости израсходованного сырья, машин и т. п.) будет равна стоимости затраченного труда, т. е. 10 маркам. Производитель не ''может'' взять за продукт более высокую цену, так как в этом случае его доход оказался бы выше дохода других производителей. Но он и не ''вынужден'' брать за него меньшую цену, ибо в этом случае его доход упал бы ниже общего уровня доходов всех производителей. К стоимости израсходованного им сырья, машин и т. и. производитель прибавляет как раз «статическую цену затраченного им рабочего времени»<ref>Там же.</ref>, т. е. 10 марок.

Итак, вторая формула стоимости гласит: ''стоимости продуктов пропорциональны стоимости труда'', затраченного на их производство. Но в «обществе равных» «стоимость труда» всех производителей, при равенстве их квалификации и отсутствии монополий, одинакова: 1 час труда любого производителя имеет стоимость в 1 марку. Если на производство одного продукта затрачиваются 4 часа, а на производство другого продукта — 2 часа, то, — при равной квалификации обоих производителей, — первый продукт будет иметь вдвое большую стоимость, чем последний продукт. Если для производства центнера пшеницы требуются два дня труда, а для производства фунта меди — один день, то один фунт меди обменивается на половину центнера пшеницы, т. е. один день рабочего времени одного производителя обменивается на один день рабочего времени другого производителя. В «обществе равных», следовательно, имеет силу закон трудовой стоимости, развитый Рикардо и Марксом. Здесь статические цены (стоимости) продуктов, действительно, пропорциональны количествам труда (или рабочего времени), затраченного на их производство<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 58.</ref>. Но Маркс ошибочно принимал эту формулу трудовой стоимости за основной экономический закон: формула Arbeitszeittheorie есть не более, как частный случай применения формулы Arbeitswerttheorie (согласно которой стоимость продуктов определяется стоимостью труда) в «обществе равных», где стоимость труда всех производителей одинакова.

Закон трудовой стоимости Рикардо-Маркса оказывается неприменимым там, где различные производители отличаются друг от друга по своей личной квалификации или по своему отношению к монопольным позициям. При наличии «квалификации» или «монополий» ''стоимости продуктов'' труда пропорциональны не ''количествам труда'', затраченного на их производство, а ''стоимости этого труда''.

Мы познакомили читателя с обеими «формулами стоимости» Оппенгеймера, между собою тесно связанными. Теперь мы должны перейти к их критическому анализу. В следующей главе нами будет дан критический анализ первой формулы стоимости Оппенгеймера, а в третьей главе — анализ его второй формулы стоимости.


=== Глава 2. Критика первой формулы стоимости оппенгеймера (Стоимость и доход) ===

''Первая формула стоимости'' Оппенгеймера, эта основа всей его теории стоимости, сводится к следующим положениям.

В «обществе равных» все производители затрачивают равное количество труда одинаковой квалификации и получают равный доход (''Е'') в смысле равноценной массы потребительных благ. Каждый отдельный продукт имеет стоимость этой массы потребительных благ (''Е''), деленной на число продуктов (''n''), изготовленных производителем в течение года. Получаем «формулу стоимости»: ''v = <math display="inline">\frac{E}{n}</math>'' <ref>Мы предполагаем для упрощения, что s=0, т. е. что отсутствуют затраты на покупку сырья, машин и т. п. Полная формула стоимости продукта следующая: v = <math display="inline">\frac{E}{n}</math> + s.</ref>. Понятие «стоимости» продукта выводится из понятия «дохода» производителя в «обществе равных». Критический анализ этой формулы стоимости необходимо поэтому начать с анализа понятия «''дохода''» (''Е''), положенного Оппенгеймером в основу всего его построения.

Присмотримся прежде всего внимательнее к «''обществу равных''» Оппенгеймера. На первый взгляд может казаться, что Оппенгеймер прибегает здесь к тому же абстрактно-изолирующему приему исследования, при помощи которого Маркс построил свое «общество простых товаропроизводителей», лежащее в основе его теории трудовой стоимости. На самом деле, однако, «общество равных» Оппенгеймера не имеет ничего общего с «обществом простых товаропроизводителей» Маркса.

Маркс берет предметом своего исследования капиталистическое общество и изучает отдельно различные ''типы производственных отношений между людьми'', господствующие в нем. Абстрагируя от социально-классового различия между разными производителями (т. е. от производственных отношений между капиталистами и рабочими), Маркс исследует в своей теории стоимости производственные отношения между равноправными, друг от друга формально независимыми, товаропроизводителями. Маркс предполагает социально-классовое равенство этих «простых товаропроизводителей», но он никоим образом не предполагает абсолютного равенства принадлежащих им личных и материальных факторов производства. В обществе простых товаропроизводителей Маркса между отдельными производителями того же продукта могут существовать различия как в физической силе, интенсивности и ловкости труда, так и в характере употребляемых ими средств производства<ref>При том условии, что количественное различие в характере средств производства, принадлежащих разным товаропроизводителям, не переходит в социально-качественное различие между пролетарием, лишенным всяких средств производства, и капиталистом, средства производства которого приводятся в движение при помощи чужой рабочей силы.</ref> (отсюда противоположность между индивидуальным и общественно-необходимым трудом). Кроме того, может быть различною продолжительность подготовки для производителей, занятых разными видами труда (отсюда противоположность между трудом простым и квалифицированным).

Если Маркс имеет в виду «социальное равенство» товаропроизводителей, то построение Оппенгеймера покоится на фантастическом представлении об абсолютном естественном равенстве отдельных производителей, их физических, интеллектуальных и моральных качеств (поскольку они отражаются на их трудовой деятельности). Предполагается полное равенство их физических сил и интеллекта, силы воли и прилежания, продолжительности и интенсивности труда. Также отсутствуют какие бы то ни было различия в ловкости отдельных производителей данной профессии и совершенстве их орудий труда, равно как в квалификации разных профессий<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 51.</ref>.

Критики Маркса, в их числе и Оппенгеймер, неоднократно нападали на его, по их словам, искусственную конструкцию общества «равных» товаропроизводителей. Как видим, сам Оппенгеймер, приступив к анализу явлений стоимости, построил гораздо более искусственную и фантастическую гипотезу абсолютного естественного равенства отдельных производителей. Гипотеза Маркса в несравненно большей мере близка к реальной действительности, чем построения гипотезы Оппенгеймера, обремененной множеством фантастических и теоретически «излишних» предположений.

Однако главная беда теории Оппенгеймера заключается не в наличии теоретически «излишних» предположений, а в отсутствии тех «необходимых» предположений, без которых не может быть построена теория стоимости. Последняя предполагает меновое общество, состоящее из «''товаропроизводителей''», т. е. производителей, изготовляющих продукты для рынка и направляющих свой труд в ту или иную отрасль производства в зависимости от возможности получения в ней (при равной затрате труда) большего количества ''меновой стоимости'' (выраженной в деньгах). Производство на рынок и господство меновой стоимости в роли регулятора общественного производства (т. е. регулятора распределения общественного труда между разными отраслями), —таковы необходимые предпосылки теории стоимости.

Эти предпосылки отсутствуют, к нашему удивлению, в построении Оппенгеймера. Его «общество равных» основано на натуральном хозяйстве: отдельные члены его в своей производственной деятельности руководствуются стремлением к получению возможно большей массы потребительных стоимостей (благ). Правда, Оппенгеймер предусматривает и возможность денежного хозяйства в «обществе равных». Но это денежное хозяйство является у него лишь видоизмененною формою натурального хозяйства, и деньги (меновая стоимость) служат лишь для более точного измерения массы потребительных стоимостей. Свои главные выводы Оппенгеймер извлекает из анализа натурального хозяйства, господствующего в «обществе равных».

Можно только удивляться, каким образом Оппенгеймер не заметил коренной противоречивости и теоретической несостоятельности всего своего построения. Закономерность «рыночного хозяйства» (Marktwirtschaft) он хочет открыть из анализа ''натурального'' хозяйства, в котором никакого обмена и рынка не существует. Законы образования «''статической цены''» (меновой стоимости) продуктов он изучает на примере такого хозяйства, в котором продукты вообще никакой меновой стоимости и цены ''не имеют''. Правда, Оппенгеймер вносит в изображаемое им натуральное хозяйство одну важную черту, заимствованную из менового хозяйства, а именно возможность для отдельных производителей перехода от менее выгодных занятий к более выгодным<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 52.</ref>. Мы не будем здесь останавливаться на доказательстве той мысли, что в действительности безразличие к конкретным видам труда и массовые переходы отдельных производителей (а не целых общин) от менее выгодных занятий к более выгодным являются характерными чертами менового, а не натурального хозяйства. Согласимся на минуту с Оппенгеймером и предположим вместе с ним возможность существования натурального хозяйства абсолютно равных производителей, которые свободно меняют свои занятия в зависимости от их выгодности. Установится ли в таком хозяйстве то «''равенство доходов''», о котором говорит Оппенгеймер?

Представим себе, что наше «общество равных» состоит из трех производителей, из которых один занимается земледелием, другой — охотою и третий — рыболовством. Обмена не существует, каждый из производителей потребляет целиком добываемый им продукт. Оппенгеймер утверждает, что все три производителя получают равный доход (''Е''). Значит ли это, что все они получают одинаковые, ''тождественные'' предметы потребления? Нет, доходы производителей «субстанционально» различны: первый добывает и потребляет только хлеб, второй — только мясо, третий — рыбу. Значит ли равенство дохода, что земледелец может получить у соседнего племени в обмен за весь добытый им хлеб такое же количество, скажем, металла, какое может получить охотник в обмен за все добытое им мясо? Нет, это значило бы рассматривать доход производителя как известное количество ''меновых'' стоимостей, что противоречит построению Оппенгеймера, который настаивает на том, что доход понимается в смысле массы потребительных стоимостей<ref>Оппенгеймер настаивает на этом, так как в противном случае (т. е. если бы доход понимался как масса меновой стоимости) его попытка вывести меновую стоимость продукта из дохода производителя потерпела бы крушение: она страдала бы тем же порочным кругом, который был присущ, ио словам Оппенгеймера, классической теории.</ref>.

Но, если мы будем рассматривать доход земледельца как известное количество хлеба, доход охотника — как известное количество мяса и т. д., в чем же заключается «равенство и равноценность» этих доходов? По мнению Оппенгеймера, в данном случае имеет место равенство «''субъективных ценностей''», которое проявляется в том, что ни один производитель субъективно не расценивает доход другого производителя выше, чем свой собственный. Если бы земледелец субъективно расценивал массу ежегодно добываемого охотником мяса выше массы ежегодно добываемого им самим (при равной затрате труда) хлеба, он перешел бы от занятия земледелием к охоте. То же относится и к охотнику, рыболову и т. д. Значит ли это, однако, что каждый производитель субъективно считает свой доход ''равным'' по ценности доходу всякого другого производителя? Нет, сам Оппенгеймер признает, что земледелец именно потому и занимается земледелием, что массу хлеба, составляющую его ежегодный доход, он субъективно расценивает выше, чем массу мяса, составляющую ежегодный доход охотника. Наоборот, охотник субъективно расценивает выше свой собственный доход и т. д. Но если так, то, очевидно, о равенстве «субъективных ценностей» говорить не приходится, и все утверждение о «''равенстве и равноценности''» доходов разных производителей теряет свой смысл. Оппенгеймер надеется спасти свое положение следующею туманною фразою: «Правда, каждый индивидуум субъективно оценивает массу благ, составляющую его доход, выше, чем доходы других лиц, но это возможно только в том случае, если, рассматриваемые с «интерсуб’ективной» точки зрения, все доходы равноценны (wertgleich)»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 53.</ref>. Мы не будем уличать здесь Оппенгеймера в противоречии: выше он говорил о равенстве «субъективных ценностей», а теперь доказывает, что, несмотря на неравенство субъективных оценок, существует «интерсубъективная» равноценность доходов. Но можно ли считать доказанным утверждение, что факт оценки каждым производителем своего дохода выше доходов других лиц возможен только в том случае, если все эти доходы «интерсубъективно» (объективно) равноценны? Такое утверждение совершенно не доказано. Вполне возможно, что доходы наших трех производителей объективно ''разноценны'', а вместе с тем каждый из них субъективно расценивает свой доход ''выше'' доходов других лиц. Ведь сам Оппенгеймер часто повторяет, что из высоты субъективных оценок нельзя делать никаких выводов о величине объективной ценности.

Несостоятельность всего построения Оппенгеймера с неизбежностью вытекает из противоречивости поставленной им себе теоретической задачи: построить теорию менового хозяйства на основе анализа натурального хозяйства, представить меновую стоимость продукта как часть совокупности потребительных стоимостей (составляющих доход ''Е''). Чтобы решить эту противоречивую задачу и перебросить мостик от натурального хозяйства к меновому, Оппенгеймер привнес в свою картину натурального хозяйства понятие «''равноценности''» доходов, выросшее на почве ''менового'' хозяйства и предполагающее повседневное объективное ''приравнивание в обмене'' различных продуктов (потребительных благ) как меновых стоимостей (выраженных в деньгах). Но чуждое существу натурального хозяйства понятие «''равноценности''» доходов осталось у Оппенгеймера глубоко противоречивым. Оппенгеймер не только не доказал факта равноценности доходов в натуральном хозяйстве «общества равных», но и не объяснил даже, в чем именно может заключаться эта объективная («интерсубъективная») равноценность доходов, раз последние рассматриваются не как известная сумма меновых стоимостей, а как масса реальных потребительных благ. В данном случае мы имеем интересный пример того, как тесно связано данное экономическое понятие (равноценности доходов) с определенною социальною средою (товарно-меновым хозяйством) или определенным типом производственных отношений людей: оперирование данным экономическим понятием вне той социальной среды, от явлений которой оно абстрагировано, ничего, кроме вреда, науке принести не может.

Раз падает утверждение о «''равноценности доходов''» в натуральном хозяйстве «общества равных», то тем самым оказывается несостоятельною и ''формула стоимости'' продукта как части дохода (''v ='' <math display="inline">\frac{E}{n}</math> ). Если доход понимается как реальное количество благ, предназначенных для потребления (1.500 пудов хлеба или 300 пудов мяса и т. п.), то не может быть речи о «равноценности» разных доходов и равенстве каждого из них одной и той же величине ''Е''. Следовательно, невозможно выразить меновую стоимость продукта в виде величины ''Е'', деленной на число изготовленных продуктов (''n''). Если доход земледельца, рассматриваемый как реальное количество благ (1.500 пудов хлеба), разделить на число изготовленных продуктов, т. е. на 1.500, то мы получим ''единицу продукта'', т. е. 1 пуд хлеба, но никак не ''стоимость'' пуда хлеба, как предполагает Оппенгеймер. Из формулы ''v ='' <math display="inline">\frac{E}{n}</math> ясно, что ''v'' составляет дробную часть ''Е'' и, следовательно, однородно с последним. Если ''Е'' есть совокупность потребительных благ, то ''v'' есть также потребительное благо, но никак не его «статическая цена» (меновая стоимость). Рассматривать ''v'' как меновую стоимость единицы продукта мы могли бы лишь при том условии, если бы и ''Е'' выражало меновую стоимость всей годичной продукции производителя, т. е. если бы доход понимался как сумма меновых, а не потребительных стоимостей. Но если доход ''Е'' есть сумма меновых стоимостей всех продуктов, произведенных в течение года, то очевидно, что объяснять меновую стоимость единицы продукта (''v'') из дохода ''Е'' не представляется возможным: такое объяснение вращается в порочном кругу, так как оно выводит ''меновую стоимость из меновой стоимости''. Если доход ''Е'' есть сумма меновых стоимостей (а только так и можно его рассматривать), то формула, зависимости между доходом и меновою стоимостью продукта (''v ='' <math display="inline">\frac{E}{n}</math> ) оказывается не более как формулою зависимости между двумя меновыми стоимостями, а именно между меновою стоимостью единицы продукта и меновою стоимостью всей годичной продукции. Для объяснения же этой меновой стоимости (как единицы продукта, так и всей годичной продукции) исследователю не остается другого пути, как установить известное соотношение между стоимостью продукта и количеством труда, затраченного производителем.

Оппенгеймер, как мы видели, предпочитает взять за исходный пункт исследования не соотношение между меновою стоимостью и трудом, а соотношение между меновою стоимостью и доходом (как совокупностью потребительных стоимостей). Однако уклониться полностью от проблемы трудовой стоимости он не может. К этой проблеме он переходит в своих дальнейших рассуждениях, в которых как будто бы разделяет теорию трудовой стоимости и признает, в согласии с Рикардо и Марксом, что в «обществе равных» стоимости продуктов пропорциональны количествам труда или рабочего времени, затраченного на их производство. Нас, однако, не должно вводить в заблуждение видимое совпадение некоторых взглядов Оппенгеймера с теорией трудовой стоимости. На самом деле учение Оппенгеймера представляет собою не исправление, а отрицание основных идей теории трудовой стоимости.

В самом деле, ход рассуждений Оппенгеймера сводится, как уже было отмечено в конце предыдущей главы, к следующему. В «обществе равных» все производители получают равный годовой доход ''Е'', понимаемый, как. совокупность потребительных благ. Этот доход ''Е'', разделенный на число изготовленных производителем в течение года продуктов, определяет стоимость единицы продукта. Стоимость продукта в свою очередь определяет стоимость труда (или рабочего времени), затраченного на его производство. Но если стоимость труда (или рабочего времени) определяется стоимостью продукта, то и, обратно, все продукты имеют стоимость затраченного на них труда (или рабочего времени)<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 53.</ref>. Если на изготовление продукта А затрачены 4 часа труда, а на изготовление продукта Б только 2 часа, то:

<math display="block">
\frac{стоимость \medspace продукта \medspace А}{стоимость \medspace продукта \medspace Б} = \frac{стоимость \medspace 4 \medspace часов \medspace труда}{стоимость \medspace 2 \medspace часов \medspace труда}
</math>

Но, при предположенной нами равной квалификации обоих видов труда, стоимости двух трудовых затрат пропорциональны их продолжительности. «Здесь все затраты труда признаются равно квалифицированными, т. е. имеющими равную стоимость. Но при таком предположении стоимость рабочего времени есть величина постоянная, и в основу расчета могут быть прямо положены единицы времени»<ref>Там же, стр. 69.</ref>. Иначе говоря,

<math display="block">
\frac{стоимость \medspace 4 \medspace часов \medspace труда}{стоимость \medspace 2 \medspace часов \medspace труда} = \frac{4 \medspace часа \medspace труда}{2 \medspace часа \medspace труда}
</math>

Из приведенных двух формул вытекает третья:

<math display="block">
\frac{стоимость \medspace продукта \medspace А}{стоимость \medspace продукта \medspace Б} = \frac{4 \medspace часа \medspace труда}{2 \medspace часа \medspace труда}
</math>

Эта третья формула, утверждающая пропорциональность стоимости продуктов количествам труда или рабочего времени, затраченного на их производство, и есть формула трудовой стоимости Рикардо- Маркса. Но у Оппенгеймера эта формула Arbeitszeittheorie служит только сокращенным и замаскированным выражением формулы Arbeitswerttheorie, которая утверждает, что стоимость продуктов определяется стоимостью труда. Здесь под формулою Рикардо-Маркса скрывается путаная и ошибочная формула Адама Смита, развитая далее вульгарными экономистами и вызвавшая жестокую критику со стороны Рикардо.

