Редактирование: Поздняков В. Марксовы схемы воспроизводства и производство золота (раздел)

== II ==

В чем т. Гиммельфарб видит сущность проблемы баланса, к которой и сводит всю проблему воспроизводства?

<blockquote>«Если характерной чертой, — в конечном счете, — народно-хозяйственного баланса всех предшествующих капитализму<ref>Т. е., следовательно, и простого товарного общества. ''В. П.''</ref> общественных формаций являлась известная взаимосвязанность, взаимоуравновешенность и взаиморазделенность а) натуральных объектов общественного производства и б) человеческой производящей силы (количественных затрат труда), то специфические различия, особенности ''капиталистической'' 2) общественной системы сводятся к обязательности вышеуказанного совпадения со стоимостной пропорцией, т. е. натуральной (ый? ''В. П.'') и трудовой народно-хозяйственный баланс должен быть в то же время и стоимостным балансом (но этого не было, как это вытекает из слов т. Гиммельфарба также и в такой, предшествующей капитализму, формации, как простое товарное общество. ''В. П.''). Если в докапиталистических формациях (т. е. и в товарном обществе. ''В. П''.) непосредственно устанавливалась общественная пропорциональность натуральных объектов и рабочей силы, то этим практически решалась проблема народно-хозяйственного баланса. Выяснение же объективных условий, в которых происходило формирование указанного баланса и методов воздействия на его формирование, — решало теоретически интересующую нас проблему». «В капиталистическом обществе проблема несоизмеримо осложняется необходимостью ''раздельного теоретического анализа''<ref>Курсив наш.</ref> натуральных объектов и рабочей силы, с одной стороны, и стоимостных, производственных общественных отношений, получающих вещественное выражение, — с другой; только ''совпадение'' (?! Что это значит? ''В. П.'') этих моментов является признаком практического сбалансирования народного хозяйства во всех отношениях, — и в отношении пропорциональности между отдельными частями общественного производства, и в отношении известной пропорциональности уровней производительных сил и производительности труда между отдельными отраслями, и в отношении распределения рабочей силы, и в отношении распределения вновь созданного богатства (заработная плата и прибыль) и т. д. и т. п. Отсутствие указанной пропорциональности приводит к взрыву, — к кризису»<ref>Указ, статья, стр. 199—200.</ref>.
</blockquote>
Во-первых, доведем до сведения т. Гиммельфарба, что отождествление богатства с заработной платой и прибылью было свойственно политической экономии на первых этапах ее развития; уже Рикардо строго разграничил эти понятия. Во-вторых, что значат конкретно все эти «отношения», это один т. Гиммельфарб ведает; во всяком случае нам придется подождать изложение «теории» т. Гиммельфарба в ее развитом виде, где будут показаны все эти отношения in concreto и in actu.

Кроме того, мы узнаем, что всем формациям, кроме капиталистической, присущи «известная ''взаимосвязанность, взаимоуравновешенность и взаиморазделенность'' а) натуральных объектов общественного производства и б) человеческой производящей силы». Откровенно скажу, что я не совсем уясняю себе, какой конкретный смысл имеют эти известные «взаимосвязанности и т. д. и т. д.». Что же капиталисту свойственны «''неизвестные'' взаимосвязанность, взаимоуравновешенность и взаиморазделенность», что ли? Или тут совсем нет этих взаимных ''связанностей, уравновешенности и разделенности''? И где их нет — в непосредственном процессе производства или на рынке? Судя по контексту — в первом. Следовательно, в процессе производства на фабрике рабочий не связан, не уравновешен и не разделен с машиной, на которой он работает, и с сырьем, которое он обрабатывает? Но ведь это просто чепуха.

Что же касается существа, то я должен констатировать, что вся суть проблемы т. Гиммельфарбом сводится к «балансированию» между средством труда, предметом труда и самим трудом, как техническим фактором. Поскольку у него речь идет об увязке натуральных объектов производства с затратами труда, то эта проблема как раз и попадает в эту плоскость — в плоскость процесса труда, как такового, или взаимного обмена веществ между человеком и природой. Правда, — продолжает т. Гиммельфарб, — этот баланс должен совпадать со стоимостным балансом. Но в таком случае стоимостной баланс будет сводиться к балансу между <math display="inline">c</math> и <math display="inline">v</math>; если же при этом т. Гиммельфарб привлекает и <math display="inline">m</math>, то его ни в коем случае нельзя упрекнуть в последовательности; <math display="inline">m</math> в таком случае прокрадывается в его баланс контрабандой.

Читатель, несомненно, уже заметил, что ''так'' трактовать учение Маркса о воспроизводстве — это значит буквально выхолостить оттуда всю суть проблемы воспроизводства. Но т. Гиммельфарб и на этом не останавливается. Оказывается, что для решения сей премудрой задачи, которую, кстати сказать, каждый капиталист великолепно решает на своем предприятии, требуется еще оторвать натуральные объекты и рабочую силу от стоимостных, т. е. общественных, отношений — «необходим раздельный теоретический анализ». И это называется «восстановлением» истинных взглядов Маркса. Бедный Маркс! К слову сказать, не даром т. Гиммельфарб тут констатирует фактическую невозможность этого баланса; это вполне верно. Ибо в капиталистическом обществе мы всегда имеем налицо ''промышленную резервную армию''! <math display="inline">c</math> и <math display="inline">v</math> в общественном масштабе, взятые в их материальном бытии, никак не балансируются и не могут балансироваться в силу имманентных законов самого капитализма. И сколь великолепна оказывается теория Маркса, пытающаяся все же теоретически изыскать сей баланс, сиречь конституировать капиталистическое общество без наличия резервной промышленной армии, а следовательно, и без классовых противоречий!<ref>«Наконец, закон, который всегда поддерживает равновесие между относительным избытком населения или промышленной резервной армией и размером и энергией накопления, сильнее приковывает рабочего к капиталу, чем молот Гефеста приковал Прометея к скале». ''К. Маркс'', Капитал, т. I, стр. 464 (изд. 1907 г.).</ref>.

Неудивительно, что при такой методологии т, Гиммельфарб начинает недоумевать по поводу самых простых вещей. Так, на стр. 202 он пишет: «Марксисты, в лице Булгакова и др., а вместе с ними и Ленин (так, так — Ленин ''вместе с марксистами''! Стало быть, сам он не был марксистом; нет, положительно язык т. Гиммельфарба — враг его. ''В. П.'') осмеивали, — предвосхищая возражения тт. Розы Люксембург и Познякова (опять-таки, марксисты вместе с Лениным предвосхищали возражения Р. Люксембург и Познякова; тогда о чем же спор? ''В. П.''), — ставшего знаменитостью золотопромышленника, олицетворявшего специальную якобы необходимость в особых деньгах для реализации всего капиталистического продукта. Они осмеивали эту фигуру потому, что она появлялась вне круга общественного воспроизводства и символизировала якобы специальную необходимость в третьем равноправном члене, на ряду с разделами <math display="inline">I</math> и <math display="inline">II</math>, без которого будто бы немыслимо воспроизводство!».

В <math display="inline">I</math> подразделение входят все отрасли, производящие средства производства, во <math display="inline">II</math> — все, производящие средства потребления. Золото не падает с неба, оно производится, в том числе производится и золото для нужд денежного обращения, стало быть мы имеем особую отрасль производства — золотопромышленность, которая так или иначе должна войти в схемы. Ни т. Р. Люксембург, ни т. Позняков никогда не утверждали, что производство золота должно быть вынесено за пределы производства вообще. Вся их «ошибка» и заключалась в том, что они не возвращались к давно преодоленным представлениям ранних классиков, что деньги — просто товар, и вместе с тем не хоронили и самую проблему. Вопрос идет о том, куда входит эта отрасль, принимая во внимание функциональную роль ее продукта, в какое именно подразделение? Но т. Гиммельфарбу смешно, что золото как деньги производится золотопромышленностью. Очевидно, он полагает, что оно вырабатывается на колбасной фабрике, или, виноват, — он относит его к <math display="inline">I</math> подразделению — на бумагопрядильных.

