Редактирование: Розенталь К. Абсолютная рента и национализация земли (раздел)

== II ==

Но если как для первой, так и второй формы абсолютной ренты и является ''общим'' наличие монопольной частной собственности на землю в руках класса, землевладельцев, разница между ними есть, и весьма существенная. И действие этих различных форм абсолютной ренты на прибавочную стоимость и норму капиталистической прибыли принципиально отлично.

Собственно абсолютная рента, представляющая из себя разницу между стоимостью и ценой производства и являющаяся результатом низкого органического состава земледельческого капитала, своим трудовым содержанием имеет неоплаченный труд самих сельскохозяйственных рабочих. Отсюда действие этой формы абсолютной ренты на капиталистическое производство идет, с одной стороны, по линии повышения стоимости рабочей силы и соответственного прямого сокращения всей массы прибавочной стоимости, а с другой — по линии удержания части прибавочной стоимости, создаваемой земледельческим капиталом в руках землевладельцев и благодаря этому понижение средней нормы прибыли.

Иное действие на капиталистическое производство имеет вторая форма абсолютной ренты, получаемая как превышение цен продуктов земледелия над их ценностью. ''Здесь абсолютная рента имеет своим трудовым содержанием не только неоплаченный труд рабочих сельскохозяйственного, но и промышленного производства''. В условиях, когда органический состав земледельческого капитала равен среднему органическому составу общественного капитала, абсолютная рента является простым вычетом из всей производимой капиталом массы прибавочной стоимости как в земледелии, так и в промышленности и понижает доход непосредственных получателей неоплаченного, прибавочного труда на всю величину абсолютной ренты. Титул собственности на землю является вместе с тем титулом на присвоение известной части неоплаченного труда. И это является общим для обеих форм абсолютной ренты. Различным является лишь их проявление и характер влияния на капиталистическое производство. Но и в той и другой форме и это также является общим между ними, абсолютная рента чужда капиталистическому производству, и фигура землевладельца не только бесполезна, не нужна, но и слу[# 127]жит для него прямой помехой, как совершенно, с его точки зрения, незаконный притязатель на известную часть дохода капиталистического предпринимателя.

Каковы же в таком случае условия исчезновения абсолютной ренты? Очевидно, что основным условием, ''вне всякой зависимости'' от различия в органическом составе капитала, будет ликвидация частной собственности на землю, т. е. передача земли в монопольное владение капиталистического государства, т. е. всего класса капиталистов.

Но если это условие является общим для обоих видов абсолютной ренты, то повышение органического состава земледельческого капитала до уровня общественного — условие ликвидации ''только'' одной из форм абсолютной ренты, основанной на присвоении неоплаченного труда рабочих, занятых непосредственно самим земледельческим капиталом.

<blockquote>«Все, что может сделать капитал, это подчинить земледелие условиям капиталистического производства. Но он не может отнять у землевладельца той части земледельческого продукта, которую капитал бы мог присвоить себе, не на основании своей собственной деятельности, а только при предположении отсутствия земельной собственности. При существовании земельной собственности он должен, наоборот, предоставить землевладельцу излишек ценности сверх цены производства. Но самая эта разница получается лишь благодаря различию в органическом строении капитала». Но «это различие исторического характера, оно, следовательно, может исчезнуть. То же рассуждение, которое объясняет возможность существования абсолютной земельной ренты, доказывает, что ее реальность, ее существование есть исторический только факт, который связан лишь с известной ступенью развития земледелия, и на высшей ступени может исчезнуть» (Теории, II, ч. 2, стр. 11).
</blockquote>
Таким образом, собственно абсолютная рента, абсолютная рента в ее капиталистическом выражении (стоимость минус цена производства) — исторический факт лишь на определенной ступени развития земледелия, имеющий тенденцию совершенно исчезнуть с повышением органического строения земледельческого капитала до уровня общественного. И тем не менее рентный доход землевладельца будет продолжать существовать не только в его дифференциальной, но и абсолютной форме, как доход с наихудших участков обрабатываемой земли.

Эксплуатация, присвоение неоплаченного труда рабочих земледельческого производства, заменяется присвоением части неоплаченного труда, создаваемого во всех отраслях производства. Удержание в силу частной собственности на землю излишка ценности над ценой производства, создаваемого непосредственно в самом земледелии, сменяется теперь прямым вычетом из ''всей'', создаваемой капиталистическим производством, прибавочной стоимости, на всю величину абсолютной ренты.

Эта вторая форма абсолютной ренты оказывается более долговечной, и существование ее будет продолжаться до тех пор, пока земельная монополия будет находиться в руках класса землевладельцев, пока приложение капитала к земле будет ограничиваться этой монополией.

[# 128] В какой мере цена земледельческих продуктов влияет и определяет величину абсолютной ренты, можно судить по аграрному кризису, разразившемуся в Европе под влиянием развивающегося земледелия в заатлантических странах.