Однако и формула Arbeitswerttheorie не является исходною в рассуждениях Оппенгеймера. Утверждение, что ''стоимость продукта'' определяется ''стоимостью труда'', является у Оппенгеймера только выводом из обратного утверждения, согласно которому ''стоимость труда'', определяется ''стоимостью его продукта''. Чтобы выйти из этого порочного круга, Оппенгеймер ищет твердой опорной точки для определения стоимости продукта и находит таковую, как мы видели, в ''доходе'', как совокупности ''потребительных благ'', т. е. в потребительной стоимости. Таким образом, весь ход рассуждений Оппенгеймера сводится к следующим трем положениям: 1) ''потребительная'' стоимость (в виде дохода) определяет собою стоимость продукта; 2) ''стоимость продукта'' определяет собою стоимость труда (или рабочего времени) и 3) ''стоимость труда'' определяет собою заработную плату. Этот ход рассуждений затуманивается и отчасти скрывается от глаз читателя благодаря тому, что второе свое положение Оппенгеймер склонен излагать и в обратном виде: он утверждает, что стоимость продуктов определяется ''стоимостью труда'' или — принимая квалификацию труда и его стоимость за величину постоянную — ''количеством труда'', затраченного на их производство. Этим своим утверждением Оппенгеймер на первый взгляд приближает свое учение к теории трудовой стоимости, но, как мы уже отметили, это внешнее сходство не должно скрывать от глаз читателя принципиального и непримиримого различия обеих теорий. Освобожденная от всех усложняющих и затуманивающих пристроек, первая формула стоимости Оппенгеймера есть не что иное, как попытка вывести ''меновую'' стоимость из ''потребительной'' стоимости (рассматриваемой как доход). Такое построение коренным образом противоречит теории трудовой стоимости и скорее сближает первую формулу Оппенгеймера с австрийскою теорией. Действительно, именно австрийские экономисты берут потребительную стоимость за исходный пункт для объяснения меновой стоимости; именно они признают труд за «благо», аналогичное продуктам (средствам производства) и имеющее «стоимость»; именно они определяют «стоимость труда» стоимостью произведенных им продуктов.Это совпадение взглядов Оппенгеймера и австрийских экономистов может показаться в высшей степени неожиданным. Ведь Оппенгеймер часто подчеркивает свое несогласие со сторонниками австрийской школы и ставит себе целью дать новое обоснование «объективной» теории стоимости. Каким же образом в «объективную» теорию Оппенгеймера проникли идеи, родственные построениям австрийской школы? Эти идеи проникли сюда через потайную дверь, которую оставил для них открытою сам Оппенгеймер. Последний с самого начала поставил себе целью изучение только ''количественной'' стороны явлений стоимости, он интересуется только «вопросом о высоте и мериле стоимости»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 6.</ref>. Он оставляет в стороне ''качественную'' сторону явлений стоимости, «вопрос о причине и сущности стоимости», который, по его мнению, «полностью и правильно разрешен субъективною школою» <ref>Там же, стр. 22. .</ref>. Разделяя в основном вопросе, касающемся качественной стороны явлений стоимости, воззрения австрийской школы<ref>«Причиною стоимости является бесспорно «полезность» благ, к которым мы стремимся» (там же, стр. 60). Впрочем, тщетно было бы искать в данном вопросе у Оппенгеймера ясности. В другом месте он говорит,что «причиною стоимости являются издержки» («Theorie der reinen und politishen Oekonomie», 1919, стр. 333).</ref>, Оппенгеймер невольно приближается к последней всюду, где ему приходится давать «последнее» объяснение явлений. Поэтому последнее объяснение стоимости продуктов он ищет в доходе, как массе потребительных стоимостей или субъективных ценностей. Поэтому же в другом месте, определяя стоимость продукта «стоимостью труда», он прибавляет, что в последнем выражении «понятие стоимости понимается в том смысле, в каком его понимает субъективная школа» <ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 69.</ref>. Попытка построить объективную теорию «величины» стоимости, при признании правильности субъективной теории в вопросе о «причине» стоимости, естественно должна была кончиться скрытою капитуляцией перед субъективною теорией.


=== Глава 3. Критика второй формулы стоимости ОГппенгеймера (Стоимость продуктов и стоимость труда) ===

''Вторая формула стоимости'' Оппенгеймера, согласно которой стоимость продукта определяется стоимостью заключенного в нем труда, представляет собою, как мы уже видели в первой главе, не более, как вывод из его первой формулы стоимости. Поэтому, казалось бы, мы можем ограничиться критическим анализом первой формулы стоимости, данным нами в предыдущей главе. Если первая формула несостоятельна, то и вторая, поскольку она основана на первой, должна оказаться ошибочною. Несмотря на это, вторая формула Оппенгеймера требует отдельного критического разбора. Она занимает в его системе слишком видное место, чтобы обойти ее молчанием. Хотя с логической точки зрения краеугольным камнем всей своей системы Оппенгеймер в своем новейшем труде делает первую формулу стоимости (т. е. учение о доходе), но в дальнейшем своем исследовании он редко к ней прибегает. Напротив, вторая формула стоимости проходит красною нитью через все исследование Оппенгеймера, которое вращается, как вокруг стержня, вокруг понятия «''стоимость труда''».

Величайшее достоинство своей второй формулы стоимости Оппенгеймер видит в том, что она является, по его мнению, «''всеобъемлющею''» формулою стоимости, которая имеет силу не только в «''обществе равных''», но и в «''обществе неравных''», состоящем из производителей различной квалификации, и даже в обществе «''монополистическом''», при наличии монополий. Обмениваемые продукты всегда содержат в себе равные «''стоимости труда''», хотя очень часто содержат в себе неравные ''количества труда''. Следовательно, теория «стоимости труда» (Arbeitswerttheorie) Оппенгеймера охватывает несравненно более широкий круг явлений, чем теория «трудовой стоимости» (Arbeitszeittheorie) Маркса. Последняя теория пригодна только для объяснения обмена в «обществе равных», но не имеет силы для обмена между производителями, обладающими неодинаковою квалификацией или неодинаковыми монопольными позициями. Действительно, если в «обществе равных» стоимости продуктов пропорциональны ''количествам'' затраченного труда (так как квалификация последнего одинакова), то в «обществе неравных» эта пропорциональность уже нарушена. Продукт 2-часового труда квалифицированного производителя равен по стоимости, например, продукту 4-часового труда неквалифицированного производителя. Стоимость продуктов и доходы производителей определяются уже не количеством затраченного ими труда, а ''произведением количества труда на стоимость труда''. «Решающее значение имеет уже не затрата труда по времени, а затрата по времени, комбинированная со стоимостью» труда<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 69.</ref>.В приведенном выше примере «стоимость» квалифицированного труда вдвое выше стоимости неквалифицированного труда: последняя равна 1, а первая 2. Следовательно, на первый продукт затрачен труд продолжительностью в 2 часа, а по своей стоимости равный 2 X 2 = 4 единицам. На второй продукт затрачен труд продолжительностью в 4 часа, а по своей стоимости равный 4 X 1 = 4 единицам. В обоих случаях равна стоимость затраченного труда (несмотря на различную его продолжительность), а потому равна и стоимость продуктов. Формула, согласно которой ''стоимость продуктов определяется стоимостью труда'', применима как к тем случаям, когда обмениваются продукты равных количеств труда (одинаковой квалификации), так и к тем случаям, когда обмениваются продукты неравных количеств труда (различной квалификации). Во всех случаях обмена приравниваются друг другу продукты, заключающие в себе одинаковую «стоимость труда» (хотя и неравные количества труда или неравное рабочее время). Поэтому приведенная формула стоимости более соответствует реальным явлениям, чем формула Маркса о соответствии стоимости продуктов ''количествам'' затраченного труда или рабочего времени. «Arbeitszeittheorie» Маркса должна быть заменена «Arbeitswerttheorie» Оппенгеймера. Исходным пунктом для объяснения стоимости продуктов должно служить не понятие «труд» (или рабочее время), а понятие «стоимость труда» (или рабочего времени).

Своею формулою «стоимости труда» Оппенгеймер хочет воспользоваться для объяснения проблемы ''квалифицированного труда'' и проблемы ''монополии'' (в которую он включает и проблему прибавочной стоимости). Ввиду этого наш критический анализ этой формулы должен состоять из двух частей: во-первых, необходимо вскрыть логическую несостоятельность и внутренние противоречия разбираемой формулы; во-вторых, необходимо рассмотреть, в какой мере эта формула стоимости необходима и пригодна для объяснения проблем квалифицированного труда и монополии. Первой задаче посвящается настоящая глава, второй — дальнейшие главы.

Вторая формула стоимости Оппенгеймера гласит: «Статическая цена продуктов определяется овеществленною в них стоимостью труда»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 68.</ref>. Является ли этот тезис «новым»? Отнюдь нет. У экономистов XVII и XVIII веков, ощупью намечавших первые пути теории трудовой стоимости, от Петти до Адама Смита, мы встречаем такое же смешение понятий: они определяют стоимость продуктов то трудом, затраченным на их производство, то стоимостью этого труда. Против такого смешения понятий резко протестовал Рикардо, а окончательно преодолел его Маркс своим учением о том, что «''труд''», —рассматриваемый как часть совокупного общественного труда, распределенного между разными отраслями производства и приливающего из одних отраслей в другие под воздействием изменений в ценах и стоимости товаров, — не обладает никакой ценою и стоимостью. Поскольку же «труд» в капиталистическом обществе становится объектом рыночного торга, предметом купли-продажи, он выступает не как часть совокупного общественного труда, а как особый товар, «рабочая сила», имеющая свою стоимость и цену (заработную плату). Под «трудом» понимается производственно-трудовое отношение между самостоятельными «простыми» товаропроизводителями, выражающееся в «стоимости» продуктов их труда как товаров. Под «рабочею силою» понимается «труд» в качестве товара, стоимость которого выражает производственно-трудовое отношение между капиталистом и наемным рабочим. Можно говорить о стоимости ''рабочей силы'', но нельзя говорить о стоимости труда.

Оппенгеймер зовет нас отказаться от сделанного Марксом различения и вернуться к тому смешению понятий, которое господствовало у старинных экономистов. Однако между последними и Оппенгеймером существует глубокое различие: старые экономисты под «стоимостью труда» понимали, в сущности, ''заработную плату''; Оппенгеймер же усматривает в стоимости труда нечто совершенно отличное от заработной платы, уплачиваемой капиталистом рабочему. По его учению, капиталист, пользуясь своим монопольным положением собственника средств производства, уплачивает рабочему в виде заработной платы не полную стоимость его труда, а лишь часть таковой. Заработная плата в капиталистическом хозяйстве ''меньше'' «стоимости труда». Следовательно, под «стоимостью труда» Оппенгеймер понимает не статическую цену «труда» или рабочей силы в капиталистическом хозяйстве (т. е. среднюю заработную плату), а стоимость, которую труд имел бы при отсутствии капиталистического хозяйства, а именно в простом товарном хозяйстве. Но ведь в последнем труд ''вообще не выступает в качестве товара'' или предмета купли-продажи, он не имеет никакой «рыночной цены», а следовательно, и «''статической цены''» (средней цены, соответствующей состоянию равновесия рынка). А так как под «стоимостью» товара Оппенгеймер разумеет именно его статическую цену<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 21</ref>, то, — будучи последовательным в своей терминологии, — он должен был бы придти к выводу: в простом товарном хозяйстве труд не является предметом купли-продажи, не имеет статической цены, а следовательно, и стоимости. Нельзя говорить о «стоимости труда», как о чем-то отличном от средней заработной платы рабочего в капиталистическом обществе (т. е. от стоимости рабочей силы).

Оппенгеймер от такого вывода уклоняется. Как мы видели выше, он говорит о «стоимости труда» даже в применении к «обществу равных», где на деле ни о какой рыночной и статической цене труда говорить не приходится. Мы должны, таким образом, констатировать терминологическую непоследовательность у Оппенгеймера, состоящую в двойственном употреблении термина «стоимость»: этот термин обозначает то статическую цену, то нечто от нее отличное.

Сделаем, однако, уступку Оппенгеймеру и предположим, что можно говорить о «стоимости труда» в простом товарном хозяйстве, понимая под нею ту статическую цену,, которую труд ''имел бы'' в этом хозяйстве, если бы он служил в нем предметом купли-продажи. Не будем возражать против понятия «стоимость труда» и предположим, в согласии с Оппенгеймером, что стоимость продуктов определяется стоимостью труда. Но в таком случае немедленно возникает вопрос: а чем же определяется эта стоимость труда? К нашему удивлению, мы узнаем от Оппенгеймера, что стоимость труда определяется стоимостью произведенного им продукта<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 57.</ref>. Итак, стоимость ''продукта'' определяется стоимостью ''труда'', а стоимость ''труда'' — стоимостью ''продукта''. Трудно придумать более яркий пример порочного круга, чем тот, в который впал Оппенгеймер, охотно упрекающий других экономистов в подобном грехе. В учении об «обществе равных» Оппенгеймер пытался выйти из этого порочного круга и найти твердую точку опоры в понятии дохода ''Е'', как совокупности потребительных благ. Из анализа дохода ''Е'' вытекает стоимость отдельного продукта ( v = <math display="inline">\frac{E}{n}</math>), а стоимость продукта, в свою очередь, определяет стоимость труда. В дальнейшем Оппенгеймер забывает о своем столь расхваливаемом им открытии ''дохода'' как исходной точки исследования, долженствующей спасти теорию стоимости от ее главного греха, от порочного круга. Во второй части своего исследования, в учении о «квалификации», Оппенгеймер предлагает принять за основу теории стоимости понятие «''стоимость труда''», доказывая, что это понятие является первоначальным, исходным, дальше которого наше исследование не должно идти<ref>Там же, стр. 69—70.</ref>. Если раньше Оппенгеймер выводил стоимость ''труда'' из стоимости ''продукта'', в свою очередь составляющей часть ''дохода Е'', то теперь он предлагает нам стоимость ''продукта'' и самый ''доход Е'' свести к стоимости ''труда''<ref>Там же, стр. 74.</ref>. Если раньше ошибка Оппенгеймера состояла в том, что он пытался вывести объективно-социальное понятие меновой стоимости из гетерогенного, субъективно-индивидуалистического понятия потребительной стоимости (а именно дохода ''Е'', как совокупности потребительных благ), то теперь он впадает в другую ошибку, выводя стоимость (продукта) из стоимости (труда). Оппенгеймер не понимает, что задача научной теории заключается в том, чтобы вывести явление меновой стоимости из другого явления, не тождественного с ним, но вместе с тем и негетерогенного, а принадлежащего к той же сфере социального хозяйства, к которой принадлежат и явления стоимости. Именно этому требованию удовлетворяет теория Маркса, которая выводит объективно-социальное понятие (меновой) ''стоимости'' из объективно-социального понятия (общественно-абстрактного) ''труда''.

Оппенгеймер сам понимает, что его теория, определяющая стоимость продукта стоимостью труда, не может не вызвать обвинения в порочном круге. Чтобы предотвратить подобное обвинение, он не находит ничего лучшего, как выступить принципиальным защитником порочного круга в теории стоимости, против которого он раньше сам метал громы и молнии. Оказывается, что теория стоимости заключается не в чем ином, как в сведении одной стоимости к другой стоимости. «Всякая формула товарной стоимости, которая не приводит к другой стоимости,— а к какой другой стоимости, кроме стоимости труда, она может приводить? — сама по себе бессмысленна и уже с формальной стороны неправильна»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 70.</ref>. Доказывается это утверждение в высшей степени просто и, как полагает Оппенгеймер, неопровержимо: «Проблема стоимость есть проблема измерения, а всякое измерение сводится к уравнению. Но элементарное правило гласит, что уравнение может содержать в себе только величины одинакового измерения. Это значит, что длину я могу выразить только посредством единиц длины, вес — посредством единиц веса, объем — посредством единиц объема, температуру — посредством единиц температуры и т. д. Точно так же я могу измерять стоимость только посредством единиц стоимости»<ref>Там же, стр. 71.</ref>. Подобно тому, как нельзя сказать, что дорога из Лондона в Берлин равна 99° по Цельсию, точно так же нельзя сказать, что стоимость данного стола равна 23 часам труда, а следует сказать: стоимость стола равна стоимости 23 часов (или 23-часового труда).

Прежде всего нельзя не отметить, что изложенная аргументация Оппенгеймера находится в вопиющем противоречии с теми основными задачами, которые он ставил себе в начале своего труда. Раньше он усматривал главный грех старых формулировок теории стоимости в порочном круге; теперь он утверждает, что проблема стоимости по самой своей природе не может освободиться от такого круга. Раньше он решительно отвергал теории, которые «исходят из меновой стоимости для объяснения меновой стоимости»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 54.</ref>; теперь он с такою же решительностью отвергает «всякую формулу товарной стоимости, которая не приводит к другой стоимости»<ref>Для устранения этого вопиющего противоречия Оппенгеймер, пожалуй, мог бы сказать, что в своей формуле, определяющей стоимость продукта стоимостью труда, он понимает последнюю не в смысле «меновой стоимости», а в «смысле, употребляемом субъективною школою» (см. там же, стр. 69). Формула приняла бы следующий вид: меновая стоимость продукта определяется субъективною ценностью труда. Но такая формула означала бы отказ, во-первых, от «объективной» теории стоимости, которую хочет обосновать Оппенгеймер, и, во-вторых, от его требования, согласно которому уравнение должно содержать в себе только «величины одинакового измерения».</ref>.

Оставим, однако, это противоречие и рассмотрим по существу аргументацию Оппенгеймера в пользу порочного круга. Основная ошибка ее заключается в утверждении, будто проблема стоимость есть ''проблема измерения''. В оправдание Оппенгеймера нужно сказать, что ошибку эту вместе с ним разделяют многие виднейшие экономисты от времен меркантилистов до наших дней. Вся постановка проблемы стоимости у Адама Смита страдает двойственностью: она направлена на открытие законов ''изменения стоимости'', с одной стороны, и на отыскание пригодного ''мерила стоимости'' — с другой. Насколько первая задача входит в область теоретической политической экономии, настолько вторая по самой своей природе ей чужда. Если бы, действительно, задача наша сводилась к правильному измерению стоимости товаров, то прав был бы Оппенгеймер: измерять одну стоимость (т. е. определить ее величину) можно при помощи другой стоимости, принятой за единицу. Поэтому в меновом обороте стоимость товаров «измеряется» при помощи другой стоимости, а именно денег. Но задача научной теории заключается не в отыскании такого «внешнего мерила» стоимости, каким являются деньги, а в открытии законов изменения стоимости. Мы должны найти то явление, изменения которого вызывают соответствующие изменения в стоимости товаров. Это явление относится к стоимости как причина к следствию, а не как правая часть уравнения к левой. Если измерять стоимость можно только при помощи ''стоимости же'', то открыть законы изменений стоимости значит поставить явления стоимости в причинную связь с явлениями, лежащими ''вне сферы стоимости''. Таковыми, по учению Маркса, являются изменения производительности труда и производственно-трудовых отношений людей, вызывающие соответствующие изменения в стоимости товаров. Поэтому, совершенно независимо от вопроса о том, можно ли ''измерять'' стоимость товаров стоимостью труда, последнюю ''причину'' изменений стоимости товаров экономическая теория должна искать в «''труде''», а не в «''стоимости труда''»<ref>См. ниже, главу «Оппенгеймер как критик Маркса»,</ref>.


