Редактирование: Поздняков В. Теория ренты в «новом» освещении (раздел)

== III ==

Цель наших критических заметок — оценка нового произведения проф. Любимова — его «Учения о ренте». Однако нам нужно было предварительно остановиться на его «Курсе» для того, чтобы познакомиться с его методологической установкой.

Уже a priori можно сказать, что проф. Любимов с рентой не справится, точно так же, как с ней не справился Рикардо, ибо и у него, как у Рикардо, теория ренты опрокидывает трудовую теорию ценности.

Прежде, чем обратиться к трактовке теории ренты Маркса в новой работе проф. Любимова и к оценке его книги по существу, нам нужно будет дать ей, так сказать, формальную оценку.

«Учение о ренте» проф. Любимова, — весьма объемистый труд (501 страница). Казалось бы, что в научной монографии ''такого'' объема можно было широко затронуть и осветить эту проблему. Однако, к нашему великому изумлению, мы в ней не находим не только чрезвычайно существенных вопросов данной проблемы, но и, пожалуй, самого интересного. И хотя «учение о ренте является одной из главных частей политической экономии»<ref>«Учение о ренте», предисловие.</ref> и хотя также «без знания теории ренты невозможно верное представление и о многих других вопросах экономической действительности»<ref>Ibidem.</ref>, — однако в этой монографии совершенно отсутствует рента вне земледелия, или, чтобы сказать точнее, доходы рентного порядка в других областях промышленности помимо земледелия, а также и в сфере деятельности торгового капитала (укажем, только на такие явления, как патенты, «фирма» и т. д.); начисто отсутствует в нашем «Учении о ренте» и городская рента. Мы не говорим уже о таких «пустяках», как теория ренты «психологической школы» (для которой, к слову сказать, ренты, как особой категории, не существует) и вообще теории ренты современных буржуазных ученых, а также вопрос о ренте в ''крестьянском'' хозяйстве, о ренте при ''диктатуре пролетариата'' и т. д., и т. д.<ref>См. предисловие, стр. X.</ref>. Ибо, по мнению проф. Любимова, «все эти вопросы, повторяем, чрезвычайно интересные, но все же это не может послужить причиною для включения их в книгу, посвященную ''совершенно иной проблеме''»<ref>Ibidem, курсив наш.</ref>.

Тут мы останавливаемся в недоумении. Изучению какой же проблемы посвящена данная монография? Судя по заглавию, если нас не обманывает зрение, проблеме ренты. И все эти «вопросы и интересные и ''относящиеся к теории ренты''», по нашему разумению, должны были бы привлечь внимание теоретика при дос троении «Учения о ренте». В чем же дело? Дело в том, что они не касаются «марксовой теории капиталистической ренты». [# 118] Книга, очевидно, уже ее широковещательного заглавия; что же, примем ее за то, что она есть. Как же в ней обстоит дело насчет марксовой теории ренты?

Однако и в этом случае мы снова начинаем недоумевать Ибо из «учения о ренте» выпал такой существенный ингредиент «марксовой теории ренты», как генезис капиталистической ренты. Чем вызвано это обстоятельство, мы не знаем, — мы только предполагаем, что и эти вопросы и интересные и относящиеся к теории ренты («марксовой теории»), очевидно, тоже не касаются «марксовой теории капиталистической ренты».

Второе замечание формального порядка приходится сделать относительно очень своеобразной архитектоники книги. Излагая теорию ренты до Маркса в I отделе, проф. Любимов первую главу посвящает физиократам, вторую — Адаму Смиту, третью — Давиду Рикардо, а четвертую озаглавливает «От Ад. Смита до Рикардо».

Изложение и дифференциальной ренты (и первой, и второй формы), и абсолютной ренты неизменно начинается всякий раз с Адама… Смита. Нам казалось бы более целесообразным дать вначале целостный исторический очерк развития теории ренты, а не рвать его по кусочкам.