Показывая историю образования в заатлантических странах капиталистического земледелия, Маркс вместе с тем показал, как недостаточны были там предпосылки для образования абсолютной земельной ренты. Цены на продукты земледелия тяготели к ценам производства, в силу чего условия возникновения абсолютной ренты были весьма ограничены. Эта особенность заатлантического землевладения нашла свое выражение и в удельном весе ренты в земледельческом продукте. В своей работе «Капитализм и земледелие» Булгаков приводит следующие любопытные сравнительные данные, характеризующие удельный вес ренты в земледельческом продукте в Америке, стране нового, молодого земледелия, и в двух главнейших странах старого мира: Англии и Германии.

''Удельный вес ренты в земледельческом продукте''

{| class="wikitable"
|-
! style="text-align: left;"| Англия
!
! style="text-align: left;"| Германия
!
! Америка
!
|-
| style="text-align: left;"| (Конец 70, <br />начало 80 г.г.)
|
| style="text-align: left;"| (Конец 80 г.г.)
|
| (Начало 80 г.г)
|
|-
| style="text-align: left;"|
| %
| style="text-align: left;"|
| %
|
| %
|-
| style="text-align: left;"| Рента и налоги
| 28,91
| style="text-align: left;"| Рента
| 24,5
| Рента
| 8,5
|-
| style="text-align: left;"| Труд
| 20,32
| style="text-align: left;"| Страх. и налоги
| 5,5
| Налоги
| 1,2
|-
| style="text-align: left;"| Скот и корм
| 22,08
| style="text-align: left;"| Труд
| 26,0
| % на капит. (здания,<br />строения, машины)
| 1,2
|-
| style="text-align: left;"| Удобрения
| 2,74
| style="text-align: left;"| Удобрение
| 28,5
| Вспашка
| 35,6
|-
| style="text-align: left;"| Разное
| 16,05
| style="text-align: left;"| Общ. издержки
| 12,5
| Посев
| 17,9
|-
| style="text-align: left;"|
|
| style="text-align: left;"|
|
| Жатва и обмолот
| 35,6
|}

Таким образом, удельный вес абсолютной ренты в земледельческом продукте в американском земледелии составляет только 8,5%, или 29% ренты в Англии и 24,5% ренты в Германии. Доля ренты в земледельческом продукте в Германии превышает долю в земледельческом продукте в Америке на 258, а в Англии даже на 340%!

Вполне понятно, что при такой ничтожной ренте, при такой незначительной, по сравнению с европейскими странами, доле ренты в сельскохозяйственном продукте, американское землевладение было грозным, разрушительным конкурентом для европейского и земледелия, и землевладения. Первым следствием конкуренции заатлантического земледелия, с его низким, а в некоторых случаях и совершенно отсутствующим рентным обложением было катастрофическое падение цен на продукты земледелия. Напрасно, например, Германия повышала ввозные хлебные пошлины, увеличив их с одной марки в 1879 г. до 5 марок в 1887 году за каждые 100 килограмм пшеницы и ржи и в 4 раза увеличив ввозную пошлину на овес и ячмень. Незначительность рентного обложения заатлантического земледелия позволяла не только выдерживать и эти, в четыре, в пять раз увеличенные пошлины, но и заставила идти по линии снижения цен на продукты туземного земледелия.

[# 129] Это катастрофическое падение цен продуктов земледелия не могло не отразиться и на цене земли, и на самой ренте. Во Франции это влияние падающих цен сказалось на падении арендной платы и цены земли. Лучшие участки пахотной земли за десятилетие 1882 – 1892 годов упали с 3.442 фр. до 2.866 фр. за гектар, лучшие участки лугов и пастбищ с 4.467 фр. до 3.730 фр. за гектар. В неменьшей степени упали в цене и худшие участки земли. Здесь продажная цена во франках за гектар упала для пахотной земли с 826 до 668, а для лугов и пастбищ с 1.218 до 1.008 франков (Булгаков, II, стр. 197 – 198). В Англии земельная рента упала на 25 – 30 и даже больше процентов. В некоторых случаях понижение ренты было даже еще более значительным. Так, в Норфолкском графстве, по показаниям парламентской комиссии, рента на тяжелых глинистых почвах упала на 60 – 70%. Не столь сильно, но все же значительно земельная рента понизилась и в Германии, равно как и в других странах Западной Европы»<ref>''Туган-Барановски''й, Земельный вопрос и национализация земли, стр. 17.</ref>.