=== Глава 4. Квалифицированный труд ===

В предыдущей главе мы ставили себе целью вскрыть логические противоречия второй ''формулы стоимости'' Оппенгеймера. Трудно поверить, чтобы эта формула, построенная на путаном понятии «стоимости труда» и вращающаяся в порочном кругу, действительно могла служить ценным познавательным орудием для решения проблемы ''квалифицированного труда'' и проблемы ''монополии''. А между тем именно такую роль приписывает ей Оппенгеймер. Именно «всеобъемлющий» характер формулы «стоимости труда» составляет, по мнению Оппенгеймера, ее главное теоретическое преимущество по сравнению с формулою «трудовой стоимости» Рикардо-Маркса. Чтобы доказать ошибочность этого утверждения Оппенгеймера, мы должны перейти к изложению и разбору его учений о квалифицированном труде и о монополии. Критический разбор этих учений, с одной стороны, поможет нам проверить «всеобъемлющий» характер формулы стоимости Оппенгеймера, а с другой стороны, даст нам возможность познакомиться с дальнейшими частями экономической системы Оппенгеймера и критически оценить то решение проблемы квалифицированного труда и проблемы монополии (точнее, прибавочной стоимости как монопольного дохода), которое он предлагает.

В своем учении об «обществе равных» Оппенгеймер предполагал абсолютное равенство личной квалификации отдельных производителей. На второй стадии своего исследования он отказывается от этой упрощающей предпосылки и переходит к изучению доходов и стоимости продуктов в «обществе неравных», отдельные члены которого отличаются друг от друга по своей личной квалификации. Тем самым он переходит к исследованию проблемы ''квалифицированного труда''.

В теории Маркса проблема квалифицированного труда рассматривается в учении о трудовой стоимости или об «обществе простых товаропроизводителей». В последнем, по мнению Маркса, вполне возможно наличие разных профессий, требующих от производителей различной продолжительности подготовки или обучения. Различие в продолжительности обучения между ювелиром и сапожником (и вытекающая отсюда различная стоимость продуктов часового труда ювелира и сапожника) ни в малейшей мере не нарушает социально-классового равенства обоих, как «простых товаропроизводителей» .

Иное место занимает проблема квалифицированного труда в теории Оппенгеймера. В «обществе равных», как мы видели, предполагалось абсолютное естественное равенство отдельных производителей, которое приводит к точному равенству их «доходов». Это абсолютное равенство доходов может быть нарушено и в реальном капиталистическом хозяйстве действительно нарушается: 1) либо различиями в «''личной квалификации''» отдельных производителей, 2) либо различиями в их «''вещной квалификации''», т. е. в степени обеспеченности их средствами производства. Таким образом, все исследование Оппенгеймера естественно распадается, как мы уже указывали, на три стадии, постепенно приближающие абстрактное исследование к реальной действительности. В первой части он изучает «общество равных». Во второй части он предполагает, что между отдельными производителями существуют различия в «личной квалификации», при сохранении полного равенства их в области «вещной квалификации» (или, по его терминологии, при отсутствии «монополий»). Здесь Оппенгеймер изучает «общество неравных» или ''проблему квалифицированного труда''. Наконец, в третьей части он предполагает также неравенство в «вещной квалификации» разных производителей (или, по его терминологии, наличие «монополий» у одних производителей по сравнению с другими). Здесь он изучает ''проблему монополии''.

В предыдущей главе мы уже разобрали учение Оппенгеймера об «обществе равных». В настоящей главе нам предстоит заняться его учением о «квалификации» или о квалифицированном труде. В то время как у Маркса эта проблема составляет часть учения об «обществе простых товаропроизводителей», у Оппенгеймера она выходит за пределы учения об «обществе равных», составляя самостоятельную, вторую части его исследования.

Своеобразною постановкою у Оппенгеймера проблемы «квалификации» труда объясняется и то непомерно широкое значение, в котором Оппенгеймер употребляет данный термин. Раз в «обществе равных» предполагалось абсолютное естественное равенство личных качеств отдельных производителей, то все то, что нарушает это равенство, должно быть отнесено к различию их личной квалификации. Различие между отдельными лицами в мускульной силе, в красоте, в силе воли, в умственных способностях, в смелости и т. п. означает различие в их «квалификации»<ref>''Oppenheimer'', Theorie der reinen und politischen Oekonomie, 1922, стр. 380—381.</ref>. Ювелир, который готовился к своей профессии десять лет, обладает повышенною квалификацией по сравнению с чернорабочим, работа которого не требует предварительного обучения; искусный прядильщик, изготовляющий в час вдвое больше пряжи, чем его неискусный, неловкий или ленивый сосед, обладает по сравнению с последним повышенною квалификацией; Бёклин, картины которого ценятся на вес золота, обязан этим своей высокой квалификации; лакей, обладающий статною фигурою, является квалифицированным работником по сравнению с лакеем, которого природа не одарила такими качествами, и т. п.<ref>Там же, стр. 380—382.</ref>. Повышенная квалификация всех этих лиц проявляется в том: 1) что продукты их труда продаются по повышенной ''стоимости'' и 2) что эти лица получают повышенный ''доход'' <ref>В «Theorie» (стр. 379) Оппенгеймер определяет квалификацию как способность производителя изготовлять товары, обладающие более высокою ценою (стоимостью), а в «Wert und Kapitalprofit» (стр. 62) — как способность получать более высокий доход. Оба определения друг с другом не совпадают: искусный прядильщик получает более высокий доход, чем неискусный, хотя цена их продуктов одинакова; наоборот, цена продукта часового труда (среднего) ювелира выше цены продукта часового труда (среднего) сапожника, хотя искусный сапожник получает больший доход, чем неискусный ювелир. При сравнении разных профессий неодинаковой квалификации (т. е. при исследовании проблемы квалифицированного труда) мы констатируем различную цену (стоимость) продуктов, произведенных в одинаковое рабочее время. При сравнении разных работников одной и той же профессии (т. е. при исследовании проблемы общественно-необходимого труда) мы констатируем различный размер их доходов при одинаковой цене их продуктов. Безнадежное смешение обеих проблем у Оппенгеймера (см. ниже) заставило его перейти от более правильного определения, данного им, в «Theorie», к ложному определению квалификации на основе критерия «доходности», к которому он прибегает и более позднем сочинении «Wert und Kapitalprofit».</ref>.

Как видим, Оппенгеймер соединяет воедино целый ряд различных явлений и этою путаницею понятий отрезывает себе путь к правильному пониманию проблемы квалифицированного труда. Мы не говорим уже о том, что Оппенгеймер не отличает вопроса о стоимости продуктов квалифицированного труда от вопроса о стоимости квалифицированной рабочей силы. Но даже в сфере первой из указанных проблем мы замечаем у Оппенгеймера смешение следующих вопросов: 1) вопроса о стоимости продуктов труда работников ''различных профессий'', отличающихся различною ''квалификацией'', напр., ювелира и сапожника (проблема квалифицированного труда); 2) вопроса о стоимости продуктов труда различных производителей ''одной и той же профессии'', отличающихся различною умелостью или качеством труда, напр., искусного и неискусного прядильщиков (проблема общественно-необходимого труда), и 3) вопроса о цене ''невоспроизводимых'' продуктов, изготовленных индивидуально определенным лицом (Рафаэлем, Бёклином и т. п.).

В своей позднейшей работе «Wert und Kapitalprofit» Оппенгеймер справедливо отводит в сторону третий из перечисленных вопросов на том основании, что при продаже картин Рафаэля речь идет о «рыночной цене», а не о «статической цене» (стоимости), исследование которой является нашею задачей<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 67.</ref>. Однако он оставляет в полной силе и даже углубляет то смешение проблем ''квалифицированного и общественно-необходимого труда'', которое составляет главный порок его исследования о «квалификации».

В своем позднейшем труде «Wert und Kapitalprofit» Оппенгеймер рассматривает два вида квалификации: квалификацию «''приобретенную''» и «''прирожденную''». Первая приобретается производителем в результате «более продолжительной или требующей больших расходов подготовки» к профессии<ref>Там же, стр. 63.</ref>. Второю обладают производители, выделяющиеся над средним уровнем своими «прирожденными» естественными (физическими, интеллектуальными, моральными) свойствами, напр., физическою силою, сообразительностью, силою воли и т. п. Оппенгеймер упрекает Маркса в том, что он ограничил свое исследование только «приобретенною» квалификацией, оставив без рассмотрения «прирожденную» квалификацию<ref>Там же, стр. 64.</ref>. Объяснение последней представляло особую «трудность» для прежних формулировок теории трудовой стоимости. Оппенгеймер надеется, что его собственная теория легко справится с этою трудностью<ref>Там же, стр. 65.</ref>. Посмотрим, в чем же заключается то новое слово в решении проблемы квалифицированного труда, которое обещает дать Оппенгеймер.

Начнем с «''приобретенной''» квалификации. Очевидно, что производитель, затративший определенные средства на подготовку к своей профессии, получает <ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 63.</ref>: , а именно: ''Е + q'' (''Е'' = равный для всех доход неквалифицированного производителя, ''q'' = надбавка за квалификацию). Так как ''Е'' есть определенная величина, то остается определить величину ''q''. В данном случае это легко сделать. Предположим, что 15-лений мальчик, вместо того чтобы заняться каким-нибудь промыслом в качестве неквалифицированного производителя, затратил еще 10 лет на подготовку к деятельности юриста. Подготовка эта стоила ему 15.000 марок. Кроме того, он потерял доход, который получал бы ежегодно в течение 10 лет в качестве неквалифицированного производителя, а именно 3.000 марок X 10 = 30.000 марок. Итого им потеряна сумма в 45.000 марок. Считая среднюю продолжительность человеческой жизни в 55 лет, мы находим, что наш юрист должен в течение остающихся 30 лет жизни получать ежегодно добавочный доход за квалификацию (q) в сумме <math display="inline">\frac{45.000}{30}</math> =1.500 марок. В таком случае общий ежегодный доход его будет равняться

''Е + q'' = 3.000 + 1.500 = 4.500 марок <ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 63.</ref>.

После того, как мы точно определили ''доход'' квалифицированного производителя, т. е. ''Е + q'', мы легко определим и статическую цену (стоимость) отдельного продукта, им произведенного. Если число продуктов, изготовляемых им в течение года, обозначим попрежнему буквою ''n'', то стоимость каждой единицы продукта равна <math display="inline">\frac{E+q}{n}</math> . Так как стоимость продукта труда неквалифицированного производителя равна <math display="inline">\frac{E}{n}</math> , то ясно, что продукт часового труда квалифицированного производителя имеет большую стоимость, чем продукт часового труда неквалифицированного производителя. Но одновременно с этим и «стоимость труда» квалифицированного производителя соответственно выше «стоимости труда» неквалифицированного производителя, так как каждый час труда доставляет первому более высокий доход, чем последнему. Следовательно, повышенная стоимость ''продуктов труда'' квалифицированного производителя объясняется повышенною «''стоимостью труда''», в них заключенного. При обмене продуктов, изготовленных производителями различной квалификации, обмениваются ''неравные'' количества труда, но ''равные'' «стоимости труда».

Дают ли нам изложенные рассуждения Оппенгеймера что-либо принципиально новое по сравнению с тем решением проблемы квалифицированного труда, которое мы находим у Маркса и в последующей марксистской литературе? Сам Оппенгеймер сознает, что изложенное его объяснение «приблизительно» повторяет мысли Маркса<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 64.</ref>. Разница между ними та, что Оппенгеймер дает расчет денежных затрат на подготовку к данной профессии, с точки же зрения марксовой теории эти денежные затраты (издержки обучения) в свою очередь сводятся в конечном счете к определенным трудовым затратам (а именно труда учителей, ученика и лиц, изготовлявших необходимые для обучения материальные предметы). В объяснении «приобретенной» квалификации Оппенгеймер никакого нового слова не сказал.

«Новое слово», на которое претендует Оппенгеймер в данной области, заключается в его ответе на проблему «прирожденной» квалификации. Проблема эта разрешается им в высшей степени просто: оказывается, что при прирожденной квалификации, в отличие от приобретенной, «статическая цена (т. е. стоимость. ''И. Р.'') замещаемых благ вообще не изменяется от различной квалификации труда, участвующего в их производстве»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 65—66.</ref>. Представим себе сапожника, обладающего прирожденною квалификацией, напр., большею физическою выносливостью, сообразительностью, ловкостью и т. п. Ясно, что он будет получать доход выше ''Е'' (т. е. 3.000 марок), а именно ''Е + q'', при чем ''q'' (надбавка за квалификацию) будет тем больше, чем больше данное лицо выделяется своими прирожденными способностями над средним уровнем. Но оказывает ли его квалификация влияние на ''стоимость'' его продукта, обуви? Нисколько. Дело в том; что «во всех отраслях, в которых высококвалифицированные рабочие силы производят замещаемые блага, с ними конкурируют рабочие силы средней квалификации»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 66</ref>. Рядом с нашим сапожником работают другие сапожники, отличающиеся среднею физическою выносливостью, сообразительностью и т. п. А так как стоимость каждого продукта определяется издержками его производства в наименее благоприятных условиях, то, следовательно, и в данном случае стоимость обуви определяется издержками «средних» сапожников, т. е. не обладающих прирожденною квалификацией: стоимость обуви должна быть как раз достаточна для того, чтобы доставлять «средним» сапожникам ежегодный доход ''Е'', т. е. 3.000 марок. Если «средний» сапожник изготовляет ежегодно 300 пар обуви, то за каждую пару он должен получать 10 марок (сверх издержек на сырье и пр.; при сумме издержек, в 15 марок на пару, стоимость пары обуви равна 25 маркам).

Раз стоимость пары обуви устанавливается на основании затрат «средних» сапожников (она равна <math display="inline">\frac{E}{n}</math> + s = = <math display="inline">\frac{3.000}{300}</math> + 15 = 25), то очевидно, что по такой же цене будет продаваться и обувь, изготовленная нашим «выдающимся» сапожником. Его прирожденная квалификация не оказывает никакого влияния на стоимость его продукта, которая определяется таким образом по формуле <math display="inline">\frac{E}{n}</math> + s , а не по формуле <math display="inline">\frac{E+q}{n}</math> + s. «Прирожденная» квалификация нашего сапожника может проявляться лишь в том, что он:

# либо изготовляет при той же затрате труда ''большее число единиц'' продукта, напр., 400 пар обуви, что дает ему доход 10 марок х 400 = 4.000 марок = ''Е'' (3.000 мар.) + ''q'' (1.000 мар.);
# либо сберегает, благодаря своей сообразительности и ловкости, на издержках на сырье и пр.; сберегая на каждой паре обуви 2 марки, он на 300 пар получит добавочный доход за квалификацию (''q'') в 600 марок, а цтого доход ''Е + q'' = 3.000 + 600 = 3.600 марок<ref>''Oppenheimer'', Theorie der reinen und politischen Oekonomie, 1922, стр. 67.</ref>. Таким образом, «прирожденная» квалификация оказывает влияние только на ''доход'' производителя, но не на ''стоимость единицы продукта''. Производитель, обладающий «прирожденною» квалификацией, получает добавочный доход (''q'') при продаже продуктов по той же цене, по какой его продают «средние» производители. Одна пара обуви, изготовленная им в течение 7<math display="inline">\frac{1}{2}</math> часов труда (<math display="inline">\frac{3.000}{400}</math>), приравнивается к одной паре обуви, изготовленной «средним» сапожником в течение 10 часов труда (<math display="inline">\frac{3.000}{300}</math>), на том основании, что «стоимость труда» первого выше «стоимости труда» последнего.

Читатель может легко убедиться, что претензии Оппенгеймера на новое решение проблемы «прирожденной» квалификации основаны на простом недоразумении: Оппенгеймер преподносит нам под видом решения проблемы ''квалифицированного'' труда анализ явлений, давным-давно данный Марксом в его учении об ''общественно-необходимом'' труде. В своих рассуждениях о «прирожденной» квалификации Оппенгеймер изучает стоимость продуктов и доходы разных производителей ''одной и той же профессии'', отличающихся различным качеством или умелостью труда («выдающегося» сапожника и «среднего» сапожника). Ясно, что раз эти производители производят одни и те же продукты, цена последних не зависит от индивидуальных трудовых затрат данного производителя. Стоимость продукта определяется общественно-необходимыми, а не индивидуальными затратами труда. Наиболее искусные производители, индивидуальные затраты которых на изготовление продукта ниже общественно-необходимых, получают добавочный доход, продавая свой продукт по его «общественно-необходимой» стоимости. В данном случае Оппенгеймер лишь повторяет мысли Маркса, развитые в его учении об общественно-необходимом труде<ref>С тем отличием, что Оппенгеймер, по примеру Рикардо, определяет стоимость не «средними», а «предельными», т. е. наибольшими издержками производства.</ref>. Но вся данная проблема не имеет никакого отношения к проблеме квалифицированного труда, т. е. к объяснению различной стоимости продуктов, изготовляемых производителями ''разных профессий'', отличающихся различною степенью квалификации. В последнем случае речь идет не о различной «''индивидуальной'' квалификации» (умелости) производителей одной и той же профессии, а о «''средней'' квалификации» разных профессий (напр., сапожного дела и ювелирного дела). Претензии Оппенгеймера на «новое» слово в данном вопросе основаны исключительно на грубом смешении проблем «квалифицированного» и «общественно-необходимого» труда, — смешении, примеры которого можно найти и в его более ранних сочинениях<ref>В «Theorie der reinen und politischen Oekonomie» (стр. 379) Оппенгеймер не отличает квалификации у «целых профессиональных групп производителей» от квалификации «отдельных лиц внутри этих групп».</ref>.

Как видим, в объяснении квалифицированного труда Оппенгеймер ничего принципиально нового по сравнению с Марксом не сказал. Марксова теория трудовой стоимости вполне удовлетворительно объясняет как тот факт, что продукт часового труда квалифицированного производителя (ювелира) имеет повышенную стоимость по сравнению с продуктом часового труда неквалифицированного производителя (чернорабочего), так и тот факт, что стоимость продукта труда более искусного производителя (искусного сапожника) определяется не его индивидуальными, а средними общественно-необходимыми затратами. В объяснении ''проблемы квалифицированного труда'' формула «стоимости труда» Оппенгеймера ''никакими преимуществами'' по сравнению с формулою «трудовой стоимости» Маркса не обладает. Сам Оппенгеймер вынужден признать, что проблему «приобретенной» квалификации Маркс решил правильно; игнорирование же Марксом «прирожденной» квалификации (которую, как мы видели, он на самом деле не игнорировал), по признанию самого Оппенгеймера, не является «серьезною слабостью» и «не имеет значения для решения великих проблем теории стоимости»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 172 и 178.</ref>. Попытка Оппенгеймера доказать, что его формула Arbeitswerttheorie лучше объясняет проблему квалифицированного труда, чем формула Arbeitszeittheorie Маркса, не выдерживает даже слабой критики.


