Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

=== Глава III. Социальная сущность и функции денег ===


==== 1. Квалитативная и функциональная сторона денежной проблемы ====

На поверхности экономической жизни деньги выступают в самых различных функциях. В рассмотрении функциональной стороны денежной проблемы возможны два совершенно различные подхода: 1) одни исследователи сначала пытаются уяснить себе социальное значение и роль денег вообще, а затем с помощью достигнутых в этом направлении результатов разбираются в различных функциях денег, определяя их удельный вес, значение и т. д.; 2) другие пытаются непосредственно разобраться в сравнительном значении отдельных функций денег. Совершенно ясно, что единственно-научным является первый способ, который не удовлетворяется простым описанием явлений, как они непосредственно даны в эмпирической действительности, а пытается проникнуть в сущность явлений, вскрыть за поверхностной формой их внутреннее содержание; второй способ заранее обрекает теоретика на беспомощное блуждание между трех сосен<ref>Об этом догадывается и ''Зингер'', который говорит: «Многочисленные теории называют различные функции (денег) и спорят по поводу их удельного веса; это показывает, что вопрос неправильно поставлен (Singer. Das Geld als Zeichen, S. 65).</ref>. По сути дела всякая попытка, претендующая на некоторую последовательность и теоретическую выдержанность, может приступить к разрешению функциональной стороны денежной проблемы лишь после того, как разрешена квалитативная ее сторона.

Марксов разбор денежных функций дает нам классический пример первого метода. Имея в руках определенное решение квалитативной проблемы денег, Маркс разбирает отдельные функции денег и устанавливает значение и роль каждой из них. По нашему мнению, Кнапп рассматривает денежные функции также с точки зрения общего значения и социальной роли денег вообще, хотя у него это не выступает так ясно и отчетливо, как у Маркса<ref>Поскольку, следовательно, мы считаем неосновательным упрек, который ''Трахтенберг'' (вслед за ''Гильфердингом'' — см. «Финансовый капитал», стр. 15 и некоторыми немецкими критиками хартальной теории) делает Кнаппу: «Здесь — говорит Трахтенберг — мы подходим к основной теоретической ошибке Кнаппа: сведению сущности денег только к одной из них, притом не столь значительной функции, — служить законным платежным средством». («Бумажные деньги», стр. 105). Что Кнапп не сводит сущность денег к одной лишь из их функций ясно из того, что кроме функции платежного средства, Кнапп говорит также о функциях денег, как орудия обращения и как масштаба цен. Источником заблуждения критиков (Трахтенберга в том числе) является то обстоятельство, что Кнапп не называет эти функции общеупотребительными (или марксистскими, например) терминами, а весьма своеобразно толкует по существу о средстве обращения, называя его «Платежным средством», а о масштабе цен он говорит, называя его «единицей ценности»; более подробно мы это увидим в дальнейшем разборе.</ref>.


==== 2. Какие функции денег признает Кнапп? ====

Кнапп также имеет определенное решение квалитативной проблемы денег; по его мнению деньги являются историко-правовым институтом в обществе. С этой точки зрения он пытается рассмотреть различные виды работы, которую деньги выполняют в обществе. Если Кнапп при этом не видит некоторых существенных сторон этой работы, если он неудовлетворительно разрешает вопрос о некоторых функциях денег — то это вытекает как раз из его неправильного основного методологического постулата о «душе денег». В свою очередь рассмотрение денежных функций и, в первую очередь, одной из них — функции законного платежного средства — дает Кнаппу основание для постройки следующего камня своей теории — номинализма единицы ценности.

Деньги по Кнаппу — лишь один из видов платежного средства — которые еще не являются деньгами — это когда платежное средство еще не является хартальным, т. е. морфинным, с одной стороны, и прокламаторным, с другой; бывают платежные средства уже не являющиеся деньгами: это жиральные платежные средства.