Мы лишены возможности остановиться на этом историческом очерке, но несколько замечаний все-таки сделаем. Во-первых, проф. Любимов совершенно напрасно смешивает Джона Стюарта Милля с Сеньером; приводимые им же цитаты ясно говорят о различии их взглядов. Любимова смутили слова Д. С. Милля о том, что «случаи дополнительной прибыли (а не ренты. ''В. П.'') на капитал, аналогичные земельной ренты», имеют часто место и в области обрабатывающей промышленности. Но это совершенно верно; и если находятся марксисты, которые делают подобные же выводы, и которые вызывают такое удивление Любимова, то они только делают логические выводы из теории Маркса.

Далее, проф. Любимов полемизирует против Андерсона: «Андерсон наивно убежден, — говорит он, — что «когда урожай хорош, население даже приблизительно не может потребить его». И он продолжает: «это очевидно неверно в отношении многих стран с сильно развитой промышленностью, хотя бы в отношении той же Англии, о которой пишет Андерсон, так как такие страны даже в годы наилучшего урожая не могут обойтись без ввоза хлеба»<ref>Учение о ренте, стр. 65.</ref>. Итак, Андерсон просто проморгал такой факт, как ввоз хлеба. Заметьте, читатель, что работа Андерсона вышла в 1777 году, т. е. тогда, когда, как говорит десятью страницами далее сам же Любимов, «Англия была еще страной, вывозящею хлеб, в которой земледелие было главным промыслом»<ref>Ibidem, стр. 74.</ref>. Но тогда для чего же эта нелепая полемика против Андерсона?

Наконец, когда Любимов начинает полемизировать против «князя науки» и «адвоката капиталистов», — Сэя, считавшего ренту трудовым доходом землевладельцев (ибо и они трудятся), то он разражается следующей тирадой: «Это очевидно неверно. Трудится на земле не земельный собственник, а сельский рабочий (физи[# 119]чески) и капиталист-арендатор, как руководитель предприятия»<ref>Ibidem, стр. 18.</ref>.

Итак, заметьте себе, читатель: капиталист тоже трудится, и его доход, очевидно, носит такой же трудовой характер, как и доход сельского рабочего.

Но совершенно естественно встает при этом вопрос, кто же в таком случае является «адвокатом капиталистов» — Сэй или проф. Любимов?

И в связи с этими полемическими выступлениями проф. Любимова приходится еще отметить его modus loquendi. Говоря о Брентано, проф. Любимов мило замечает: «Брентано, разумеется, не упустил случая ''оскандалиться'' и по этому поводу»<ref>Ibidem, стр. 188.</ref>.

Такую же милую шутку он отпускает и по адресу Диля: «Диль ''из кожи лез'', доказывая обратно»<ref>Ibidem, стр. 374.</ref>.

Но зато «Рикардо всегда писал о других писателях в стиле гораздо более ''комплиментарном''»<ref>Ibidem, стр. 86.</ref>. Таким же ''комплиментарным'' стилем отличается и Лезер<ref>Ibidem, стр. 85.</ref>.

Не подумайте, читатель, что здесь неожиданно всплыли Бэм-Баверк и Менгер с их «комплиментарными» благами. Проф. Любимов производит это слово от слова «комплимент». Нечего сказать, у проф. Любимова стиль тоже… довольно «комплиментарный»!

Третье замечание, связанное с построением книги, будет не только формального порядка, но и по существу. Оно касается вопроса: что должно предшествовать — изложение дифференциальной ренты изложению абсолютной, или наоборот.

Как известно, Маркс в третьем томе «Капитала» анализирует сперва дифференциальную ренту, а затем переходит к абсолютной. Нам кажется, что только такой порядок вообще приемлем, ибо он вытекает из всей методологии Маркса. Но проф. Любимов и здесь хочет сказать свое «новое» слово.