=== Глава 5. Теория монополии ===

Учение о ''монополии'' составляет третью часть теоретического исследования Оппенгеймера, его «третье приближение» к реальной экономической действительности. В «обществе равных» господствовало абсолютное равенство между производителями. В «обществе неравных» они отличались друг от друга по своей «личной квалификации». Наконец, в обществе монополистическом производители отличаются друг от друга по своей «вещной квалификации»: они в неодинаковой мере снабжены продуктами труда и средствами производства. Захват последних (фактический или юридический) создает для отдельных лиц и целых классов выгодные «монопольные позиции». Если раньше господствовала неограниченная конкуренция (между равными производителями в «обществе равных» и между производителями различной квалификации в «обществе неравных»), то теперь захват ''монопольных позиций'' фактически ограничивает конкуренцию и дает монополистам возможность получать «''монопольный доход''», превышающий нормальный уровень<ref>Под нормальным понимается уровень дохода, устанавливающийся при свободной конкуренции и соответствующий квалификации данного производителя (т. е. доход ''Е'' или ''Е ± q'').</ref>, и продавать свои продукты по «''монопольным ценам''», превышающим уровень «конкурентных цен». «Монополия есть преимущественная хозяйственная позиция, основанная на том, что конкуренция не может действовать вполне свободно»<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, 1919, стр. 6. Приблизительно такое же определение в «Wert und Kapitalprofit», стр. 93—94.</ref>.

Считая одним из главных недостатков прежних теоретических систем, в том числе и марксовой, неуменье объяснить монопольные цены, Оппенгеймер дает подробно разработанное учение о монополии; в разрешении именно этой проблемы он видит главнейшую заслугу своей теории.

Прежде всего Оппенгеймер дает подробную классификацию монополий, которую с сокращениями мы должны здесь воспроизвести для ясности дальнейшего изложения.

Монополии делятся:

<ol style="list-style-type: upper-alpha;">
<li>по объему действия на:</li></ol>

# ''персональные'' (монопольная позиция принадлежит отдельным лицам или группе лиц, напр., капиталисту, имеющему патент на выделку бритв, или угольному тресту, захватившему в свои руки большую часть угольного производства) и
# ''классовые'' (монопольная позиция принадлежит целому общественному классу, напр., земля — классу землевладельцев и остальные средства производства — классу капиталистов):

Б) по основанию на:

# ''естественные'' (напр., монопольное владение единственным виноградником, где произрастает виноград данного сорта) и
# ''правовые'', а именно публично-правовые (напр., патент на бритвы) и частно-правовые (напр., соглашение между всеми производителями, участниками синдиката, о сокращении производства и повышении цен);

<ol start="2" style="list-style-type: upper-alpha;">
<li>по позиции монополиста на:</li></ol>

# монополии ''продавцов'' (напр., трест) и
# монополии ''покупателей'' (напр., монопольная позиция капиталистов, как покупателей рабочей силы<ref>Оппенгеймер вместо термина «рабочая сила» употребляет термин «труд».</ref> по отношению к продавцам последней, т. е. к рабочим);

Г) по своему заявлению на статические цены на:

# монополии ''обмена'' (монополист продает или покупает по «монопольной» цене, ''отклоняющейся'' от конкурентной статической цены, напр., трест продает свой продукт по повышенной цене или капиталисты покупают рабочую силу по цене ниже ее стоимости) и
# монополии ''производственные'' (напр., отдельный капиталист, обладая особо усовершенствованными машинами, удешевляющими производство, получает сверхприбыль или дополнительный доход, хотя продает свой продукт ''по такой же цене'', как и другие производители, работающие с менее усовершенствованными средствами производства).

Как видим, Оппенгеймер понимает понятие «монополии» (как и «квалификации») в гораздо более широком смысле, чем какой придается ему обыкновенно. В его глазах «монопольным доходом» являются одинаково: 1) доход треста от продажи товара по ценам повышенным сравнительно с конкурентными . ценами (''монополия'' в точном смысле слова)<ref>По терминологии Оппенгеймера, это — персональная монополия продавца (в обмене).</ref>; 2) средняя прибыль капиталиста, не обладающего никакою специальною монополией, от покупки и эксплоатации наемного труда рабочих (''прибавочная стоимость'')<ref>По терминологии Оппенгеймера, это — классовая монополия покупателей (т. е. капиталистов как покупателей наемного труда).</ref>; 3) сверхприбыль капиталиста (или дополнительный доход ремесленника), обладающего более усовершенствованными средствами производства и продающего свои продукты по нормальным конкурентным ценам (''диференциальная прибыль'' или диференциальный доход, проистекающий из разницы между индивидуальною и общественно-необходимою стоимостью продукта) <ref>По терминологии Оппенгеймера, это — персональная производственная монополия продавца.</ref>.

Уже заранее можно предсказать, что вряд ли учение о монополии Оппенгеймера выиграет от соединения в нем столь разнородных экономических явлений. Три указанных нами случая резко отличаются друг от друга ''и с качественной и с количественной'' стороны. Каждый из отмеченных трех типов дохода выражает иной ''тип производственных отношений'' между людьми: 1) в первом доходе выражаются производственные отношения между капиталистами-''монополистами'' и капиталистами, ''не обладающими'' монополией, т. е. предполагается ограничение конкуренции внутри класса капиталистов; 2) второй доход выражает производственные отношения между классом ''наемных рабочих'' и классом ''капиталистов в целом'', монопольно владеющим средствами производства, при чем предполагается господство неограниченной конкуренции внутри класса капиталистов; 3) третий доход выражает производственные отношения между товаропроизводителями ''одной и той же отрасли производства'' (безразлично, ремесленниками или капиталистами), обладающими средствами производства ''различной технической производительности'' и находящимися между собою в состоянии неограниченной конкуренции. Третий тип дохода присущ всякому товарному хозяйству (в том числе и простому) и потому изучается Марксом в теории трудовой стоимости, в учении об «общественно-необходимом труде». Второй тип дохода присущ всякому капиталистическому хозяйству и потому изучается Марксом в его теории «прибавочной стоимости». Первый тип дохода присущ только особой разновидности капиталистического хозяйства, а именно монополистическому капитализму, и потому подлежит изучению в специальной «теории монополии». Оппенгеймер смешивает и соединяет в одном понятии «монополии» ''основные'' черты ''товарного'' хозяйства (дифференциальный доход товаропроизводителя, обладающего более усовершенствованными средствами производства), ''основные'' черты ''капиталистического'' хозяйства (прибавочная стоимость) и ''специальные'' черты ''монополистического'' капитализма (монопольная прибыль).

Социально-качественная разнородность указанных трех типов дохода отражается и на их количественной стороне. Величина дифференциального дохода определяется разницею между ''индивидуальною'' и ''общественно-необходимою'' стоимостью (конкурентною ценою) продукта<ref>Под «конкурентною ценою» здесь понимается средняя цена, устанавливающаяся при господстве свободной конкуренции и совпадающая со стоимостью продукта; отклонения средней цены от стоимости здесь нас пе интересуют.</ref>. Величина прибавочной стоимости определяется разницею между стоимостью (конкурентною ценою) ''рабочей силы'' и стоимостью (конкурентною ценою) ''товара'', изготовленного трудом нанятого рабочего<ref>При условии, что отсутствуют затраты на постоянный капитал (сырье, машины и пр.).</ref>. Величина монопольного дохода в точном смысле определяется разницею между ''монопольною ценою'' данного продукта и его же ''стоимостью'' (конкурентною ценою). Следовательно, только в последнем случае можно говорить о «монопольной цене» в точном смысле слова.

Из трех указанных доходов оставим в стороне диференциальную прибыль производителя, продающего свой товар по конкурентным ценам. Оппенгеймер сам признает, что в данном случае отсутствует какая бы то ни было «монопольная цена»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 88.</ref> и потому большую часть своего исследования посвящает двум другим видам дохода. Объединяя их оба в понятии «монополии», Оппенгеймер смешивает, как уже отметил в свое время Н. Бухарин, два разнородных явления: «классовую монополию капиталистов и монополию внутри класса капиталистов» <ref>Н. Бухарин, Атака, 2-е изд., стр. 54.</ref>. Оппенгеймер сам понимает разнородный характер обоих этих явлений и потому проводит различие между «классовою монополией» (т. е. монополией класса капиталистов, выражающеюся в присвоении прибавочной стоимости) и «персональною монополией» (т. е. монополией отдельных капиталистов или групп их, получающих монопольную прибыль). Но он полагает, что оба эти явления подчиняются одним и тем же законам монополии. В соответствии с этим Оппенгеймер сперва рассматривает общее понятие монополии, чтобы после этого перейти к «классовой» монополии, т. е. к теории прибавочной стоимости. Проследим вкратце ход его рассуждений.

Всякое лицо, которое занимает монопольную позицию, исключающую для других членов общества фактическую возможность неограниченной конкуренции с ним, получает сверх нормального дохода (''Е'') дополнительный ''монопольный доход'' (m). Весь доход его равен: ''Е + m'' <ref>Здесь предполагается средняя личная квалификация производителя. При повышенной квалификации производителя его доход ранен ''Е + q + m''.</ref>. Отсюда легко найти и формулу «монопольной цены» единицы продукта. Если наш монополист, напр., трест, производит ежегодно ''n'' продуктов, то «статическая монопольная цена» единицы продукта равна: <math display="inline">\frac{Е + m}{n}</math><ref>При условии, что издержки производства на сырье, машины и т. п.равны нулю. Принимая эти издержки за ''s'', получаем полную формулу: ''<math display="inline">\frac{Е + m}{n}</math> + s''.</ref>. На первый взгляд может показаться, что эта формула совершенно неопределенная, так как трест в качестве монополиста может взвинтить цены на свои продукты до произвольной высоты. Но такое предположение ошибочно. Самый мощный трест не может поднимать цены выше определенного размера. В противном случае, с одной стороны, потребители сократят потребление данного продукта и отчасти начнут заменять его сходными, более дешевыми продуктами (напр., керосин — спиртом или газом), а с другой стороны, высокая цена на данный продукт раньше или позже побудит, производителей, не входящих в трест, расширить производство указанного продукта. Таким образом, монопольная цена на данный продукт (напр., керосин) ограничена, во-первых, конкуренцией со стороны производителей, не входящих в монопольное об’едине- ние, и, во-вторых, конкурентными ценами на сходные продукты, могущие служить суррогатом данного продукта. «Величина монопольной надбавки к статической цене продуктов определяется в весьма узких границах возможностью конкуренции»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 93.</ref>.

Между каждым монополистом и его контрагентом (напр., между трестом и его покупателями) устанавливается особое социальное отношение, «''монопольное отношение''», характеризуемое неравенством обоих контрагентов и перевесом сил в пользу монополиста. То, что выигрывает монополист, теряет его контрагент<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 103.</ref>. Первый получает «монопольную прибыль», второй вынужден уплачивать ему из своего дохода «монопольный налог». Монополист видит источник своей монопольной прибыли в своих вещах или продуктах (напр., трест — в своем керосине), но на самом деле источником ее является неравенство социальных сил между обоими контрагентами<ref>Там же, стр. 99—101.</ref>. В сущности монополист при помощи своей «монопольной позиции» безвозмездно отнимает у своего контрагента части его дохода и присваивает ее себе: монопольный доход является «прибавочною стоимостью», отнятою монополистом у его контрагента. Это присвоение прибавочной стоимости совершается в процессе обмена: монополист отдает своему контрагенту меньшую стоимость в обмен за большую. Если раньше, при свободной конкуренции, обменивались друг на друга ''эквивалентные'' продукты, то теперь, при господстве монополии, обмениваются друг на друга ''не-эквивалентные'' продукты<ref>Там же, стр. 106.</ref>.

Оппенгеймер считает одною из главных своих заслуг разработку учения о монополии, и в полнейшем пренебрежении к монопольной стоимости усматривает основной грех марксовой теории стоимости. На первый взгляд может казаться, что Оппенгеймер имеет при этом в виду отсутствие у Маркса теории монополии в точном смысле слова (картельных цен и т. п.). Действительно, Маркс в своей теории стоимости изучает только законы образования конкурентных цен, по поступает он так не потому, что явления монополистического ценообразования (кстати сказать, в его время еще не игравшие такой роли, как начиная с конца XIX века) были ему неизвестны или признавались им не заслуживающими изучения. Маркс полагал, что экономическая теория должна изучать капиталистическое хозяйство в его «чистом» виде, т. е. прежде всего как хозяйственную систему, основанную на свободной конкуренции между отдельными капиталистами. Только на основе ''теории стоимости'', изучающей законы образования конкурентных цен, можно приступить к объяснению ''монопольных цен'' (картельных и т. п.).

Имеет ли Оппенгеймер право упрекать Маркса за такой методологический подход к проблеме цены и стоимости? Никоим образом; ибо и сам Оппенгеймер вынужден прибегнуть к тому же методу. Он сначала (в учении об «обществе равных» и «квалификации») дает нам теорию конкурентных цен, чтобы затем перейти к теории монопольных цен. Последнюю он строит на основе первой и приходит к выводу, что закономерность в образовании монопольных цен может быть понята только из закономерности в образовании конкурентных цен. Таким образом, в вопросе о соотношении между конкурентными и монопольными ценами Оппенгеймер, претендующий сказать новое слово в теории монополии, на деле пользуется методом, указанным классиками и Марксом и разработанным также новейшими марксистами<ref>Например, в вопросе о картельных ценах — Гильфердингом и Нахимсоном (Спектатором).</ref>.

Более того: Оппенгеймер приходит к тому неожиданному в его устах выводу, что экономист, изучающий проблему стоимости, вправе вообще игнорировать формулу монопольной цены на том основании, что монополии в точном смысле слова (патенты, картели, тресты и т. п.) представляют собою ''временные и недолговечные'' образования: они временно возникают и вскоре сносятся прочь новыми волнами конкурентной борьбы «и, следовательно, не относятся к статике хозяйства в строгом смысле слова» <ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 95.</ref>. Экономист поэтому вправе оставить проблему монопольных цен и доходов вне своего исследования<ref>Там же, стр. 96.</ref>.

Но если так, — спросит удивленный читатель, — на каком же основании Оппенгеймер упрекает марксову теорию в игнорировании «монопольной стоимости»? Для ответа на этот вопрос мы должны напомнить, что Оппенгеймер под монопольным доходом понимает безразлично как «монопольную прибыль» в точном смысле слова (прибыль треста и т. п.), так и вообще «прибавочную стоимость», получаемую каждым капиталистом. Если исследователь, склонный к строгому различению понятий, вполне правильно относит к монополии только первое явление, то, наоборот, Оппенгеймер усматривает центр тяжести всей своей теории монополии именно в учении о «''классовых''», а не «персональных» монополиях, т. е. в учении о ''прибавочной стоимости''. Как мы отметили, Оппенгеймер не видит даже большого греха в игнорировании экономистом-теоретиком проблемы «персональных» монополий (трестов и т. д.), т. е. как раз того круга явлений, который действительно относится к теории монополии. Эта проблема, по словам Оппенгеймера, является второстепенною по сравнению с проблемою «классовой» монополии, т. е. прибавочной стоимости. «Первичную проблему составляет не сверхприбыль монополиста, а нормальная прибыль капиталиста, не обладающего никакою персональною монополией»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 96.</ref>.

Мы приходим, таким образом, к неожиданному на первый взгляд выводу. Обвиняя марксову теорию стоимости в игнорировании явлений монополии, Оппенгеймер в сущности имеет в виду не столько мнимое игнорирование Марксом монопольного ценообразования в точном смысле слова, сколько ''отказ Маркса построить теорию прибавочной стоимости на основе теории монополии'' (или — что то же самое — приравнять прибавочную стоимость к монопольной прибыли). Беда Маркса заключается не столько в том, что он не включил в свое исследование проблему монополии, сколько в том, что благодаря этому он не сумел построить правильную теорию прибавочной стоимости. Основное «методологическое грехопадение» Маркса заключается в том, что он «не поставил вопроса, не является ли прибавочная стоимость монопольною ценою»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 173.</ref>. Он не понял, что «общественное отношение капитала представляет собою наиболее характерный частный случай монопольного отношения»<ref>''Его'' же, Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. 12.</ref>. С другой стороны, наиболее крупную заслугу своей теории монополии Оппенгеймер усматривает не в том, что она объясняет явления монопольного ценообразования в точном смысле слова, а в том, что она дает возможность правильно понять ''прибавочную стоимость'', как особый вид ''монопольного дохода''. В этом именно вопросе и заключается, по мнению Оппенгеймера, центральный пункт расхождений его с Марксом. Мы должны поэтому обратиться к разбору теории прибавочной стоимости Оппенгеймера.


=== Глава 6. Прибавочная стоимость как монопольный доход ===

На основе изложенной выше теории монополии можно, по мнению Оппенгеймера, легко и просто построить теорию ''прибавочной стоимости''. Мы видели, что всюду, где монополист вступает в обмен с лицом, не обладающим монопольною позицией, он присваивает себе часть дохода последнего, получает «прибавочную стоимость». И обратно: получаемая классом капиталистов «''прибавочная стоимость''» является результатом монопольной собственности этого класса (последний понимается в дальнейшем в широком смысле, а именно как совокупность землевладельцев и капиталистов) на землю и прочие средства производства. Эта «''классовая монополия''» имеет своим следствием ограничение свободной конкуренции и свободного экономического соревнования всех членов общества. Экономисты ошибочно признавали капиталистическое хозяйство системою свободной конкуренции, направляемою исключительно действием экономических сил. Это неверно. Капитализм возник и поддерживается действием не только экономических сил, но и «''внеэкономических''», политических сил, при чем характер обеих этих сил прямо противоположный. Экономическое соревнование или свободная конкуренция имеет тенденцию к установлению полного равенства отдельных производителей, которое выражается в «справедливом» обмене продуктов их труда в соответствии со «стоимостью труда», в них заключенного. Эта область свободной конкуренции есть сфера «''естественных''» законов хозяйства, сфера «чистой экономии». Но в эту сферу врывается действие чуждых ей «''социальных''» законов: один класс общества методами «политического» насилия захватывает землю и средства производства и устанавливает «классовую монополию», которая фактически ограничивает для других классов общества возможность свободной конкуренции с классом-монополистом. «Естественные» или нормальные законы хозяйства (или чистой конкуренции) не могут уже теперь проявляться в чистом виде, равенство производителей уступает место социальному подавлению и неравенству, «справедливый» обмен эквивалентов заменяется обменом «неравноценностей»: класс-монополист (капиталисты) покупает у членов обездоленного класса (наемных рабочих) их труд, оплачивая последний ниже его полной стоимости и присваивая себе разницу в виде монопольной прибыли (прибавочной стоимости). Место «''чистой экономии''» (свободной конкуренции) занимает «''политическая экономия''» (конкуренция, ограниченная монополиями)<ref>Поэтому один из главных своих трудов Оппенгеймер назвал «Теорией чистой и политической экономии».</ref>.