А, во-вторых, отсюда же проистекает и еще одно нападение нашего критика на мою статью. В ней я привел слова Маркса о том, что издержки денежного обращения являются faux frais товарного обращения, при этом я, в целях экономии места, сделал некоторые выпуски, не имеющие отношения с точки зрения трактуемой мной проблемы. Тов. Гиммельфарб по этому случаю также разражается гневной филиппикой; он приводит эту цитату из Маркса целиком и продолжает: «Деньги — это определенный товар, обслуживающий обращение товаров. Поэтому производство этих товаров «это — faux frais ''товарного производства вообще''». Маркс здесь всеми буквами говорит о товарном производстве. Там, где в этой цитате употребляется термин «капиталистическое производство», недвусмысленно указывает лишь на те черты, которыми характеризуется капитализм лишь в качестве всеобщего товарного производства. Здесь нет попытки характеризовать капитализм в качестве системы, эксплуатирующей рабочую силу, выкачивающей прибавочную стоимость. Тов. же Позняков, выбрасывая некоторые места, подчеркнутые нами, создает впечатление, будто бы речь идет о faux frais капиталистического производства, а не товарного вообще. Если бы была верна трактовка т. Познякова, то тогда, безусловно, эти faux frais должны падать только на то специфическое, которое характеризует капиталистическое общество, — прибавочную стоимость, а не то специфическое, которое характеризует товарное общество — товар»<ref>Указ, статья, стр. 214.</ref>.

Позвольте, позвольте, т. Гиммельфарб! Ведь только что на предыдущей странице вы уличили меня в некоей «реформе» текста Маркса. Я цитировал следующие слова Маркса: «Золото и серебро как денежные товары представляют для общества издержки обращения, вытекающие лишь из общественной формы производства. Это — faux frais товарного производства (здесь тов. Позняков приписывает слово «вообще» и ставит точку — критически констатирует т. Гиммельфарб. ''В. П.'') и, в особенности, капиталистического производства». Но, ведь, в только что приведенной цитате вы как раз говорите ''то же самое''; стало быть я имел полное право прибавить слово «вообще» и поставить точку. Но тогда при чем тут «критика» нашего критика?

Напомню, что в первоначальном своем виде моя статья представляла доклад, сделанный мной в семинаре перед слушателями Института Красной Профессуры (на 1 курсе). Я исходил из того оправданного опытом предположения, что они обладают уже известным знакомством с экономической системой Маркса. Так, я исходил из того, что им известно уже, что капиталистическое производство есть наиболее развитая форма товарного производства — абсолютная форма товарного производства, как пишет Маркс в одном месте. И если я к «товарному производству» прибавил слово «вообще», то тем самым я охватил и простые товарные отношения, и капиталистическое производство, а, следовательно, я тем самым ставлю вопрос о таких явлениях, которые в равной степени, по крайней мере принципиально, присущи всякому товарному производству, в том числе и капиталистическому. Если же я дальше говорю о том, что эти издержки в условиях капиталистического общества падают на <math display="inline">m</math>, т. е. исследую капиталистическое общество, то это я делаю потому, что и сам Маркс ставит эту проблему также в условиях капиталистического производства. Хотя легко сообразить, что эта проблема стоит также и в простом товарном обществе, так как и товарное производство является тоже единством двух процессов: процесса труда и процесса создания ценности. А уж ваш «баланс», т. Гиммельфарб, и подавно существует и в простом товарном обществе, хотя вы и сводите его там к чисто ''техническому'' мероприятию. Так что эту свою претензию адресуйте по надлежащему адресу, а именно по адресу Маркса.

Отвечая же по существу, скажу, что в этом отношении нет различи между простым товарным и капиталистическим обществом. И там, и тут faux frais денежного обращения только и могут падать на вновь созданную ценность. И точно так же, как в простом товарном обществе, они не могут упасть на ту часть вновь созданной ценности, которая необходима товаропроизводителю для его существования, точно так же в капиталистическом обществе она только и может упасть на <math display="inline">m</math>.»

Понятно, что так дело обстоит в абстрактном теоретическом анализе, при котором исходят из предпосылки, что рабочая сила продается по ее ценности. И если т. Гиммельфарб говорит, что «значит и товар — рабочая сила своей заработной платой оплачивает эти faux frais обращения», то, оставаясь на почве тех предпосылок, которые приняты Марксом при анализе воспроизводства, он должен сейчас же сказать: посему ценность рабочей силы сейчас же должна возрасти на всю эту сумму падающих на нее faux frais обращения, а тем самым прибавочная ценность на ту же сумму уменьшится. Иначе рабочие не получили бы ценности своей рабочей силы, а это противоречит принятой предпосылке. Но если речь идет о реальной капиталистической действительности, то я всецело подписываюсь под словами т. Гиммельфарба; в действительной капиталистической жизни навряд ли когда-либо рабочий получает ценность рабочей силы: он всегда получает меньше. И издержки обращения, наряду с целым рядом других издержек, падают в своей главной массе на него. Тут дело идет о расходах по чеканке новых монет, обычно же они покрываются за счет государственной казны; доходы же государства покрываются налогами. А как организована налоговая система в капиталистических государствах, это всякому известно. Но это не возражение против моих рассуждений; это просто методологическая путаница, подобная той, как если бы какой-либо критик вздумал опровергать схемы Маркса тем простым соображением, что в них он говорит о реализации товаров по ценностям, тогда как всем известно, что в капиталистическом обществе товары продаются по ценам производства.

Однако это возражение понадобилось т. Гиммельфарбу для того, чтобы перейти к центральному пункту своих построений, т. е., другими словами, чтобы включить золото в <math display="inline">I</math> подразделение. Эти faux frais обращения являются «категорией» отношений товаропроизводителей вообще, они являются издержками обращения вообще и посему, как полагает т. Гиммельфарб, они должны падать не на <math display="inline">m</math>, а на товар вообще, то «специфическое, которое характеризует товарное общество». Он полагает также, «что капитализм притянут т. Позняковым за уши; faux frais обращения ложатся одинаково на весь товарный мир, а не только на прибавочную стоимость». И он полагает также еще, что «только в теоретической схеме “можно” установить механизм, перекладывающий все эти ложные расходы обращения на прибавочную стоимость; в объективном же мире экономических явлений капитализма, как товаропроизводящего общества, существует лишь механизм, перекладывающий эти faux frais на весь товарный мир без исключения».

Во-первых, здесь прямо великолепно это противопоставление «теоретической схемы» «объективному миру экономических явлений». Положим, «теоретическая схема» т. Гиммельфарба противоречит объективному миру экономической действительности, но если обобщить это положение, то тогда с таким же правом мы можем сказать, что и самую категорию прибавочной ценности «можно» установить лишь в «теоретической схеме», а «в объективном мире экономических явлений» капитализма прибыль получается в результате простого использования капитала как капитала. А так как т. Гиммельфарб явным образом отдает приоритет «действительности», а не «схеме», то по существу он тут «делает великое открытие, когда он разъяснению внутренней связи гордо противопоставляет тот факт, что в явлениях (т. е. в объективном мире экономических явлений. ''В. П.'') вещи имеют иной вид». Здесь я тоже ставлю точку и предоставляю самому т. Гиммельфарбу восстановить всю мысль Маркса полностью.

Но, перебравшись на точку зрения видимости, т. Гиммельфарбу volens- nolens приходится говорить совсем непонятные вещи — по крайней мере, откровенно скажу, я их не понимаю, должно быть, по природной слабости своего мышления.

