Редактирование: Борилин Б. Ленин и проблема империализма (раздел)

== II ==

Если экономическая основа империализма заложена в монополии, вырастающей из самого процесса производства и представляющей собой неизбежный результат в развитии концентрации, то ключ к теоретическому анализу империализма, данному Лениным, находится в его учении о монополии. В системе взглядов Ленина по вопросу об империализме учение о монополии — краеугольный камень. Наиболее коротким основным определением, которое он дает империализму, служит «монополистический капитализм». Это определение не содержит полной характеристики империализма, но указывает на ''основную всеопределающую особенность его''.

В понимании капиталистической монополии Ленин отнюдь не является только популяризатором других теорий, как думают многие и о всем учении Ленина об империализме. Наоборот, лишь чрезвычайно глубокое самостоятельное теоретическое понимание сущности капиталистической монополии позволило ему создать такое учение, которое обладает монолитной цельностью, хорошо отличающей его от многочисленных «ученых» теорий, построенных по всем требованиям внешней респектабельности, и которое служит чрезвычайно крупным революционным орудием в руках борющегося пролетариата.

У нас часто знают о том, что, по Ленину, империализм есть монополистический капитализм, но не знают теоретического понимания монополии, даваемого Лениным и служащего источником всех остальных теоретических положений об империализме. Анализ взглядов Ленина с этой точки зрения приобретает тем большее значение, что в основу изучения империализма монополия кладется, как основной факт современной экономической действительности, большинством экономистов, в том числе принадлежащих к «социалистическим» партиям. Любой из них видит все большее поражение хваленого принципа свободной конкуренции и замену его принципом монополии. Но далеко не всякий дает этому явлению одинаковое толкование. Между пониманием капиталистической монополии апологетами капитализма и оппортунистами социал-демократии, с одной стороны, и Лениным, с другой, существует глубокое различие, «его же не прейдеши». Несомненно, это различие определяет и противоположность выводов о сущности, характере и судьбах империализма.

Не менее важно определение теоретических взглядов Ленина и потому, что процесс развития монополий не только не прекратился в военный и послевоенный период, но приобрел еще более мощный темп. Монополистический характер господства капитала никогда не был так очевиден, как в настоящее время. Монопольная власть капиталистических союзов распространяется через границы государств и морские океаны. Монопольный обруч связывает воедино все мировое хозяйство. В гигантском росте монополий во всем мире кое-кто видит наступление новой благодатной эры для капитализма. В монополиях кое-кому маячит свет мирного пришествия социализма. Иллюзии порождаются теоретическим непониманием ''капиталистической'' монополии.

Для уяснения специфических черт ленинского понимания капиталистической монополии, весьма целесообразно остановить предварительно свое внимание на оценке, дававшейся этому явлению экономистами из «социалистического» лагеря. Противоположность взглядов настолько ярка и поучительна, что она как нельзя лучше и рельефнее оттеняет самое ценное, важное в учении Ленива.

Приведем несколько примеров.