В чем же заключается «монопольная позиция» имущих классов в капиталистическом хозяйстве? Основою ее является захват земли в частную собственность и образование крупного землевладения. При равномерном разделе земли между всеми членами общества, каждый получил бы небольшой участок, достаточный для ведения собственного хозяйства. Но кучка «хорошо вооруженных» людей захватила к концу феодального периода всю землю в частную собственность<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. 78.</ref>, согнала крестьян с земли и превратила их в наемных пролетариев. Основанное методами феодального насилия крупное землевладение сохранилось и при капитализме, оставаясь и здесь основою монопольно-классового господства имущих классов. Если бы земля была объявлена свободною для всякого желающего ее обрабатывать, рабочий предпочел бы основать собственное земледельческое хозяйство и получать полный продукт своего труда (или полную стоимость своего труда), чем работать на фабрике за заработную плату, которая далеко ниже стоимость его труда. Вместе с тем прекратился бы приток в города бывших сельскохозяйственных рабочих, которые, получая от крупных землевладельцев нищенскую заработную плату, массами уходят в города, понижая уровень заработной платы городских рабочих. Только при наличии крупного землевладения и массовой эмиграции населения из сельских местностей в города предприниматели постоянно находят контингент рабочих, готовых продавать свой труд за заработную плату, которая ниже полной стоимости их труда. Только благодаря монопольному захвату земли крупными землевладельцами капиталисты сумели сделаться распорядителями труда всего обездоленного населения и в результате сосредоточили в своих руках монопольную собственность на все произведенные средства производства (сырье, машины и пр.).

В настоящее время класс капиталистов противостоит классу наемных рабочих в качестве ''монопольного покупателя'' труда последних. Лишенные земли и средств производства рабочие, в случае отказа пойти на работу к капиталисту, могут самостоятельным трудом добывать себе только нищенский доход (собирая дикорастущие плоды и т. и.)<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 133.</ref>. Ввиду этого рабочим не остается другого выхода, как работать у капиталиста за заработную плату, едва обеспечивающую им ''социальный минимум существования''. На этом уровне устанавливается в капиталистическом обществе заработная плата рабочих средней квалификации. Обозначим величину годичной ''заработной платы'' буквою ''L'' (от слова Lohn). Эта сумма ''L'' меньше действительной «стоимости труда», под которою, как нам уже известно<ref>См. выше, первую и третью главы.</ref>, Оппенгеймер понимает полную стоимость продукта труда. Предположим, как мы это сделали в первой главе, что стоимость продукта годичного труда работника средней квалификации составляет ''Е''. В таком случае и естественная «стоимость труда» этого работника (или заработная плата, которую он получал бы при полном господстве свободной конкуренции, т. е. при отсутствии всяких, в том числе и классовых монополий) тоже равнялась бы ''Е''. Сумма ''Е'' может быть названа «''конкурентною статическою ценою''» труда. Но в капиталистическом обществе капиталисты, опираясь на свою монопольную позицию собственников средств производства, уплачивают рабочим меньшую сумму, равную ''L''. Эта сумма ''L'' может быть названа «монопольною статическою ценою» труда. Разница между обеими назван ными суммами (''Е'' — ''L'' = ''Р'') достается капиталистам в виде ''прибыли'' (''Р'') или ''прибавочной стоимости''. Прибавочная стоимость получается капиталистами благодаря тому, что они, пользуясь своею монопольною позицией, уплачивают рабочим заработную плату, которая ниже «конкурентной статической цены» труда или естественной «стоимости труда». ''Прибавочная стоимость'' является особым видом ''монопольного дохода''. Маркс, следовательно, ошибался, утверждая, что капиталист покупает у рабочего его рабочую силу по ее стоимости. Маркс ошибочно утверждал, что происхождение прибавочной стоимости следует искать в процессе ''производства'', а не в процессе ''обмена''<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. 118.</ref>. Именно в процессе обмена труда рабочего на заработную плату капиталист, вооруженный классовою монополией, присваивает себе разницу между уплачиваемою им «монопольною ценою» труда (заработною платою) и полною «стоимостью труда».

Отсюда Оппенгеймер делает ряд важнейших социально-политических выводов. Вопреки мнению социалистов, основным недостатком капиталистического хозяйства является не господство в нем неограниченной свободной конкуренции, а, наоборот, ограничение последней «классовыми монополиями», и в первую очередь крупным землевладением. Рабочий класс страдает не от ''свободной конкуренции'', а от ''ограничения'' последней. Следовательно, для устранения бедствий рабочего класса вовсе не требуется замена системы свободной конкуренции социалистически-организованным хозяйством. Нужно, наоборот, устранить всякие ограничения свободной конкуренции: ''уничтожение крупного землевладения'' и предоставление всем желающим участков земли для обработки сломит «классовую монополию» капиталистов и обеспечит каждому трудящемуся полный продукт его труда. После того, как будут устранены классовые монополии, свободная конкуренция между самостоятельными товаропроизводителями будет иметь только благодетельные последствия: результатом ее будет «справедливый», эквивалентный обмен благ, равно обеспечивающий интересы всех участников обмена и устраняющий эксплуатацию одного человека другим. Будущий хозяйственный строй может быть назван «социалистическим» в том смысле, что никто не будет получать прибавочной стоимости или нетрудового дохода. Но вместе с тем он будет основан на неограниченной свободной конкуренции и, следовательно, может быть назван «либеральным». То будет социализм, построенный на господстве свободной конкуренции, «''либеральный социализм''» <ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. 103.</ref>.

Переходя к критике теории прибавочной стоимости Оппенгеймера, мы оставляем в стороне его социально-политические выводы и сосредоточим внимание на теоретической стороне его учения. Последняя часть теории Оппенгеймера, учение о монополии и прибавочной стоимости, ярко раскрывает перед нами основной дуализм его построений. Учение Маркса не прошло бесследно для Оппенгеймера: последний понимает, что нельзя изучать капиталистическое хозяйство независимо от социальных соотношений классов, составляющих капиталистическое общество. «Бессмертною заслугою» Маркса Оппенгеймер признает его учение о том, что стоимость и капитал представляют собою выражения определенных общественных отношений между людьми<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. 12 и 117.</ref>. Но вместо того, чтобы, по примеру Маркса, видеть в капиталистическом хозяйстве единый общественный процесс, обе стороны которого (экономическая и социальная) между собою неразрывно связаны, Оппенгеймер, следуя примеру Дюринга, видит в нем результат ''механического сложения'' двух разнородных, чуждых по природе друг другу и враждебных сил: «''экономических''» и «''внеэкономических''» (политических). В сферу действия «естественных» законов хозяйства и свободной игры «экономических» сил неограниченной конкуренции врывается искажающее действие «социальных» соотношений сил, политического «насилия», при помощи которого одни социальные группы захватывают выгодные «монопольные позиции». Действие свободной конкуренции ограничивается монополиями (особенно классовыми), «справедливый» и «нормальный» обмен эквивалентов уступает место «несправедливому» обмену неравноценностей, при котором монополист отдает своему контрагенту (напр., капиталист — наемному рабочему при покупке труда последнего) меньшую стоимость в обмен за большую. Мы имеем, таким образом, противопоставление чуждых по природе друг другу и противоборствующих сил: на одной стороне «''естественные''» или «производственные» категории, «''экономическое''» соревнование, свободная ''конкуренция'', обмен ''эквивалентов'' и отсутствие эксплуатации; на другой стороне— «''социальные''» или «распределительные» категории, «''внеэкономическое''» (политическое) насилие, монополии, обмен ''неравноценностей'' и присвоение ''прибавочной стоимости'' (монопольного дохода). Действие первых сил Оппенгеймер характеризует как ''нормальное'', правильное развитие хозяйства, действие последних — как ''нарушение'', искажение этого правильного хода развития.

Между «экономическою» и «социальною» сторонами хозяйства получается, таким образом, полнейший разрыв и непроходимая пропасть. Вместо того, чтобы показать, каким образом действие «экономических» сил рождает известные формы «политического» насилия, каким образом развитие свободной конкуренции неизбежно вызывает классовое расслоение общества товаропроизводителей и появление в нем «классовых монополий», — Оппенгеймер превращает абстрагированные от реальной действительности стороны в самостоятельные и гетерогенные силы, а реальную действительность превращает в результат механического сложения этих гетерогенных сил. «Капитализм является незаконным сыном противоестественного союза двух изначально враждебных сил: основанного на завоевании древнего господства, создавшего феодальное государство и крупное землевладение, и свободы» <ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. 73.</ref>. Напрасно Маркс признавал «капитализм нормальною фазою хозяйственного развития». На самом деле «капитализм является результатом внеэкономического ''нарушения'' нормального развития хозяйства, а именно результатом произведенного силою оружия захвата земли, создавшего основу для классовой монополии»<ref>Там же, стр. 74.</ref>.

Если капиталистическое хозяйство (как и феодальное) представляет собою лишь «нарушение нормального развития хозяйства», то и прибавочная стоимость есть не что иное, как «ненормальный» доход, основанный на монополии. Мысль, что прибавочная стоимость присваивается капиталистами благодаря их «классовой монополии» на средства производства, была высказана и развита именно Марксом. Но ему никогда не приходило в голову приравнивать эту «''классовую'' монополию», составляющую основу всего современного общества, к «''персональным'' монополиям» отдельных капиталистов и их групп (патенты, тресты и т. д.). Первая выражает производственные отношения между классом капиталистов в целом и классом наемных рабочих; последние влияют только на перераспределение всей массы присвоенной капиталистическим классом прибавочной стоимости между отдельными капиталистами и группами капиталистов. Первая составляет ''постоянную'', основную черту ''всякого'' капиталистического хозяйства, в том числе и «''чистого''» капитализма; последние достигают большого развития только в позднейшую эпоху «''монополистического''» капитализма (картели, тресты и т. д.). Первая является непременным и неизбежным результатом полного ''развития свободной конкуренции'' в обществе товаропроизводителей; последние обозначают временные, ''спорадические'' ограничения свободной конкуренции, т. е. монополии в точном смысле слова. Сказать, что прибавочная стоимость есть просто-напросто «монопольный доход», значит объяснять ''основное'' явление ''производным''. Сказать, что прибавочная стоимость появляется лишь при наличии монополии, а не при свободной конкуренции, значит утверждать, что в капиталистическом хозяйстве — единственном в мировой истории хозяйственном строе, в котором получила широкое развитие свободная конкуренция, — последняя не существует. Это значит называть монополией систему свободной конкуренции с неизбежно ею порождаемым классовым расслоением товаропроизводителей, а свободною конкуренциею — несуществующую систему хозяйства, соединяющего широкое развитие товарного обмена с отсутствием классовых различий между товаропроизводителями.Теория Оппенгеймера страдает, таким образом, незаконным смешением столь разнородных явлений, как монополии в точном смысле слова (патенты, тресты и т. п.) и монопольные доходы, с одной стороны, и «классовая монополия» и прибавочная стоимость, — с другой. Недопустимость такого смешения понятий доказывается не только изложенными выше методологическими соображениями, но и ходом рассуждений самого Оппенгеймера. Если бы прибавочная стоимость действительно могла быть объяснена на основе теории монополии, то все основные выводы, к которым Оппенгеймер приходит в своем общем учении о монопольном доходе, должны были бы найти свое приложение и к прибавочной стоимости. На деле, однако, сам Оппенгеймер вынужден отметить целый ряд коренных, решающих ''различий'' между монопольным доходом вообще и прибавочною стоимостью. В своем общем учении о монополии Оппенгеймер приходит к следующим выводам: 1) в капиталистическом хозяйстве монополии в точном смысле слова («персональные монополии») появляются только ''временно'' и в известной мере случайно; 2) процесс конкуренции имеет тенденцию постоянно ''разрушать'' появляющиеся в отдельных пунктах монополии и 3) уровень монопольных цен в той или иной мере ограничивается уровнем ''конкурентных цен'' (тех же продуктов или их суррогатов) и в статике имеет тенденцию к уравнению с последним.

Все эти основные положения своей общей теории монополии Оппенгеймер забывает, как только он переходит к изучению прибавочной стоимости. Последняя в его собственном изображении обнаруживает признаки, резко отличающие ее от монопольных доходов. «Классовая монополия» капиталистов и присвоение ими прибавочной стоимости представляют собою ''постоянную'' особенность капиталистического хозяйства. В отличие от монополий в точном смысле слова, они появляются не в отдельных точках капиталистического хозяйства, а покрывают, так сказать, всю его поверхность сплошною тканью. Ткань эта повсеместна, постоянна и прочна: волны конкуренции бессильны смыть ее, как они смывают монопольные доходы в точном смысле слова (от патентов, картельные и т. п.). Поэтому и цена рабочей силы (заработная плата) регулируется ''иными законами'', чем «монопольная цена» продуктов вообще. Последняя не имеет точно фиксированного уровня и обнаруживает тенденцию к уравнению с конкурентною ценою. Заработная же плата имеет в капиталистическом хозяйстве постоянный<ref>Конечно, «постоянство» уровня заработной платы, как и цен продуктов, проявляется лишь в виде колебаний фактической заработной платы вокруг среднего уровня, сохраняющего «постоянство» при неизменности Условий, определяющих стоимость рабочей силы.</ref>, точно фиксированный уровень и ни в малейшей мере ''не обнаруживает'', по мнению самого Оппенгеймера, тенденции к уравнению с «конкурентною ценою труда» (или «стоимостью труда», каковая, по учению Оппенгеймера, равна полному продукту труда).

Как видим, в изображении самого Оппенгеймера выступают резкие черты отличия между прибавочною стоимостью и монопольным доходом в точном смысле слова. Первое явление обнаруживает большее ''постоянство'' и более явную закономерность, чем последнее. Сам Оппенгеймер сознает, что «первичную проблему» для экономиста составляет не сверхприбыль монополиста, а прибавочная стоимость<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, стр. 96.</ref>. Отсюда, казалось бы, можно сделать только один вывод: сперва необходимо исследовать «первичную проблему» прибавочной стоимости, чтобы после этого на ее основе изучить процесс распределения прибавочной стоимости между монополистами или монополистическими группами. Оппенгеймер же ставит весь ход исследования на голову и грешит против основных правил методологии, предлагая нам вывести явление, отличающееся более постоянным и закономерным характером, из явления более спорадического и менее закономерного. Соединение в одном понятии «монополии» столь разнородных экономических явлений, как прибавочная стоимость и монополии в точном смысле слова, повредило как теории монополии Оппенгеймера, так и его теории прибавочной стоимости. Понятие монополии, охватывающее не только монополии в точном смысле слова, но и прибавочную стоимость и даже дифференциальную прибыль, не может не страдать теоретическою расплывчатостью. Теория же прибавочной стоимости, как монопольного дохода, есть не что иное, как попытка воскресить стародавнее учение социалистов-утопистов о праве рабочего на полный продукт труда.


=== Глава 7. Противоречие между теорией стоимостии теорией прибавочной стоимости Оппенгеймера ===

Мы пришли к выводу, что теория монополии Оппенгеймера вряд ли может, как он обещал нам, раскрыть «тайну прибавочной стоимости, которую не сумел раскрыть даже Маркс»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, ст. 109.</ref>. Но этим выводом мы ограничиться не можем. Мы должны еще, так сказать, устроить очную ставку между ''теорией прибавочной стоимости'' Оппенгеймера и его же ''теорией стоимости'', изложенною нами выше. Эта очная ставка должна разрешить вопрос, поставленный в первых главах нашей статьи: действительно ли формула Arbeitswerttheorie Оппенгеймера обладает «''всеобъемлющим''» характером и полностью приложима, как он утверждает, к ''монопольному обмену''? Мы убедимся, что учение Оппенгеймера о прибавочной стоимости как монопольном доходе, помимо внутренней его несостоятельности, обнаруженной нами в предыдущей главе, приводит к целому ряду противоречий с его же теорией стоимости.

Теория монополии Оппенгеймера проникнута ''дуализмом'' естественных, нормальных законов свободной конкуренции и ненормальных законов монополии. А между тем в своей теории стоимости Оппенгеймер ставил себе целью дать ''единую всеобъемлющую формулу стоимости'' свободно воспроизводимых и монопольных продуктов<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, 1922, ст. 9.</ref> . В теории монополии он отделяет пропастью «чистую» экономию свободного хозяйства<ref>Под «свободным» мы всюду ниже будем понимать хозяйство, основанное на свободной конкуренции: «свободное» хозяйство включает в себя как «общество равных», состоящее из производителей одинаковой квалификации, так и «общество неравных», отдельные члены которого отличаются друг от друга по своей личной квалификации (но не обладают никакими монополиями).</ref> от «политической экономии» монопольного хозяйства. Но, несмотря на это, он надеется дать «более общую формулу, охватывающую оба случая»<ref>''Oppenheimer'', Theorie der reinen und politischen Oekonomie, стр. 454.</ref>. Оппенгеймер не замечает, в какой мере с теоретической точки зрения наивно его обещание дать общую формулу явлений свободного хозяйства и монопольного хозяйства после того, как первое объявлено им «''нормальным''» типом хозяйства, а последнее — «''нарушением''» такового.

Оппенгеймер не только не замечает непримиримости поисков «общей» формулы стоимости с дуализмом его построений, но именно в монизме своей теории стоимости видит главное ее достоинство. По мнению Оппенгеймера, теория стоимости Маркса применима только к «обществу равных», в котором обмениваются продукты равных количеств труда, а также — с некоторой натяжкой — к «обществу неравных» (так как меньшее количество квалифицированного труда сводится Марксом к большему количеству простого труда). В лучшем случае теория Маркса применима только к «свободному» хозяйству или к системе свободной конкуренции, но отнюдь не к «''монопольному''» хозяйству (каковым является капиталистическое): в последнем обмениваются друг на друга продукты ''неравных количеств труда'' (напр., капиталист покупает 12 часов труда рабочего за продукт 6-часового труда). Маркс не может дать «общую» формулу стоимости для свободного и монопольного хозяйства, и именно в данном пункте обнаруживается особенно ярко превосходство теории Оппенгеймера, согласно которой стоимость продукта определяется стоимостью труда, в нем заключенного. Эта формула стоимости вполне пригодна и для ''монопольного'' хозяйства.

Действительно, представим себе, что рабочий в течение года (при затрате 3.000 часов труда) зарабатывает 1.500 марок. Значит, каждый час труда приносит ему доход или создает ''для него'' продукт<ref>Под продуктом, который рабочий производит для себя, разумеется его заработная плата, а не продукт, производимый им для капиталиста.</ref> стоимостью в <math display="inline">\frac{1}{2}</math> марки. «Поэтому час его труда имеет стоимость в <math display="inline">\frac{1}{2}</math> марки». Капиталист (по своей личной квалификации не отличающийся от рабочего) получает за то же время доход в 15.000 марок. Следовательно, для него «каждый час труда имеет стоимость в 5 марок». В таком случае нет ничего удивительного, что продукт 10 часов труда первого обменивается на продукт (доход) 1 часа труда второго. В этом обмене «все же обмениваются равные стоимости труда: ибо 10 часов труда первого имеют стоимость в 5 марок и 1 час труда второго также имеет стоимость в 5 марок»<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. 112—113.</ref>.

