Редактирование: Дашковский И. Международный обмен и закон стоимости (раздел)

== Деньги и международный товарооборот ==

Теория международного обмена и мировой стоимости вносит некоторые добавочные штрихи и в проблему ''денег''. По мере того, как продукт превращается в товар, случайные эквиваленты превращаются во всеобщий эквивалент, и последний в деньги. А так как полное развертывание в товарную форму продукт получает на мировом рынке, где стоимость получает свое законченное выражение в мировой стоимости, то и развитие денежного обмена находит свой естественный предел там, где деньги превращаются в мировые деньги, сбрасывая свои «национальные мундиры». Во внутреннем обороте благородные металлы, пройдя ряд стадий развития, функционируют в определенной чисто местной форме, в качестве масштаба цен, монеты и разменной монеты, в качестве «''знака ценности''» при выполнении функции орудия обращения. Переходя сферу внутреннего оборота, принимая на себя роль всемирных денег, золото (и серебро) возвращаются к исходному пункту своего развития, выступая снова, как непосредственный товар, бесформенный сырой металл, стоимость которого воплощается в его весе. Нас здесь не интересуют подробности, касающиеся ''функций'' благородных металлов, как мировых денег. Мы рассматриваем их здесь лишь в одной функции — в качестве всеобщего мерила стоимости или материального воплощения рабочего времени, при помощи которого сравниваются товарные стоимости. Мы оставляем при этом в стороне и вопрос об интервалютарных курсах и их колебаниях. «В качестве мировых денег национальные деньги сбрасывают свой местный характер; деньги одной страны выражаются в деньгах другой, и таким образом все сводится к содержанию в них золота или серебра»<ref>Капитал, III, ч. 1, стр. 302.</ref>. Следовательно, мы исходим из предположения, что курсовые отношения различных национальных валют в точности совпадают с отношениями монетных паритетов, или — что то же самое — что во всем мировом товарообороте фигурирует только одна «валюта» — золото в своей непосредственной натуральной форме или бесформенности. Вопрос сводится к выяснению условий определяющих стоимость этой «валюты» в национальном и интернациональном масштабе. Добавим, что золото нами рассматривается здесь только в его роли всеобщего эквивалента — денег.

Стоимость денег часто понимается в двух различных смыслах: как отношение денег к товарам (или, по установившейся теперь терминологии, — как покупательная сила денег), и как ''стоимость в собственном смысле'', взятую ''безотносительно'' к стоимости каких-либо других товаров, а лишь как воплощение количества затраченного на производство денег общественно необходимого труда. Маркс повсюду строго различал эти два понятия.

Если деньги рассматриваются нами, как мировые деньги, то они должны представлять собою, очевидно, и ''мировую стоимость'', как выражение всеобщего мирового труда. Эта мировая стоимость денег, именно потому, что она мировая, ''должна быть одинаковой для всех стран''. В противном случае деньги не могли бы служить всеобщим мерилом. При помощи мировых денег продукт каждой отдельной страны подвергается общественному рыночному учету, и потраченный на его производство труд приводится к масштабу мирового труда. Маркс подчеркивает эту одинаковую ценность денег в своей полемике с Рикардо, где он указывает на невозможность объяснигь международное движение цен и перераспределение благородных металлов с точки зрения количественной теории. «Каким образом нарушается нормальный уровень, т. е. каким образом нарушается международное равновесие currencies или каким образом деньги перестают иметь одну и ту же ценность во всех странах, или, наконец, каким образом они в каждой стране имеют свою собственную ценность?».<ref>«К критике…», стр. 174, изд. «Московский Рабочий».</ref>

Но мировой рынок превращает различные национальные стоимости в мировую стоимость, национальные затраты общественно-необходимого труда в мировой общественно-необходимый труд — путем установления между разными странами своеобразной экономической иерархии. Мы видели, каким образом меньшее количество труда одной страны может обмениваться на большее количество труда другой страны. Какое выражение придает этому процессу денежная форма обмена? Очевидно, одинаковое количество труда, затрачиваемого в различных странах, должно найти свое выражение в ''неодинаковых количествах мировых денег'', неодинаковых в той самой мере, в какой эти равные национальные трудовые затраты учитываются, как неравные количества мирового труда. Другими словами, деньги, имея единую мировую стоимость в качестве воплощения мирового труда, имеют одновременно ''неодинаковую национальную стоимость, как выразители национальных трудовых затрат''. На приобретение одной и той же суммы денег в разных странах должно быть затрате неодинаковое количество труда.