Вначале, еще абстрагируя от жиро-оборота, Кнапп определяет платежное средство как «подвижную вещь», которая понимается правопорядком как носительница единиц ценности. В свою очередь единица ценности определяется как «единица, в которой выражают величины платежей». Единица ценности имеет название. Может ли единица ценности быть определена в смысле техники, как известная часть металла — или не может — этот вопрос, по мнению Кнаппа, разделяет металлистов и номиналистов. «Причина того, что единица ценности не всегда может быть определена технически, но без всякого исключения, при всяком устройстве платежного средства, может быть определена иным способом, именно исторически, заключается в том факте, что бывают долги. Наши теоретики склонны полагать, что платежи следуют мгновенно; сторонник технического определения единицы ценности (der Techniker) представляет себе так: отдают зерно и получают за это то или иное количество серебра. Но бывает так же остающиеся обязательства к уплате, когда уплата не выполняется моментально, стало быть, долги»<ref>Staatliche Theorie, S. 9.</ref>. В отличие от реального долга, всякий литрический долг, гласящий на единицы ценности и предполагающий следственно, платежное средство, является номинальным. Он не может быть определен в техническом или реальном смысле, ибо правопорядок, соблюдающий уплату по долгам, может изменить платежное средство в течение срока обязательства. Технически, материально новое платежное средство может не иметь ничего общего со старым; такие изменения бывают уже при автометаллизме, когда вместо меди, например, вводится серебро; таким образом, уже там номинальность долгов и, следовательно, номинальность единицы ценности имеется налицо, хотя первое время, быть может, лишь в эвентуальном виде. Когда государство вводит новое платежное средство на место старого, оно должно: 1) описать его, чтобы сделать легко распознаваемым, 2) определить название единицы ценности и дать это название новому платежному средству, т. е. определить его «значение» в единицах ценности. 3) определить отношение новой единицы ценности к прежней. «Остающееся в литрических долгах (при замене платежного, средства новым), таким образом, не платежное средство, а то основное положение, что эти долги, выраженные в единицах ценности, перечисляются все одинаковым образом на новые единицы ценности, так что их относительные величины остаются неизменными»<ref>Staatliche Theorie, S.16.</ref>.

Таково в общих чертах учение Кнаппа о платежном средстве. Нетрудно заметить, что Кнапп употребляет это понятие в двух смыслах: 1) в обычном смысле платежного средства и 2) в смысле орудия обращения<ref>В буржуазной денежной литературе спрос о различии платежного средства и орудия обращения представляет довольно безотрадное зрелище. Формулированное еще ''Менгером'' общепринятое мнение считает, что «благодаря разделению продажи и платежа деньги получают новую функцию, они становятся платежным средством». Противоположное мнение, наоборот, рассматривает случай наличной покупки, как особый случай возникновения обязательства, которое немедленно же погашается посредством платежа. Поскольку этот спор является лишь терминологическим, он никакого интереса не представляет. Но если рассматривать его, как спор о приоритете той или иной денежной функции, то буржуазная наука не имеет ключа к его разрешению, так как ей чуждо правильное понимание социальной сущности денежного фетиша.</ref>.

Здесь Кнапп лишь терминологически расходится с общепринятыми выражениями. Как мы видели, он фактически говорит о работе денег в качестве посредника обмена, средства обращения, хотя и называет их при этом платежным средством. Легко заметить также, что Кнапп, определяя единицу ценности, говорит в сущности ни о чем другом, как о масштабе цен.

Таким образом, из основных функций денег, разбираемых Марксом, Кнапп упускает из виду лишь одну — функцию мерила ценности. Это менее всего случайно. Здесь отображается коренное различие номиналистического и реалистически-экономического способа рассмотрения денежной проблемы.

Критики, упрекающие Кнаппа в игнорировании всех функций денег, кроме функции законного платежного средства, правы в одном отношении: именно анализ этой функции денег дает Кнаппу почву для «открытого» им номинального характера единицы ценности. При чем номинализм единицы ценности понимается им весьма своеобразно. В отличие от металлистов, которые определяют единицу ценности технически (реалистически), Кнапп находит, что единица ценности может быть определена лишь исторически. И вот здесь нельзя не согласиться с Лифманом, который указывает, что ссылка Кнаппа на то, что номинальная единицы ценности определяется исторически, есть не разрешение важнейшей проблемы денег, а ее обход<ref>''Liefmаnn'', — Geld und Gold.</ref>. В цепи рассуждений Кнаппа, исходящих из признания денег автогенным правовым институтом в социальной жизни, мы тут имеем первый логический провал в том месте, где Кнапп впервые выходит (или вернее должен был бы выйти) из глубины теоретизирования на поверхность явлений, связанных с деньгами, явлений, в первую очередь и в основе гетерогенных. Мы в дальнейшем будем наблюдать эти провалы, не раз.