Это же рассуждение применимо к любому случаю монопольного обмена. Пусть монополист обменивает продукт 1 часа своего труда на продукт 3-часового труда своего контрагента. «Так как мы измеряем стоимость труда реальным доходом, им доставляемым, то стоимость труда монополиста втрое больше стоимости труда его контрагента»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 104—105.</ref>. Следовательно, продукт ''1 часа труда'' монополиста заключает в себе такую же «''стоимость труда''», как и продукт ''3-часового труда'' его контрагента. Формула Оппенгеймера, согласно которой стоимость продукта определяется стоимостью труда, оказывается верною во ''всех без исключения случаях обмена'', в том числе и ''монопольного'': «в любом случае в товарах обмениваются равные стоимости труда»<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. 111.</ref>, но не равные количества труда, как утверждал Маркс.

На первый взгляд может показаться, что Оппенгеймер честно сдержал свое обещание дать нам «всеобъемлющую» монистическую формулу стоимости. Он совершил на наших глазах чудо: недавно еще «нормальный», «свободный» обмен был отделен непроходимою пропастью от «монопольного» обмена, «нарушающего» нормальное развитие хозяйства, а теперь оказывается, что в обоих случаях обмен совершается по одной и той же формуле. Но если так, — поставим мы вопрос Оппенгеймеру, — чем объясняется его ''резкое противопоставление'' «свободного» обмена «равноценных» продуктов «монопольному» обмену «неравноценных» продуктов? С одной стороны, нам говорят, что и в капиталистическом хозяйстве обмениваются «''равные стоимости труда''». С другой стороны, мы узнаем, что законы капиталистического обмена и распределения резко отличаются от «законов ''сравнения стоимости труда''»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 176.</ref>. С одной стороны, Оппенгеймер гордится своею формулою стоимости, охватывающею и ''свободный'' и ''монопольный'' обмен. С другой стороны, он подчеркивает, что «там, где рынок совершенно свободен, уравновешиваются ''эквивалентные'' продукты, а там, где существует монополия, уравновешиваются ''не-эквивалентные'' продукты»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 106.</ref>

Итак, мы узнали, что 1) во всех случаях обмена, в том числе и монопольного, обмениваются «''равные стоимости труда''» и что 2) при господстве монополии обмениваются «''не-эквивалентные'' продукты». Не противоречат ли эти два положения друг другу? Ведь признаком «эквивалентности» или равноценности продуктов Оппенгеймер признает равенство «стоимостей труда», в них заключенного (в отличие от Маркса, признающего эквивалентными продукты, содержащие равные количества труда, — разумеется, общественно-необходимого и простого). В таком случае одно из двух: либо, действительно, монопольный обмен также подчиняется «всеобъемлющей формуле», согласно которой всегда обмениваются «''равные стоимости труда''», но тогда мы не имеем права говорить о «''не-эквивалентности''» обмениваемых продуктов; либо же при монополии обмениваемые продукты действительно «''не-эквивалентны''», но в таком случае странно утверждать, что обмениваются «равные стоимости труда». Оппенгеймер должен отказаться либо от своей формулы ''стоимости'', либо от своего учения ''о прибавочной стоимости''. Действительно, если и в монопольном обмене обмениваются равные стоимости труда, это значит, что капиталист оплачивает полную стоимость труда рабочего. Если же капиталист оплачивает труд рабочего ниже его стоимости, нельзя утверждать, что в данном случае обмениваются равные стоимости труда.

Отмеченное нами вопиющее противоречие между теорией стоимости Оппенгеймера и его же теорией монополии является неизбежным следствием ''основного дуализма'', отличающего его учение. Поскольку он резко противопоставляет «нормальные» законы свободной конкуренции «ненормальным» явлениям монополии, он должен резко отличать «эквивалентный» обмен от «неэквивалентного». С другой стороны, поскольку он хочет дать «всеобъемлющую» формулу стоимости, он вынужден стирать различие между обоими видами обмена. Поэтому обмен продукта 1-часового труда монополиста (капиталиста) на продукт 10-часового труда его контрагента (рабочего)<ref>При условии равной личной квалификации обоих.</ref> рассматривается Оппенгеймером то как обмен равных стоимостей труда, то как обмен неравных стоимостей труда. Эта двойственность тесно связана также с двойственностью определения «стоимости труда», которое, как мы видели в третьей главе, вращается в порочном кругу. Поскольку Оппенгеймер берет «стоимость труда» в качестве исходного признака, определяющего стоимость продукта, он не может не видеть, что в приведенном случае обмена обоими контрагентами затрачен труд неравной стоимости<ref>Так как при равной квалификации обоих контрагентов стоимости их трудовых затрат пропорциональны продолжительности последних.</ref> и, следовательно, обмениваются «не-эквивалентные» продукты. С другой стороны, поскольку Оппенгеймер выводит «стоимость труда» из стоимость его продукта, он делает вывод, что раз продукт 1-часового труда монополиста фактически обменивается на продукт 10-часового труда его контрагента, то, очевидно, стоимость часа труда первого в 10 раз больше стоимости часа труда последнего; а отсюда вытекает, что в данном случае обмениваемые продукта содержат, при неравных количествах труда, равные «стоимости труда».

Главное преимущество своей формулы стоимости перед формулою стоимости Маркса Оппенгеймер видит в том, что последняя приложима только к свободной конкуренции, первая же действительна для всех случаев обмена, в том числе и монопольного. Мы уже убедились, в какой мере это преимущество является мнимым. Не говоря уже о неопределенном и внутренне противоречивом характере понятия «стоимость труда», оно в конце концов отказывается служить даже для той единственной цели, для которой оно было сконструировано, а именно для выработки «всеобъемлющей» формулы стоимости для свободно воспроизводимых и монопольных благ. Правда, Оппенгеймер словесно подводит монопольный обмен подформулу «''равенства стоимостей труда''», но лишь для того, чтобы через минуту признать, что в данном случае обмениваются «''не-эквивалентные''» продукта, т. е. содержащие ''неравные'' стоимости труда. А такое признание равносильно признанию того, что формула стоимости Оппенгеймера, согласно которой обмениваемые продукты содержат равные «стоимости труда», ''неприменима к монопольному обмену'', т. е. обладает как раз тем пороком, в котором Оппенгеймер обвиняет теорию Маркса.

Не будем, однако, слишком строги к противоречиям Оппенгеймера и постараемся по мере возможности устранить их из хода его рассуждений. Сам Оппенгеймер не указывает, как выйти из отмененного нами вопиющего противоречия. При всем добром желании истолковать изложение Оппенгеймера в его пользу, мы полагаем, что устранить отмеченное противоречие можно только при том предположении, что термин «стоимость труда» употребляется Оппенгеймером в двух ''различных смыслах''. Во-первых, под «''естественною стоимостью труда''» понимается стоимость, которую затраченный труд (принимая во внимание как его количество, так и его квалификацию) имел бы при полном отсутствии монополий; во-вторых, под «стоимостью труда» вообще понимается стоимость, приписываемая труду на том основании, что его продукт в данных условиях (свободной конкуренции или монопольного обмена) фактически обменивается на определенное количество других продуктов. Продукт 1-часового труда монополиста и продукт 10-часового труда его контрагента<ref>При равенстве личной квалификации обоих.</ref> содержат неравные «естественные стоимости труда», ибо при свободной конкуренции стоимость первого продукта была бы в десять раз меньше стоимости второго; но они содержат равные «стоимости труда», поскольку последняя определяется фактическою стоимостью (вернее, среднею ценою, отклоняющеюся от стоимости) продуктов в данных условиях, т. е. при господстве монополии. Таким образом обмен между монополистом и его контрагентом будет представлять собою, действительно, обмен равных «стоимостей труда» и одновременно обмен неравных «естественных стоимостей труда» (или «не-эквивалентных продуктов»).

Если бы Оппенгеймер склонен был искать выхода из отмеченного нами противоречия в таком ''двойственном'' употреблении термина «стоимость труда»<ref>Повидимому, Оппенгеймер склонен к этому. Он отмечает, что при свободной конкуренции обмениваются «равные естественные стоимости труда» («Die soziale Frage und der Sozialismus», стр. 6). А в общей своей формуле стоимости, распространяющейся и на монопольный обмен, он говорит, что в товарах всегда обмениваются «равные стоимости труда» (там же, стр. 111). «При господстве монополии неравные «естественные» стоимости уравновешиваются, т. е. имеют равную стоимость» (там же стр. 114). Это странно звучащее утверждение, что «неравные» стоимости суть «равные» стоимости, имеет смысл лишь при том предположении, что в начале фразы речь идет о «естественных» стоимостях, а в конце — о «стоимости» вообще (вернее, о средних ценах).</ref>, он вынужден был бы отказаться от постоянного жонглирования этим понятием то в одном, то в другом смысле. Он был бы поставлен перед необходимостью дать недвусмысленный ответ на вопрос: ''какое именно'' из обоих понятий «стоимости труда» кладется им в основу теории стоимости, определяется ли стоимость продуктов «''естественною'' стоимостью труда» или же просто «''стоимостью'' труда»? В первом случае очевидно, что в монопольном обмене, в котором приравниваются неравные «естественные стоимости труда», «всеобъемлющая» формула стоимости не имеет силы. Если же Оппенгеймер, чтобы сохранить действие своей общей формулы, скажет, что стоимость продуктов определяется не «естественною», а просто «стоимостью труда», то в сущности это значит: в какой бы мере наличие монополии ни отклоняло пропорции обмена (т. е. средние цены) товаров от «естественной стоимости труда», мы самый факт обмена данных товаров друг на друга будем принимать за доказательство равенства «стоимостей труда», затраченного на их производство. Иначе говоря, на вопрос о том, ''существует'' ли какая- нибудь закономерность в процессе установления средних цен товаров, мы ответим, что такая закономерность будет нами всегда ''предполагаться''. Как бы ни складывалась средняя цена товара, мы скажем, что она соответствует стоимости («стоимости труда»), ибо самую стоимость товара мы определяем только на основе его фактических средних цен. Как бы ни отклонялась стоимость продукта от стоимости заключенного в нем труда (напр., стоимость продукта монополиста в 10 раз превышала «естественную стоимость труда»), мы легко выйдем из затруднения, сказав, что изменилась сама стоимость труда (напр., что стоимость труда монополиста в 10 раз выше стоимости труда его контрагента).

Такая аргументация, с методологической точки зрения, равносильна полному ''отказу от теории стоимости''<ref>Кроме того, она, как отмечено уже выше, в корне противоречит учению Оппенгеймера, что капиталист (как монополист) оплачивает труд рабочего ниже его стоимости.</ref>: экономист ограничивается констатированием ''средних цен'' продуктов, объявляя любое состояние средних цен товаров соответствующим их ''стоимости''. В устах Оппенгеймера такая аргументация тем более недопустима, что он не только обещает дать в теории стоимости объяснение объективной закономерности движения цен, но и строит свою теорию на понятии «стоимости труда». Получается совершенно нелепое положение: на том основании, что годичный доход капиталиста (напр., владельца акций) в 100 раз больше дохода рабочего, Оппенгеймер заявляет, что «труд» первого имеет в 100 раз большую стоимость, чем труд последнего. О каком «труде» может быть речь в объяснении хозяйственного строя, отличительною чертою которого является получение целым классом населения (капиталистами и землевладельцами) «нетрудового» дохода? Объяснения такого строя следует искать в присвоении одним классом общества ''труда'' другого, а не в различной высоте «''стоимости труда''» обоих классов.

Оппенгеймер, от внимания которого скрылось ''логическое'' противоречие всего хода его рассуждений, не мог, однако, не заметить ''социологической'' нелепости тех выводов, к которым они его привели. В своей позднейшей работе «Wert und Kapitalprofit», в которой Оппенгеймер пытается систематизировать и теоретически обосновать свои взгляды, он прямо признает несостоятельность своих попыток объяснения высокого дохода капиталистов высокою стоимостью их «труда». Процитировав объяснение, данное им в более раннем труде «Theorie der reinen und politischen Oekonomie», Оппенгеймер продолжает: «Я не отрицаю, что это решение в известной мере ''неудовлетворительно''». Капиталист получает прибыль независимо от всякого труда. Поэтому кажется странным называть доход какого-нибудь выродившегося потомка миллионера «стоимостью» его труда. В таких случаях «слово «стоимость труда» превращается в нечто ''прямо противоположное'' его обычному смыслу»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 146 и 147,</ref>. Как же предлагает Оппенгеймер выйти из этого затруднения? Очень просто: он предлагает читателю, которого «слишком смущает» смелое приложение формулы «стоимости труда» к нетрудовым доходам, отказаться от такого приложения и в данном пункте не согласиться с ним, Оппенгеймером. Этого читателя Оппенгеймер утешает тем, что в сущности формула «стоимости труда» относится только к проблеме «субстанции стоимости». «Что же касается вопроса о субстанции стоимости, то было бы, конечно, очень хорошо получить единую формулу, которая одинаково охватывала бы все, даже самые крайние, случаи. Наша формула делает это в полной мере для «чистой экономии», к политической же экономии с ее отношениями, искаженными классовою монополией, она приложима только при помощи приема, быть может, сомнительного (bedenkliche Wendung). Если на этом основании кто-нибудь откажется признать эту формулу всеобъемлющей, то против этого не приходится возражать. Вряд ли, однако, это имеет серьезное значение для нашего учения в целом, ибо вопрос о субстанции стоимости представляет собою чисто академическую, так сказать эстетическую проблему»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 147.</ref>.

Мы не будем сейчас вдаваться в обсуждение того, является ли проблема «субстанции стоимости» академическою или нет. Но нельзя не отметить, что приведенные слова Оппенгеймера равносильны полному отказу от тех задач, которые он ставил себе в начале исследования. Оппенгеймер отвергал марксово определение стоимости продуктов количеством содержащегося в них общественно-необходимого труда именно на том основании, что эта формула применима только к ''чистой'' экономии (свободной конкуренции), а не к ''политической'' экономии (монопольному хозяйству). Главное достоинство своей формулы, согласно которой стоимость продукта определяется стоимостью труда, он видел именно в том, что она охватывает как свободную конкуренцию, так и ''монополии''. В своей теории монополии Оппенгеймер отводил главное место классовым монополиям, которые объясняют происхождение «''прибавочной стоимости''», т. е. нетрудовых доходов. А в конце концов оказывается, что именно к нетрудовым доходам формула Arbeitswerttheorie ''не применима''. Но в таком случае окончательно падает решающий довод Оппенгеймера в пользу замены марксовой теории стоимость его собственною формулою Arbeitswerttheorie. Признание Оппенгеймера показывает, что внутренние противоречия его системы, отчасти скрываемые двусмысленностью терминов, в решающем пункте прорываются с такою силою, что сам автор отказывается от попытки их примирения. Признание Оппенгеймера не может быть рассматриваемо иначе, как ''крушение его теории стоимости''.

Нам остается подвести ''краткие итоги''.

В своей теории стоимости Оппенгеймер преследовал две главных задачи: 1) избежать ''порочного круга'' и 2) дать «всеобъемлющую» формулу стоимости, охватывающую одинаково обмен ''свободно воспроизводимых'' и ''монопольных'' продуктов. Первую задачу Оппенгеймер пытался решить в своей первой формуле стоимости (''v ='' <math display="inline">\frac{Е}{n}</math> ), согласно которой стоимость продукта определяется как часть ''дохода'' производителя. Чтобы избежать порочного круга, Оппенгеймер понимает под доходом (''Е'') не сумму меновых стоимостей, а реальную массу ''потребительных благ''. Но от дохода, понимаемого в смысле массы потребительных благ, никакой мостик не ведет к ''меновой стоимости'' продукта.

Вторая формула стоимости Оппенгеймера построена на внутренне противоречивом понятии «''стоимости труда''»: под последнею понимается стоимость, которую труд имел бы при отсутствии капиталистического хозяйства, т. е. в обществе, в котором труд вообще не является предметом купли-продажи и, следовательно, не имеет никакой цены и никакой стоимости. Вторая формула стоимости явно вращается в порочном кругу: если стоимость продукта определяется стоимостью труда, в нем заключенного, то в свою очередь стоимость труда определяется стоимостью продукта, производимого при его помощи. Этот порочный круг столь очевиден, что Оппенгеймеру не оставалось ничего другого, как неожиданно объявить себя принципиальным защитником порочного круга в теории стоимости.

Главное преимущество своей ''Arbeitswerttheorie'' по сравнению с ''Arbeitszeittheorie'' Маркса Оппенгеймер видел в том, что она непосредственно приложима не только к обмену свободно воспроизводимых продуктов, но и к обмену ''монопольных'' продуктов. Это преимущество оказывается мнимым. Между Arbeitswerttheorie Оппенгеймера и его же учением о монополии и прибавочной стоимости имеется непримиримое ''противоречие''. Либо, действительно, во всех случаях монопольного обмена обмениваются равные «стоимости труда»; но в таком случае неверно утверждение Оппенгеймера, что капиталист не оплачивает полной стоимости труда рабочего. Либо капиталист, действительно, уплачивает за труд рабочего цену, которая ниже стоимости труда; но в таком случае обмениваются неравные стоимости труда и, следовательно, формула Arbeitswerttheorie к случаям монопольного обмена ''не приложима''. В позднейшем своем сочинении Оппенгеймер вынужден прямо это признать. Вместе с этим признанием падает главный, можно даже сказать единственный довод, который Оппенгеймер приводил в пользу своей Arbeitswerttheorie.

Более того, именно в данном пункте обнаруживается еще раз превосходство теории Маркса по сравнению с теорией Оппенгеймера. Если мы исключим из круга нашего исследования «персональные монополии» и остановим наше внимание на «классовых монополиях», которые, по признанию самого Оппенгеймера, играют несравненно более важную роль в капиталистическом хозяйстве, то придем к следующему неожиданному выводу. К случаям обмена между капиталистом и рабочим формула Arbeitswerttheorie, как вынужден был в конце концов признать и сам Оппенгеймер, ''не применима''. А между тем Маркс, который учил, что капиталист покупает у рабочего не его труд, а его рабочую силу, оплачивая ее по ее стоимости, сумел показать, что этот обмен, при всех его специфических особенностях, которые не следует преуменьшать, происходит все же ''на основе и в рамках'' общего закона стоимости. Получается, таким образом, парадоксальное положение. Arbeitswerttheorie была вызвана Оппенгеймером к жизни исключительно для того, чтобы охватить случаи монопольного обмена, якобы игнорируемые Марксом. А между тем, если мы возьмем важнейшую группу монополий, а именно классовые монополии и основанный на них обмен между капиталистом и рабочим, то увидим, что обмен этот происходит в согласии с формулою Arbeitszeittheorie Маркса; Оппенгеймер же вынужден признать, что его формула Arbeitswerttheorie на этот обмен не распространяется. Теперь мы могли бы при желании направить против Оппенгеймера его собственные аргументы. Решающим критерием для оценки правильности различных формул стоимости Оппенгеймер признавал возможность распространения той или иной формулы стоимости на монопольный обмен. Теперь мы видим, что формула Arbeitswerttheorie Оппенгеймера к монопольному обмену не применима, формула же Arbeitszeittheorie Маркса распространяется и на случаи монопольного обмена (поскольку речь идет о классовых монополиях). Следовательно, последняя формула, — с точки зрения критерия, выставленного самим Оппенгеймером, — заслуживает безусловного предпочтения. Даже в данном пункте, который Оппенгеймер считал ахиллесовою пятою марксовой теории, обнаруживается несомненное превосходство последней.


