Редактирование: Ковалевский Н. К проблеме общественно необходимого рабочего времени (раздел)

== II-я часть ==

[# 271] Экономическая версия придает совершенно исключительное значение влиянию изменений потребительной ценности на стоимость. При перепроизводстве товары становятся общественно-излишними, теряют свою потребительную ценность, а потому и стоимость, — говорит она.

Для того, чтобы ответить на вопрос, так это, или нет, надо прежде всего разобраться в содержании понятия потребительной ценности и в его оттенках в особенности.

Начиная свое исследование капиталистического общества анализом товара, Маркс прежде всего останавливается на его натуральной форме, его потребительной ценности.

«Товар есть прежде всего внешний предмет, — вещь, которая по своим свойствам способна удовлетворить какую-либо человеческую потребность. При этом совершенно безразлично, какова именно природа этой потребности, — порождается ли, например, последняя желудком, или фантазией» («Капитал», I том, гл. 1).

Эту (взятую, конечно, в кавычках) «способность» вещи удовлетворять человеческим потребностям, или, другими словами, возможность использования человеком физических свойств вещи, или ее общественных свойств, Маркс в согласии со Смитом и Рикардо называет потребительной ценностью, или полезностью вещи. Р. Гильфердинг, поскольку об этом можно судить по его примечанию к своей статье в «Neue Zeit» — «Постановка проблемы политической экономии у Маркса» (В русском изд. см. сборник «Основные проблемы полит. экон.», под ред. Дволайцкого и Рубина, изд. 1922 г., стр. 120), — приписывает себе определение потребительной стоимости, ''как индивидуального отношения между вещью и человеком''. Он говорит там: «…в противоположность ''высказанному мною'' взгляду, который вообще сам собою понятен и психологическою школою не только никогда не оспаривался, но постоянно подчеркивался, что ''потребительная стоимость есть индивидуальное отношение между вещью и человеком'', он (речь идет о Бернштейне) видит в «потребительной стоимости… вполне социальную категорию».

Оставляя в стороне Бернштейна, мы должны, однако, отметить, что взгляд, якобы высказанный Гильфердингом, был известен и разделялся Марксом уже в период написания им «Нищеты философии». Там, полемизируя с Прудоном, Маркс вполне сочувственно излагает взгляд Шторха, высказанный последним еще в 1823 г. в «Курсе политической экономии». Он говорит, «…полезность вещей, ''выражающая только отношение этих вещей к нашим потребностям''… может изменяться*.

Итак, потребительная ценность, полезность, есть отношение между вещью и человеком. Отношение по преимуществу естественное, в которое, однако, общественные отношения вносят исторически свои коррективы. И это вполне понятно, так как прежде всего первый член этого отношения — человек — не представляет собою величины исторически-постоянной, он существенно меняется с изменением социально- экономических отношений. То же самое до известной степени относится и ко второму члену отношения — вещи.

Таким образом потребительная ценность вещи, являясь категорией логической (если употреблять терминологию Родбертуса), исторически не остается, однако, неизмененной. Изменяются человеческие потребности, изменяются вместе с тем и объективные возможности использования одной и той же вещи человеком, т. е. изменяется ее потребительная ценность.

[# 272] Свойства, скажем, одной и той же породы камня, как физического тела, мы можем принять постоянными за известный исторический период. Но объективная возможность его использования, его потребительная ценность, полезность, меняется весьма существенно за этот период на протяжении, скажем, от каменного века до мостовых, шоссе, железобетонных сооружений капиталистического города.

Маркс неоднократно отмечает (во II т., во «Введении к критике» и в др. местах), что расширение производства создает новые потребности, а стало быть и новые возможности применения одних и тех же физических свойств вещи, т. е. новые потребительные ценности.

Какому-нибудь дикарю, нашедшему золотой самородок и приспособившему его в качестве серьги, и в голову не могло прийти, что из этого золота будут чеканить монету, делать домашнюю утварь, отливать истуканов, что это золото может быть изъято из церквей РСФСР для спасения голодающих, что в XX веке из него будут делать зубы и пр. и пр. А первый кузнец при всем напряжении своей фантазии не смог бы представить себе все «чудеса», а стало быть и потребительные ценности, созданные современной металлообрабатывающей промышленностью.

<blockquote>«Открыть… различные стороны, а следовательно и многообразные способы употребления вещей, — говорит Маркс на 1-й стр. I-го тома, — есть дело исторического развития».
</blockquote>
А в чрезвычайно глубоко продуманном «Введении к критике политической экономии» он показывает и механизм этого исторического процесса: «Производство… создает потребление, во-первых, создавая для нею материал, 2) определяя способ потребления, 3) возбуждая в потребителе потребность, предметом которой является созданный им продукт. Оно порождает поэтому предмет потребления, способ потребления и импульс потребления» (Стр. 17, абз. 3, изд. «Моск. Рабоч.» 1922 г.). ''Однако одна и та же вещь остается сама собой независимо от общественно-экономических форм''. Для алмаза безразлично, говорит Маркс, является ли он предметом потребления, украшением на груди лоретки, или товаром в руках торговца.