Эти faux frais, — так аргументирует наш критик, — должны падать на все без исключения товары, об этом заботится сам закон ценности. «В реальном товарном обществе<ref>Мы очень извиняемся за новую длинную цитату; но, во-первых, переложить своими словами весьма затруднительно, во-вторых, тут есть такие перлы, что жаль не преподнести их снова читателю, а, в-третьих, я боюсь, что мой критик опять закричит, что вот-де т. Позняков снова ставит точки и многоточия где «не нужно».</ref> существует механизм нивелировки по несению тяжести faux frais обращения между всеми товарами: это — закон стоимости через равенство цен. Ибо равенство товаров проявляется через равенство цен; равенство качественно различных продуктов-товаров — через равенство норм прибыли; равенство рабочей силы — через заработную плату и т. д. Повторяем, Маркс отнес воспроизводство золота к разделу <math display="inline">I</math> еще и потому, что только через раздел <math display="inline">I</math> объективно перекладываются ложные расходы обращения на весь товарный мир. Если бы Маркс отнёс золото к разделу <math display="inline">II</math>, то это означало бы, что он теоретически допускает переложение только на ту часть товаров, которые входят в индивидуальное потребление рабочих и капиталистов Тогда обязательно было бы и предположение, что в главной своей части эти расходы падают преимущественно на рабочих, так как предметы индивидуального потребления падают бо́льшей своей частью на потребление рабочих. Отнесение производства денежного золота в особый третий раздел в данной связи предполагает перенос всех расходов на прибавочную стоимость. Но в том-то и дело, что, хотя известная закономерность в соотношении между производством золота — денег, как средства обращения и всем общественным воспроизводством, должно быть, но это не предрешает вопроса о тяжести расходов, падающих на отдельные социальные классы и группы, и о механизме, распределяющем эту тяжесть. Тяжесть расходов падает не в том отношении, или, лучше сказать, не в том отсутствии отношений, которое описывает т. Позняков. Распределение тяжести устанавливается самим фактом соотношения стоимостей различных категорий товаров, распадающихся на части: для рабочих, для потребления капиталистов, для производства и т. д. Это распределение определяется соотносительными долями участия капиталистов, как производителей товаров и потребители прибавочной стоимости, с одной стороны, и рабочих, как массовых потребителей, — с другой, в обращении товарной массы. Только через I подразделение, — механизмом закона стоимости, — возможно равномерное распределение расходов по отдельным товарам. Опасения т. Познякова, что такое допущение, сделанное Марксом, ликвидирует объективный закон стоимости, а вместе с ним и теорию стоимости Маркса, уловившей названный объективный закон, безосновательным. (Итак, допущение Маркса, оказывается, может ликвидировать объективный закон товарного мира! Чудеса в решете, да и только! ''В. П.''). Faux frais не перекроют, как это думает тов. Позняков, постоянную часть, так как они сами занимают некоторую постоянную часть в этой постоянной части (час от часу не легче! ''В. П.''). Опасения тов. Познякова, что «отнесение золота к элементам постоянного капитала неизбежно логически опрокидывает всю теорию стоимости Маркса», напоминают лишь теорию Адама Смита, который рассуждал, примерно, следующим образом: «стоимость каждого товара, хотя и включает в себя постоянную часть, ни ведь эта постоянная часть со своей стороны включает как <math display="inline">c</math> так и <math display="inline">v</math>; а это <math display="inline">«c»</math>, со своей стороны, включает как <math display="inline">c</math>, так и <math display="inline">m</math>, и т. д. В таком случае, теоретически правильно было бы говорить лишь о том, что товарная емкость включает в себя лишь <math display="inline">v</math> и <math display="inline">m</math>». Отсюда произошло уничтожение <math display="inline">c</math>, а с ней стоимости, и непонимание условий общественного воспроизводства»<ref>Указ. статья, стр. 215.</ref>.

Я попрошу читателя еще раз внимательно перечитать эту длинную цитату и дать после этого ответ: может ли он найти в ней какой-либо смысл! Конечно, смысл с точки зрения марксистской экономической теории — иной, и весьма плохой, можно было бы вскрыть без труда. Но я отбрасываю это предположение, явно нелепое по отношению к т. Гиммельфарбу, и думаю, что здесь дело объясняется проще:

Wo Begriffe fehlen. Da stellt zur rechten Zeit ein Wort sich ein.

А слов, действительно, сказано много.

Прежде всего, т. Гиммельфарб в другом месте бросил мне упрек, что я совершенно неправильно анализирую данную проблему в условиях капитализма. Методологически, утверждает он, ее нужно ставить в условиях простого товарного общества. Однако тут же он сам начинает говорить о равенстве «норм прибыли», о «заработной плате». Но ведь это категории, которых в простом товарном обществе не дано.

Дальше, что значит вообще «закон стоимости через равенство цен» в качестве «механизма нивелировки по несению тяжести faux frais обращения между всеми товарами»? Каким образом «равенство товаров проявляется через равенство цен»? И вообще, что значит это «равенство товаров»? В каком отношении они «равны»? А как быть, если перед нами такие товары, как селедка ценой в 20 коп. и 400 гр. колбасы ценой в 75 коп.? Здесь нет равенства цен, — что же, следовательно, нельзя говорить и о равенстве товаров, ну, хотя бы, в том смысле, что они суть продукты абстрактно-человеческого труда вообще? — Виноват, если мы имеем «качественно различные продукты-товары», — а мы как раз и имеем такой случай, — то их равенство устанавливается через равенство норм прибыли. Получается форменная «темна вода во облацех небесных», хотя видимость и получается сверхученая.

Весь этот набор фраз понадобился т. Гиммельфарбу для того, чтобы обосновать свое отнесение производства золота к <math display="inline">I</math> подразделению. Иначе де faux frais обращения должны упасть только на предметы индивидуального потребления, а они должны падать на все товары. И «распределение тяжести — как мы видели — устанавливается самим фактом ''соотношения стоимостей'' различных категорий товаров, распадающихся на части: для рабочих, для потребления капиталистов, для производства и т. д. Это распределение определяется ''соотносительными долями участия'' капиталистов, как производителей товаров и потребителей прибавочной стоимости, с одной стороны, и рабочих, как массовых потребителей, с другой, в обращении товарной массы». Новый перл! Чтобы постигнуть всю глубину возражений т. Гиммельфарба, я предложу своему критику решить следующую самую простенькую задачу: дан капиталист — владелец колбасной фабрики, на которой произведены наши прежние 400 гр. колбасы ценой 75 коп., дан также рабочий, который решил купить и потребить эту злополучную колбасу. Итак, спрашивается, как определить «соотносительную долю участия» данного капиталиста, «как производителя», и рабочего, «как массового потребителя», в данной ценности — 75 коп. этих 400 гр. колбасы на основе всех вышеприведенных пресловутых равенств? — Несмотря на видимую простоту ее «решения» (ведь и решать тут нечего: задача поставлена нелепо), ее решение играет чрезвычайно важную роль в концепции т. Гиммельфарба. Ибо «только через <math display="inline">I</math> подразделение — механизмом закона стоимости — возможно (это только что обрисованное. ''В. П.'') равномерное распределение расходов по отдельным товарам».

Тут мне опять приходится — да простит мне читатель эти постоянные отклонения в сторону — сделать маленький экскурс в область истории экономической мысли. А. Смит был, бесспорно, крупнейший экономист своего времени; это не исключает того, что в его теории имела место порядочная путаница, естественная, впрочем, у экономиста, которому, по словам Энгельса, при построении своей теории приходилось пробиваться буквально еще сквозь хаос. Однако при всех его противоречиях и при всей его путанице он никогда не смог бы сказать той, попросту сказать, глупости, которую Гиммельфарб вкладывает в его уста, а именно, что «товарная ''емкость'' включает в себя лишь <math display="inline">v</math> и <math display="inline">m</math>». Правда, Адам Смит давно умер, но нельзя же трактовать его в качестве мертвой собаки.

