Редактирование: Лиф Ш. К спорам о характере сложного труда (раздел)

== Труд абстрактный и труд сложный ==

Поскольку сложный труд выступает в качестве стоимостеобразовательного фактора и, этим самым, в качестве труда абстрактного, следует особо разобрать взаимоотношение этих двух категорий.

Система Маркса явилась дальнейшим этапом в развитии экономической мысли. Отправной его точкой была классическая политическая экономия.

Остановимся поэтому прежде всего на вопросе о преемственной связи в понимании категории сложного труда у Маркса от классиков.

Некоторые исследователи полагают, что понятие сложного труда у классиков вошло без всяких изменений в теорию стоимости Маркса.

Так, например, В. Р. Чернышев пишет: «Свое построение сложного труда, как умноженного простого К. Маркс ''произвел, прямо опираясь на А. Смита и Д. Рикардо''<ref>В. Р. Чернышев</ref>. (Разрядка моя. — ''Ш. Л.'').

[# 158] Однако знакомство с марксовой методологией и ее особенностями ставит под сомнение подобное утверждение. Маркс не мог в данном вопросе опираться на классиков, ибо в данной проблеме нагляднее всего проявляется недооценка классиками общественной формы товарного производства. Если, пользуясь аналитическим методом, классики вскрыли содержание стоимости, то при понимании труда, как явления природы, они не могли не только поставить вопрос «почему труд выражается в стоимости», но не могли правильно понять и категории сложного труда, ибо последнюю можно понять лишь при учете общественной формы труда, благодаря которой выявляется бо́льшая стоимость продуктов сложного труда и сохраняется общественное равновесие труда между различными отраслями производства. Так, у Рикардо «качественные различия труда» не находятся в связи со сложностью труда, а зависят «от относительного искусства рабочего и напряженности выполняемого труда»<ref>Цит. по Чернышеву. Рикардо и Маркс, стр. 53.</ref>.

В анализе сложного труда К. Диль видит в теории стоимости Маркса решающий пробел; лишь у Буха «дело идет о единственной серьезной попытке разрешить такую проблему, которую Рикардо и Маркс оставили совершенно не разрешенною».

Это приводит нас к Буху, чтобы доказать именно его, а не марксову преемственность от классиков.

В различии методов классиков и Маркса И. Рубин видит, отчасти, основание к различному пониманию категории абстрактного труда «разногласия между социологическим пониманием абстрактного труда и физиологическим пониманием абстрактного труда отчасти сводится именно к различию этих двух методов, диалектического и аналитического. Если с точки зрения аналитического метода можно еще с бо́льшим или меньшим успехом отстаивать физиологическое понимание абстрактного труда, то с точки зрения диалектического метода это понятие труда заранее обречено на неудачу, ибо из понятия труда в физиологическом смысле вы никакого представления о стоимости, как о необходимой социальной форме продуктов труда, вывести не можете»<ref>«Под Знаменем Марксизма» № 6, 1927 г., ст. И. Рубина, стр. 90.</ref>.

Однако, в отношении категории сложного труда, физиологисты терпят фиаско, даже при применении аналитического метода, ибо, переходя от категории стоимости к абстрактному труду, невозможно понять, почему бо́льшая стоимость продуктов сложного труда сводится к меньшему количеству физиологического труда. Последнее можно понять, лишь исходя из социальной формы труда в товарном хозяйстве. Если физиологисты, при применении аналитического метода исследования, могут отстаивать в бо́льшей или меньшей степени свои позиции в отношении абстрактного труда, то в отношении сложного труда эти попытки не могут быть удачными.

Так, например, Бух не может согласиться с подразделением труда на сложный и простой, если целью этого подразделения является выяснение момента сложности труда, как фактора, оказывающего влияние на величину стоимости. «Ведь сам автор “Капитала”, — пишет Бух, — настаивает на том, что стоимостеобразовательным является труд в ''абстрактном, смысле этого слова. А с точки зрения последнего как труд простого рабочего, так и труд более развитого рабочего представляется нам совершенно тождественными процессами пре[# 159]вращения потенциальной энергии принятой пищи и вдыхаемого кислорода в механическую работу''» (Разрядка наша. — ''Ш. Л.'')<ref>Л. Бух</ref>.

