Редактирование: Атлас З. Кредитный романтизм в золотых тисках (раздел)

== 2. Альберт Ган ==

Наиболее «радикальным» должно быть признано учение вождя современных экспансивистов, того самого ''Гана'', который, по выражению ''Карла Диля'' «в XX веке ошарашил мир экстравагантной теорией кредита».

Ган провозглашает perpetuum mobile кредитной экспансии и капиталистической динамики; что же касается таких противоречий капитализма, как ''кризисы и безработица'', то устранить их — сущий пустяк для «правильной кредитной политики». В стране с единым кредитным банком, говорит ''Ган'', — или со многими кредитными банками при единой кредитной политике не может быть кредитного кризиса… если только сам банк не захочет вызвать таковой»<ref>''Albert Hahn'' — Volkswirtschaftliche Theorie des Bankkredits, 1928.</ref>. Признав правильность его теории, «банки — говорит ''Ган'', — были бы в состоянии устранить соответствующими мероприятиями вредное действие депрессии (Baisse)» (там же, стр. 158). ''Ган'' видит две возможности для кредитного регулирования конъюнктуры в целях устранения кризисов. Во-первых, банки могли бы в самом начале заглушить конъюнктурное развитие (и следовательно кризисную реакцию подъема) путем чрезмерного повышения процента. Но эту возможность ''Ган'' решительным образом отвергает, ибо, конечно, нет никакого резона задерживать развитие производительных сил. Ему больше импонирует вторая возможность регулирования, а именно ''поддержание вечно высокой конъюнктуры «путем постоянно усиливающейся кредитной экспансии»'' (там же, стр. 159).

Мы не имеем возможности разбирать здесь такие утопические предложения ''Гана'' для устранения кризисов, как снижение процента, благодаря возможности кредитной экспансии до нуля (и даже превращение процента в «отрицательную величину!») (там же, стр. 150), или закупка ''фисков'' избыточных товаров на склад, что, между прочим, «''имеет особенное значение по политическим и милитаристическим основаниям''» (там же, S. 151). То, что ''Ган'' предлагает свое сомнительное орудие для империалистов, — это любопытно и показательно, но для нас важно сейчас установить лишь то, что ''Ган'' признает возможной и даже необходимой «постоянно усиливающуюся кредитную экспансию».

Но ведь Гану должно быть прекрасно известно, что так называемая «покупательская сита», выпущенная сверх объема ''наличного'' товарного обращения, следовательно, дополнительная и избыточная «покупательная сила», должна влиять ''инфляционно''. Этого ''Ган'' не отрицает. Но он успокаивается на том, что если в момент кредитной экспансии цены и спрос превышают предложение, то в «дальнейшем» происходит выравнивание (там же, S. 133), и «в общем» (!) благодаря конкуренции цены имеют тенденцию снижаться до уровня «цен издержек» (там же, S. 133). Эта тенденция не действует в отношении сельскохозяйственных товаров, но кредитная экспансия здесь не при чем: Причина заключается в законе убывающего плодородия. Наоборот, в отношении промышленных товаров, в том случае, когда расширение производства, вызванное кредитной экспансией, связано с переходом к более совершенным способам производства, «в дальнейшем» неизбежно будет иметь место снижение цен даже ниже уровня, предшествовавшего кредитной экспансии» (там же, S. 138).

Но эти «в общем» и «в дальнейшем» — весьма туманные места в концепции ''Гана''. Пока будут выброшены на рынок новые товары, созданные финансированными кредитной экспансией предприятиями, пройдут многие годы (и сам Ган говорит, что здесь речь идет не о неделях, но о месяцах, годах и даже десятилетиях), в течение которых страна — жертва гановской иллюзии — будет обладать ''расстроенной денежной системой'' и всеми прелестями ''инфляции''. Какие это прелести и может ли капиталистическое общество примириться с ними в течение того ''десятилетия'', покуда на рынок хлынет новый товарный поток, — это мы предоставим судить самим экспансивистам, тем из них, которые еще не потеряли чувства меры и реальности, а также понимания элементарных законов обращения.

Итак, кредитная экспансия сулит капитализму «золотой век» вечного и бескризисного подъема. Единственная граница, на которую, по мнению Гана может натолкнуться кредитная экспансия,—это ''наличная рабочая сила''. Кредитная экспансия исчерпывает свои возможности лишь в тот момент, когда «''последние рабочие резервы страны окажутся уже использованными''» (там же, s. 145). Эта граница есть не что иное, как ''наивысшая ступень развития производительных сил, как предел всякой вообще рационализации общественного хозяйства''. И величайшее «чудо» в том, что для этого оказывается не нужно ''никаких социальных революций'', — достаточно воспользоваться «социальным рецептом» скромного банковского директора — Альберта Гана!