«Средняя интенсивность и производительность национального труда в данной стране поднимается выше интернационального уровня в той самой мере, в какой развивается капиталистическое производство этой страны… Следовательно, различные количества товаров одного и того же вида, производимые в различных странах в равное рабочее время, имеют неодинаковые интернациональные стоимости, выражающиеся в различных ценах, т. е. в денежных суммах, различных в зависимости от различия интернациональных стоимостей. Таким образом, относительная стоимость денег меньше у нации с более развитым, чем у нации с менее развитым капиталистическим способом производства»<ref>Капитал, т. I, стр. 566.</ref>. В другом месте, анализируя вопрос о причинах дороговизны земледельческих продуктов в богатых промышленных странах, Маркс также упоминает неодинаковую ценность денег. «Незначительная ценность денег в богатых странах, т. е. незначительные относительные издержки производства денег для более богатых стран, здесь совершенно не играет роли. Ибо вопрос заключается именно в том, почему она не имеет влияния на продукты промышленности в их конкуренции с бедными странами, а оказывают влияние на их земледельческие продукты» <ref>Теории, II, ч. I, стр. 125.</ref>.

Неодинаковая стоимость денег, следовательно, не имеет в этой постановке никакого отношения к явлениям различной покупательной силы денег в разных странах, которые связаны с законами колебания интернационального уровня цен. Наоборот, даже предполагая абсолютно одинаковый уровень товарных цен во всем мире, стоимость денег будет различна с точки зрения трудовых затрат, которых стоит добывание денег в каждой отдельной стране, с точки зрения национальной стоимости. Это неравенство относительной стоимости денег вытекает именно из того факта, что деньги — одинаковое мерило, прилагаемое к неодинаковым видам труда. Его можно понять по аналогии с другой формой неравенства, которую Маркс описывает в своей «Готской программе».

«''Равное право'' все еще заключено в буржуазные рамки. Право производителей ''пропорционально'' доставленному ими труду, равенство состоит в ''равенстве мерила'' — труда. Но один человек превосходит другого физически или умственно, следовательно, доставляет за то же время больше труда или же может работать дольше; и труд, чтобы служить мерилом, должен определяться по протяженности или напряженности, иначе он перестало бы быть мерилом. Это ''равное'' право есть неравное право для неравного труда. Оно не признает никаких классовых различий, потому что каждый есть только рабочий, как и все прочие; но оно молча признает неравную индивидуальную одаренность и работоспособность за естественные привилегии. ''Поэтому оно по своему содержанию есть право неравенства, как и всякое другое''. По своей природе право может состоять только в применении общего мерила; но неравные индивиды (а они не были бы различными индивидами, если бы не были неравными) имеют общую мерку лишь постольку, поскольку их рассматривают под одним углом, понимают только с одной стороны, в данном случае, напр., ''только как рабочих'', и ничего больше, отвлекаясь от всего прочего»<ref>Критика готской программы.</ref>.

Достаточно заменить здесь «равное право» — понятием «равное денежное мерило», а вместо «индивидуумов» поставить «национальные хозяйства», — и мы изучим точную формулировку диалектического превращения единой мировой денежной стоимости в различные относительные или национальные стоимости. По существу здесь происходит то же самое, что ежедневно и ежечасно можно наблюдать в пределах самого национальной) хозяйства, где равный труд различных индивидуумов реализуется в различных денежных суммах только потому, что он оказывается неравным при переучете его в единицы общественно-необходимого труда. Единственная поправка, которую следует внести в приведенную марксову формулировку и которая вытекает из наших предыдущих рассуждений, состоит лишь в том, что равные затраты индивидуального груда могут оказаться неравными не только по интенсивности, но и по производительности: результаты будут в общем и целом одинаковы, поскольку не будет возможности всех работников поставить в совершенно одинаковые технические и естественные условия производства. То же самое относится к национальным хозяйствам <ref>В известном смысле это «неравенство» аналогично так назыв. «ренте потребителей», с которой усердно возится психологическая школа. Эта рента, как известно, выводится, как результат ''единства'' рыночных цен при неодинаковом имущественном положении покупателей — потребителей. Для богатого, как и для бедного потребителя, фунт хлеба имеет, напр.., одну и ту же цену, хотя предельная полезность уплачиваемой денежной суммы во много раз ниже для первого, чем для второго. Отсюда — потребительская рента богатых потребителей. Она могла бы быть уничтожена только в том случае, если бы каждый платил за товар цену, пропорциональную своему имущественному положению (точнее говоря, обратно пропорциональную предельной полезности денег для покупателя, как формулирует это психологическая школа). Но тогда исчезло бы единство рыночной цены, а вместе с нею и рынок. Совершенно очевидно, что «рента потребителя» есть пустая игра словами и что дело здесь не в психологических оценках, а в объективном факте имущественного неравенства. Но аналогия состоит в том, что р а в н а я мерка — единая рыночная цена — приложенная к неравным величинам дает неравные результаты. То же самое происходит с масштабом единой мировой стоимости — мировыми деньгами, — когда они становятся измерителями национальной стоимости. Одна и та же сумма золота выражает р а з л и ч н ы е количества национального рабочего времени в зависимости от места, занимаемого данной страной или нацией по лестнице производительности труда, будучи в то же время представителем определенного количества среднего мирового труда.</ref>.

