Редактирование: Кунов Г. Теории прибавочной стоимости до Смита (раздел)

=== 2. Характер физиократизма ===

Изложение Маркса становится поистине блестящим лишь в его характеристике физиократизма: по сжатости и точности изложения этот отдел далеко превосходит все известные монографии о физиократизме и о том положении, которое он занимает в развитии экономических учений. Маркс не дает общей картины физиократических теорий; он ограничивается эскизом их важнейших основных положений и выводов, сделанных из них. Но как гениальный художник часто немногими штрихами изображает характерные особенности данной личности более наглядно, чем другой художник законченным портретом, так и Маркс в своем эскизе представляет самым наглядным образом строй идей, характерный для физиoкратических воззрений. Основные взгляды, образующие фундамент научного здания физиoкратизма, выступают рельефно и ярко. Маркс имеет великое преимущество перед всеми буржуазными экономистами, занимавшимися критикой физиократизма, — преимущество, которое дает ему возможность стать на более высокую точку зрения и тем открывает ему более обширную перспективу для оценки физиократически системы: это — его историческое понимание, которое показывает ему развитие физиократического учения не только в связи с особым ходом развития французской хозяйственной жизни восемнадцатого века, но вместе с тем открывает ему, что идейные концепции теоретиков-физиократов, несмотря на сделанные из них полуфеодальные выводы, уже заключают в себе основные элементы английской классической политической экономии. Каким карликом, например, кажется рядом с Марксом профессор Август Онкен, светило бернских экономистов, официально признанный цеховою наукою специалистом по части физиократической теории. В утомительном, вымученном труде, который в такой же мере отличается от гениальных эскизов Маркса, как педантически выписанная, шаблонная жанровая картинка от гениальных уверенных взмахов кисти Рембрандта, он усердно пересказывает идейные формулы физиократов и, нанизывая их подряд, называет эту работу очерками по «истории физиократии». У него отсутствует какая бы то ни было историческая перспектива, какой бы то ни было исторический масштаб, и в поисках за мудрыми истинами физиократизма он так затерялся в его лабиринте, что, как известно, несколько лет тому назад пытался обосновать требования аграриев о хлебных пошлинах для современной Германии, ссылаясь на идеи И. Чайльда и Томаса Мэна о влиянии английской внешней торговли на земледелие и на писания Кенэ в защиту высоких цен на хлеб.

По мнению Маркса, основное различие между воззрениями физиократизма и меркантилизма заключается в том, что первый переносит исследование о происхождении прибавочной стоимости из области обращения в область непосредственного производства:

<blockquote>«Согласно меркантильной системе, существует только относительная прибавочная стоимость; что выигрывает один, то теряет другой; profit upon alienation, oscillation или vibration of the balance of wealth between different parties. Следовательно, для капитала, взятого во всей его совокупности, внутри данной страны не создается никакой прибавочной стоимости. Она может возникать только в сношениях одной нации с другими. При этом излишек, который одна нация реализует для себя из сношений с другими, выражается в деньгах (тортовый баланс), потому что именно деньги представляют непосредственную и самостоятельную форму меновой стоимости. В противоположность этому — так как меркантильная система в самом деле отрицает создание абсолютной прибавочной стоимости — физиократия желает объяснить ее: produit net. А так как прибавочный продукт приковывал ее внимание к потребительной стоимости, то единственным создателем его являлось в ее глазах земледелие… Следовательно, сущность капиталистического производства, состояла, по мнению физиократов, в производстве прибавочной стоимости. Они старались объяснить это явление. И в этом и состояла задача науки после того, как они отвергли прибыль, происходящую, по учению меркантилистов, из отчуждения (profit d’expropriation)»<ref>Указан. сочин., стр. 46—47.</ref>.
</blockquote>
Действительно, прогресс физиократизма состоит в этом изменении точки зрения, в перемещении исследования в область производства. Конечно, уже у вышеупомянутых английских меркантилистов мы отчасти находим тот взгляд, что наряду с получаемою в торговле относительною прибылью, в земледелии имеется прибыль или «прибавочный доход» (Surplus), заключающийся в излишке дохода производства над израсходованными в производстве потребительными стоимостями. Мы уже видели выше, как далеко ушел в этом отношении Джемс Стюарт по сравнению со взглядами первых меркантилистов, но даже у Петти мы встречаем уже взгляд, что труд, применяемый в земледелии создает прибавочный доход (Surplus), и там где земледелец не является одновременно собственником земли, этот доход достается последнему в виде земельной ренты. Петти же выставляет положение, которое звучит совсем в физиократическом духе: «Труд — отец и активный производитель богатства, а земля — его мать».

