Редактирование: Мендельсон А. Средства обращения и капитал (раздел)

== II ==

В первой части нашего небольшого исследования мы ставим себе задачу проверить, правильно ли развил Энгельс мысль Маркса; другими словами, мы хотим выяснить, имеется ли у Маркса различение денег и капитала при так называемых кредитных сделках.

По самому характеру поставленной задачи нам придется оперировать с текстом «Капитала», и цитаты, порой довольно длинные, при этом неизбежны. Но мы надеемся, что соответственные выдержки из «Капитала» в значительной мере помогут нам уяснить вопрос и по существу.

Мы начнем с цитаты из того примечания, в котором Энгельс с ясностью, не оставляющей места никаким сомнениям, ставит и решает вопрос о деньгах и капитале… «Это представление, перенесенное из банкирской конторы в политическую экономию, создало спутывающий спорный вопрос, является ли то, что банкир наличными деньгами предоставляет в распоряжение своего торгового клиента, капиталом, или же только деньгами, средством обращения, currency? Чтоб разрешить этот — по существу простой — спорный вопрос, мы должны стать на точку зрения клиентов банка. Все зависит от того, чего те требуют и что получают.

Если банк соглашается дать своему торговому клиенту заем просто под личный его кредит, без представления с его стороны обеспечения, то дело ясно. Клиенту безусловно авансируется определенного размера стоимость как дополнение к его капиталу, которым он до сих пор располагал. Он получает аванс в денежной форме, т. е. получает не только деньги, но и денежный ''капитал''.

Если же он получает ссуду, выданную под залог ценных бумаг и т. п. то это аванс в том смысле, что ему даются деньги под условием их обратной уплаты. Но это не авансирование капитала. Потому что ценные бумаги тоже представляют капитал и притом на большую сумму, чем ссуда. Следовательно, получатель берет меньшую стоимость капитала, чем отдает в залог; такая операция отнюдь не представляет для него приобретения добавочного капитала. Он совершает сделку не потому, что ему нужен капитал, — он уже имеет его в своих ценных бумагах, — а потому, что ему нужны деньги. Здесь, следовательно, перед нами ссуда ''денег'', а не капитала.

Если аванс выдается под учет векселей, тогда исчезает и ''форма'' аванса. Налицо простая купля-продажа. Посредством передаточной надписи вексель переходит в собственность банка, а деньги — в собственность клиента; о возврате их с его стороны нет и речи. Если клиент покупает наличные деньги векселем или другим орудием кредита, то это такой же аванс, не больше, не меньше, как если бы он купил наличные деньги каким-нибудь другим товаром, — хлопком, железом, хлебом. И всего меньше может быть тут речь об авансировании ''капитала''. Всякая купля-продажа между торговцем и торговцем есть передача капитала. Ссуда же имеет место только там, где передача капитала не является взаимной, а происходит односторонне и на срок. Поэтому ссуда капитала посредством учета векселей может иметь место только там, где вексель — бронзовый вексель, который отнюдь не представляет проданного товара и которого не берет ни один банкир, раз он знает, что это за вексель; следовательно, в нормальной учетной сделке клиент банка не получает никакого аванса ни капиталом, ни деньгами; он получает деньги за проданный товар.

Таким образом случаи, когда клиент требует у банка и получает капитал, очень ясно отличаются от тех, когда он получает в ссуду деньги или покупает деньги у банка.<ref>«Капитал», т. III, ч. 1-ая, стр. 414-415, Гос. Изд., 1922 г.</ref>

На конкретном примере, при помощи анализа соответствующих форм кредитных сделок Энгельс устанавливает различие между получением в ссуду денег и капитала.

Соответствует ли это тому, что говорил Маркс?

В самом начале V отдела III тома «Капитала», в главе XXI, Маркс заявляет: «Прежде всего мы рассмотрим своеобразное обращение капитала, приносящего проценты. Затем, во вторую очередь, следует рассмотреть тот особый способ, каким он продается как товар, именно как он ссужается, а не уступается раз-на-всегда.