А теперь снова обращусь к более интересному вопросу — куда следует отнести производство денежного материала — к <math display="inline">I</math> или <math display="inline">II</math> подразделению. Я говорил уже выше, что в вопросе о производстве (или воспроизводстве) золота как денежного материала только и возможна контроверза между отнесением его к первому или второму подразделению; нельзя сконструировать никакого самостоятельного третьего подразделения, ''вполне аналогичного'' двум первым. Если мы в целях анализа и выделим третье подразделение и, не следуя примеру Р. Люксембург, попробуем приписать его не чисто-механически к двум подразделениям Маркса, а органически увязать с ними, исходя из основных законов простого или расширенного воспроизводства, то сейчас же и обнаружится, что эта третья строка по существу явится лишь выделенной частью первого ''или'' второго подразделения.

В самом деле, возьмем простое воспроизводство: здесь Марксом устанавливаются следующие законы:

I. <math display="inline">C′+C″ = C′+V′+M′</math>

<ol start="2" style="list-style-type: upper-roman;">
<li><math display="inline">C″ + V″ + M″ = V′ + M′ + V′′ + M′′</math></li></ol>

Отсюда и получается основное условие простого воспроизводства

<math display="inline">C″ = V′ + M′</math>

Теперь возможны два случая: или мы отнесем третий ряд — <math display="inline">C′′′ + V′′′ + М′′′</math> — к I подразделению, тогда это равенство примет следующий вид:

<math display="inline">C′′ = V′ + M′ + V′′′ + M′′′</math>

Или же мы отнесем его ко II подразделению, в таком случае будем иметь:

<math display="inline">C′′ + C′′′ = V′ + M′</math>

Для наглядности проиллюстрируем на числовом примере.

В первом случае:

I. <math display="inline">3980с + 995v + 995m = 5970</math>

<ol start="2" style="list-style-type: upper-roman;">
<li><math display="inline">2000c + 500v + 500m = 3000</math></li></ol>

IIIз. <math display="inline">20с + 5v + 5m = 30</math>

 <math display="inline">9000</math>

А во втором :

I. <math display="inline">4000c + 1000v + 1000m = 6000</math>

<ol start="2" style="list-style-type: upper-roman;">
<li><math display="inline">1980с + 495v + 495m = 2970</math></li></ol>

III з. <math display="inline">20с + 5v + 5m = 30</math>

 <math display="inline">9000</math>

И в том, и в другом случае мы получаем трехчленную схему; однако в первом случае оказалось разложенным <math display="inline">I</math> подразделение, а во втором — <math display="inline">II</math> подразделение. Если т. Гиммельфарб усматривает в этом ревизию Марка, то пусть этот свой упрек он опять-таки обратит по адресу Маркса, который также разлагал <math display="inline">II</math> подразделение на производство предметов, потребления рабочих и производство средств роскоши для капиталистов, т. е. точно также давал трехчленную схему.

Повторяю, весь спор и может идти только о том, к какому из двух подразделений следует отнести этот выделенный третий ряд — воспроизводство денежного материала. Замечу, что я знаю только одного принципиального сторонника такого трехчленного деления, — а именно тов. Гиммельфарба. Правда, на словах он энергично возражает против допустимости такого построения третьего ряда, но в то же время фактически он дает принципиальное обоснование для такой самостоятельной третьей строки. Как известно, в схеме Маркса оба подразделения связаны определенной количественной зависимостью. Начиная с равенства <math display="inline">C′′ = V′ + М′</math>, между всеми остальными элементами схемы устанавливается необходимая связь. «Когда говорят о простом воспроизводстве, то ''теоретически'' представляют себе какие-то извечно (? ''В. П.'') данные границы для каждого товарного продукта; тогда имеют в виду какие-то постоянные пропорции между отдельными отраслями общественного производства, между отдельными категориями, как-то, например, прибыль и заработная плата, деньги в обращении и т. д.»<ref>Гиммельфарб, указ, статья, стр. 209.</ref>.

Но… «в отношении денежного материала, — золота, — это предположение в такой голой форме ''отпадает''. Для денежного материала границы устанавливаются ''совершенно иные''. Золото ''не подчиняется'' общим границам, даже в пределах простого воспроизводства»<ref>Там же, курсив мой.</ref>. Дальше тов. Гиммельфарб снова подчеркивает эту особенность: «Золото же, — пишет он, — находится в привилегированном положении. Увеличенное производство золота сверх потребного покрытия кризиса (? Очевидно опечатка. ''В. П.'') износа обращения, даже при отсутствии расширенного его воспроизводства, даже при простом общественном воспроизводстве, не может привести к кризису»<ref>Там же.</ref>. Это значит, что денежный материал по своей объективной роли ''не ограничен'' в своем производстве только потребностями производства, индивидуального потребления и денежного обращения»<ref>Там же, курсив мой.</ref>.

Но отсюда логически неизбежно только и может вытекать принципиальная необходимость самостоятельного третьего ряда — производство товара, не подчиняющегося общим законам воспроизводства.

Различие этих двух данных нами схем очень существенно, если, мы последим реализацию в них. Мы не будет прослеживать ее целиком, это — вещь нетрудная; отмечу только одно, а именно, что в первом случае золото, в котором воплощено <math display="inline">IIIз c</math>, т. е. золото как средство обращения, in natura в своей золотой вещественности и в своей денежной форме должен войти в постоянный капитал <math display="inline">I c</math> или заместить сношенные средства производства в <math display="inline">IIIз</math>, т. е. реально золото должно заместить или сношенный сверлильный станок, или какую-нибудь драгу. А с другой стороны, <math display="inline">IIIз v + IIIз m</math> naturaliter должно заместить сношенные средства производства во <math display="inline">II</math> подразделении, т. е. заместить сношенный ткацкий станок или такое сырье, как мясо у нашего колбасного фабриканта. В следующем же цикле золото как деньги, участвуя своим денежным телом в процессе производства той или иной потребительной ценности, будет по мере своего снашивания переносить свою ценность на производимый товар. А так как ценность потребляемых при производстве средств производства сохраняется или переносится только в результате целесообразной затраты живого труда, и притом ''производительного'' труда, т. е. создающего ценность, а в капиталистическом обществе и прибавочную ценность, то, следовательно, подобное представление ''предполагает'', что тот труд, при котором и происходит такое потребление или снашивание денег, является трудом производительным.

Но ведь с деньгами приходится иметь дело лишь в сфере обращения. Ergo обращение есть производство; ergo стирается всякое различие между процессом производства и процессом обращения. А в таком случае ни в какую лупу нельзя обнаружить исторической специфичности капиталистического способа производства. Торговля есть производство — в этом и заключается вся мудрость вульгарного Сэя, да, впрочем, и не одного Сэя.

Но эти логически вытекающие выводы как раз и не пугают т. Гиммельфарба. Наоборот, их он и провозглашает принципиальным обоснованием своей позиции и отнесения производства денежного материала к <math display="inline">I</math> подразделению!