«Логически, — говорит он, — пожалуй, следовало бы начать изложение с теории абсолютной ренты, хотя бы уже потому, что она носит более общий характер и касается ''всех'' общественно-необходимых земель<ref><blockquote>«Такая рента называется абсолютной, так как абсолютным именуется именно то, что не зависит ни от каких особенностей, случайностей и т. д.», «Учение о ренте», стр. 306.
</blockquote></ref>, т. е. земель, обработка и т. д. которых необходима, чтобы покрыть спрос общества на хлеб и другие предметы питания, тогда как дифференциальная рента касается только ''части'' их, только тех из них, которые в каком-либо отношении обладают ''преимуществами'' над остальными землями. Но теория дифференциальной ренты сложилась много раньше теории абсолютной ренты и достигла уже значительной степени развития к тому времени, когда теория абсолютной ренты только впервые появилась на свет, и последняя поэтому в известной мере построена (внешне) на первой. Кроме того, и с точки зрения большей общедоступности изложения лучше начать с теории дифференциальной ренты, как менее сложной. [# 120] Поэтому остановимся сперва на последней. Отметим, кстати, что таков ход изложения и у Маркса, этого, безусловно, наиболее крупного теоретика в области земельной ренты»<ref>Учение о ренте, стр. 19—20.</ref>.

Проф. Любимов, следовательно, предпочитает нелогичный порядок изложения из простого пиетета, ибо эту нелогичность учинил «сам» Маркс, железной логики у которого не отрицал и Бем-Баверк. Но это же рассуждение (мы поэтому и выписали эту длинную цитату) наглядно показывает, что методология Маркса осталась для Любимова настоящей terra incognita. С методологической точки зрения проф. Любимова, конечно, логичнее начать с абсолютной ренты, как более «общей» категории; ведь абсолютную ренту приносят все участки земли. Дифференциальная же рента есть категория более частного порядка:, ведь она растет далеко не на всех участках<ref>Забегая вперед, скажем, что у проф. Любимова она растет на плодородных почвах.</ref> и не в одинаковом размере. Поэтому и логичнее начать с абсолютной ренты, а затем перейти и к частностям.

Однако у Маркса дело обстоит в этом отношении как раз наоборот. С точки зрения его метода именно дифференциальная рента является более «общей» категорией, а абсолютная, напротив, менее общей, «частной» категорией.

Решающую роль играет тут вовсе не то обстоятельство, все или не все участки земли дают ренту, а нечто совершенно другое.

Порядок изложения и исследования экономических категорий «определяется скорее тем отношением, в котором они стоят друг к другу в современном буржуазном обществе»<ref>Введение к критике политической экономии, стр. 31.</ref>. А с этой точки зрения дифференциальная рента и является более общей категорией по сравнению с абсолютной, ибо она вытекает из существа капиталистического способа производства.

В самом деле, каковы предпосылки дифференциальной ренты? Ими являются: 1) товарно-капиталистическое производство (также и в сельском хозяйстве), а, следовательно, одна и та же рыночная цена на хлеб и 2) различные издержки производства на различных участках земли.

При отсутствии права собственности на землю у непосредственного производителя хлеба — а это отсутствие является предпосылкой капитализма вообще, и специально в сельском хозяйстве, — получающаяся на лучших участках земли постоянная добавочная прибыль сама породит институт частной собственности на землю (ибо институт частной собственности вообще имманентен капиталистическому способу производства), а, следовательно, породит и дифференциальную ренту.

Абсолютная же рента представляет собой капитализированный обломок феодального общества; она, вдобавок, существует лишь постольку, поскольку капитал в сельском хозяйстве по своему органическому составу ниже, среднего органического состава всего общественного капитала.

Отсюда и вытекает «нелогичный» — с точки зрения проф. Любимова, но очень логичный с точки зрения Маркса — порядок изло[# 121]жения в «Капитале». Ибо для Маркса и земельная рента является лишь вещным выражением (в деньгах, в продукте), определенных общественных отношений, при этом отношений капиталистического общества. Прибавочная ценность, выжатая капиталистами из рабочего класса, подлежит еще процессу общественного распределения между различными группами и классами капиталистического общества, принимающими участие в такой дележке<ref>Это общественное распределение в капиталистическом обществе только и может носить стихийный, рыночный характер.</ref>.