<blockquote>«Потребительная ценность в этом своем безразличии к экономическим формам своего существования… находится вне круга исследования политической экономии».
</blockquote>
«Потребительные ценности товаров (то есть сами товарные тела. ''Н.К.'') составляют предмет особой, самостоятельной дисциплины — товароведения» (т. 1, гл. 1). Однако даже родовая потребительная ценность товаров, поскольку она является условием превращения вещи в товар — во-первых, и поскольку она изменяется под влиянием производственных отношений — во-вторых, входит в поле зрения политической экономии и подлежит нашему анализу.

Марксово понимание потребительной ценности носит двухсторонний характер. В одних случаях он употребляет это понятие в родовом, как выше, смысле более объективном, — в других придает ему характер чисто индивидуального отношения человека к вещи.

Так, в I м томе он говорит: «Товар есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая ''по своим свойствам способна'' удовлетворить какую-либо ''человеческую'' потребность''. Ясно, что здесь имеется в виду не чья-либо конкретная оценка, речь идет о способности удовлетворить ''человеческую* потребность — безотносительно. будет ли это потребность Петра, или Ивана. Потребительная ценность вещи здесь понимается в родовом смысле, как ''родовая полезность данного рода вещей''.

Проиллюстрируем это еще несколькими примерами: «Капитал», [# 273] т. I. стр. 7 — «Вещь может быть потребительной стоимостью, не будучи стоимостью… Таковы: воздух, девственная почва, естественные луга, дикорастущий лес и т. д.»; т. I. стр. 9: «В потребительной стоимости каждого товара содержится определенная, целесообразно направленная, производительная деятельность, или полезный труд»; т. I, стр. 14: «Товары рождаются на свет в форме потребительных стоимостей, или товарных тел, каковы железо, холст, пшеница и т. д.».

Во всех этих случаях потребительная ценность употребляется в родовом смысле, понимается собирательно, если так можно выразиться, как нечто до известной степени объективное, независящее от оценки Петра или Ивана. Это одно значение. Но Маркс употребляет термин потребительная ценность также и в прямо противоположном, субъективном, индивидуальном смысле.

«Полезность предлагаемого продукта не безусловна. Она определяется потребителем», «Нищета философии», стр. 10, изд. 1906 г. Или знаменитый пример с ткачом: «Если даже труд данного производителя товаров, например, нашего ткача, есть патентованное звено в системе общественного разделения труда, то это отнюдь еще не гарантирует, что ''как раз его <math display="inline">20</math> аршин холста будут иметь потребительную стоимость''» (Т. I, стр. 76, внизу). Вспомним, что по Марксу потребительная ценность может определяться ''фантазией'' и прочими, весьма индивидуальными, мотивами. Это потребительная ценность в ее чисто индивидуальном, субъективном смысле.

Оба эти оттенка дополняют друг друга и, больше того, у Маркса ими объясняются различные экономические явления.

Вещь не может быть товаром, не имея потребительной ценности. Все товары рождаются на свет в форме потребительных ценностей. В основе этого экономического явления лежит возможность использования человеком свойств вещи, ее, так сказать, объективная<ref>Термин «объективная» потребительная ценность, употребляется здесь мною в весьма относительном значении.</ref> потребительная ценность, ее родовая полезность.

Но товар может рассчитывать на акт обмена лишь в том случае, если он приобретает субъективную, конкретную потребительную ценность в глазах данного конкретного потребителя. Без этого он будет лежать на складе, несмотря на то, что он не хуже других и имеет вполне законное товарное происхождение, т. е. появился на свет в форме потребительной ценности и эту родовую потребительную ценность продолжает сохранять.

Родовая потребительная ценность вещи есть, в сущности, лишь потребительная ценность в потенции, потребительная ценность, до некоторой степени in abstracto, как некая субстанция (пригодность вещи для удовлетворения тех или иных человеческих потребностей, «способность» вещи к их удовлетворению).

«Субъективная» же, «индивидуальная» потребительная ценность есть лишь modus, в котором проявляется эта потенция, — конкретное отношение данного индивида к данной вещи, конкретная потребность его в приложении определенных полезных свойств вещи.

<blockquote>«Та же самая потребительная ценность может быть употреблена различным образом. Однако совокупность всех возможных ее применений ограничена сущностью ее, как вещи с определенными свойствами». (Маркс. «К критике политической экономии», гл. I. стр. 41, изд. «Моск. Рабоч.» 1922 г.)
</blockquote>
Родовая потребительная ценность, родовая полезность вещи есть предпосылка бытия вещи как товара, предпосылка стоимости.