Вот перед нами Отто Лейхтер (Dr. Otto Leichter), занявшийся специально проблемой перехода от капитализма к социализму в экономической области. Издание его книги «Хозяйственное исчисление в социалистическом обществе» (Die Wirtschaftsrechnung in der sozialistischen Gesellschaft) в известных «MarxstudienBlätter zur Theorie und Politik des wissenschaftlichen Sozialismus», выходящих под редакцией Макса Адлера и Рудольфа Гильфердинга в Вене, дает гарантию в том, что автор марксист, находящийся на службе Второго Интернационала. Отто Лейхтер серьезно и глубоко понимает процесс изменения экономической роли рынка и конкуренции в монополистическом капитализме, в отличие от эпохи раннего капитализма. «В раннем капитализме значение конкуренции было без сомнения гораздо больше, чем теперь. Тогда капиталистическое производство со всеми своими техническими чудесами было еще «новой землей»… На рынке тогда сталкивались и разрешались противоречия высоко прогрессивной и плохо развитой производственной техники..; низкая цена, лучшее качество побивали все находящиеся на рынке продукты ремесленного производства… Тогда мы имели дело с промышленной, в особенности, технической революцией. Это была еще героическая эпоха. Теперь время промышленных революций прошло… исчезли огромные различия в способе производства… Исчезли также в развитом капитализме и «''производственные тайны''»<ref>Ср. ''Ленин'', Грозящая катастрофа и как с ней бороться, — Собр. соч., т. XIV, ч. 2, стр. 191, где Ленин пишет: «Если торговая тайна неизбежна в мелком товарном хозяйстве, т. е. среди мелких крестьян и ремесленников, где само производство не обобществлено, распылено, раздроблено, то в крупном капиталистическом хозяйстве охрана этой тайны есть охрана привилегий и прибылей буквально горстки людей против всего народа».</ref>. ''Теперь каждый предприниматель знает все, что он должен знать о своих конкурентах''. Отпадает и следующий момент антагонической формы конкуренции. Рабочие переходят из одного предприятия в другое и приобретают знания о лучших методах производства внутри своей отрасли… Служащие меняют часто свои места… Организаторы фабрик проходят через множество предприятий и применяют в них опыт своей организаторской деятельности… Каждый продавец информировал о всех продажных ценах в предприятиях своей отрасли… Этому служат и образцовые и товарные ярмарки и т. д. Нужно прибавить и все то, что мы называем ''производственным контролем'' рабочих и служащих в капиталистическом обществе… и что служит элементом развития к социалистическому обществу внутри капитализма… Параллельно идет хорошо известно и достаточно исследованное слияние отдельных предприятий в картели и тресты.., внутри которых ''антагонистическая форма конкуренции уже уничтожена''»<ref>Dr. ''Otto Leichter'', Die Wirtschaftsrechnung in der sozialistischen Gesellschaft. Marx Studien Blätter zur Theorie und Politik d. wissenschaftlichen Sozialismus. Herausgegeben von Dr. Max Adler und Dr. Rudolf Hilferding, fünfter Band, I. H., Wien 1923, S. 34, 35, 36.</ref>…

В приведенных строках процесс ликвидации старой антагонистической формы конкуренции внутри капиталистического хозяйства, или, как выражается Лейхтер, «дефетишизации рыночного хозяйства», изображен так красочно и убедительно, что прибавить остается очень не много. И тем не менее в этой умело набросанной картине «перерождения» клеточек рыночного капиталистического хозяйства заключается большой и опасный дефект. Процесс уничтожения конкуренции и рационализации общественных отношений в капиталистическом хозяйстве развивается далеко не так просто, безболезненно, привлекательно, как по Лейхтеру. В действительности не все идет к лучшему в этом лучшем из миров. К гармоническому организованному хозяйству нас ведет совсем не такая прямая и красивая дорога собственного самоотрицания капиталистической конкуренции. Рост рационалистических элементов в капиталистическом хозяйстве сопровождается ростом экономических противоречий во всей системе. Самое «врастание» и господство монополий есть чрезвычайно болезненный процесс. Наряду с положительными процессами обобществления и рационализации экономических отношений растут и противоположные, отрицательные процессы, порождаемые анархией, неорганизованностью хозяйства. Все это происходит на общей основе товарного производства и взаимной конкуренции, принимающей все более ожесточенные формы. Вот этой отрицательной стороны процесса развития капиталистических монополий у Лейхтера не найти. В этом порочность всей схемы, весьма привлекательной на внешний вид.

Если учение о капиталистической монополии проходит мимо основных глубоких противоречий в существе и росте монополистических процессов, то оно неизбежно обречено на апологию. Вместо теоретического революционного диагноза получается апологетическая сказка про всеисцеляющие монополии. Такая судьба постигла большинство «социалистических» писаний о монополиях и империализме. Четкая и теоретически ясная линия отделяет от них учение Ленина.

Социал-демократическая теория и политика в вопросах частно-капиталистической и государственно-капиталистической монополии, за время, отделяющее нас от первых учеников Маркса и Энгельса, проделала интереснейший в истории цикл развития приведший к полному отрицанию «ценностей», которым когда-то она же сама поклонялась, и к ныне уже цельному извращению экономической теории империализма на струвистский манер.

Социал-демократия начала с «фронтальной» атаки на капиталистические монополии и «государственно-социалистические» заигрывания правительств (например, Бисмарка в Германии). Не поняв еще сущности развивающихся монополий, но зато видя в капиталистической конкуренции корень основных противоречий капитализма, социал-демократия становится на доктринерскую позицию «отрицания» самих монополий, так же неудачную, как позиция физического «отрицания» машин рабочими в первые годы развития машинной техники.