Стоимость золота, национальная или интернациональная, существует независимо от уровня товарных цен. Она определяется, как и стоимость всякого товара, потребным для производства рабочим временем. Но некоторые обстоятельства усложняют дело. Прежде всего, далеко не везде существуют золотоносные участки земли, не всюду, следовательно, можно ''непосредственно'' добывать золото. Следовательно, не всюду есть возможность определить рабочее время, требующееся для производства золота. Во-вторых, в мировом обороте стоимость самого золота непосредственно также не может быть определена, она ''косвенно'' познается через ''товарные цены'', поскольку золото выступает как всеобщий эквивалент, а цены всегда являются величиной ''относительной'': они выражают стоимость золота в отношении к стоимости товаров. Таким образом, хотя мы и стремимся при анализе стоимости денег обойти вопрос об их покупательной силе, как второстепенном для нас вопросе, но практически мы только через эту покупательную силу можем добраться до корня вещей — до сущности самих денег.Поскольку золото избрано всеобщим эквивалентом, рабочее время, потраченное на его производство, тем самым является непосредственно всеобщим рабочим временем. Мировая стоимость выражается в единицах золота, которое представляет из себя овеществленное рабочее время производителей золота. Единицы рабочего времени этих производителей служат тем самым масштабом мировых стоимостей. Мировая стоимость золота есть таким образом количество труда, затраченное на его фактическую добычу. Здесь, конечно, принимается в расчет тот общественно-необходимый труд, которым вообще измеряется стоимость продуктов добывающей промышленности. Этот труд или соответствующее ему рабочее время есть мировой масштаб, который может с одинаковым успехом исполнять свои функции совершенно независимо от своей собственной величины. Будет ли унция золота представлять 1 час или один день труда — это нисколько не мешает ей воплощать в себе всеобщее мерило. Но как же определять, стоимость золота в тех странах, которые не имеют собственных рудников? Здесь возможен только косвенный учет. «Очевидно…, что в странах, которые производят золото и серебро, определенное количество рабочего времени непосредственно воплощается в определенном количестве золота и серебра, тогда как в странах, которые не производят ни золота, ни серебра, тот же самый результат достигается косвенным путем, через посредственный или непосредственный обмен товаров этой страны, т. е. определенной части среднего национального труда, на определенное количество рабочего времени, овеществленного в золоте и серебре стран, владеющих рудниками»<ref>«К критике…», стр. 77.</ref>.

Но здесь вступает в силу закон стоимости, согласно которому меньшее количество труда может быть обменено на большее количество. Слиток золота, который на месте своего производства представляет 5 часов труда, может быть обменен на товар, который произведен в другой страпе только в течение 2 часов. Он будет в этой последней стране расцениваться именно, как продукт двухчасового труда, хотя он стоил пять часов. Следовательно, золото, в ''зависимости от той или иной пропорции обмена'', будет представлять в разных странах ''различное'' рабочее время, хотя фактически оно добыто в ''определенное'' время. Оно будет иметь неодинаковую относительную стоимость. Но и абсолютная стоимость его, выраженная в единицах мирового рабочего времени, не будет совпадать с фактически затраченным временем его производства. Если средний национальный труд в странах, добывающих золото, наполовину ниже его по своей интенсивности сравнительно с мировым трудом, то и он будет учитываться только в половину своей действительной величины, и, наоборот, следовательно, то рабочее время, которое золото представляет в качестве мирового товат или всеобщего эквивалента, есть время, фактически затраченное на его добычу, но ''переучтенное в мировые единицы рабочего времени''. Самый переучет производится «за спиной производителей» на основе тех меновых пропорций между товарами и золотом, которые устанавливаются на месте соприкосновения добытого золота с мировым товаром, а затем и дальше в мировом товарообороте. «Золото у источника его производства — такой же товар, как и всякий другой. Относительная ценность его и железа, или каждого другого товара выражается в количествах, в которых они взаимно вымениваются. Но в процессе обращения эта операция составляет уже предположенное условие; в товарных ценах уже дана собственная ценность золота» <ref>Там же, стр. 99.</ref>.