В самом деле, что значит: единица ценности определяется исторически? Ведь важнейший вопрос заключается в том, чем руководствуется государство, когда оно устанавливает rekurrente Anschluss новой валюты со старой. Кнапп делает в высшей степени неудачную попытку выйти из затруднения, когда он разбирает, чьи интересы задеваются при переходе к новому платежному средству. Оказывается, при переходе от меди к серебру, например, затрагиваются лишь интересы лиц, которые занимаются добыванием или дальнейшей переработкой этих двух металлов. Ибо раньше можно было по определенной, не знающей колебаний, цене доставать медь в любом количестве в то время, как цена серебра могла колебаться, а теперь наоборот. Все же прочие люди относятся к перемене платежного средства с полнейшим равнодушием, ибо каждый занимает амфитропическое положение: он одновременно является должником и кредитором; он получает в новом платежном средстве оплату своих требований, но в нем же он производит оплату своих обязательств. И лишь вследствие непонимания амфитропического положения всех людей могут возникнуть сомнения насчет номинализма единицы ценности. Такая постановка вопроса необычно для Кнаппа наивна. Ведь в обществе имеются целые обширные слои населения, занимающие преимущественно место кредиторов или играющие роль должников. Рантье, вложивший крупное состояние в ценные бумаги и в облигации солидных акционерных обществ, и являющийся должником в мелочной лавке, где он задолжал несколько рублей, этих «номинальных единиц ценности» —и крупный аграрий, имеющий миллионный ипотечный долг и одолживший своему приятелю сотню рублей на невинные развлечения; оба они занимают амфитропическое положение. Но не ясно ли, что это словечко служит здесь не для разъяснения, а для запутывания вопроса<ref>Между прочим, парадоксом капиталистических отношений является то обстоятельство, что класс, лишенный собственности, является перманентным кредитором своих эксплуататоров. Как известно, пролетариат продает классу капиталистов свою рабочую силу «с уплатой на срок». Здесь действительно деньги служат платежным средством по Кнаппу, но об амфитропическом положении вряд ли приходится говорить. «Задолженность» капиталистов рабочему классу в каждый данный момент составляет далеко не пустяковую сумму. Отсюда заинтересованность в инфляции. Здесь выступает совершенно ясно враждебная пролетариату «душа» хартализма.</ref>?


==== 3. Как смотрит история денежного обращения на построения Кнаппа? ====

Исходя из амфитропического состояния всех людей, можно было бы прийти к выводу, что государство, действительно, ничем не связано при установлении новой единицы ценности и не имеет никаких оснований отказаться от введения, например, вместо золотой валюты новой валюты в клозетной бумаге, на которой, как поведал миру Каутский, немцы печатают выдержки из своих лучших классиков, чтобы соединить приятное с полезным. История нас учит, однако, кое-чему иному. Если восстание москвичей в результате удачных нововведений новой единицы ценности Алексеем Михайловичем, о чем напоминает Кнаппу Трахтенберг, можно еще объяснить их крайней необразованностью и монотропическими предрассудками, то как быть в той отчаянной борьбе не на жизнь, а на смерть, которая возникала между различными классами во всех других странах каждый раз, когда речь шла о переходе к новой единице ценности и к новому платежному средству и когда государство не хотело (или не было в состоянии) довести этот переход безболезненно? Этот переход протекал лишь тогда безболезненно, когда государство считалось, рабски руководствовалось, в своих действиях, тем рыночным положением, которое деньги занимали в данный момент и которое Кнапп совершенно исключает из своего поля зрения при рассмотрении этого вопроса. При этом исключении рыночного, пантополическото момента остаются совершенно загадочными многочисленные и общеизвестные случаи, когда: 1) рынок целиком или частично бойкотирует новое платежное средство (например, прием территориальных мандатов по 18% их нарицательной ценности); 2) когда вокруг вопроса о перечислении долгов, который, по Кнаппу, представляется исключительно технически-счетной операцией, возникала бурная борьба (как между Советом Старейшин и Пятисот в эпоху директории<ref>Об этом подробно рассказывает С. А. Фалькнер «Бумажные деньги в эпоху Великой Французской Революции», стр. 203 и след.</ref>; 3) когда рынок вынужден заключать кредитные сделки не в падающей отечественной, а в иностранной валюте или в специально ad hoc создаваемой своеобразной «товарной валюте» (у нас и в Германии всякого рода «хлебные», «сахарные», «электрические» и пр. займы); 4) наконец, тот случай (далеко не редкий за последнее время в мировом денежном обращении или вернее — хаосе), когда не только выясняется, что при переходе к новой валюте государство должно обеспечить ''реальное'', а не номинальное содержание долга, но когда государство видит себя вынужденным обеспечить реальное содержание долгов и обязательств в такое время, когда никакой новой валюты не вводят, но когда старая, падающая валюта, своим беспрерывным обесценением заставляет государство фиксировать ставки налогов, пошлин и т. п. в некоей ''реальной'' единице (например, в условных золотых рублях, в том, что немцы называют Doppelnote, в червонцах, как у нас, в СССР, в товарных индексовых числах). В этом последнем случае перед нами налицо перманентное государственное банкротство, но государство вынуждено идти даже на такой опасный в социальном и политическом отношении шаг именно потому, что за ''номинальными'' обязательствами скрывается нечто реальное, и без этого реального содержания таких «номинальных» обязательств, как государственные налоги, пошлины и др. доходы, государство не может существовать. Такие обыденные и трафаретные истины кажутся «металлическим атавизмом», если последовательно стоять на точке зрения Кнаппа о номинальном характере единицы ценности. Все это показывает, что номиналистическое учение Кнаппа не только не объясняет многих явлений действительности, как мы увидим дальше, но и прямо противоречит общеизвестным фактам.