Исходной точкой служат деньги, которые А ссужает В. Ссуда может быть сделана под залог или без залога; однако первая форма более древняя, если исключить ссуды под товары или долговые обязательства, как-то: векселя, акции и т. д. Эти особые формы нас здесь не интересуют. Мы имеем здесь дело с капиталом, приносящим проценты, в его обычной форме»<ref>Там же, стр. 324-325.</ref>. Отсюда ясно, что, во-первых, Маркс ставит себе задачу дать анализ «капитала, приносящего проценты» вообще, выяснить сущность кредита, как такового, и что, во-вторых, случаи, рассмотренные Энгельсом под №2 и №3 (номерами 1-ый, 2-ой и 3-ий мы будем в дальнейшем обозначать для краткости анализируемые Энгельсом случаи бланкового кредита, ссуды под залог и учета), Маркс считает «особыми формами», анализом которых он не собирается заниматься.

Но все же в дальнейшем ему приходится касаться интересующего нас вопроса. Так, в частности он приводит диалог между Оверстоном и представителем парламентской комиссии (парламентский отчет под №3758). «Следовательно, вы хотите сказать, что затруднения купцов здесь в стране в периоды недостатка в деньгах вследствие высокой нормы учета состоят в том, чтобы получить капитал, а не в том, чтобы получить деньги? — Вы смешиваете две разные вещи, которых я в этой форме не соединяю; трудность состоит в том, чтобы получить капитал, и точно так же трудно получить деньги… Трудность получить деньги и трудность получить капитал одна и та же трудность, рассматриваемая в два различных момента ее развития.<ref>Там же, стр. 417.</ref> По поводу этого диалога Маркс замечает: «Здесь рыба снова крепко попалась. Первая трудность — учесть вексель или получить ссуду под залог товара. Трудность состоит в том, чтобы превратить деньги в капитал или торговый знак стоимости капитала. И эта трудность выражается, между прочим, в высоком размере процента. Но раз деньги уже получены, в чем же тогда состоит вторая трудность? Если речь идет только о платеже, разве кто-нибудь найдет трудность в том, чтобы освободиться от своих денег? А если речь идет о купле, разве у кого бы то ни было встречалось когда-нибудь в эпоху кризиса затруднение купить товар? И если даже допустить, что это касается особого случая вздорожания хлеба, хлопка и т. д., то ведь трудность эта могла бы выражаться не в стоимости денежного капитала, т. е. не в размере процента, а только в цене товара; и эта трудность ведь преодолевается тем, что у нашего человека теперь имеются деньги для купли»<ref>Там же, стр. 417 — 418.</ref>.

Снова возвращается Маркс к этому вопросу, критикуя первый вариант туковского различения средств обращения и капитала. «Если же говорят, что банк дает при этом в ссуду капитал, а не средства обращения, то это имеет двоякий смысл. Во-первых, что он дает в ссуду не кредит, а действительную стоимость, часть своего собственного или положенного у него вкладом капитала. Во-вторых, что он дает в ссуду деньги не для внутреннего, а для международного обращения, дает мировые деньги; а для такой цели деньги всегда должны находиться в своей форме сокровища, в своей металлической телесности, в форме, в которой они не только представляют форму стоимости, но сами равны той стоимости, денежной формой которой они являются. Хотя это золото как для банка, так и для экспортирующего торговца золотом представляет капитал, банкирский капитал или купеческий капитал, однако спрос на него возникает не как спрос на капитал, а как на абсолютную форму денежного капитала. Он возникает именно в тот момент, когда иностранные рынки переполнены не находящим реализации английским товарным капиталом. Следовательно, при этом требуется капитал не как ''капитал'', а капитал, как ''деньги'', в форме, в которой деньги суть общий товар мирового рынка; а это — первоначальная форма денег, благородный металл. Следовательно, отлив золота не ''a mere question of capital'', не простой вопрос капитала, как говорят Фуллартон, Тук и др., но ''a question of money'', вопрос денег, хотя и в их специфической функции. То обстоятельство, что это не вопрос ''внутреннего'' обращения, как утверждают защитники Currency-Theorie, конечно, не служит доказательством того, что это только вопрос капитала (''question of capital''), как полагают Фуллартон и другие. Это вопрос денег (''a question of money'') в той форме, в которой деньги служат международным платежным средством»<ref>Там же, стр. 438.</ref>.