=== Глава 8. Оппенгеймер как критик Маркса ===

Почти во всех своих трудах Оппенгеймер отводит немало места Марксу. С одной стороны, он считает себя «истинным учеником Маркса»<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. IX и X.</ref>. С другой стороны, своими «исправлениями.» Оппенгеймер сводит марксову теорию на-нет, а своею критикою заслужил репутацию «честолюбивого литератора, желающего создать себе имя в качестве марксоеда»<ref>Там же, стр. X.</ref>.

В предыдущих главах мы старались показать, что экономическая теория Оппенгеймера никоим образом не может претендовать на звание «совершенной»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 74, примечание.</ref>.

Но, может быть, Оппенгеймер, которому не удалось при помощи собственной экономической теории разрешить спорные вопросы нашей науки, сумел своими критическими аргументами доказать несостоятельность марксовой теории? В настоящей главе мы остановимся на этом вопросе. Нас завело бы слишком далеко, если бы мы занялись разбором всех критических замечаний Оппенгеймера и исправлением всех многочисленных недоразумений и ошибок, которые легко можно найти в его изложении и критике Маркса. Мы остановимся только на центральных, основных пунктах его критики.

Оппенгеймер, как мы видели, надеется при помощи своей теории исправить основные недостатки классической теории, которая: 1) вращалась в порочном кругу, 2) не сумела решить проблемы квалифицированного труда и 3) игнорировала явления монополии. Марксовой теории Оппенгеймер приписывает только третий из перечисленных недостатков. Марксова теория «свободна от главного возражения, которое с нравом было выставлено против более старых объективных теорий стоимости. Она не вращается в порочном кругу»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 177.</ref>. Что касается проблемы квалификации, то Маркс, правда, не сумел объяснить «прирожденную квалификацию». Но этот «эстетический недостаток» марксовой теории не составляет «серьезной слабости» и «не имеет значения для решения великих проблем теории стоимости»<ref>Там же, стр. 172 и 178. Выше, в главе о квалифицированном труде, нами было показано, что те явления, которые Оппенгеймер рассматривает под наименованием «прирожденной квалификации», объяснены Марксом в его учении об общественно-необходимом труде. Этого не понял Оппенгеймер, который, непомерно расширяя понятие «квалификации», ошибочно суживает марксово понятие «общественно-необходимого труда»: под последним он понимает только соответствие трудовых затрат размеру общественной потребности. См. там же, стр. 178 и «Die soziale Frage und der Sozialismus», стр. 116.</ref>. Таким образом, марксова теория свободна от первых двух недостатков, которыми страдала классическая теория.Также не придает Оппенгеймер значения доводам критиков Маркса о «противоречии» между I и III томами «Капитала», между теорией стоимости и теорией цен производства. Он не только не возражает против известного положения Маркса — вызывавшего ожесточенные нападки со стороны его критиков — о совпадении суммы цен производства всей массы товаров с суммою их трудовых стоимостей, но принимает это положение в свою собственную теорию<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 144—145 и 172. Воспринимая (без указания источника) идеи, развитые Марксом в его теории цен производства, Оппенгеймер попутно приписывает Марксу мысли, противоположные тем, которые он высказывал в действительности. Маркс якобы утверждал, что «прибыль каждого индивидуального капиталистического предприятия извлечена из рабочих, занятых в данном предприятии» (там же, стр. 139 и 143). Такое представление будто бы затрудняло Марксу понимание процесса уравнения прибыли на капитал. Объяснение этого процесса Оппенгеймер заимствует отчасти у Маркса же: по его словам, весь доход, извлекаемый из труда всего рабочего класса, поступает в собственность всего класса капиталистов и делится между отдельными капиталистами пропорционально величине их капитала (стр. 140). Каждый из капиталистов получает «дивиденд на свою акцию в классовой монополии» (стр. 143). После этого Оппенгеймер находит в себе смелость воскликнуть: «В этом тайна уравнения прибыли на все капиталы, тайна, которая заставляла Маркса ломать себе голову» (стр. 140).</ref>.

Отвергая все указанные доводы критиков Маркса, Оппенгеймер приходит к выводу, что они бессильны опровергнуть марксову теорию. Но Оппенгеймер надеется выставить против теории Маркса «более сильные аргументы»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 172 и 173.</ref>. Эти аргументы сводятся к уже знакомому нам обвинению Маркса в том, что «он изучал только часть проблемы стоимости, ошибочно полагая, что решает всю проблему»<ref>Там же, стр. 173.</ref>. Маркс игнорировал ''проблему монополии'' и этим отрезал себе путь к правильному пониманию ''прибавочной стоимости''. Игнорирование монополии равносильно игнорированию тех «вне-экономических» (социально-политических) сил, которые своим вмешательством нарушают действие чисто экономических сил. Заслуга Маркса заключается в том, что он усмотрел в капитале общественное отношение между классом капиталистов и классом наемных рабочих. Но он ошибочно изображал это отношение как чисто экономическое, «производственное» отношение, тогда как на самом деле капитализм есть «общественное отношение распределения»<ref>«Маркс видел в капитализме общественное производственное отношение. Он ошибался: это — общественное отношение распределения («Theorie der reinen und politischen Oekonomie», стр. 572).</ref>, основанное на вне-экономических факторах насилия и подчинения, воспринятых капитализмом от феодального общества. Именно игнорирование этих вне-экономических факторов капитализма явилось причиною «методологического грехопадения» Маркса: непонимания ''монопольного характера прибавочной стоимости''<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 173 и 176. Отсюда же проистекает и вторая существенная ошибка экономической теории Маркса, его ошибочная теория «накопления капитала», согласно которой капиталистическое отношение воспроизводится в силу чисто экономических законов, присущих капитализму (рост органического состава капитала, относительное уменьшение числа занятых рабочих, резервная армия и «обнищание» рабочих). Оппенгеймер же полагает, что капиталистическое отношение постоянно воспроизводится только при наличии крупного землевладения, основанного на «вне-экономическом» факте захвата земли. Подробную критику марксовой теории с этой точки зрения Оппенгеймер дал в своей более ранней работе «Das Grundgesetzt der Marxschen» (1903 год). Разбор этого более специального вопроса не входит в тему нашей статьи, тем более, что в своем позднейшем, основном теоретическом сочинении «Wert und Kapitalprofit» Оппенгеймер делает центром своей критики марксову теорию прибавочной стоимости.</ref>. Маркс изображает прибавочную стоимость как результат чисто экономических законов свободной конкуренции: капиталист получает прибавочную стоимость, покупая «рабочую силу» рабочего (проявляющуюся, скажем, в 12 часах труда) по ее полной стоимости, равной трудовой стоимости продуктов, необходимых для ее воспроизводства (и требующих для своего производства, скажем, только 6 часов труда). По мнению же Оппенгеймера, капиталист покупает не «рабочую силу», а «рабочее время» или «труд» рабочего, оплачивая его — в силу своей классовой монопольной позиции — ниже его «естественной стоимости», каковая равна стоимости «полного продукта» труда рабочего.

В целях наглядности, мы можем представить основное разногласие между Марксом и Оппенгеймером в данном пункте в следующем виде.

По мнению Маркса:

# стоимость продукта, производимого рабочим, составляет 12 часов труда;
# стоимость «рабочей силы» рабочего составляет 6 часов труда;
# средняя заработная плата равна стоимости продукта 6-часового труда.

По мнению Оппенгеймера:

# стоимость продукта, производимого рабочим, составляет 12 часов труда;
# стоимость «труда» рабочего составляет 12 часов труда;
# средняя заработная плата равна стоимости продукта 6-часового труда.

Как видим, и Маркс и Оппенгеймер согласны в 1 и 3 пунктах: оба они исходят из того факта, что средняя заработная плата меньше стоимости продукта труда рабочего. Но они решительно расходятся во 2 пункте. По мнению Маркса, стоимость «рабочей силы» рабочего ''меньше'' стоимости продукта его труда и ''равна'' (в виде тенденции) средней заработной плате. По мнению Оппенгеймера, стоимость «труда» рабочего ''равна'' стоимости продукта его труда и ''больше'' средней заработной платы. Заработная плата есть «монопольная», а не «естественная» цена «труда» рабочего.

Возражения Оппенгеймера, направленные против учения Маркса о стоимости рабочей силы, могут быть сведены к доводам ''троякого'' рода.

''Во-первых'', Оппенгеймер утверждает, что если бы Маркс сделал все выводы из своей собственной теории трудовой стоимости, он вынужден был бы признать, что «стоимость труда» равна полной стоимости продукта труда. Чтобы придти к такому выводу, Марксу достаточно было бы сделать ''простое перемещение'' «уравнения стоимости».

''Во-вторых'', как доказывает Оппенгеймер при помощи математических расчетов, утверждение Маркса, что стоимость рабочей силы меньше стоимости продукта труда, приводит к внутренне противоречивым, ''нелепым выводам''.

Наконец, ''в-третьих'', Оппенгеймер возражает по существу против известного положения Маркса, что рабочий продает капиталисту свою ''рабочую силу'', а не свой ''труд''.

Займемся сперва разбором первых двух доводов Оппенгеймера, чтобы после перейти к его третьему доводу.

Итак, прежде всего Оппенгеймер пытается доказать, что его формула полного продукта труда (т. е. формула, согласно которой «стоимость труда» равна полной стоимости продукта труда) является не более как ''необходимым выводом из теории трудовой стоимости'', защищаемой самим Марксом. «Теория стоимости Маркса может быть представлена в виде следующего уравнения: стоимость продукта равна овеществленному в нем рабочему времени. Но эту формулу можно читать и в обратном порядке. При помощи простого перемещения получаем следующую формулу: стоимость рабочего времени равна продукту последнего. Поэтому заработная плата рабочего должна была бы состоять в полном продукте последнего (за вычетом издержек, т. е. труда других рабочих). Мы получили бы формулу полного продукта труда»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 178—179.</ref>. Но, как известно, рабочий фактически получает только часть стоимости продукта, призведенного его трудом. Наша формула «полного продукта труда» расходится с реальною капиталистическою действительностью. Этот факт отклонения фактической заработной платы от ее «естественного» уровня объясняется наличием монополии. Для Маркса, игнорировавшего монополию, такой выход из противоречия был закрыт. Поэтому Маркс вынужден был отказаться от «перемещения уравнения» и прибегнуть к искусственной конструкции, согласно которой рабочий продает не свой «труд», а свою «рабочую силу», стоимость которой ниже стоимости продукта труда рабочего. Однако эта конструкция Маркса приводит неизбежно к внутренним противоречиям, которые вскрываются Оппенгеймером при помощи математических формул:

«Уже с чисто формальной стороны она (конструкция Маркса) приводит к невозможным выводам. Предположим, что дневной продукт среднего рабочего ''v'' имеет стоимость двенадцати часов среднего и необходимого труда. В таком случае получаем формулу: ''v =12 t'' и путем перемещения — формулу: ''12 t = v''. Теперь предположим, что капиталист покупает «рабочую силу» (''а'') рабочего за ''6 t''. Следовательно, ''а = 6 t''. Но эта рабочая сила доставляет двенадцать часов труда, или ''12 t''. Предприниматель покупает ''12 t за 6 t''. Следовательно, ''12 t = <math display="inline">\frac{v}{2}</math>.'' Но выше мы имели формулу: ''12 t = v''. Отсюда получается, что ''v = <math display="inline">\frac{v}{2}</math>,'' т. е. получается невозможный вывод»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 180.</ref>.

Вся приведенная аргументация Оппенгеймера основана на грубейшем ошибочном приеме. Из уравнения: ''стоимость'' продукта = овеществленному в нем труду (или рабочему времени), Оппенгеймер путем «перемещения» получает уравнение: ''стоимость'' труда (или рабочего времени) = его продукту. Формальная ошибочность такого перемещения была отмечена нами в другом месте: «Перемещение уравнения означает полный перенос левой части уравнения в правую, и обратно. Правильное перемещение дало бы следующую формулу: овеществленное в продукте рабочее время равно стоимости продукта. Формула эта с количественной стороны нисколько не противоречит марксовой теории. Оппенгеймер же получает свою формулу полного продукта труда при помощи явно неправильного перемещения: слово «стоимость» оставляется им в левой части уравнения, а «продукт» переносится в правую. Это все равно, так если бы математик переместил выражение ''lg 100 = 2'' следующим образом: ''lg 2 = 100''»<ref>См. И. И. Рубин, Очерки по теории стоимости Маркса, 2-е издание, 1924 г., стр. 113</ref>.

Теперь, когда мы уже знакомы с учением Оппенгеймера о «стоимости труда», нам легко будет открыть основной источник его ошибочного и слишком смелого обращения с уравнениями. Оппенгеймер придерживается взгляда, что ''стоимость'' продукта определяется ''стоимостью'' труда. С его точки зрения, формула ''v =12 t'' означает, что стоимость продукта ''v'' равна ''стоимости'' 12-часового труда. Формула приравнивает одну стоимость к другой стоимости, следовательно, содержит в обеих частях однокачественные величины и может быть превращена в обратную формулу, согласно которой стоимость труда равна стоимость его продукта. Но толковать таким образом марксову формулу стоимости — значит заранее приписывать Марксу идеи Оппенгеймера.

Разберем формулу ''v =12 t'' с точки зрения марксовой теории. Нелепо думать, что ''продукт'' v равен 12 ''часам труда'', как и нелепо думать, что ''стоимость'' продукта v равна ''стоимости'' 12-часового труда. С точки зрения Маркса, формула может иметь только следующий вид: ''стоимость'' продукта v равна ''12 часам труда'', или ''Ст. (v) = 12 t''<ref>Здесь, как и всюду ниже, буквы Ст. обозначают «стоимость», а буква в скобках обозначает товар (каковым может быть либо вещь, либо рабочая сила).</ref>. На левой стороне фигурирует ''стоимость'' продукта, а на правой — определенное количество ''общественного труда'' (а не ''стоимость'' труда). Под стоимостью, как свойством, присущим как бы самой вещи, Маркс усмотрел выражение производственно-трудовых отношений между людьми как товаропроизводителями. Формула, согласно которой стоимости продукта определяется общественным трудом, констатирует связь между социально-производственными отношениями людей и их вещным выражением в стоимости продуктов. В глазах Оппенгеймера формула стоимости является уравнением, обе части которого содержат однокачественные величины (стоимость продукта и стоимость труда). По Марксу же, формула стоимости констатирует причинную связь между социальным явлением (развитием производительности общественного труда) и его вещным выражением (стоимостью продуктов). Понятия «общественного труда» и «стоимости» однородны лишь в том смысле, что оба принадлежат к сфере социального хозяйства, но они не однокачественны. Поэтому, в строгом смысле слова, формула стоимости Маркса должна быть выражена не в виде уравнения, приравнивающего стоимость к труду, а в виде пропорции, приравнивающей соотношение стоимостей двух продуктов к соотношению количеств общественного труда, необходимого для их производства. Строго говоря, Маркс не утверждает, что ''стоимость'' пуда пшеницы равна 12-часовому ''труду'', а стоимость пуда ржи — 6-часовому труду; он говорит, что ''стоимость'' пуда пшеницы относится к ''стоимости'' пуда ржи, как 12-часовой ''труд'' относится к 6-часовому ''труду''. Формула Маркса выражается наиболее точно не в виде уравнений: ''Ст. (v) = 12 t'' и ''Ст. (а) = 6 t'', а в виде пропорции<ref>Характерно, что в первых главах I тома «Капитала» и «Критики политической экономии», где Маркс часто пользуется уравнениями, он при этом приравнивает всегда стоимость одного продукта к стоимости другого, но не приравнивает стоимость к труду. Он пишет: 20 аршин холста = 1 сюртуку и т. п., но избегает писать, что стоимость 1 сюртука = 3-дневному труду, предпочитая в этом случае сказать, что 1 сюртук «представляет» или «выражает» (darstellen) 3-дневный труд («Kapital», т. I, 1914, стр. 13). Такое словоупотребление у Маркса не случайно, а строго вытекает из его взглядов на соотношение между общественным трудом и стоимостью продуктов: «Когда мы говорим: как стоимости товары суть простые сгустки человеческого труда, то наш анализ сводит товары к абстрактной стоимости (Wertabstraktion), но не выражает их ни в какой форме стоимости, отличной от их натуральной формы. Не то в отношении одного товара к другому по стоимости. Характер товара как стоимости обнаруживается здесь благодаря его собственному отношению к другому товару («Капитал», т. I, перев. В. Базарова и И. Степанова, 1923, стр. 17). «Уравнением» в строгом смысле слова является лишь формула, приравнивающая стоимость одного товара к стоимости другого, но не формула, определяющая стоимость товара количеством общественного труда, необходимого для его производства.</ref>:

<math display="block">
\frac{Ст. \medspace (v)}{Ст. \medspace (a)} = \frac{12t}{6t}
</math>

Изложенное объясняет нам, в какой мере вообще неправильно применять к марксовой формуле стоимости метод «''перемещения уравнений''», к которому столь охотно и часто прибегает Оппенгеймер. Формула стоимости последнего сводится к ''уравнению'', в котором стоимость продукта приравнивается к стоимости труда, — уравнению, которое с одинаковым успехом можно читать слева направо или справа налево. «Если стоимость товара равна стоимости воплощенного в нем труда, то и стоимость труда равна стоимости товара, в котором он воплощен»<ref>''Oppenheimer'', Die soziale Frage und der Sozialismus, стр. 127.</ref>. Этот прием перестановки обоих членов уравнения, многократно повторяемый Оппенгеймером<ref>См. «Theorie der reinen und politischen Oekonomie», стр. 459; «Wert und Kapitalprofit», стр. 178—179 н сл.</ref>, может служить яркою иллюстрацией того порочного круга, в котором вращается его теория стоимости: стоимость продукта определяется стоимостью труда, а последняя, в свою очередь, стоимостью продукта. Вопрос о причинной связи обоих рядов явлений даже не ставится, и поэтому каждый из них с одинаковым успехом может занимать место причины или следствия.