Эта точка зрения, революционная и доктринерски-ограниченная одновременно, получила свое выражение в следующих словах французского социалиста Жюля Гэда. «В борьбе, которую мы должны вести против существующего общественного строя, ''конкуренция'' является ''нашим'' могущественным ''союзником''. Она делает необеспеченным существование разнообразнейших общественных групп, создает наряду с все уменьшающимся числом победителей все возрастающую массу побежденных, беспрерывно увеличивает армию недовольства и обеспечивает ей победу. Уже потому, что общественные предприятия ограничивают и даже совсем устраняют плодотворные результаты конкуренции, рабочая партия должна вести прямую борьбу против них»<ref>''Jules Guesde'', Services publics et Socialisme, 1883. Цитирую no сборнику «Monopolfrage und Arbeiterklasse», Berlin 1917, S. 178.</ref>…

Отрицательное отношение прежней социал-демократии к монополиям было вполне увязано и с борьбой против «государственного социализма» и иллюзий, вызываемых им. «Вместо того, чтобы вооружать то ''государство'', которое, находясь в руках буржуазии, является нашим смертельным врагом, — мы должны его разоружить», — продолжает Жюль Гэд<ref>Там же, стр. 178.</ref>. «Вся политическая позиция нашей партии определяется ''борьбой'' (Gegensatz) с государственным социализмом», — говорит Вильгельм Либкнехт в 1892 году на партейтаге германской с.-д. В классической блестящей формулировке выражает Ж. Гэд основное положение революционной марксистской партии: «Рабочая партия, сознательная часть нашего пролетариата, останется верна паролю: ''сначала революция'', т. е. политическое и экономическое низвержение господства капиталистических классов, — ''а уже потом общественные (государственные) предприятия'', так как действительно общественные предприятия возможны только после того, как все классы сливаются в один класс производителей»<ref>Там же, стр. 179.</ref>.

Революционная позиция социал-демократии времен Либкнехта и Гэда не позволила ей разом дать теоретически и политически правильную оценку развивающегося процесса упразднения свободной конкуренции. Но зато как поразительно правильно, что конкуренция между капиталистами является крупнейшим союзником пролетариата! Спустя добрых три десятка лет, сопровождавшихся чудовищным ростом монополий, эта давняя гэдовская формулировка указывает на самое главное противоречие капитализма, которое должно его взорвать и ныне. Конечно же, капитализм падет от двух смертельных ударов: от обострения внутренних противоречий, основанных на анархии капиталистического производства, и от возрастающего натиска пролетариата.

Как глубоко правдив поныне и другой пароль Гэда: сначала революция, а потом обобществление и развитие к социализму! Ведь это «не в бровь, а в глаз» нынешним социал-демократам, рассеявшим «иллюзии» времен Гэда и Либкнехта о возможности сопротивления монополиям, но зато «ничтоже сумняшеся» ставшим на путь движения к «государственному социализму», ибо к этой пристани так спокойно причаливает ладья капиталистической монополии.

Предоставим же слово им самим, разрушителям «иллюзий», противникам «слепо штурмующей храбрости». Уж они-то «понимают» преобразовательную роль монополистических процессов! Над «наивностью» Гэда они посмеются!

<blockquote>«Жюль Гэд, — пишет Макс Шиппель, — является ревностнейшим ''панегириком свободной конкуренции'', (Lobredner der freien Konkurrenz), лозунга неограниченного капиталистического «laisser faire, laisser passer» во всей области организации производства для ''промежуточной эпохи'' вплоть до полного проведения цельного социализма!? Непоколебимый сторонник манчестерства вплоть до социальной катастрофы, а затем одним удивительным могучим прыжком прямо в новый мир социалистической организации производства!? До того времени никаких переходных форм (Uebergangsgebilde) и никаких вмешательств в экономические отношения с целью регулирования!?»<ref>''Max Schippel'', Parteigeschichtliche Rückblick, S. 177. Цитирую no тому же сборнику «Monopolfrage und Arbeiterklasse».</ref>.
</blockquote>
Таков «смешной» Гэд в изображении Макса Шиппеля. Последний совершенно свободен от подозрений в подобных «иллюзиях». Для него развитие к социализму не «внезапный прыжок» из царства свободной конкуренции в царство хозяйственного плана и социалистической организации. «Не внезапный прыжок, а ''постепенный процесс преобразования'' может создать более высокий хозяйственный строй… Дело идет, таким образом, для ближайшего времени не о плоском противопоставлении капитализма и социализма, но исключительно о выборе между переходными и смешанными формами, которые приобретают то привлекательный, то отталкивающий вид вследствие все более сильного влияния капитала или труда»<ref>Там же, стр. 215, 216.</ref>. Не борьба против капиталистических монополий, так как «социализм не заинтересован в раздроблении и анархии производства»<ref>''WiIheIm Jansson'', Für oder wider die Monopole S. 226.</ref>, а «подчинение их общественному контролю»<ref>Там же, стр. 227.</ref>, — вот задача, которую ставит социал-демократия.