Нам нет надобности спускать Гана с этих романических высот на грешную капиталистическую землю. Это с успехом проделал сам Ган в своей статье «Kredit», помещенной в IV издании «Handwörterbuch der Staatswissenschaften»<ref>Эта статья вошла в сборник журнальных статей Hahn’a, под названием: «Geld und Kredit», Tübingen, 1924 г. Мы цитируем эту статью по названному сборнику. Эта статья появилась в русском переводе в сборнике НКФ «Кредит и банки», М., 1928 г.</ref>.

''Внеисторическую'' границу кредита — производительные силы «вообще» — Ган выдвигает и в указанной статье, однако, вносит при этом поправку, которая подрывает самые основы его концепции. «Границы (кредитной экспансии. — ''3. А.''), — говорит Ган, — достигаются тогда, когда даже самое ''сильное изменение'' распределения, — в ущерб чистым потребителям не может вовлечь новые рабочие силы в производство благ, — ''состояние, до которого современное капиталистическое хозяйство редко доходит, потому что конъюнктурные колебания, обусловленные кризисными явлениями, периодически приносят с собой сильные задержки сбыта и ограничения производства и мешают полному использованию всех производительных сил''» (там же, ss. 55–56).

Уж из этой фразы вполне ясна беспочвенность того кредитного романтизма Гана, о котором речь была выше. Оказывается, что кредит «вообще», «рассуждая чисто теоретически», хотя и может привести капитализм к высочайшему развитию производительных сил (и следовательно «между производственными отношениями капитализма и производительными силами нет никаких противоречий), но до этого дело «редко доходит», потому что кризисы… мешают развитию производительных сил! К чему же все его кредитно-романтические рассуждения? Очевидно, они нужны только для ''апологии капитализма'', хотя аргументация Гана, направленная в эту сторону, опровергается наблюдением того же Гана над некоторыми конкретными явлениями капитализма.

Но этого мало, нам нетрудно доказать, что приведенный выше теоретический «постулат» Гана о независимости кредитной экспансии от закономерностей обращения, на котором собственно и зиждется весь его романтизм, опровергается в этой статье самим же Ганом с решительностью, достойной похвалы.

''Ган'' различает ''неинфляторный'' и ''инфляторный'' кредит. Объем и возможности экспансии первого заключаются в нем самом, а именно объемом сбережений (и это совершенно верно). А «что касается способности банков сверх рамок неинфляторного кредита предоставить инфляторный кредит, то вообще нужно сказать, что эта способность имеет силу не только в виде исключения, как обычно считается но как правило, и ''в большом объеме''. Последние десятилетия, в особенности в Германии, представляют собою не что иное, как ''один сплошной период почти беспрерывного предоставления инфляторных кредитов''» (там же, s. 47). Таким образом Ган хочет представить экономический подъем Германии за последние десятилетия (перед мировой войной), как ''следствие кредитной инфляции''.

Однако все это не более, чем дань кредитной романтике — одному из приемов апологии капитализма, — ибо констатирование некоторых фактов самим Ганом опровергает это положение. Мы отметили, что кредитный романтизм Гана покоится на посылке о независимости кредитной экспансии от закономерностей обращения. Дадим слово самому Гану для опровержения этой центральной посылки его концепции. В разделе VI указанной статьи под заголовком «Кредит и кризисы» Ган утверждает, что «конъюнктура, созданная кредитной экспансией, может окончиться или разразиться более или менее кризисными явлениями в силу двух причин…». Первая причина заключается в следующем.

«В государстве с чистобумажной валютой, где не обращается никакого внимания на отношение ценности внутренних денег к иностранным, возможно постоянно продолжающееся увеличение массы денег. ''Наоборот, это невозможно, если в соответствующем государстве поддерживается золотая валюта или если государство желает поддерживать определенный паритет внутренних денег к иностранным'', ибо обращение денег, идущее параллельно с увеличением массы денег, ведет за собою короткие или длительные отливы золота или потрясения паритета внутренних денег к иностранным, что делает необходимым из интервалютных оснований прекращение роста денежной массы. Это происходит, таким образом, что ограничивается масса предоставляемых кредитов. Это в свою очередь достигается тем, что посредством повышения дисконта поднимаются уровень процента и этим удорожается кредит» (там же, стр. 57).

''Все это приводит к «падению промышленной прибыли, заработной платы и более или менее обширной безработице»'' (там же, стр. 58).

Таким образом кредитная инфляция обуздывается ''золотыми тисками'', которые либо сковывают такого рода кредитную экспансию в самом начале, либо душат хозяйственный подъем на его кульминационной точке. Ган не приводит доказательств, что капитализм может обойтись без золотой валюты. Но этого он и не мот бы доказать. А раз необходима золотая валюта, значит беспочвенны и все теоретические рассуждения Гана, связанные с неограниченностью и творческой ролью кредитной экспансии. ''Но признание связанности кредитной экспансии золотой валютой есть не что иное, как опровержение выдвинутого; Ганом постулата о независимости кредитной экспансии от закономерностей обращения. Напротив того, именно эти последние целиком и полностью ограничивают кредитную экспансию или так называемый инфляторный кредит''. И эту связанность кредитной экспансии золотыми оковами признал, как мы показали, сам Ган-практик, хотя бы и в полном противоречии с Ганом-теоретиком (с аналогичным противоречием теории и практики мы встретимся ниже при анализе учения Шумпетера).