На стр. 440 — 441 Маркс приводит два конкретных примера, явно друг от от друга отличающихся по своему содержанию — те «особые формы», о которых он говорит в XXI гл., — и ставит затем вопрос: «В какой же мере можно рассматривать ссуду банка лицу А, как ссуду капитала или просто как ссуду платежных средств?».

На поставленный вопрос Маркс ответа не дал. Энгельс же непосредственно вслед за этим вопросом поместил примечание, в котором повторил то, что говорил в цитированном нами примечании в XXVI гл.

Во второй части третьего тома «Капитала» Маркс снова возвращается к интересующему нас вопросу. «Единственные трудные вопросы, к которым мы теперь подходим в нашем исследовании кредита, суть следующие: «и во-вторых: в какой степени денежное стеснение, т. е. недостаток в ссудном капитале, выражает собою недостаток в действительном капитале (товарном капитале и производительном капитале?) В какой степени, с другой стороны, оно совпадает с недостатком денег как таковых, с недостатком средств обращения?»<ref>«Капитал», т. III, ч. 2, изд. «Моск. Книгоиздат.», 1908 г., стр. 13 — 14.</ref>

В главах ХХХII и XXXIII — решающие замечания, на которые ссылается Энгельс. «В периоды угнетения спрос на ссудный капитал есть спрос на платежные средства и ничего более… Поскольку купцы и производители могут доставить надежное обеспечение, спрос на платежные средства есть просто спрос на средства для того, чтобы превратить капитал в ''деньги''; поскольку же это не имеет места, следовательно, поскольку аванс платежных средств доставляет капиталистам не только ''денежную форму'', необходимую для платежа, но также недостающий для этой цели ''эквивалент'' в какой бы то ни было форме, постольку спрос на платежные средства есть спрос на ''денежный капитал''».<ref>Там же, стр. 53.</ref> «Различие между выпуском средств обращения и ссудой капитала обнаруживается лучше всего в процессе действительного воспроизводства… При развитом кредитном деле, когда деньги концентрируются в руках банков, эти последние и являются, по крайней мере номинально, той стороной, которая авансирует деньги. Такого рода авансирование касается лишь денег, находящихся в обращении. Это авансирование средств обращения, а не авансирование капиталов, приводимых благодаря этому в обращение»<ref>Там же, стр. 69.</ref>.

И, наконец, следующее чрезвычайно характерное замечание, выявляющее точку зрения Маркса: «Спрос и предложение ссудного капитала были бы тождественны со спросом и предложением капитала вообще… лишь в том случае, если бы вовсе не существовало денежных заимодавцев, а вместо них имелись бы капиталисты, владеющие машинами, сырыми материалами и т. п. и отдающие эту свою собственность в ссуду или в наем — подобно тому, как теперь сдаются дома, — промышленным капиталистам, которые сами являются собственниками части этих предметов. При таких обстоятельствах предложение ссудного капитала было бы тождественно с предложением элементов производства промышленным капиталистам или товаров купцам»<ref>Там же, стр. 56 — 57.</ref>.

Количество цитат можно было бы увеличить; но, думается нам, и приведенных вполне достаточно для того, чтобы можно было судить, прав ли был Энгельс, когда он, продолжая мысль Маркса, находил, что нельзя сваливать в одну кучу все различающиеся по своему содержанию сделки, фигурирующие в обиходе капиталистической практики под одним общим названием кредитных. Совершенно ясно, что Энгельс в своих примечаниях лишь систематизировал отдельные высказывания Маркса и на конкретных примерах иллюстрировал применение общих принципов абстрактной теории.