Понятно, что это принципиально изменяет и ее отношение к государству. Государству предстоит гигантская роль в этом «преобразовании» капиталистических монополий! Теперь прежнему «плоскому» противопоставлению себя государству нет места! Не сломать, а «подчинить» себе государственный аппарат! Впрочем… «после 4 августа 1914 г. об отрицании государства в старом смысле Гэда и Либкнехта, — пишет Вильгельм Янсон, — не может быть и речи… Такое отношение к государству теперь меньше, чем когда бы то ни было, может быть основой практической политики рабочего класса. Нельзя больше «отрицать» то государство, которому многие и многие тысячи из нас отдали лучшие силы (sic!) своей жизни»<ref>Там же, стр. 237.</ref>…

Думается, довольно. Прочесть этот последний, прямо мерзостный, аргумент патриотического социализма — слишком достаточно для того, чтобы узреть путь собственного самоотрицания, пройденный социал-демократией по всем правилам диалектики! Классическая метаморфоза социал-демократии — превращение ее из партии пролетарской революции в партию государственного порядка — эволюция, проделанная социал-демократией на почве… поучительнейших споров «за или против монополии».

Лучшие из социал-демократов не избегли этой участи. Каутский, Кунов, Гильфердинг… Имя Гильфердинга связано с одним из лучших трудов марксистской экономической мысли. Но это было давно… Теперь Гильфердинг тоже олицетворяет собой «последнюю новость» социал-демократической литературы по вопросу о монополиях и империализме. Но какую! То немногое, что было оппортунистического в «Финансовом капитале» и что не могло в основном умалить значения этой книги, возведено в степень, дополнено, развито в систему современным Гильфердингом. Скромное «теоретическое» предположение прежнего Гильфердинга о возможности мирового генерального картеля стало действительностью в воззрениях Гильфердинга «послевоенной формации». Монополии привели Гильфердинга прямехоньким путем к… организованному (!) капитализму!

Гильфердинг пишет: «Военный и послевоенный периоды принесли в хозяйстве необычайный рост тенденций к концентрации капитала. Развитие картелей и трестов приняло еще более гигантские размеры. Период свободной конкуренции приходят к концу. Огромные монополии становятся решающими владыками в хозяйственных отношениях. Все теснее становится связь с банками. «Все это означает переход от капитализма свободной конкуренции к организованному капитализму… Непостоянство капиталистических отношений производства уменьшается. Кризисы или, по крайней мере, их отрицательное влияние на рабочих смягчаются… Безработица становится менее грозной, ее последствия устраняются посредством страхования» и т. д.<ref>''R. Нilferding'', Probleme der Zeit, S. 1, 2, 3, — «Gesellschaft», Nr. 1 April 1924, Herausgegeben von Dr. Hilferding.</ref>.

Мудрено ли, что, нарисовав такую сладкую идиллию расцвета организованных элементов хозяйства внутри капитализма, Гильфердинг видит единственную миссию пролетариата в том, чтобы последний добился еще только «хозяйственной демократии». А тогда… тогда наступит долгожданный социализм! Как «просто», «мирно», «прочно» подвозит нас поезд истории к социализму, по Гильфердингу! Какой удивительно «милый», этот социализм Гильфердинга! Такой «чинный», «естественный», развивающийся на основе «имманентных» экономических законов!

Шиппели, Янсоны, Куновы, Каутские, Гильфердинги и легионы социал-демократических писателей изображают капиталистическую экономику империализма в виде неуклонно эволюционизирующего в сторону социализма хозяйства. Не обострение и воспроизводство экономических противоречий, а постепенное накопление элементов организованного хозяйства внутри капитализма — вот тот путь, которым человечество придет к новому общественному строю. Вся серия политических измен и теоретических ревизий марксизма со стороны социал-демократии основывается на этом «коренном» положении. От него все качества. Да иначе и быть не может. Здание оппортунистического «марксизма» построено со своеобразной цельностью, отдельные его части прилажены друг к другу. Фундамент этого здания составляет экономическая теория. В ней социал-демократами произведена коренная ревизия революционного учения Маркса о капитализме. Подобно Струве и другим русским «легальным маркcистам» 90-х г.г., международная социал-демократия превратилась в апологета капиталистических отношений.

Преодоление оппортунизма требует прежде всего полного разоблачения «подвигов» социал-демократии в области экономической теории.