Редактирование: Легезо С. Количественная теория денег (раздел)

== II. Сущность количественной теории денег ==

Что является основным, качественно определяющим, конституирующим в системе количественной теории денег? Если отвлечься от всех частных — видовых признаков этой теории и взять наиболее общие — родовые ее признаки, то это «основное» можно свести к следующим четырем положениям:

Прежде всего, количественниками «товарное обращение (в данном случае капиталистический процесс обмена веществ. — ''С. Л.'') понимается исключительно в форме <math display="inline">Т—Д—Т</math>, а эта последняя, как последовательное единство продажи и покупки»<ref>Там же, стр. 148. Правда, сказанное здесь Марксом, относится к количественникам-классикам, но эти воззрения на товарное обращение характерны не только для количественников-классиков, но вообще для всех количественников.</ref>. ''Иначе говоря, капиталистическое хозяйство'' (<math display="inline">Д—Т—Д</math>) ''сводится к простому товарному хозяйству'' (<math display="inline">Т—Д—Т</math>), ''а последнее — к натуральной его форме''. В самом деле, единство продажи-купли является характерной формой обмена для эпохи непосредственной меновой торговли, для эпохи натурального обмена, где еще нет ни товара, ни денег в собственном смысле слова. Единство продажи-купли: характерная форма менового процесса для эпохи предбуржуазного способа производства, — где только еще происходит процесс формирования этого способа производства в пределах натуральной формы хозяйства, а, вместе с тем, и процесс образования всеобщей категории менового хозяйства — категории товара. Это — эпоха становления товара и рождения денег. Простая, развернутая и всеобщая формы стоимости — только моменты генезиса товара, — моменты, отмечающие собою определенные этапы генезиса менового хозяйства. Здесь «уже» существует обмен, но «еще» нет обращения, ибо нет денег. Все отношения обмена пока еще выступают в натуральной форме. Всеобщий эквивалент, эта основа денежной формы стоимости, тоже еще натурализован, он еще не отделился достаточно от потребительских свойств продукта. Только сращение всеобщей эквивалентной формы стоимости с определенной вещью превращает ее в денежную форму, а данную реальную вещь (товар) в материального носителя этой формы — в монету. В этом «сращении», между прочим, заключается весь смысл скачка от непосредственного обмена к товарному обращению.

Ограничивая товарное обращение формулой <math display="inline">Т—Д—Т</math> и понимая последнее, как единство продажи-купли, количественники тем самым сводят сложный капиталистический процесс обмена веществ, выступающий в форме товаро-(капитало-)обращения, к простому, непосредственному (натуральному) обмену продуктами. Отсюда мы можем вывести первое положение количественной теории денег:

''Товарное обращение есть натуральный, непосредственный обмен продуктами. Поэтому законы обращения развитых форм менового хозяйства сводятся к законам обмена простого неразвитого (натурального) менового хозяйства''.

Сведение же товарообращения к натуральному обмену неизбежно натурализует и категорию денег. Поэтому деньги в обмене у количественников выступают в своей натуральной форме, в форме простого «блага», в форме обыкновенной «собственности», отличительная особенность которого состоит лишь в том, что оно «всеми принимается в обмен за другие товары» (Фишер). Количественники себе дело представляют таким образом, что товарное обращение есть такой процесс обмена веществ, который принципиально может совершаться и без денег, но который получает техническое облегчение введением в него того или иного средства обмена. Так, например, Юм считал, что «Деньги суть только орудие, которое люди по общему соглашению употребляют для того, чтобы облегчить обмен одного товара на другой»<ref>''Юм'', Опыты стр. 20.</ref>. Или: «Деньги суть только представители труда и товаров и служат только средством для подсчета и оценки последних»<ref>Там же.</ref>. Примерно в таком же духе определяет деньги и Фишер: «Деньги никогда не приносят других выгод кроме создания удобств для процесса обмена. Создание этих удобств является социальной функцией денег». В другом месте Фишер так характеризует категорию денег: «Всякая собственность, которая принимается при обмене, может быть названа деньгами. Документы, удостоверяющие права на эту собственность, тоже называются деньгами»<ref>''Фишер'', Покупательная сила денег, стр. 6—9.</ref>. Д. С. Милль о деньгах говорит следующее: «Деньги — машина для быстрого и удобного исполнения того, что делалось бы и без них, хотя не так быстро и удобно»<ref>''Д. С. Милль'', Политэкономия, стр. 438.</ref>. ''Таким образом, исходя из своего понимания товарообращения, как единства продажи-купли, количественники эту натурализованную категорию — деньги — определяют, как техническое средство облегчения обмена, как орудие обмена''. Маркс из всего этого сделал следующий вывод: «Если товарное обращение понимается исключительно в форме <math display="inline">Т—Д—Т</math>, а эта последняя исключительно как последовательное единство продажи-покупки, то деньги определяются как орудие обращения, в противоположность их форме, как денег»<ref>''К. Маркс'', К критике…, изд. 1923 г., стр. 148.</ref>. Соответственно вышесказанному формулируем второе положение количественной теории:

''Деньги — техническое средство облегчения непосредственного обмена, т. е. деньги — орудие обмена.''

Но деньги в качестве орудия обмена обособляются в своей функции, как монета. А так как «обращение приводит к тому, что золотая сущность монеты превращается в золотую видимость (износ), и монета становится лишь символом ее официального содержания»<ref>''Маркс'', Капитал, т. I, стр. 97.</ref>, то, на основании экономического закона, который гласит, что «орудие обращения, обособившееся в своей функции, как монета, превращается в знак ценности»<ref>''Маркс'', К критике…, изд. 1923 г., стр. 148.</ref> — деньги у количественников неизбежно сводятся к знакам ценности и в силу этого принимают на себя законы обращении этих знаков<ref>Здесь нужна оговорка следующего характера. Правильно будет выражение, что «количественники сводят деньги к знакам ценности», только по отношению к классикам (Рикардо — Милль), которые признают субстанциональность стоимости товара и денег. Что же касается Юма и Фишера, которые субстанциональность стоимости денег отрицают, то по отношению к ним правильнее было бы сказать, что у них деньги сводятся не к знакам ценности, а к знакам цены. Однако, по существу, и знаки ценности Рикардо — Милля, и знаки цены Юма — Фишера, — это одно и то же, ибо и те и другие ценность денег в конечном счете выводят из механического сопоставления двух друг от друга независимых величин, — товарных масс и дензнаков.</ref>. Таким образом, мы можем вывести третье положение количественной теории:

''Деньги — знаки ценности. Законы обращения знаков ценности суть законы обращения денег вообще.''

Однако «соответственно закону обращения знаков ценности… цены товаров зависят от количества обращающихся денег, а не наоборот — количество обращающихся денег зависит от цен товаров»<ref>''Маркс'', К критике…, изд. 1923 г., стр. 148.</ref>. Отсюда следует четвертое положение количественной теории денег:

''Цены товаров зависят от количества обращающихся денег, ибо они конструируются в непосредственном обмене на рынке, путем простого противопоставления двух друг от друга независимых величин: денежных знаков и товарных масс'' (два потока). Ценность же денег, в виду этого, с точки зрения количественников, есть не что иное, как номинальная величина подсчета и измерения, которая проявляет себя «реально» при фактическом обмене, в так называемой «покупательной способности» дензнаков<ref>В этом отношении количественная теория денег тесно примыкает к номинализму. Не даром ранние количественники Юм и Монтескье являлись одновременно номиналистами, в то время как современные номиналисты Бендиксен и Эльстер во многом солидаризируются с количественниками.</ref>.

К собственно теории денег относятся только последние три положения. Первое положение является лишь методологической предпосылкой этой теории.

Из приведенной выше схемы основных положений количественной теории денег ясно видно, что все примитивное здание этой теории построено на весьма непрочном фундаменте. В самом деле, утверждать, что сущность денег состоит только в том, что они являются орудием обмена, это значит сущность подменить явлением, это значит утверждать, что явление совпадает с сущностью. Но это в то же время означает — целиком отказаться от теоретической экономии, ибо, как указывает Маркс, если бы форма появления совпадала с сущностью вещи, то не было бы места для науки. У количественников форма проявления — деньги, как орудие обращения — совпадает с сущностью. В этом отношении количественная теория денег исходит из теоретических основ вульгарной экономии. Вульгарное же понимание сущности денег предопределяется особыми методологическими предпосылками, которые, собственно, и дают содержание этой теории. Поэтому: 1) выявление методологических предпосылок количественной теории денег ''является первой задачей критики''; 2) раскрытие ошибок в понимании количественниками сущности денег ''составляет вторую задачу критики'' и, наконец, 3) научное обоснование понятия «покупательной силы денег» на основе закона ценности и раскрытие ошибок количественной теории денег в этой области — ''представляют третью задачу критики''.