По мнению Буха, следовательно, всякий труд, независимо от того, является ли он простым или сложным, представляет собой совершенно одинаковый процесс превращения потенциальной энергии в механическую работу, то есть при всех прочих равных условиях образует стоимость одинаковой величины.

Путем такого доказательства Бух приходит к заключению, что с точки зрения образования стоимости нет никакой разницы между затратой простой и сложной рабочей силы, а, следовательно, никакой проблемы редукции не существует.

По-своему Бух логичен. Он ликвидировал понятие сложного труда, как стоимостеобразовательного фактора и тем самым проблему редукции, поскольку ею занимается теория трудовой стоимости, ибо, исходя из физиологического понимания труда, невозможно объяснить то явление, что, скажем, труд токаря создает бо́льшую ценность, чем труд чернорабочего, тратящего во всяком, случае не меньшее количество физиологической энергии.

Если простой и сложный труд обладают способностью в единицу времени создавать одинаковые стоимости, то, в таком случае, никакой количественной разницы между этими видами труда провести нельзя.

Но, в таком случае, Бух не может, как он и сам признается, не впадая в противоречие, утверждать, что «стоимость товаров определяется количеством простого труда (например, трудом батрака), так как понятие о простом труде, вытекая ''не из абстракции, а из классификации'' (два класса, простой и сложный труд), — ничего не имеет общего с нашим представлением об абстрактном труде» (разрядка наша. — ''Ш. Л.'')<ref>Л. Бух</ref>.

Мысль Буха, по существу, закончена. Понятия простого и сложного труда стоят вне теории стоимости. Они вытекают из различия труда в его конкретных проявлениях и к абстрактному труду отношения не имеют.

Мы знаем, что Маркс рассматривал труд с двух точек зрения: как труд конкретный и абстрактный. Сложный и простой труд должны также обладать этим двойственным характером. Сводя же их целиком к труду конкретному, Бух тем самым подрывает основу теории трудовой стоимости и теряет возможность проведения чисто количественной разницы между простым и сложным трудом.

Подобное же отрицание двойственного характера труда мы встречаем и у другого критика Маркса — главы психологического направления, Бем-Баверка. Он также относит простой и сложный труд к различным конкретным его видам и, исходя из этого, ставит отсюда под знак сомнения самую возможность теоретического разрешения проблемы редукции.

Беря, в виде примера, обмен продуктов труда скульптора и каменотеса, Бем выражает изумление, каким образом, исходя из основ теории стоимости, можно утверждать, что пятидневная работа каменотеса имеет своим выражением один день работы скульптора.

Подобный факт, по мнению Бема, обнаруживает всю несостоятельность основ теории стоимости Маркса. «Но, вникнув хладнокровно, — пишет он, — найдем, что это еще менее подходит, так как [# 160] в продукте скульптора вовсе не воплощается «простая работа», не говоря уже о простой работе в том же количестве, что и в продукте пятидневной работы каменотеса. Точная истина, попросту, состоит в том, что оба продукта воплощают в себе труд ''разного вида и в разном количестве''»<ref>Бем-Баверк</ref>.

Разница между обоими авторами заключается в том, что в то время, как Бух признает, например, правильность учения Маркса о двойственном характере труда, Бем-Баверк вообще считает всю теоретическую концепцию Маркса ловкой игрой диалектической мысли.

У Буха здесь любопытная «модификация». Будучи «совершенно согласным» с Марксом, что труд обладает двойственным характером, он упускает из виду, что в конкретности труд проявляется как труд неоднородный по своей сложности и что, следовательно, этим двойственным характером должен обладать и сложный труд.

Родственную такому пониманию категории абстрактного труда теоретическую схему мы находим у профессора Л. Любимова. По его мнению, абстрактный труд может отличаться только степенью напряженности. Бо́льшая степень напряженности труда соответствует и бо́льшей величине создаваемых стоимостей. Иных качеств абстрактный труд не имеет. «Труд абстрактный, как мы помним, не может отличаться по своим качествам, но он может разниться по своей напряженности (интенсивности)»<ref>Лев Любимов</ref>.

Но в таком случае становится непонятной роль сложного труда. Действительно, если абстрактный труд отличается лишь степенью напряженности, то фактор сложности, оставленный в стороне, делается равнодушным зрителем к процессу созидания стоимости. Но подобная постановка вопроса уже была сделана Бухом, который должен был как последствие, подвергнуть сомнению учение о двойственном характере труда. И для Любимова, при соблюдении логичности в построении, оставался бы лишь путь Буха.