Совершенно ''иным методологическим характером'' отличается формула стоимости Маркса. Основная черта метода Маркса заключается в том, что социальная форма продуктов выводится из социальной формы труда, что изменения стоимости товаров объясняются изменениями в производительности общественного труда. Но было бы, конечно, полнейшею нелепостью превращать формулу стоимости Маркса в обратную формулу и сказать, что Маркс выводит развитие производительности труда из изменений стоимости товаров. Теория стоимости Маркса дает нам не «уравнение» труда и стоимости: она вскрывает причинную связь явлений и дает нам формулу, в которой один ряд явлений (развитие производительности труда) играет роль причины, а другой (изменения стоимости продуктов) — роль следствия. Если «''уравнение стоимости''» Оппенгеймера отличается неограниченною «обратимостью» своих членов (т. е. возможностью их перестановки), то ''каузальная формула'' Маркса этим свойством не обладает: она «необратима».

Мы пришли к выводу, что в сущности неправильно видеть в марксовой формуле «уравнение». Маркс не ставит себе целью показать ''уравнение стоимости с трудом'': он изучает ''«уравнение» разных видов общественного труда'', которое устанавливается через посредство ''«уравнения» их продуктов как стоимостей'' в процессе рыночного обмена. Тем не менее, в целях большей наглядности, согласимся выразить формулу Маркса в виде уравнения: ''Ст. (v) = 12 t'', ни на минуту, однако, не забывая, что в левой части формулы речь идет о «стоимости» товара, а в правой — об «общественном труде», — величинах отнюдь не однокачественных. Оппенгеймер, как мы видели, получает из этой формулы путем перемещения другую, согласно которой «стоимость 12-часового труда» равна стоимости продукта ''v''. Мы теперь уже знаем, что такое перемещение основано на грубейшей ошибке, на превращении определенного количества ''общественного труда'' в «''стоимость'' труда». При правильном перемещении указанной формулы мы получили бы cледующую формулу: ''12 t = Ст. (v)''<ref>Если формула ''Ст. (v) = 12 t'' означает, что стоимость продукта ''v выражает'' 12 часов общественного труда, то формула ''12 t = Ст. (v)'' означает, что 12-часовой общественный труд ''выражается'' в стоимости продукта ''v''.</ref>. Эта формула означает, что известное количество ''общественного труда'' (т. е. труда, рассматриваемого как общественная функция) ''выражается'' в стоимости продукта ''v''. Но она никоим образом не означает, — как думает Оппенгеймер, — что ''стоимость'' данного труда как товара (т. е. труда как предмета купли-продажи) ''равна'' стоимости продукта ''v''. Никакой формулы полного продукта труда мы в результате нашего перемещения, — если только оно сделано правильно, — не получаем. Первый довод Оппенгеймера основан, таким образом, на грубейшей подстановке ''стоимости труда'' вместо ''количества труда''.

На той же ошибке покоится и ''второй'' довод Оппенгеймера, его попытка привести марксово учение о стоимости рабочей силы к абсурдным выводам. Оппенгеймер пытается опорочить теорию Маркса при помощи математических доказательств. Капиталист покупает рабочую силу ''а'' (проявляющуюся в 12-часовом рабочем дне) за заработную плату, равную продукту 6-часового труда. Следовательно, ''Ст. (а) = 6 t'', или ''Ст. (а) = Ст. (<math display="inline">\frac{v}{2}</math>)''<ref>Так как ''v'' есть продукт 12-часового труда, то ''Ст. (v) = 12 t''. Отсюда следует, что ''Ст. (<math display="inline">\frac{v}{2}</math>) =6 t''. Поэтому вместо выражения ''6 t'' мы можем вставить выражение ''Ст. (<math display="inline">\frac{v}{2}</math>)''.</ref>. Теперь вместо рабочей силы (''а'') Оппенгеймер вставляет 12-часовой труд, в котором она проявляется. Получаем: ''Ст. (12 t) = Ст. (<math display="inline">\frac{v}{2}</math>)''. Но выше мы путем перемещения получили формулу: ''12 t = Ст. (v)'' <ref>Оппенгеймер хочет получить путем перемещения формулу: ''Ст. (12 t) = Ст. (v)''. Но мы уже доказали, что правильное перемещение приводит к другой формуле, а именно к формуле: ''12 t = Ст. (v)''.</ref>. Предполагая, что левые части обоих этих уравнений равны, Оппенгеймер приходит к выводу, что равны и их правые части, т. е. ''Ст. (v) = Ст. (<math display="inline">\frac{v}{2}</math>)'', или ''v = <math display="inline">\frac{v}{2}</math>.'' Вывод явно нелепый, доказывающий, по мнению Оппенгеймера, неправильность теории Маркса.

Изложенная аргументация Оппенгеймера основана на молчаливом предположении, будто левые части обоих уравнений равны, т. е. будто ''Ст. (12 t) = 12t''<ref>У Оппенгеймера это предположение выступает в скрытом виде благодаря тому, что он в своих «уравнениях» вместо ''Ст. (v)'' пишет просто ''v'' и вместо ''Ст. (12 t)'' пишет просто ''12 t''. Но если верно, что ''12 t =12 t'', то, как увидим, совсем неверно, что ''Ст. (12 t) = 12 t''.</ref>. Но именно такое предположение совершенно неверно. Что обозначает выражение ''Ст. (12 t)''? Оно обозначает, что самый труд стал товаром, продается и покупается на рынке, имеет определенную стоимость. Но этот труд-товар<ref>Так как Оппенгеймер отрицает, что рабочий продает свою рабочую силу, то мы употребляем пока выражение «труд-товар» (в смысле рабочей силы).</ref> имеет стоимость, которая меньше стоимости продукта, им производимого. Именно на этом и основано капиталистическое хозяйство. Предполагая, что ''Ст. (12 t) = 12 t'', Оппенгеймер незаконно подсовывает Марксу свою мысль, будто ''стоимость труда равна стоимость его продукта''. Между тем Маркс решительно отвергает эту мысль и доказывает, что как только наступили экономические условия, при которых «труд» приобретает «стоимость» (т. е. становится особым товаром, рабочею силою), эта стоимость «труда» меньше стоимости производимого им продукта. Из сравнения двух формул: 1) ''Ст. (12 t) = Ст. (<math display="inline">\frac{v}{2}</math>)'' и 2) ''12 t = Ст. (v)'', можно сделать только один вывод, а именно что ''Ст. (12 t) &lt; 12 t'', т. е. что стоимость «труда» как товара (или средняя заработная плата) меньше стоимости продукта, производимого этим трудом. Но из указанных двух формул нисколько не вытекает «невозможный» вывод, будто ''v = <math display="inline">\frac{v}{2}</math>.''

Весьма любопытно, что «новая» аргументация Оппенгеймера, которая должна окончательно доказать ошибочность марксовой теории, нашла себе надлежащую оценку задолго до появления трудов Оппенгеймера. Прочтем следующий отрывок:

«Если рабочий работает 12 часов и в качестве заработной платы получает продукт 6-ти часов, то этот продукт 6 часов представляет стоимость 12-часового труда (ибо он представляет его заработную плату, товар, обмениваемый на этот труд). Отсюда не следует, что 6 часов труда равны 12 часам труда<ref>Т. е. что ''6 t = 12 t''.</ref> или что товар, в котором представлено 6 часов, равен товару, в котором представлено 12 часов<ref>Т. е. что ''v = <math display="inline">\frac{v}{2}</math>''.</ref>. Также не следует, что стоимость заработной платы равна стоимости продукта, в котором труд выражается<ref>Т. е. что ''Ст. (12 t) = 12 t''.</ref>. Отсюда только следует, что стоимость труда (так как она измеряется стоимостью рабочей силы, а не труда, доставленного последнею), стоимость данного количества труда содержит меньшее количество труда, чем то количество труда, которое на эту стоимость покупается<ref>Т. е. что ''Ст. (12 t) &lt; 12 t''.</ref>; что поэтому стоимость товара, в которой закупленный труд выражается, значительно отличается от стоимости товаров, при помощи которых данное количество труда закупается и управляется. Мальтус же делает противоположный вывод. Из того, что стоимость данного количества труда равна его стоимости<ref>Т. е. что ''Ст. (12 t) = Ст. (12 t)''.</ref>, он делает вывод, что стоимость, в которой это количество труда выражается, равна стоимости заработной платы»<ref>Т. е. что ''12 t = Ст. (12 t)''.</ref>.

Можно подумать, что приведенный отрывок направлен прямо против изложенной выше аргументации Оппенгеймера. А между тем он написан Марксом за полвека до появления трудов Оппенгеймера и направлен против Мальтуса, писавшего столетие тому назад<ref>Отрывок взят нами из работы Маркса: «Theorien über den Mehrwert »,т. III, 1921, стр. 16—17.</ref>.

Попытка Оппенгеймера привести марксову формулу стоимости к абсурду не удалось. Абсурдный вывод (а именно что ''v = <math display="inline">\frac{v}{2}</math>'') получается только при том предположении, которое делает Оппенгеймер, а именно что ''Ст. (12 t) = 12 t'', т. е. что рабочий продает не свою рабочую силу, а труд, стоимость которого равна стоимости производимого им продукта. Но Маркс, как мы знаем, отрицает это положение и утверждает, что «труд», продаваемый рабочим капиталисту за заработную плату, приобретает характер особого товара, «рабочей силы», стоимость которой меньше стоимости продукта, изготовляемого трудом рабочего; иначе говоря, ''Ст. (12 t) &lt; 12 t''. Оппенгеймер поэтому вынужден от формально-математических доказательств перейти к возражениям по существу против указанного положения Маркса. Оппенгеймер, — здесь мы переходим к третьему его доводу, — возражает против положения Маркса, что рабочий продает свою рабочую силу, а не свой труд; он полагает, что рабочий продает именно свой ''труд'', а никак не свою ''рабочую силу''. В пользу своего мнения Оппенгеймер приводит следующие соображения.

Если бы рабочий продавал капиталисту свою рабочую силу, его трудоспособность после процесса труда «была бы исчерпана до крайних пределов, так что у него не оставалось бы ни малейшей силы для каких-либо собственных целей. Очевидно, именно в таком смысле употреблял это слово Маркс»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 182.</ref>. Но на деле рабочий в большинстве случаев продает свой труд не до полного истощения своей рабочей силы; по уходе с фабрики он находит еще в себе силы покопаться в своем огороде или поиграть в футбол. Очевидно, что он продает не всю свою рабочую силу, а лишь определенное количество своего труда.

Излишне распространяться на тему о том, в какой мере неправильно приписывать Марксу взгляд, будто продажа «рабочей силы» не может означать ничего другого, как продажу рабочей силы до полного физического изнеможения рабочего. Маркс вполне допускал возможность улучшения условий труда рабочих (сокращения рабочего дня и т. п.), — улучшения, которое, однако, «нисколько не изменяет основного характера капиталистического производства»<ref>''Маркс'', Капитал, т. I, русск. изд. 1923 г., стр. 602.</ref>. Если понимать труд не в физическом смысле, а в экономическом, как постоянное, регулярно возобновляющееся участие лица в производственном процессе, то, конечно, нет сомнений, что рабочий продает капиталисту всю свою способность к труду или рабочую силу. Отрицать это можно было бы только в том случае, если бы рабочий проводил на фабрике капиталиста только часть рабочего дня, а остальную части его регулярно работал бы за свой счет в собственной мастерской. Вряд ли сам Оппенгеймер решится утверждать, что такие случаи характерны для капиталистического хозяйства.

Чувствуя слабость изложенного аргумента, Оппенгеймер спешит подкрепить свои утверждения новыми аргументами, а именно «исследованием термина «рабочая сила» в его строго научном смысле». Необходимо, по мнению Оппенгеймера, проводить «строгое различие» между тремя разными понятиями: 1) «работа» (Arbeit) есть понятие ''физическое''; 2) «рабочая сила» или «работоспособность» (Arbeitsvermögen) есть понятие ''физиологическое''; 3) «труд» или «трудовая затрата» (Arbeitsleistung) есть понятие ''экономическое''<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 183; «Die soziale Frage und der Sozialismus», стр. 122.</ref>. Оставляя в стороне первое понятие, остановимся на последних двух. Что такое «рабочая сила» (или работоспособность)? Оппенгеймер определяет ее словами Маркса: «Под рабочею силою или работоспособностью мы понимаем совокупность физических и духовных способностей, которыми располагает конкретный организм, живая личность человека, и которые пускаются им в ход всякий раз, когда он производит какие-либо потребительные стоимости»<ref>Маркс, Капитал, т. I, стр. 137.</ref>.

Может ли рабочий продавать эту свою рабочую силу или работоспособность? Никоим образом, отвечает Оппенгеймер. Ведь рабочая сила составляет неотделимую часть самого организма рабочего и могла бы быть продана лишь вместе с этим последним. Только в рабском хозяйстве «рабочая сила» продавалась вместе с личностью раба, являлась товаром и имела меновую стоимость. В капиталистическом же обществе рабочая сила не является «объектом экономики» или товаром. «Свободный рабочий» не продает своей личности и, следовательно, своей рабочей силы; он продает лишь свой «труд» или «трудовую затрату» определенной квалификации и продолжительности. Рабочая сила составляет «материальное условие» труда, но не должна быть смешиваема с ним, как не следует смешивать паровую машину с развиваемою ею энергией. Представим себе, что владелец паровой машины отдает ее на время в наем, сохраняя за собою право собственности на нее. Что он при этом продает? Очевидно, не самую машину, а лишь энергию, развиваемую ею в течение известного времени. Точно так же рабочий, отдавая в наем свою рабочую силу, продает лишь развиваемую ею энергию или «труд». В договоре между капиталистом и рабочим предметом купли-продажи является только «труд», а не «рабочая сила»<ref>''Oppenheimer'', Wert und Kapitalprofit, стр. 184—186.</ref>.

Верно ли утверждение Оппенгеймера, что «рабочая сила» есть понятие физиологическое, а «труд» — понятие экономическое? Никоим образом. И рабочая сила и труд могут быть рассматриваемы и с физиологической и с экономической стороны. Физиолог может изучать как работоспособность рабочего вообще, так и конкретную трудовую затрату, им совершаемую. Следовательно, «труд», подобно рабочей силе, может служить понятием физиологическим. С другой стороны, «рабочая сила», как и «труд», может приобрести особые социально-экономические черты и служит понятием «экономическим». Маркса интересует не физиологическое различие между потенциальным и произведенным трудом, а различие социально-производственных отношений, которые устанавливаются между людьми, в зависимости от того, выступает ли в качестве товаровладельца владелец продукта, овеществивший в нем свой труд, или наемный рабочий, вынужденный создавать своим трудом продукты, владельцем которых является предприниматель. «Труд» и «рабочая сила» суть два социально-экономических понятия, отражающие на себе различие двух экономических структур (простого товарного хозяйства и капиталистического хозяйства) и двух социальных типов производителей (самостоятельного ремесленника и наемного рабочего). В основе этого различия лежит различное отношение непосредственных производителей к материальным средствам производства. Там, где производители соединяют в своих руках и личные и материальные факторы производства, они обмениваются друг с другом продуктами своего труда, а через их посредство — своим «трудом». Там, где непосредственные производители отделены от материальных факторов производства, они лишены возможности обмениваться с другими членами общества своим «трудом», ибо для выполнения последнего у них отсутствуют необходимые условия; им не остается ничего другого, как отчуждать личный фактор производства (рабочую силу), обособленный от материального и противопоставленный ему (в силу чего этот материальный фактор производства приобретает характер «капитала»). Отличие между «рабочею силою» и «трудом» отражает отличие между личным фактором производства, классово-обособленным от материального фактора, и тем же личным фактором, соединенным вместе с фактором материальным в руках того же социального класса. Очевидно, что отличие между ними носит не только физиологический, а социально-экономический характер. Своим известным учением о том, что рабочий продает не свой «труд», а свою «рабочую силу», Маркс имеет в виду оттенить основное социально-экономическое различие между самостоятельным товаропроизводителем и наемным рабочим.

Что именно эту цель Маркс преследовал своим учением о рабочей силе как товаре, видно из всего хода его изложения. Он указывает, что превращение рабочей силы в особый товар возможно лишь при осуществлении следующих двух основных условий. Во-первых, «чтобы владалец (рабочей силы. ''И. Р.'') мог продавать ее как товар, он должен иметь возможность распоряжаться ею, следовательно, должен быть свободным собственником своей способности к труду, свободной личностью»<ref>''Маркс'', Капитал, т. I, стр. 137 —138.</ref>. Этим признаком капиталистическое хозяйство отличается от рабского и других типов хозяйства, основанных на личной несвободе непосредственного производителя. «Второе существенное условие, необходимое для того, чтобы владелец денег мог найти на рынке рабочую силу в качестве товара, состоит в том, что владелец рабочей силы должен быть лишен возможности продавать товары, в которых овеществлен его труд, и вместе с тем был бы вынужден продавать в виде товара самую рабочую силу, которая существует лишь в его живом организме»<ref>Там же, стр. 138.</ref>. Этим признаком капиталистическое хозяйство отличается от простого товарного, иначе говоря, производственное отношение между капиталистом и наемным рабочим (выраженное в противопоставлении «капитала» «рабочей силе» или «наемному труду») отличается от производственного отношения между самостоятельными товаропроизводителями (которые обмениваются продуктами своего труда и через их посредство своим «трудом»).

Оппенгеймер, разумеется, вполне прав в своих указаниях, что продажа рабочим рабочей силы (труда, по его терминологии) резко отличается от продажи личности работника в рабском хозяйстве. Но Маркс, как мы видели, сам усиленно подчеркивает это различие. Однако если продажа рабочей силы резко отличается от продажи личности работника, то, с другой стороны, не следует также смешивать продажу «рабочей силы» с отчуждением «труда» в виде готовых продуктов труда, характерным для обмена между самостоятельными товаропроизводителями. А именно к такому смешению приводит учение Оппенгеймера, который утверждает, что рабочий отчуждает свой «труд». Оппенгеймер игнорирует важнейшую черту капиталистического хозяйства, заключающуюся в том, что весь процесс производства, включая и процесс приложения личного труда непосредственных производителей (рабочих), направляется и управляется не волею и усмотрением последних, а волею и усмотрением предпринимателя. Последний, следовательно, еще до начала процесса труда юридически владеет и экономически распоряжается способностью рабочего к труду, его рабочею силою. Своею придирчивою и подчас схоластическою критикою марксова учения о рабочей силе Оппенгеймер обнаружил полнейшее непонимание социологического характера этого учения Маркса<ref>Даже экономисты, отнюдь не сочувствующие марксизму, вынуждены в данном вопросе выступить в защиту Маркса против нападок Оппенгеймера и признать «одною из величайших научных заслуг Маркса» проведенное им различие между трудом и рабочею силою. См. ''Budge'', Der Kapitalprofit, 1920, стр. 85. Но Будге впадает в ошибку, противоположную ошибке Оппенгеймера: он признает «рабочую силу» (т. е. наемный труд) экономическою категорией, но ошибочно отрицает такой характер за «трудом», который он рассматривает как чисто техническую категорию (стр. 87). Будге в данном пункте разделяет широко распространенное заблуждение, с которым нам еще придется встретиться ниже, в статьях о Штольцмане и Амонне.</ref>.