«Кроме особенных движений, при которых всемирные деньги переходят из одной международной сферы обращения в другую, они имеют всеобщее движение, исходные точки которого находятся у источников производства, — откуда разливаются золотые и серебряные потоки в различных направлениях по всемирному рынку. Золото и серебро вступают здесь во всемирное обращение, как товар, и обмениваются, как эквиваленты, пропорционально заключенному в них рабочему времени, на товарные эквиваленты прежде, чем попадают в сферы внутреннего обращения. В последних они являются, поэтому, с определенной уже величиной ценности. Следовательно, каждое возрастание или уменьшение издержек их производства оказывает на всемирном рынке соответственное влияние на их относительную ценность, совершенно независимо от степени, в какой различные национальные сферы обращения поглощают золото и серебро»<ref>Там же, стр. 152.</ref>.

Так как золото и серебро, как деньги, по самому своему понятию, являются всеобщим товаром, то во всемирных деньгах они получают соответственную форму всемирного товара. В той пропорции, в какой все продукты обмениваются на них, они являются превращенной формой всех товаров, а поэтому повсюду отчужденным товаром. Овеществлением всеобщего рабочего времени деньги являются в такой мере, в какой развивается ряд отдельных эквивалентов, составляющих их меновую сферу. Так как во всемирном обращении товары универсально развивают свою собственную меновую ценность, то их форма, превращенная в золото и серебро, является всемирными деньгами» <ref>Там же, стр. 153.</ref>.

«Что касается получения денежного материала — золота и серебра — с мест его добывания, то оно сводится к непосредственному товарному обмену, к обмену золота и серебра, как товаров, на другие товары, т. е. оно само совершенно так же является моментом товарообмена, как получение железа или других металлов. Что касается движения благородных металлов на мировом рынке (мы здесь не будем рассматривать этого движения, поскольку оно выражает заимообразное перенесение капитала, совершающееся и в форме товарного капитала), то оно совершенно так же определяется международным товарным обменом, как движение денег в качестве покупательного и платежного средства внутри страны определяется внутренним товарообменом. Эмиграция и иммиграция благородных металлов из одной национальной сферы обращения в другую, поскольку они вызываются только обесценением местной монеты или двойной валютой, не стоят ни в какой связи с денежным обращением как таковым и являются только исправлением произвольных нарушений, произведенных государственной властью<ref>Капитал, т. III, ч. 1, стр. 306.</ref>.