<blockquote>«В таком случае производство золота должно войти в <math display="inline">I</math> раздел производства средств производства, ''так как обращение это — капиталистическое производство sui generis производство «обращения»'', присущее только товарному обществу, а с точки зрения потребления», ''износ монет в обращении'', это — своеобразное ''производительное потребление''»<ref>Курсив мой. Указ, статья, стр. 211—212. Тов. Гиммельфарб это свое типично-вульгарное положение напрасно старается стыдливо прикрыть «своеобразием», оно его все же не спасает.</ref>.
</blockquote>
Как бы то ни было, но нашего критика нельзя упрекнуть в непоследовательности! Но полемизировать против ''подобных'' утверждений, конечно, не приходится. Я могу лишь привести следующие слова Маркса:

<blockquote>«Кроме той грубости, с которой экономист вообще исследует различия форм, действительно интересующие его только с материальной стороны, в основе такого смешения (товарно-торгового и денежно-торгового капитализма с производительным капиталом. ''В. П.'') у вульгарного экономиста лежат еще двоякого, рода обстоятельства. Во-первых, его неспособность объяснить торговую прибыль со всеми ее особенностями; во-вторых, его апологетическое стремление вывести формы товарного капитала и денежного капитала, а затем товарно-торгового и денежно-торгового капитала, возникшие из ''специфической формы'' капиталистического способа производства, который предполагает в качестве своего базиса прежде всего товарное обращение, а следовательно, и денежное обращение, — вывести их в качестве форм, необходимо возникающих из самого процесса производств как такового».
</blockquote>
<blockquote>«Если бы между товарно-торговым и денежно-торговым капиталом и производством зерна не было никакого иного различия, кроме такого, которое отличает последнее от скотоводства и мануфактуры, то было бы ясно, что производство и капиталистическое производство вообще тождественны и что в частности распределение общественных продуктов между членами общества как для производительного, так и для личного потребления точно так же должно вечно совершаться при посредстве купцов и банкиров, как потребление мяса при посредстве скотоводства и потребление одежды при посредстве ее фабрикации»<ref>Капитал, т. III, ч. 1. стр. 249 (изд. 1927 г.).</ref>.
</blockquote>
Нам осталось разобрать еще один спорный вопрос, это — вопрос о XII разделе 20-й главы II тома «Капитала», трактующем о «воспроизводстве денежного материала». Тов. Гиммельфарб полагает, что здесь поставлена совершенно иная проблема, чем проблема, поставленная Р. Люксембург и которая непосредственно интересовала меня в моей статье. С этим я вполне соглашаюсь; я указывал уже выше, что Маркс и во втором, и в третьем томах «Капитала» (особенно же во втором) сплошь и рядом выходит из установленных рамок, попутно намечая те проблемы, к которым он, по общему плану своей работы, должен был вернуться лишь впоследствии.

В самом деле во втором томе «нам, — пишет Маркс, — естественно, пришлось изображать эту сферу обращения ''лишь в ее отношении к определенным формам'' (Formbestimmungen), ''которые она порождает'', указывать на дальнейшее развитие структуры (Gestalt) капитала, которое совершается в этой сфере. Но в действительности эта сфера есть сфера конкуренции, под которой, если рассматривать каждый отдельный случай, господствует случайность, в которой, следовательно, внутренний закон, находящий осуществление среди этих случайностей и регулирующий их становится заметным лишь при том условии, если соединить эти случайности в крупные массы, и в которой он остается поэтому незаметным и непонятным для самих отдельных агентов производства. Но далее: действительный процесс производства, как единство непосредственного процесса производства и процесса обращения, порождает все новые образования (neue Gestaltungen), в которых все более (и более. ''В. П.'' В оригинале: mehr und mehr) утрачивается нить внутренней связи»<ref>Капитал, т. III, ч. 2, стр. 297—298 (изд. 1928 г.).</ref>.

Эти слова Маркса ясно показывают, какова была его методологическая установка при трактовке проблем II тома. Однако иной раз прямо-таки необходимо, в целях дальнейшего анализа сферы конкуренции или сутолоки капиталистического рынка, протянуть эту нить от такого простого определения формы, обусловленной наличием опосредствующего процесса обращения, к той же форме, но реально наполненной действием конкуренции. Особенно это необходимо при первоначальной разработке проблемы, а ведь известно, что II и III тома «Капитала» и представляют собой первоначальные черновые рукописи Маркса.

Так, напр., в схемах Маркса все время предположена строжайшая пропорциональность; однако это не мешает Марксу все время указывать и на возможность нарушений этой пропорциональности, — возможность, которая реально возникает и обнаруживается в реальном, наполненном вполне конкретным содержанием процессе обращения. Попробую разъяснить это поближе: в схемах Маркса дана строгая пропорциональность, вместе с тем предположено, что товары реализуются по ценности, что прибавочная ценность целиком реализуется теми капиталистами, на предприятиях которых она и произведена. Попробуйте подставить в те же схемы вместо ценности цены производства и рыночные цены, вместо прибавочной ценности — прибыль, учтите всеобщую погоню всех капиталистов за максимальной прибылью, включите процент, кредит и т. д., и т. д. — и у вас тотчас же пропорциональность превратится в диспропорциональность. Но от всех этих моментов не только можно было отвлечься, но и необходимо было отвлечься при анализе проблемы воспроизводства, т. е. проблемы пропорциональности по двум линиям — по линии производства потребительных ценностей и по линии производства меновых ценностей, или проблемы их увязки или их единства.

С другой стороны, сама пропорциональность уже предполагает возможность, а стало быть, и неизбежность диспропорциональности; иначе не приходилось бы и говорить о проблеме. Но нельзя и мешать их в одну кучу. С этой точки зрения можно также сказать, что капиталистическое производство, это — единство пропорции и диспропорции; Маркс в отделе о воспроизводстве изучает одну сторону этого единства — пропорцию; но он не может в то же время, — и особенно, подчеркиваю, при первоначальной разработке проблемы, — не указывать и на другую сторону — на диспропорцию. Но нельзя же требовать, чтобы он смешал их в безразличное тождество и стал бы изучать капиталистический способ производства как перманентную диспропорцию, как принципиальный и абсолютный беспорядок.

В нашем случае мы и имеем как раз такой экскурс в сторону некоторой диспропорции, или, правильнее сказать, ''иную'' постановку вопроса. Этот спорный раздел о «воспроизводстве денежного материала» и предшествующий ему раздел о воспроизводстве основного капитала изложены, как об этом свидетельствует Энгельс, в рукописи VIII, написанной позже. Первоначально Маркс излагал проблему воспроизводства вне связи с «обслуживающим его денежным обращением». Но такая трактовка, составившая основное содержание третьего отдела, не удовлетворяла Маркса; Энгельс пишет, что «третий отдел, воспроизводство и обращение общественного капитала, как ему казалось, настоятельно требовал переработки». Необходимость такой переработки обусловливалась расширением его кругозора<ref>См. предисловие Энгельса ко II тому Капитала, стр. IX (изд. 1927 г.)</ref>. Таким образом, мы можем сделать вывод, что здесь мы имеем ''иную'' трактовку, исходящую из ''иных'' предпосылок; а так как Марксу не удалось целиком переработать этот отдел, то эту иную трактовку только и приходится считать лишь экскурсом.

Так, в предшествующем (2-м) отделе второго тома Маркс провел различие между основным и оборотным капиталом. Но при переходе к воспроизводству Маркс забывает о только что проведенном им различении; и это не случайно, тем более это нельзя относить к ошибкам Маркса. Ибо это различение для анализа процесса капиталистического воспроизводства, взятого в своих самых существенных основах, является все же несущественным моментом. Капиталистический способ производства есть единство процесса труда и процесса производства прибавочной ценности — мы уже знаем это положение Маркса. Следовательно, лишь моменты, включенные в это определение, и следует привлечь при анализе движения этого единства в процессе его воспроизводства.

Понятно поэтому, что основной капитал и не попал в марксовы схемы. Но в той части III отдела, которая представляет рукопись VIII, он его уже привлекает, но как он его привлекает? — Именно, как голое определение формы без всего того, что разыгрывается в реальном процессе воспроизводства вокруг этой определенности формы. В схемы Маркса основной капитал попадает лишь постольку, поскольку он в процессе своего производительного потребления переносит свою ценность на изготовленный товар; следовательно, и naturaliter он включается лишь частично, в меру своего потребления. Непотребленная же его часть, материально принимая участие в процессе производства, как таковом, стоит все же вне схем, наряду со схемами. Но потребленная часть основного капитала, если только мы предполагаем ''воспроизводство'' и берем его в общественном масштабе, должны точно так же воспроизводиться in natura. И Маркс предполагает полную пропорциональность в этом отношении. «При этом необходимое условие, очевидно, заключается в том, чтобы эта основная составная часть постоянного капитала <math display="inline">II</math>, которая в размере всей своей стоимости превращается в деньги и потому каждый год подлежит возобновлению in natura (часть 1), — чтобы она была равна годичному снашиванию другой основной составной части постоянного капитала <math display="inline">II</math>, которая все еще продолжает функционировать в своей старой натуральной форме и снашивание которой, — убыль стоимости, переносимая на товары, в производстве которых функционирует эта часть, — сначала ''подлежит возмещению деньгами''. Поэтому такое равновесие является законом воспроизводства в неизменном масштабе<ref>Капитал, т. II, стр. 339 (изд. 1927 г). Курсив мой.</ref>.