Мы были бы вправе ожидать от Любимова утверждения, что различная сложность труда характеризует собою различную форму существования конкретных видов труда и связана не с двойственным характером, а с классификацией труда, как определенной полезной сущности.

Но Любимов совершает небольшой «маневр», в результате чего рассуждения его принимают иной характер. Он рассматривает сложность труда как его интенсивность, отождествляет эти понятия.

Если бы абстрактный труд не отличался никакими иными качествами, кроме интенсивности, то продукты сложного труда могли бы обмениваться на продукты простого труда и без всякого предварительного сведения, то есть самая проблема редукции не имела бы вообще места в действительности.

<blockquote>«Для того, чтобы товары измерялись заключённым в них количеством труда, — а мерилом для количества труда служит время, — все виды разнородного труда, заключенного в товарах, должны быть сведены к одинаковому простому труду, среднему труду, обычному, простому (unskilled) труду. Лишь тогда количество содержащегося в них труда может измеряться временем, одинаковым мерилом»<ref>К. Маркс</ref>.
</blockquote>
[# 161] Маркс в данном случае указывает нам, что проблема редукции предшествует процессу выявления количественной пропорции. Прежде чем измерять труд (как абстрактный) общественно-необходимым временем, он должен выступить качественно однородным, не только в смысле отвлечения от своих конкретных свойств, но и в смысле отвлечения от различной степени сложности.

Мыслимо ли вообще измерение абстрактного труда временем, если он, с одной стороны, выступает, как абстрактно помноженный, а с другой стороны, абстрактно-простой труд?

Должно быть ясным, что поскольку отвлечение от конкретных свойств труда выражает собою еще многообразие черт по степени сложности, постольку однородною сущностью измеримо быть не может.

Несколько отличное понимание абстрактного труда мы встречаем у А. Богданова. Им проводится полное отождествление понятий абстрактного и простого труда. Несмотря на то, что Бухом отрицается связь между абстрактным и простым трудом, оба автора приходят в понимании понятия сложного труда к одинаковым, по существу, выводам.

<blockquote>«Чтобы говорить о сумме производительного труда, как об определенной величине, для этого надо все конкретно различные виды труда представлять себе сведенными к некоторой общей единице измерения. Такой единицей измерения для теоретического анализа является “абстрактный” или “простой” труд» <ref>А. Богданов и И. Степанов</ref>.
</blockquote>
Хотя простой труд может выступать и в качестве абстрактного труда, но целиком и полностью отождествлять эти понятия нельзя, ибо при этом отбрасывается конкретный характер простого труда.

Кроме того, вряд ли можно считать правильным непосредственное сведение «конкретно различных видов труда» к труду абстрактному или простому, как к единице измерения. Богданов здесь несколько забегает вперед и тем самым искажает последовательность хода развития процессов товарного общества. Правильней будет утверждение, что простой труд является мерилом различной сложности труда. Но, будучи сведенным к абстрактно-простому труду, последний измеряется уже определенным количеством абстрактного труда, то есть общественно-необходимым трудом или временем.

Соавтор «Курса» — И. Степанов, очевидно, полностью разделяет концепцию Богданова, выставляя понятия сложного и интенсивного труда, как понятия идентичные.

Для краткости приведем лишь одну цитату, в достаточной мере подтверждающую наше мнение. В своем «Курсе» И. Степанов пишет: «Для того, чтобы сделать (трудовые затраты. — ''Ш. Л.'') вообще соизмеримыми, необходимо ''более сложный труд или более интенсивный труд'' (разрядка моя. — ''Ш. Л.'') свести к простому, труду»<ref>А. Богданов и И. Степанов</ref>.

Концепция Богданова ближе всего стоит к Либкнехту. Несмотря на ряд неправильностей и искажений, допускаемых Либкнехтом, единственным, не вызывающим возражений, нам представляется его собственное замечание о том, что свою точку зрения по данному вопросу он признает гипотетичной и недоказуемой.

[# 162] Эти слова с успехом можно ставить эпиграфом к работам представителей данного направления.

Проблема редукции Либкнехтом запутывается характерным для всей этой плеяды экономистов утверждением, что существует «тенденция к совпадению сложности и интенсивности труда, хотя на первый взгляд это кажется не так»<ref>В. Либкнехт</ref>.