Эти выписки позволяют установить общие положения, касающиеся денежного обращения в международном обмене. Золото в мировом обороте имеет ''две линии движения'' (не считая передвижений золота под влиянием колебаний вексельных курсов). В месте добычи оно непосредственно обменивается на товары. Затем оно распределяется по различным странам и участвует в международном обороте, как обыкновенное средство обращения, т. е. как результат движения товаров. В этом втором движении золото участвует уже с ''заранее данной ценностью'', ибо до непосредственного обмена золота на товар уже существует цена товара, а в цене товаров представлена ценность золота. Где же устанавливается первоначально стоимость золота? У его истоков, где впервые устанавливаются количественные пропорции непосредственного обмена товара на золото, которое в этом случае еще не является деньгами, а таким же простым товаром, как и всякий другой металл. Страны, не имеющие собственных источников добычи золота, могут только через эти пропорции установить еео стоимость, которая будет равна не рабочему времени, затраченному на добычу золота, рабочему времени, затраченному на производство товаров, обмениваемых на золото у его истоков. Так как эти товары уже находятся в определенном стоимостном отношении ко всем остальным товарам, обращающимся на мировом рынке, то тем самым золото становится всеобщим измерителем и входит в дальнейшие товарооборота с готовой ценностью, определяемой первоначальной пропорцией, в которой оно обменивается на товары. Проблема заключается в установлении этой первоначальной пропорции. Если золото добывается только в стране А и нигде больше, если обмениваемый на него товар производится в стране В и опять-таки нигде больше, то очевидно, что сравнительные издержки производства того и другого не могут быть установлены, ибо неизвестно, каково отношение рабочего времени А и В. Последнее может быть установлено только из самой пропорции обмена, которая, очевидно, определяется не равенством рабочего времени, а другими условиями: именно — взаимным спросом на золото и товар. Если же страна А имеет возможность на ряду с золотом производить и другой товар, то соотношение времени производства того и другого дает уже опорный пункт для установления той границы, ниже которой не может опуститься выручаемая ею товарная стоимость золота. В противном случае она откажется от обмена и сама начнет производить для себя необходимые товары. Верхней же границы на основании этих данных установить нельзя. Она зависит исключительно от интенсивности спроса на золото со стороны другой нации. Но конкуренция нескольких золотодобывающих стран устанавливает и верхнюю границу.Во всяком случае ясно, что рабочее время, затрачиваемое фактически на добычу золота в данной стране, должно превратиться в мировое общественно-необходимое время, определяемое условиями добычи золота во всех странах, а всеобщим измерителем и представителем мирового труда оно может стать только войдя в соприкосновение с разнообразным миром товаров, в результате которого оно начинает представлять не свое «золотое» рабочее время, а рабочее время ''вообще'', лишенное всяких конкретных очертаний определенной сферы производства. Здесь происходит не только качественное, но и количественное превращение: та же сумма золота начинает представлять ''другое'' количество мирового рабочего времени, не то, которое на него непосредственно затрачено. Таким образом, можно установить, по крайней мере, ''четыре разных смысла'' выражения: золото — воплощение всеобщего труда:

# Фунт золота представляет рабочее время, ''фактически'' затраченное на его добычу при средних технических условиях в ''данной стране'', т. е. «национальное» общественно-необходимое рабочее время (напомним, что золото принадлежит к категории товаров, стоимость которых определяется наихудшими условиями добычи. Но это отнюдь не значит — при наихудшей технике добычи. Техника должна удовлетворять обычным требованиям).
# Фунт золота представляет ''мировое'' рабочее время, ''фактически'' затраченное на его добычу, т. е. мировое общественно-необходимое рабочее время, затрачиваемое на территории всех стран, где золото вообще может добываться. Совершенно очевидно, что эти две величины — национальное и мировое рабочее время — ''не совпадают''.
# Фунт золота представляет собою определенное количество ''мирового рабочего времени вообще'', безотносительно к тому, в каких сферах оно затрачивается. Он представляет собою это всеобщее рабочее время и в тех странах, которые вообще не добывают золота. Опять-таки совершенно очевидно, что эта последняя величина необязательно должна совпадать с величиной, фигурирующей во 2-м пункте. Допустим, что мировое общественно-необходимое рабочее время для добычи одного фунта золота составляет ''месяц труда''. Но если по тем или иным причинам на рынке установилась такая пропорция, при которой за фунт золота в среднем обмениваются товары, стоящие 20 дней труда то очевидно, что в мировом обороте золото, как всеобщий эквивалент, будет представлять именно вторую, а не первую величину. Правда, такие отклонения означали бы, что обмен товаров на золото в мировом обороте не происходит на началах эквивалентности. Но такая неэквивалентность по отношению золоту вполне возможна, хотя бы по той причине, что ежегодная добыча золота, в отношении которой устанавливается общественно-необходимое рабочее время, составляет небольшую величину по сравнению с мировыми запасами золота, добытыми в ранние времена. Разумеется, что неопределенно длительное время эта неэквивалентность не может существовать. Если годовая добыча золота невелика по сравнению с запасами, то добыча за десять лет, напр., уже достаточно внушительна, чтобы оказать соответствующее воздействие, не говоря уже о том, что пропорции обмена могут испытывать сильнейшие колебания, даже при малых изменениях количеств товаров, вступающих в обмен. Во всяком случае, нам важно было отметить, что величины мирового рабочего времени, взятые в смысле 2-го и 3-го пунктов, могут не совпадать.
# Наконец, тот же самый фунт золота, в соприкосновении с товарным миром в каждой отдельной стране, будет опять — таки изображать собою ''разные'' количества национального рабочего времени по причинам, изложенным выше. Он может в С. Штатах, представлять собою 10 дней труда, в Англии — 20, в Китае — 100 и г. д., совершенно независимо от национальных различий в товарных ценах и от колебаний вексельных курсов, а исключительно в силу различий в производительности национального труда.