Не говоря уже о том, что и в условиях неизменного (или простого) воспроизводства это соответствие является случайностью, при расширенном воспроизводстве отсутствие такого равновесия становится общим правилом: расширенное воспроизводство как раз и характеризуется тем, что в новом цикле вкладывается больше капитала, и в частности больше основного капитала, чем было сношено или потреблено в предыдущем цикле. В таком случае выступают деньги; вообще всякое несоответствие вызывает временное появление сокровища, временное застывание денег. Здесь разве еще можно отметить, что Маркс при анализе различных случаев такого несоответствия и делает ряд замечаний по вопросу о кризисах. Но было бы очень странно на этом основании предполагать, что он в своих схемах анализировал проблему кризисов.

Итак, образование сокровищ при этих условиях неизбежно и само вызывается ходом общественного воспроизводства. Предполагая, как это Маркс и делает, обращение только металлической монеты и отвлекаясь от кредита и т. п., это — должно означать необходимость в новом дополнительном золоте. И вот Маркс в следующем же разделе (XII) о воспроизводстве денежного материала ставит и эту проблему, наряду с другой, очень простой и легкой проблемой о производстве добавочного количества денег для нужд денежного обращения. В этом отношении я и вношу теперь поправку или, вернее, дополнение в свою прежнюю статью. Однако и теперь я не вижу никакой необходимости в чем-либо менять высказанное в этой статье.

Этот раздел Маркс так и начинает:

<blockquote>«До сих пор мы совершенно не обращали внимания на один момент, именно на годичное воспроизводство золота и серебра. Как простой материал для предметов роскоши, позолоты и т. д., они, подобно всяким другим продуктам, не заслуживали бы здесь особого упоминания. Напротив, как денежный материал и, следовательно, как потенциальные деньги, они играют важную роль (Dagegen spillen sie wichtige Rolle als Geldmaterial und daher potentialiter Geld)»<ref>Там же, стр. 342.</ref>.
</blockquote>
Здесь мне опять придется сделать несколько предварительных замечаний. Между прочим, в своей статье я привел две цитаты из Маркса, в которых на первый взгляд Маркс высказывает две противоположные вещи: в одном месте он считает деньги элементом воспроизводства, в другом же месте он, наоборот, говорит, что деньги «''сами по себе'' не составляют элемента действительного воспроизводства». Тов. Гиммельфарб это мое «дословное обвинение» Маркса относит на счет моего «внимательного» чтения.

По этому поводу можно только сказать, что у Маркса вообще можно найти много «таких» противоречий, но все они сводятся к тому, что вещи далеко не выглядят тем, что они представляют на самом деле, или, иными словами, что в применении к нашему случаю капиталистическое воспроизводство есть единство двух противоречивых вещей — процесса производства и процесса обращения. Процесс обращения или развитие обмена выталкивает один «особый» товар, который становится деньгами; в нем выкристаллизовывается непосредственно воплощенный, материализованный общественный, т. е. абстрактный, труд. И хотя свое реальное бытие он находит в пестром ряде всевозможных видов денег, металлических, бумажных и т. д., но все они, в конечном счете, являются лишь теми или иными представителями этого «особого», специфического товара. Товарную природу денег, вскрытую так хорошо еще классиками, Маркс ни в коем случае не отрицал. При этом деньги принадлежат сфере обращения и постоянно обретаются в них; это «абстрактное богатство», это непосредственное воплощение абстрактного труда все время циркулирует в сфере обращения. Но здесь оно принимает новую форму, выступая лишь простым орудием обмена, простым средством обращения, и с этой точки зрения представляя лишь мимолетную форму бытия товарной ценности. Как таковое средство обращения они обслуживают процесс обращения. Как средство обращения деньги стоят поэтому вне процесса производства, наряду с ним, и поэтому не составляют элемента действительного воспроизводства, ибо сфера обращения, вопреки тому, что утверждает т. Гиммельфарб, далеко не то, что сфера производства. Она стоит вне производства, хотя и включена как момент в процесс общественного воспроизводства. Лишь путем всестороннего обмена продуктов труда осуществляется общественный обмен веществ.

Но, с другой стороны, выполнение роли средства обращения является лишь функцией этого «абстрактного богатства», которое воплощается в одном определенном товаре — золоте. Но производство золота как денег требует известной затраты некоей доли общественного труда; но в таком случае они составляют элемент действительного воспроизводства и должны поэтому попасть и в схемы воспроизводства. Высказывая такие противоположные положения, Маркс и желает отметить эту противоречивую действительность. Деньги принадлежат к сфере обращения и постоянно обретаются в ней; сфера же обращения, выступая моментом процесса воспроизводства, все же представляет определенное различие и отнюдь не сводится к производству. ''Этого'' т. Гиммельфарб и не мог понять, ведь для него, как мы видели, производство и обращение едино суть. Поэтому он пытается иначе разрешить это «противоречие» у Маркса.

Приведя полностью ту цитату, где Маркс говорит о золоте или деньгах, а именно, что они входят в годичное воспроизводство, т. Гиммельфарб следующим образом комментирует это положение Маркса. «''Здесь'', таким образом, с одной стороны, говорится о замкнутом капиталистическом обществе, целиком удовлетворяющем самостоятельно все свои потребности свои собственным производством и, поэтому, не нуждающемся в ввозе»<ref>Указ. статья, стр. 207.</ref>. «Кроме того, ''здесь'' говорится о золоте, т. е. о товаре, — как вообще во всем абзаце, который ''может при известных обстоятельствах стать деньгами, но что в данном случае в данном месте марксовых рассуждений не предполагается'' (Курсив мой. ''В. П.''). ''Здесь золото лишь потенциальные деньги'', т. е. денежный материал, но еще не деньги»<ref>Там же, стр. 208.</ref>. Тогда как во втором случае, когда деньги «не составляют элемента действительного воспроизводства», Маркс, по мнению т. Гиммельфарба, — говорит уже о деньгах, т. е. об этом потенциальном денежном материале, уже превратившемся в деньги. «Но ведь все это сказано в связи с тем — так аргументирует т. Гиммельфарб, — что расширение производства может произойти («на одной стороне») лишь потому, что уже имеются налицо деньги («на другой стороне»), выражающие собой накопленную прибавочную стоимость, созданную в прошлом кругообороте капитала, а в данном кругообороте выступающие как добавочный капитал, т. е. добавочный спрос. В этой связи, ''конечно, деньги'', т. е. всеобщий эквивалент, являющийся в описанном процессе лишь посредником оборота (но олицетворяющий капитал), «сами по себе не составляют элемента действительного воспроизводства». Потому что ''здесь говорится о деньгах вообще'', но не о материальном носителе всеобщего эквивалента, здесь не говорится о золотой куколке: здесь не говорится о золоте, как о денежном материале»<ref>Там же.</ref>.

Если отбросить последнее, нелепое для марксиста противопоставление золота деньгам, то с внешней стороны у т. Гиммельфарба получается довольно стройная схема: поскольку речь идет о производстве, то производится золото как товар, превращение которого в деньги есть дело случая: оно может стать, а может и не стать деньгами — и это, замечу, при наличности уже золотого обращения, а следовательно, и сращении абстрактного выражения человеческого труда с определенным материальным телом, т. е. с золотом. С точки зрения концепции т. Гиммельфарба, превращение его в деньги только и решит вместе с тем вопрос: удержится ли оно или не удержится в качестве элемента в годичном воспроизводстве. В подкрепление ''своих построений'' т. Гиммельфарб приводит слова Маркса: «деньги — это золото, но золото не всегда деньги».