Однако все подобные воззрения остаются еще в зачаточном состоянии. Они не ведут к более подробному исследованию прибавочного дохода, получаемого в земледелии, или прибыли. И не потому, что английские экономисты доклассического периода не обладали необходимою проницательностью, а потому, что экономическое развитие Англии направляло их исследования на другой путь. Со времени Кромвеля, а особенно со времени восшествия на престол Вильгельма Оранского, Англия выросла в первое торговое государство в мире. Прежнее могущественное положение Испании и Голландии, как торговых государств, было уничтожено, морское могущество Франции было сломлено. Английский флаг господствовал на морях. Внешняя торговля Англии ее мануфактурная промышленность, ее колонии выросли в громадных размерах. Со всех концов света стекались сокровища в английские гавани и оттуда находили свой дальнейший путь в страны континента. Какую большую прибыль доставляли эти торговые и колониальные предприятия, ясно доказывается беспрестанным ростом числа тех лиц, которые участвовали в этих предприятиях и достигали громадных богатств. Вскоре эти явные успехи нашли свое выражение в догме, согласно которой Англии, благодаря ее географическому положению, предназначено стать мировым торговым государством; перед лицом таких успехов необходимо должно было казаться абсурдным учение о том, что торговля и расцветающая промышленность имеют лишь второстепенное значение для роста национального богатства. Для английских экономистов — тем более, что, как уже было указано, они в качестве купцов, банкиров или английских чиновников по торговой и колониальной части были прямо заинтересованы в торговом преуспеянии Англии — главная задача заключалась, скорее, в исследовании волоса: на каких основах должна вестись английская торговля, дабы она еще больше споспешествовала росту богатства страны?

В этом направлении ведут они свои исследования, и в высшей степени интересно проследить, как английские экономисты, под влиянием этого господствовавшего в тогдашней Англии взгляда, приходили к другим выводам, чем французские физиократы, даже там, где они исходили из одинаковых с ними основных положений. Например, из того взгляда, что только одно земледелие доставляет излишек производства, французский физиократизм делает вывод, что торговля и промышленность «бесплодны»; напротив, Джемс Стюарт ставит вопрос, что произойдет с прибавочным продуктом сельского хозяйства, если он не будет реализован торговлею и не найдет сбыта среди промышленного населения, и приходит к выводу, что сельское хозяйство может расширяться и содействовать росту наследия лишь в том случае, если оно будет развиваться «в одном направлении с промышленностью». С точки зрения французских физиократов, средний промышленный класс, является в известной мере паразитом сельского землевладения; по мнению же Стюарта, рост этого среднего класса — условие для развития сельскохозяйственного производства.

Совсем в ином положении находились внешняя торговля и промышленность Франции в середине восемнадцатого века. И та и другая все более теряли свое прежнее международное значение. Оттесненная Англией на задний план, разоренная войною и плохим финансовым управлением, обремененная громадными долгами, страна могла улучшить свое хозяйственное положение только расширением своего сельского хозяйства и повышением его доходности. Но вместе с тем являлся вопрос: как лучше всего повысить этот доход и излишек его над издержками производства? И этот вопрос вел далее к исследованию природы прибавочного продукта и его распределения.