Теперь обратимся ко второй причине кризиса, как завершения кредитной экспансии.

«Но если даже, — говорит Ган, — не последует крушение кредитной экспансии из валютно-политических оснований, то ''все же кредитная экспансия сама по себе может привести к кризису''. Кредитная экспансия означает, как отмечалось, также подъем производства. ''Но производственный подъем длительно невозможен, если соответственно не расширится потребление''». Если этого не произойдет, то неизбежен кризис. ''Путь кредитной экспансии — это путь непрерывного и все усиливающегося ограничения потребления''. Между тем, вопреки концепции ''Туган-Барановского'', производства ради производства не может быть. Отсюда ясно, что если бы даже была возможна неограниченная кредитная экспансия (т. е. если отвлечься от закономерностей денежного обращения), то хозяйственный подъем, вызванный ею, заключал бы противоречие в себе, ''поскольку эта экспансия обостряет противоречие производства и потребления и следовательно ускоряет неизбежный и независимо от кредитной экспансии кризис''. А раз так, значит и развитие кредитной экспансии, осуществляемой гановскими методами, являются вместе с тем ее ''самоотрицанием'', ибо порождаемые ею явления ''парализуют'' эту экспансию. Таковы необходимые выводы из признанной Ганом второй причины кризисов, порождаемых кредитной экспансией.

Признание этих «двух причин» означает, как мы показали, полнейшее банкротство кредитного романтизма Гана и абсолютно несовместимо со тезисом Гана:

«Вечное продолжение кредитной конъюнктуры ''рассуждая чисто теоретически'' (!), может быть достигнуто таким образом, что при задерживающемся сбыте постоянно опять будет возникать спрос, благодаря кредиту делающийся платежеспособным» (там же, стр. 58). Несовместимость этого «чисто теоретического» тезиса с фактами, по-видимому, сознает и сам Ган ибо в своем заключительном «практическом» резюме о задачах кредитной политики он говорит следующее:

Кредитная экспансия есть одно из сильнейших средств — пожалуй вообще самое сильное средство — для того, чтобы через полнейшее использование производительных сил ускорить хозяйственное развитие страны и провести его к высочайшему процветанию. Однако путь кредитной экспансии идет через относительное экспроприирование денежных собственников, через ухудшение (обесценение) имеющихся в народном хозяйстве денег и через опасность кризисов сбыта, которыми современное капиталистическое хозяйство и без того достаточно страдает. Можно поэтому рассматривать задачу целеосознанной кредитной политики в том, чтобы провести народное хозяйство через Сциллу хозяйственного упадка и Харибду обесценения денег и кризисов» (там же, стр. 59).

Это, конечно, не кредитная романтика, но вполне «разумное рассуждение». Но это рассуждение означает полнейшее банкротство абстрактной теории Гана перед лицом конкретных фактов<ref>R. Stukcen отмечает, что Ган и Шумпетер в своих новейших выступления значительно уже определяют границы кредитного творчества, — по крайней мере, поскольку речь идет о странах с золотой валютой, — чем в прежних своих работах. Этим, с точки зрения Штукена, устраняются некоторые уязвимые для критики места (Angriffspunkte) их учения (см. Weltwirtschaftliche Archiv, Bd. 30, Heft I, s.202). Это сказано чересчур мягко: ведь эти Angriffspunkte их учения являлись вместе необходимыми и важнейшими элементами их общей теоретической концепции. А раз так, значит, мы вправе говорить не об исправлении некоторых неудачных мест их теории, но о банкротстве всей концепции в целом.</ref>. Так называемый «объект познания» теории Гана целиком и полностью оторван от «объекта опыта». Кредитная романтика Гана разбивается в пух и прах о золотой барьер; кредитный романтизм сковывается золотыми тисками, и от этих тисков он может освободиться разве только чисто метафизической теорией<ref>С аналогичными Гану социально-кредитными иллюзиями выступил в немецкой литературе ''Федер'' (Feder). «Во всяком случае, — говорит ''Федер'', мы уверены, что эта форма финансирования (по рецепту Гана — ''3. A''.) открывает перед нами ''непредвиденные и грандиозные возможности в отношении использования естественных богатств страны, улучшения средств сообщения и т. п… Каждый народ настолько богат, насколько он может организовать свой труд'' (разрядка наша — ''3. А.''). По Федеру, капиталистическое общество, регулируемое правильной кредитной политикой и щедрой кредитной эмиссией, способно лучше всего организовать общественный труд и, следовательно, привести к ''наибольшему общественному богатству''! (''Feder'', Der Kommende Steuerstreik, s. 165).</ref>.