<blockquote>«Кризис рос беспрерывно и безжалостно, — пишет Mr. Rew, — пока в 1893 и 1894 г.г. положение не сделалось ужасным и почти все фермеры не были разорены. Понижение ренты на 20 – 60% разорило многих землевладельцев, не оказав чувствительной помощи арендаторам. Много старых арендаторов, которые поколениями сидели на одной и той же земле, отказались от аренды… Много опытных хозяев разорились или находится на пути к разорению»<ref>''С. Зак'', Земля и капитализм, стр. 9.</ref>.
</blockquote>
В итоге аграрный кризис рисуется следующим образом. Неразвитые капиталистические отношения в американском земледелии, наличие огромного количества пустующих земель, где приложение капиталов не встречало противодействия в земельной монополии, создали такое положение, при котором установление монопольных цен на продукты земледелия, превышающих их цену производства, ограничивалось конкуренцией самих землевладельцев. Юридически существующая, а фактически не играющая почти никакой роли, частная собственность на землю не могла создать той абсолютной ренты, которая к этому времени имелась в европейском земледелии. Специфические условия заатлантическою земледелия, когда цены на продукты земледелия незначительно отклонялись от цен их производства, вызвали в Европе страшный аграрный кризис, который разорил не только владельцев земли (вследствие большой ипотечной задолженности), но и капиталистических арендаторов и трудовые землевладения.

Аграрный кризис 70—90-х годов интересен в том смысле, что он показывает, как ''с распространением капиталистического производства, а следовательно, и рыночных отношений на весь мир, цена земледельческих продуктов и определяемая их величиной абсолютная рента зависит уже не столько от того или иного соотношения органического состава земледельческого и общественного капитала в от[# 130]дельных странах, сколько от цен на земледельческие продукты мирового рынка, определяемых, в свою очередь, уже не ценами наиболее дорого производящих стран, а странами производительницами и поставщиками земледельческих продуктов на мировой рынок''. Эта зависимость величины ''абсолютной ренты'', т. е. ''излишка рыночной цены над ценой производства'' земледельческих продуктов, чрезвычайно важна при установлении влияния национализации земли в ''отдельных'' капиталистических странах на цену земледельческих продуктов.

Совершенно понятно, конечно, что эта зависимость величины абсолютной ренты от мировых цен земледельческих продуктов, может выражаться не только в падении, но и росте абсолютной ренты. И если в конце XIX века Европе пришлось перенести все бедствия, связанные с выступлением на мировом рынке земледельческих продуктов заатлантических стран, то теперь есть некоторые основания предполагать, что Европе придется перенести бедствия, связанные ужо не с низкими ценами на хлеб, а с монопольными цепами, которые будут диктоваться мировым хлебным трестом, объединяющим главнейшие страны производительницы земледельческих продуктов: Соединенные Штаты, Канаду, Аргентину и Австралию. Если предположить, что эта попытка создания международного «пуля» будет осуществлена, то европейским капиталистическим странам, особенно странам потребительницам, есть все основания испытывать то неприязненное чувство беспокойства, которое ими овладело при одних только пока разговорах о международном «пуле». Объединение по принципу капиталистических монополий, производства и сбыта продуктов монопольного землевладения открывало бы возможности для установления таких монопольных цен на земледельческие продукты, которые поглощали бы не только излишек их ценности над ценой производства, но и часть прибавочной стоимости, создаваемой в неземледельческих отраслях производства, т.-е. прямую перекачку собственно капиталистических доходов в карман землевладельцев. Конечно, всякое повышение цен продуктов земледелия в заатлантических странах, объединенных в «пуль», означало бы вместе с тем, через их воздействие на цены мирового рынка, повышение цен на продукты земледелия и в странах, не вошедших в это объединение. А это в свою очередь повлекло бы и повышение в них абсолютной ренты, т. е. ренты, основанной на монополии частной собственности на землю.

Таким образом, в первый период своего развития свободное от феодальных уз — монополии частной собственности — и потому не обремененное абсолютной рентой, земледельческое хозяйство заатлантических стран, выступив как конкурент на мировом рынке земледельческих продуктов, легко одержало победу над земледельческим хозяйством Старого Света. Падение цен на продукты земледелия повлекло за собой не только падение абсолютной ренты и, отсюда разорение владельцев земли, но и капиталистов-арендаторов, сплошь и рядом оказавшихся не в состоянии реализовать даже средней прибыли, а подчас и просто вернуть затраченный на производство капитал.

[# 131] Намечающийся теперь известный поворот в политике заатлантического земледелия чреват непосредственно для самого капитализма значительными последствиями. Если падение хлебных цен в общем соответствовало интересам капиталистическим и в основном било землевладельца, то повышение цен на хлеб будет уже бить капиталиста и в полной мере соответствовать рентным интересам монопольного землевладения. С точки зрения интересов капиталистического производства, международный хлебный «пуль» — экономически реакционное явление, усиливающее в европейскпх странах власть феодальною землевладения и его притязания на собственно капиталистическую прибыль.

«18 брюмера Луи Бонапарта» открывается следующим словами Маркса: «Гегель заметил где-то, что все великие всемирно-исторические события и лица появляются в истории, так сказать, два раза. Он забыл прибавить: в первый раз как трагедия, во второй раз как фарс».

Старушке истории угодно позабавиться еще раз.

И в Европе в эпоху заката капитализма, накануне мировой пролетарской революции, она опять пытается, в совершенно иных исторических условиях и обстановке, конечно, поставить друг против друга, во всем их увядающем блеске, феодала и капиталиста в борьбе за власть над неоплаченным, прибавочным трудом рабочею класса.