Маркс критически рассматривает, как это исследование развивается у различных представителей физиократической системы, и после краткого очерка общего характера этой системы последовательно разбирает воззрения Тюрго, Ф. Паолетти, Пьетро Верри, Т. Шмальца, графа де-Бюа, Неккера и друг.; он на отдельных примерах показывает, что для старейших физиократов прибавочный продукт, так называемый «produit net», означал лишь излишек потребительных стоимостей; они видели в нем не произведение прибавочного труда, то есть продукт неоплаченного труда, а лишь дар щедрой природы: подарок матери-земли, который они просто отождествляли с земельною рентою, так что промышленная прибыль и процент на капитал казались лишь различными видами, на которые поземельная рента в процессе обращения разделяется между землевладельцами, промышленниками и заимодавцами — данью сельского хозяйства промышленности. Но Маркс, даже в качестве экономиста, был слишком историком, чтобы ограничиться подобным критическим разбором. Он включает в свое изложение маленькие исторические экскурсы и показывает, как физиократическая система, рассматривая, с одной стороны в землевладельце капиталиста, покупающего рабочую силу, с другой стороны, делает из предполагаемой бесплодности промышленного производства тот вывод, что промышленные предприятия не должны облагаться налогами и государство не должно своим вмешательством препятствовать их взаимной конкуренции. Таким образом физиократическая система, несмотря на свою феодальную окраску, благоприятствует капиталистическому производству.

<blockquote>«По той же причине в выводах, сделанных самими физиократами, мнимое превознесение землевладения превращается в его экономическое отрицание и в утверждение капиталистического производства. Все налоги переносятся на поземельную ренту, или, иными словами: поземельная собственность отчасти конфискуется, — мера, которую старалось провести, несмотря на протест Редерера и других, французское революционное законодательство и которая представляет собою окончательный вывод из современной, усовершенствованной Рикардо политической экономии. Налоги всецело взваливаются на поземельную ренту, так как она является единственной прибавочной стоимостью и так как, вследствие этого, всякое обложение других форм дохода сводится, в конце концов, к обложению поземельной собственности, но сводится косвенным, т. е. вредным в экономическом смысле, путем, в ущерб производству. При таком исключительном обложении поземельной собственности бремя налогов, а следовательно, и всякое государственное вмешательство, было отстранено от промышленности, и таким образом она совершенно освобождалась от этого последнего.
</blockquote>
<blockquote>Так как промышленность, по мнению физиократов, ничего не создает, а только превращает в другую форму получаемые ею от земледелия стоимости; так как она не прибавляет к этим стоимостям никакой новой стоимости, а возвращает переданные ей стоимости в виде эквивалента, только изменяя их форму, — то, естественно, является желательным, чтобы этот процесс совершался без помех и обходился по возможности дешевле; а это достигается только свободной конкуренцией, при которой капиталистическое производство предоставляется себе самому. Так что освобождение буржуазного общества от абсолютной монархии, воздвигнутой на развалинах феодального общества, совершается только в интересах феодального землевладельца, превращенного в капиталиста и стремящегося только к обогащению. Капиталисты являются капиталистами только в интересах землевладения, совершенно так же, как позднейшая зрелая политическая экономия позволяет им быть капиталистами только в интересах рабочего класса»<ref>Указан. сочин., стр. 44—45</ref>.
</blockquote>
В последней части отдела о физиократах Мирке объясняет «экономическую таблицу» (Tableau économique) Кенэ. Он значительно упрощает ее. Четырнадцать последовательных актов обращения, которые Кенэ указывает в первоначальной таблице, он сводит к пяти; но зато он, с другой стороны, дает интересное расширение таблицы: он начинает обращение не только с того акта, которым оно начинается у Кенэ (уплатою арендатором годичной ренты землевладельцу), но, кроме того, предполагает различные другие исходные пункты процесса обращения и далее исследует, как в каждом случае сложится обращение для арендатора, промышленного капиталиста и рабочего. Это исследование является интересным дополнением к выводам Маркса о метаморфозе товаров в первом томе «Капитала» (I отдел, 3 глава).