Но это положение Маркса не имеет решительно никакого отношения к разбираемой нами проблеме. Всякий, знакомый с «Капиталом», знает, что Маркс здесь вкладывает совершенно другой смысл. Если развитие обмена дошло уже до выделения всеобщего эквивалента, если, таким образом, мы можем говорить уже о деньгах, то, с другой стороны, выполнение этой роли всеобщего эквивалента, а, стало быть, и денег, требует наличия вполне определенных физических и др. природных свойств; этими свойствами в наибольшей степени и обладает золото. Раз мы имеем уже ''развившуюся'' денежную систему, то эта система ''всегда'' золотая система<ref>А т. Гиммельфарб, как мы видели (на стр. 208), ухитрился противопоставить, т. е. оторвать, деньги от материала, т. е. золотой куколки. Но тем самым деньги у него превращаются в какой-то голый социологический знак.</ref>. Однако это обстоятельство вытекает не из физических свойств товара-золота, а из его общественных свойств. В других формациях общества золото остается просто золотом, со всеми своими естественными свойствами, однако оно не становится деньгами. Только ''такой'' смысл и имеют данные слова Маркса. Но отсюда же ясно, что в нашем случае эта цитата ничего нам дать не может, ибо тут мы берем данным капиталистическое общество, а тем самым золото выступает уже всеобщим товаром, специфическим товаром. И этой специфичностью оно обладает уже с самого начала, что и сказывается, напр., в том, что для него отпадает необходимость его реализации. Нельзя конструировать какой-то акт, только будто и превращающий золото в деньги. Об этом у Маркса сказано очень ясно, хотя бы в том же спорном XII разделе.

И, тем не менее, золото, вопреки аллегорическим представлениям поэтов, не падает с неба, и на его производство, как мы уже сказали выше, требуется затрата некоторого количества общественного труда; именно в силу этого оно и входит в процесс общественного воспроизводства и ''как раз в меру этой затраты труда''. А вовсе не потому, как полагает т. Гиммельфарб, что «Маркс ''считает обращение своеобразным производством товарного общества'', a потребление этой «отрасли» — «своеобразным потреблением» и притом производительным потреблением!

Маркс нигде не выставлял подобного вульгарного положения.

То же самое имеет в виду Маркс, когда он говорит, что деньги вызывают на другой стороне расширенное воспроизводство потому, что его возможность дана без них. Эта возможность дана потому, «что, по мнению т. Гиммельфарба, уже имеются налицо деньги, выражающие собой накопленную прибавочную стоимость, созданную в прошлом кругообороте капитала, а в данном кругообороте выступающую как добавочный капитал, т. е. ''добавочный спрос''» (курсив мой. ''В. П.'').

Опять-таки эта возможность дана не потому, что налицо имеется добавочный спрос, а потому, что уже произведены все необходимые материальные условия для такого расширенного воспроизводства. И совершенно излишне подсовывать здесь ошибочный тезис Р. Люксембург, как это делает т. Гиммельфарб, будто единственным условием расширения производства является предварительное накопление золотой кучи. Вслед за Г. Люксембург в данном случае т. Гиммельфарб отождествляет капитал вообще с денежным капиталом, а тем самым общественную точку зрения подменяет точкой зрения индивидуального капиталиста.

Тут перед нами встает любопытный вопрос: в самом деле, что означает для процесса воспроизводства усиленное производство или накопление золота, как денежного материала. С точки зрения индивидуального капиталиста-золотопромышленника это будет бесспорным накоплением его капитала, расширенным воспроизводством на его предприятии. Точно так же дело будет обстоять и с точки зрения всей золотопромышленной отрасли. Наконец, так же будет выглядеть дело и с точки зрения любого капиталиста, независимо от отрасли промышленности: накопление золотых денег он будет считать, и вполне правильно, накоплением ''его'' капитала. Однако, если ж подойдем с точки зрения всего совокупного общественного воспроизводства, то картина будет иная. Накопление капитала в денежной форме, рост золотой кучи перестанет уже быть ''накоплением капитала''; мы будь иметь возрастание ''сокровища'', но за счет ''сокращения'' процесса воспроизводства.

А теперь мы обратимся к трактовке вопроса о воспроизводстве денежного материала в XII разделе у Маркса; предшествующее изложение поможет нам разобраться в нем. Тут, прежде всего, приходится коснуться опять все того же вопроса о <math display="inline">I</math> или <math display="inline">II</math> подразделении. Как мы видели, т. Гиммельфарб сводит этот вопрос к принципиальному различию. С его точки зрения вопрос стоит так: или производство золота относить к <math display="inline">I</math> подразделению, — и тогда это будет правильно, ибо так сказал Маркс во второе томе «Капитала» на такой-то странице; или же его отнести ко второму подразделению, — и тогда получается ревизия в мировом масштабе или в масштабе СССР. Я же полагаю, что производство золота можно относить и к <math display="inline">I</math> и ко <math display="inline">II</math> подразделению, и в зависимости от обстоятельств это будет правильно или неправильно и в том, и в другом случае; все дело заключается в различии предпосылок. И если я говорил об ошибочности у Маркса отнесения производства золота, как денег, ко <math display="inline">II</math> подразделению, то эта ошибочность вытекала как раз из того обстоятельства, что Энгельс в данном случае соединил рукописи II и VIII, специально не оговорив различия предпосылок, из которых исходил в обоих случаях Маркс. Возможно, что в силу этого данный момент и оставался незамеченным.

Прав т. Гиммельфарб, когда он говорит, что в своем XII разделе Марк ставит более общий вопрос о производстве золота вообще. Этого, впрочем я не отрицаю и в своей статье, так как там из всего этого раздела я брал только одну частную проблему — воспроизводство снашивающегося в процессе обращения золота, а при расширенном воспроизводстве также и производство дополнительного количества денег для нужд денежного обращения.

Больше того, при известных предпосылках постановка вопроса у Маркса совершенно правильна. Но эти предпосылки ''иные'', чем те предпосылки, из которых он исходит в анализе проблемы воспроизводства. Но при включении его в общую проблему воспроизводства, если на XII раздел смотреть, как на продолжающийся анализ процесса воспроизводства и ''при тех же предпосылках'', то тогда противоречие налицо. Однако мы знаем уже указание Энгельса, которое исчерпывает этот вопрос.

В самом деле, по какому принципу в своем первоначальном анализе Маркс относил производство тех или иных товаров к первому или второму подразделению? Решающим являлась их функциональная роль в процессе производства и распределения, или, что то же самое, в зависимости от того, потребляются ли они производительно или непроизводительно, т. е. потребляются ли они как капитал или как доход<ref>И не случайно, что т. Гиммельфарбу пришлось для обоснования своей точки зрения конструировать «производительное потребление» денег в процессе обращения.</ref>.