<blockquote>[# 274] «''Бытие товара, как потребительной ценности, и его природная, осязаемая сущность совпадают''» (Там же).
</blockquote>
Конкретная же модальность потребительной ценности, конкретная потребность данного индивида в данном товаре есть лишь ''предпосылка обмена'', а не стоимости и не бытия вещи как товара. Родовая потребительная ценность вещи остается независимо от того, есть ли на лицо конкретная модальность потребительной ценности, или нет. Сахар полезен вовсе не потому, что его хочет купить Иван. Его полезность определяется физиологией человеческого организма и химическими свойствами сахара. Иван не купил сахара потому, что у него не возникла конкретная модальность потребительной ценности, но потребительная ценность сахара от этого не исчезла.

Для того, чтобы вещь, произведенная на свет как товар, оставалась таковым, достаточно, чтобы такие вещи употреблялись в обществе. Этого достаточно, чтобы считать такого рода вещь полезной вещью, т. е. потребительной ценностью. Раз вещь является предметом потребления, — за ней признается ее родовая потребительная ценность.

Продукт за удовлетворением потребности может быть совсем не нужен на ближайшее время, скажем, на целый производственный цикл, и все же его родовая полезность на лицо, его не выбрасывают на мостовую, а хранят на складах иногда много лет. И лишь физическая порча товара, или его «моральная» порча лишают его принадлежавшей ему родовой потребительной ценности.

В первом случае «бытие товара как потребительной ценности, и его природная, осязаемая сущность совпадают» (Маркс, «К критике политической экономии», гл. I). Во втором, — техническая революция или иная причина, несмотря на физическую неповрежденность товара, превращает его из предмета потребления в ненужную, нелепую вещь, годную разве что в качестве материала.

Потребительная ценность есть отношение между вещью и человеком; отношение по преимуществу естественного порядка; в какой мере оно общественно-обусловлено, мы видели выше. Маркс в своих работах неоднократно употребляет понятие «общественной ''потребительной ценности''». Содержание ''этого'' понятия вовсе не идентично с понятием потребительной ценности. Понятие общественной потребительной ценности у Маркса соответствует платежеспособному спросу, т. е. это, в конце концов, лишь сумма конкретных модальностей потребительной ценности, соответствующая сумме потребностей, которые могут быть удовлетворены при данном состоянии процесса воспроизводства. За бортом остается вся остальная сумма конкретных модальностей потребительной ценности, соответствующих платежеспособному спросу.

С точки зрения капиталистического воспроизводства общественная потребность есть лишь платежеспособная потребность, а потому и «общественная потребительная ценность» есть категория соотносительная платежеспособной потребности.

Так понимаемая категория «общественной потребительной ценности» есть прежде всего социальная категория. Содержание ее меняется вместе с формой народного хозяйства: в плановом хозяйстве содержание понятия «общественной потребительной ценности» уже совсем не то, что в меновом — оно гораздо шире, — здесь (в плановом хозяйстве) учитывается и неплатежеспособная потребность, если выражаться неподходящим здесь термином, взятым из капиталистической действительности.

Относительность категории «общественной потребительной ценности» станет яснее, когда мы подойдем к делу с точки зрения по[# 275]следующих воспроизводственных циклов: то, что не нужно сейчас, понадобится в следующем цикле. Бесполезная с точки зрения одного цикла вещь оказывается общественной потребительной ценностью, если взглянуть на нее с точки зрения последствующих циклов. И границы здесь вовсе неуловимы. Капиталистическое государство, например, заботится об охране лесов вовсе не потому, что они нужны в одном, или несколько ближайших воспроизводственных циклах, их общественная потребительная ценность распространяется и на отдаленное будущее. Здесь категория общественной потребительной ценности как будто стремится, как к своему пределу, к родовой полезности вещи. И это потому, что здесь в меновые отношения вклинивается плановое начало. Содержание понятия меняется с изменением точки зрения.

Сказанное о категории потребительной ценности говорит о том, с какой осторожностью приходится подходить к содержанию этого понятия в каждом конкретном случае, следя за тем, чтобы это содержание не подменивалось.

Посмотрим теперь, что же говорит о категории потребительной ценности в связи с проблемой общественно-необходимого труда так называемая экономическая версия.

Когда в 37 гл. III т. Маркс говорит о влиянии потребительной ценности на размеры воспроизводства, — он имеет в виду общественную потребительную ценность, соответствующую платежеспособной потребности общества. «Общественная потребность, т. е. потребительная ценность в общественном масштабе, вот что определяет здесь количества всего общественного рабочего времени, приходящиеся на различные особые сферы производства» («Капитал», т. III, гл. 37).

