Редактирование: Погонкин В. К теории земельной ренты (раздел)

== II ==

<blockquote>«Поскольку земельная рента является дифференциальной, она производится конкуренцией, поскольку она абсолютная, она создается монополией»<ref>''Каутский'', Аграрный вопрос, изд. «Пролетарий», 1923, стр. 55.</ref>.
</blockquote>
Вторая часть этого положения верна лишь в известном смысле. «В известном смысле правы те, кто выводит земельную ренту из монополии; совершенно так же, как монополия капитала одна только дает возможность капиталисту выжимать из рабо[# 97]чего прибавочный труд, ''монополия землевладения'' (курсив мой. ''В. П''.) дает возможность землевладельцу выжимать у капиталиста часть прибавочного труда, которая составляла бы постоянную добавочную прибыль» (Теории…, т. II, стр. 186). Та сила, которая дает возможность капиталистам и землевладельцам получать прибыль и ренту, заключается в монопольном владении ''средствами'' производства, а отнюдь не в монопольном владении ''продуктами'' производства. Но монополия, в этом смысле толкуемая, создает не только абсолютную, но и дифференциальную ренту.

Но может быть Каутский хочет сказать, что абсолютная рента, в противоположность дифференциальной, не может возникнуть в условиях свободной, ничем не ограниченной конкуренции? Тогда вопрос подлежит дальнейшему рассмотрению. Нужно прежде всего заметить, что конкуренция бывает двоякого рода: 1) конкуренция в пределах одной и той же отрасли производства («горизонтальная» конкуренция) и 2) конкуренция между капиталом различных сфер производства («вертикальная» конкуренция). Первый вид конкуренции сводит различные индивидуальные ценности к одной одинаковой рыночной ценности. Второй же вид конкуренции «сводит ценности к ценам производства, поскольку действие капиталов друг на друга не тормозится, не нарушается третьим элементом — землевладением и т. д.» (Теории…, т. II, стр. 186, примечание). Монополия есть логическое отрицание конкуренции. Двум видам конкуренции соответствуют два вида монополии: горизонтальная и вертикальная монополия. Какой же вид монополии является основой существования абсолютной ренты? Этой основой является вертикальная монополия, поскольку она связана с частной собственностью на землю и вытекает из нее.

Частная собственность на землю может затормозить переход капитала из промышленности в сельское хозяйство и этим затормозить понижение нормы прибыли в сельском хозяйстве до уровня общей нормы прибыли. Но она не в силах устранить горизонтальную конкуренцию, происходящую внутри сельского хозяйства. «Привилегия земледелия продавать продукты выше цены производства (если ценность выше цены производства) не имеет силы для продуктов, произведенных с различными ценностями внутри одной и той же сферы производства» (Теории…, т. II, стр. 193). Не монополия ''земле''владения, а лишь монопольное владение сельскохозяйственными ''продуктами'' может устранить или ограничить горизонтальную конкуренцию внутри сельского хозяйства. Монопольное же владение сельскохозяйственными продуктами возможно или в том случае, когда сама природа препятствует свободному воспроизводству продуктов земли, или же в том случае, когда сельскохозяйственные предприниматели, войдя в соглашение, произвольно ограничивают производство в интересах наивысшей прибыли. В таких случаях продукты продаются по монопольной цене, могущей превысить как цену производства, так и ценность. Эта монопольная цена является в этих случаях источником монопольной сверхприбыли, монопольной ренты. Легко видеть, что экономическая природа этой ренты ничем не отличается от экономической природы той «монопольной ренты», которая существует во всех [# 98] сферах производства, в той или иной степени трестированных и синдицированных.

Каутский не прав, если он думает, что абсолютная рента не может существовать в условиях ничем не ограниченной горизонтальной конкуренции. Если же он этого не утверждает, ему придется согласиться с тем, что рента абсолютная и рента дифференциальная в одинаковой степени являются продуктом горизонтальной конкуренции, ибо только при этом условии абсолютная рента может проявить свое существование в чистом виде и выступить как противоположность монопольной ренты.

Лишь исходя из таких соображений, Маркс мог написать: «Те, кто выводит земельную ренту из монополии, ошибаются, полагая, будто монополия дает возможность землевладельцу поднимать цену товара выше его ценности. Она, наоборот, состоит в том, чтобы удерживать ценность товара выше его цены производства, продавать товар ''не выше'', а по его ценности (Теории…, том II, стр. 186). Сравним с этим слова Каутского: «Как всякая монопольная цена, цена средств продовольствия, создаваемая монополией земледелия (?!), может подниматься ''выше их стоимости'' (курсив мой. ''В. П''.). Степень этого превышения зависит от того, насколько в сфере монополии оказываются еще действительными законы конкуренции» (Агр. вопрос, стр. 54). Что ж такое «монополия земледелия»? Говорится ли здесь о монополии на владение землей щи же о монополии на владение продуктами земли? Если Каутский хочет сказать, что землевладелец, опираясь на право собственности, может произвольно повышать цену сельскохозяйственных продуктов выше их ценности, то он приписывает монополии землевладения сверхъестественную силу. Но, разумеется, никакие узаконенные права не могут уполномочить землевладельцев отменить законы капиталистического хозяйства. Чтобы отбросить всякие нелестные подозрения по адресу Каутского, приходится сделать второе предположение: Каутский, по всей вероятности, предполагает монополию в продаже продуктов земли. Здесь нам помогает сам Каутский: «Владельцы… создали себе самим ренту путем повышения цен на пшеницу… Средство, с помощью которого они этого достигли, обычное средство всякою картеля — сокращение, производства для повышения цен» (Агр. вопрос, стр. 55)дно из двух. Или здесь имеются в виду сознательные усилия землевладельцев (согласимся с Каутским, что землевладельцы, а не фермеры продают сельскохозяйственные продукты) объединиться в картели; но тогда суживается сфера действия закона ренты и становится неясным, откуда берется рента при отсутствии картелирования сельского хозяйства. Или же Каутский пытается провести аналогию между сознательными действиями предпринимательской монопольной организации и стихийными процессами, происходящими в капиталистическом сельском хозяйстве.

Но ни аналогия, ни негодующие возгласы по поводу паразитизма землевладельцев не могут заменить собой научного объяснения существования абсолютной ренты, и это обязывает нас искать в дальнейшем изложении Каутского ответа на все наши сомнения. Но у Каутского в резерве нет ничего, кроме следующего изречения: «Земельная рента кладется в карман [# 99] исключительно на основании права собственности землевладельца» (Агр. вопрос, стр. 55). Здесь уже Каутский все трудности проблемы спрятал в собственный карман. Остается жалеть, что Каутский не указал точнее, на основании какой статьи, какого свода законов возникает абсолютная рента. Конечно, ничего предосудительного в этом изречении нельзя было бы найти, если б оно не создавало иллюзии разрешения проблемы.