Не материальная форма продукта сама по себе решает вопрос об отнесении его к <math display="inline">I</math> или <math display="inline">II</math> подразделению. Подобно тому, как, напр., муку следует отнести или к <math display="inline">I</math> подразделению, или ко <math display="inline">II</math> — в зависимости от того, поступает ли она затем на капиталистически организованную хлебопекарню или идет непосредственно в домашнее хозяйство пролетария в качестве средства потребления, точно так же и золото попадает или в <math display="inline">I</math> или во <math display="inline">II</math> подразделение, или же, наконец, оно должно быть отнесено в специальный подраздел (<math display="inline">I</math> или <math display="inline">II</math> подразделения, о чем и идет сейчас спор) в зависимости от того, куда оно затем поступает и какую функциональную роль оно выполняет. Идет ли оно в качестве сырья на какую-либо капиталистическую фабрику часов или иных предметов роскоши, продается ли оно в виде слитка зубному технику для изготовления зубов или же оно идет нa нужды денежного обращения, направляясь в подвалы банков. Поэтому на первый взгляд как-то странно читать так не вяжущиеся со всем этим категорические слова Маркса: «Производство ''золота'', как и вообще производства металлов, относится к классу <math display="inline">I</math>, к категории, которая охватывает производство средств производства»<ref>Капитал, т. II, стр. 343.</ref>. Здесь, как мы видим, нет речи о его функциональной роли, здесь оно, как вполне определенный материальный элемент (как металл), относится к определенному подразделению. Таким образом мы можем констатировать, что тут перед нами или противоречие, или же мы имеем другое по существу исследование, для которого взяты иные предпосылки. Прежде, в своей ранней статье, я подходил к этому вопросу так же, как подходит теперь т. Гиммельфарб — воспроизводство денежного материала я рассматривал как интегральное звено общей проблемы воспроизводства. Но теперь я должен согласиться с указанием т. Гиммельфарба, что в этом разделе Маркс ставит совершенно иную проблему, которая, собственно говоря, выходит уже за рамки анализа процесса воспроизводства; более того, мы имеем тут по существу даже экскурсию в сторону дальнейшего воссоздания конкретной действительности капиталистического способа производства.

Но в то же время я должен разойтись с т. Гиммельфарбом во всех остальных пунктах, ибо при его подходе к данному разделу и при его предпосылках только и можно констатировать ошибочность построения Маркса. Но я никаких ни ошибок, ни противоречий у Маркса с этой новой точки зрения не нахожу.

Так как золото является особым товаром, непосредственным воплощением общественного, т. е. абстрактного, труда, а, следовательно, обладает формой непосредственной обмениваемости, то в вопросе о его воспроизводстве мы наталкиваемся на некоторую особенность. Для него не нужна реализация, наоборот, уже с самого начала оно может реализовать все остальные товары. Как такой всеобщий товар оно есть деньги, а в застывшем виде, в покоящемся состоянии оно представляет самое бытие абстрактного богатства, т. е. ценности. Но в условиях капиталистического производства всякая ценность может превратиться в самовозрастающую ценность или в капитал.

Поэтому под углом зрения анализа особенностей этого товара Маркс в качестве исходного пункта и берет просто золото, а не его функциональную роль. Любое золотое сокровище, любой предмет роскоши из золота во всякую минуту может без всякого посредствующего акта выступить в качестве всеобщего покупательного средства и стать капиталом. Но непосредственно вслед за этим при такой постановке вопроса вставит вопрос о его дальнейшей судьбе или о его функциональной роли. В зависимости от этого, как мы только что говорили, его производство и должно быть разнесено по соответствующим подразделениям схемы.

Конечно, если на золото смотреть просто как на сырье, а фактически это и имеет место, тогда все производство золота должно быть включено в производство средств производства. Практически это так и есть: в денежное обращение практически оно притекает не прямо, оно проходит монетный двор, где оно надевает на себя национальный монетный мундир. Маркс явным образом и исходил из этой предпосылки, об этом говорят хотя бы следующие его слова: «Однако <math display="inline">Iз</math> точно так же, как прядильщик, может снова начать процесс воспроизводства: его рабочие доставили ему золотом 5, из которых он продал 2, остальными 3 владеет в виде золота, — следовательно, ему приходится только ''отчеканить из них монеты'' или превратить их в банковые билеты… и т. д.»<ref>Капитал, т. II, стр. 344.</ref>. И Маркс в примечании еще добавляет: «Значительное количество золотых слитков… доставляется золотоискателями прямо на монетный двор Сан-Франциско» (Из Reports of Н. М. Secretaries of Embassy and Legation).

Наряду с этой монетной функцией, куда идет часть годичного воспроизводства золота, другая его часть идет в качестве простого сырья на возмещение сношенного постоянного капитала во <math display="inline">II</math> подразделении — в отраслях, которые, напр., производят предметы роскоши.

На это Маркс прямо и указывает. Производство золота у Маркса представлено следующей строкой — <math display="inline">20c + 5v + 5m</math>. Останавливаясь на движении <math display="inline">5v</math>, Маркс указывает, что рабочие на эти <math display="inline">5v</math> покупают средства потребления у <math display="inline">II</math>, реализуя у них соответствующую часть <math display="inline">IIc</math>. «Скажем (капиталисты) <math display="inline">II</math> покупают у <math display="inline">I</math> на 2 золота как ''товарный материал'' (составную часть своего постоянного капитала)»<ref>В русском издании II тома дан неверный перевод: «Если II покупают на 2 у I золота как ''денежный'' материал и т. д.» (стр. 343). «Sage, II kaufe von I für 2 Gold als Warenmaterial etc.». ''K. Marx'', Kapital, II, стр. 447, 1922 г.</ref>.

О золоте, как простом материале, Маркс говорит здесь неоднократно. Золото, идущее на нужды обращения, как это видно из дальнейших слов Маркса (т. е. на покрытие снашивания), точно так же идет затем во <math display="inline">II</math> подразделение, но оно идет туда на монетный двор. На этой стадии исследования государства еще не дано, следовательно, мы и монетный двор должны мыслить себе организованным капиталистически; ведь исследование ведет в предположении чистого капитализма, т. е. всеобщего господства капиталистической формы производства.

Так как они (3 ед. золота. ''В. П.''), — продолжает Маркс, — не могут образовать какого бы то ни было элемента его (т. е. капиталиста <math display="inline">II</math>. ''В. П.'') постоянного капитала и так как, далее, <math display="inline">II</math> уже раньше имел достаточный денежный капитал на покупку рабочей силы; так как, далее, этим дополнительным <math display="inline">3з</math>, за исключением элемента снашивания, не приходится выполнять никакой функции в пределах <math display="inline">IIс</math>, на часть которого они обменены; так с другой стороны, именно за исключением элемента снашивания, весь товарный продукт <math display="inline">IIс</math> должен быть обменен на средства производства <math display="inline">I (v + m)</math>, то эти деньги целиком подлежат перенесению из <math display="inline">IIc</math> в <math display="inline">IIm</math><ref>А это и означает, если принять во внимание функциональную роль золота, отнесение производства денежного материала ко второму подразделению.</ref>, заключается ли последнее в необходимых средствах существования или в средствах роскоши, и, напротив, соответственная товарная стоимость подлежит перенесению из <math display="inline">IIm</math> в <math display="inline">IIс</math>. Результат: часть прибавочной стоимости накопляется, как денежное сокровище»<ref>Капитал, т. II, стр. 344 (изд. 1927 г.).</ref>.

Этот перенос из <math display="inline">IIc</math> во <math display="inline">IIm</math> и происходит в результате обменов между всеми остальными отраслями <math display="inline">II</math> подразделения и монетным двором — этой особой отрасли второго подразделения.

В этом разделе Маркс явным образом и исходит из такого предположения; но при этих условиях нелепо говорить об ошибке Маркса, так как в этом случае золото, как денежный материал, выступит в виде сырья. Но ведь его понимали иначе; Р. Люксембург в своей критике совершенно абстрагируется и от монетной формы золота, и от усложненного и измененного объекта анализа. Из той же предпосылки исходил и я в своей статье; в этом, конечно, была моя ошибка; однако эта ошибочность осталась в моей статье sine actu, ибо я оставался там в пределах схем воспроизводства, взятого в очень абстрактных, а потому упрощенных, условиях. Но при этой обычной трактовке, которой следовал и я, отнесение производства золота, как денег, к <math display="inline">I</math> подразделению было бы, конечно, нарушением всех основ теории Маркса.

Тов. Гиммельфарб исходит же из этих обычных предположений и тем не менее производство золота относит к <math display="inline">II</math> подразделению. Какой ценой это достигается — мы это видели: ему для этого пришлось очень многое выбросить из теоретических положений Маркса. Поэтому, соглашаясь с ним в одном пункте, о характере проблемы, которую Маркс решает в XII разделе, я одновременно самым решительным образом должен разойтись с ним в остальных пунктах.