Выше я пытался доказать, как протекает это регулирование, как именно количественные размеры общественной потребности (в указанном здесь смысле) выступают как один из определяющих факторов при регулировании процесса воспроизводства, оставаясь при этом обусловленными предшествовавшим ходом процесса воспроизводства. Общественная потребность при этом вплотную подходит к определениям стоимости, так как техническое оборудование, которое будет пущено в ход ''при данном состоянии техники зависит уже от количества товара'', которое необходимо в этот цикл воспроизвести. Однако действие общественной потребности на производство здесь есть лишь отраженное действие предшествующих циклов воспроизводства. Прежде чем воздействовать на воспроизводство, общественная потребность сама воспроизведена предшествующими производственными циклами, размеры ее, как и ее оттенки, т. е. количественная ее сторона, как и качественная, порождена состоянием развития производительных сил. Человек, его физиология даже для очень продолжительных периодов — величина данная. Но его психика, его вкусы и привычки, его быт, его потребности и способы их удовлетворения, словом, его спрос — производная развития производительных сил, на которое и сама эта производная в свою очередь оказывает обратное влияние. Однако подчиненная роль как самой этой производной (спроса, общественной потребности), так и ее влияния, совершенно бесспорна. На величину стоимости потребность может влиять только через размеры воспроизводства, т. е. только через технический фактор.

Примат производства над потреблением — методологическое основание всей системы — остается стоять как гранитная скала.

Итак, все то количество товара, которое отвечает размерам платежеспособной общественной потребности, представляет собою обще[# 276]ственную потребительную ценность в указанном смысле. В этом смысле общественная потребительная ценность есть лишь сумма конкретных модальностей потребительной ценности, соответствующих платежеспособному спросу. Остальной товар частью может иметь конкретную модальность потребительной ценности (неплатежеспособный спрос), частью вовсе не иметь ее. Однако он остается товаром и ценностью, ибо, как мы видели выше, предпосылкой бытия вещи, как товара и стоимости, является ее родовая потребительная ценность, родовая полезность, а вовсе не конкретная модальность потребительной ценности, проявится ли она в платежеспособном, или неплатежеспособном спросе — безразлично. Конкретная модальность потребительной ценности есть лишь необходимое условие для акта обмена, условие достаточное, если ей соответствует платежеспособный спрос, — недостаточное, если спрос неплатежеспособен.

Экономическая версия не различает этих оттенков категории потребительной ценности, и не видит их различной экономической роли и это приводит ее к ложным выводам.

Возьмем хотя бы пример т. Мендельсона с лампочками (№ 7–8 «Под Знаменем Марксизма» за 1922 г., стр. 158). «Основным условием — пишет т. Мендельсон, — предпосылкой стоимости, согласно теории Маркса, является полезность — способность удовлетворять какую-либо общественную потребность». — Правильно. Дальше: «Если потребность общества вполне удовлетворяется миллионом штук, то, очевидно, каждая лампочка сверх миллиона никакой потребности не удовлетворяет (в настоящее время не удовлетворяет, т. е. отсутствует конкретная модальность потребительной ценности — предпосылка продажи. ''Н. К.''), следовательно, лишена предпосылки, основного условия стоимости — полезности (?), а потому и стоимости».

Путаница налицо. Конкретная модальность потребительной ценности, спрос, другими словами, объявляется здесь предпосылкой стоимости, в то время как парою строк выше за предпосылку стоимости совершенно правильно принималась родовая полезность вещи. В конце же фразы т. Мендельсон отказывает несметным лампочкам уже и в родовой полезности. Однако это не так. Даже если общественная потребность (платежеспособный спрос) не поддается расширению, и в данном производственном цикле обществу понадобится лишь 1 миллион лампочек, — второй миллион не потеряет своей родовой полезности, не перестанет быть товаром и стоимостью. Доказательством тому служит то обстоятельство, что он не будет выброшен на свалку, а будет бережно сохранен на складе и поступит в продажу в следующем производственном цикле.

Если же платежеспособная потребность общества поддается расширению с понижением цен, наступающим в результате перепроизводства — то, стало быть, еще некоторое количество лампочек сверх миллиона, которым ранее соответствовала неплатежеспособная потребность, увидит перед собою платежеспособный спрос и будет продано, остальное же количество, сохраняя свою родовую потребительную ценность, останется в качестве запаса до следующего цикла.

На основе изложенного, полагаем, становится совершенно ясно: утверждение сторонников экономической версии, а также и т. Мендельсона, что при перепроизводстве товары теряют стоимость, ибо они теряют потребительную ценность, — покоится на ложном основании, на непонимании различной экономической роли оттенков категории потребительной ценности.

Категория потребительной ценности также не может служить убежищем для сторонников экономической версии.


=== Примечания ===

<references />