Земельная рента — лишь обособившаяся, принявшая самостоятельную форму часть прибавочной ценности. Этой обособленности или самостоятельности формы соответствуют определенные общественные отношения: земельная рента есть социальная форма, характеризующая отношения между классом землевладельцев и классом капиталистов. Именно, как таковую, и изучает земельную ренту политическая экономия.

А посмотрите, как мотивирует эту необходимость ее изучения проф. Любимов.

«Гениальный Гельмгольц со свойственными ему глубиной и остроумием пишет, что всякий человек «вправе наравне с самим китайским императором величать себя сыном солнца», так как солнце производит всю ту пищу, которой живут люди»<ref>Учение о ренте, стр. 3.</ref>. Однако мы не только «дети солнца», но и «дети земли», ибо эта пища растет на земле. Более того — «весь сырой материал всех отраслей промышленности получается в конце концов также от земли»<ref>Ibidem.</ref>.

<blockquote>«Итак — подводит итог проф. Любимов — земля:

1) производит для нас пищу;

2) дает сырой материал для всей нашей промышленности;

3) производит материал, из которого построены все наши машины, инструменты и т. д.;

4) дает материал, из которого построены все здания, в которых совершается производство;

5) дает место, на котором помещаются все фабрики и заводы;

6) дает место, на котором живут рабочие и вообще все люди».
</blockquote>
<blockquote>«Таким образом, — делает отсюда вывод проф. Любимов, — земля имеет исключительно важное значение для производства и для жизни человека. Раз это так, то характер земельного дохода (земельной ренты) имеет чрезвычайно большое значение для экономики капиталистического общества, а значит, и для теоретического отражения и истолкования его политической экономией»<ref>Курсив наш. Ibidem, стр. 4.</ref>.
</blockquote>
Таким образом, ренту изучать надо потому, что все люди ходят по земле и на земле растет пища, — мотивировка в устах марксиста более чем «комплиментарная» по отношению к капиталистическому обществу. На нелепость такого подхода специально указывал еще Маркс:

«Напр., кажется, — говорит он, — вполне согласным с природой вещей начать с земельной ренты, с земельной собственности, так как ведь она связана с землей, ''источником всякого производства и всякого бытия'', и с первоначальной [# 122] формой производства во всех, до некоторой степени прочно сложившихся, обществах — с ''земледелием'' (производством пищи. ''В. П.''). ''Однако нет ничего более ошибочного''»<ref>Введение в критику политической экономии, стр. 30.</ref>. Но «нет ничего более ошибочного» не только так начинать изучение политической экономии, но и так мотивировать необходимость изучения ренты.

Люди всегда, во всяком обществе ходили по земле и всегда при любой общественной формации пища росла на земле. Тем самым дается, очевидно, вечная необходимость изучения такой категории как рента. И все отличие ренты в капиталистическом обществе заключается разве лишь в том, что здесь она достигает большей величины; впрочем, это и утверждает проф. Любимов на следующей же странице.

Чтобы покончить с формальной оценкой труда, проф. Любимова, можно было бы прибегнуть также к помощи формальной логики и к двум совершенно правильным положениям, выставляемым проф. Любимовым.

Первое позволит нам дать характеристику «учения о ренте» негативно. «Смешно, конечно, — говорит Любимов, — измерять достоинство теории пространством, на котором она изложена»<ref>Учение о ренте, стр. 179.</ref>. Итак, объем сего произведения еще ничего не говорит нам о его достоинствах.

Однако мы можем воспользоваться другим положением, чтобы дать характеристику и положительно: «Экономисту, — утверждает проф. Любимов, — полагается экономить место и бумагу»<ref>Ibidem, стр. 477.</ref>. Но с этой точки зрения дело обстоит весьма плачевно.

Ибо:

Экономисту полагается экономить место и бумагу.

''Но проф. Любимов не экономит ни места, ни бумаги.''

Следовательно, проф. Любимов не экономист.

Вывод, который следует с необходимостью по всем законам логики.

Однако, как мы увидим, он оказывается верным не только формально, но и по существу.