Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 6. Функциональная ограниченность государства ====

Все эти три способа правового воздействия на явление денег по всему смыслу Марксовой теории могут играть лишь второстепенную роль, модифицирующую форму и способ проявления тех экономических законов, которым подчинены явления денежного обращения. Необходимо заметить, что даже Кнапп, рассматривая деньги как создание правового порядка, вынужден считаться с территориальной ограниченностью государства. Он поэтому считает, что о деньгах можно говорить только как о деньгах того или иного государства; пока не существует единой всемирной государственной власти или мирового союза государств — нельзя говорить также о мировых деньгах. И совершенно правильно замечание Мизеса о том, что не меньше значение, чем территориальная ограниченность государства, которая признается Кнаппом, имеет функциональная ограниченность государства, которую Кнапп не принимает в расчет<ref>Mises Theorie des Geldes und des Umlaufsmittel. Цит. по «Нов. идеям в экономике», вып. 6, стр. 127.</ref>. Она, пожалуй, менее очевидна, но не менее реальна, чем ограниченность географическая.

Эта функциональная ограниченность заключается в том, что государство не может заменить закономерностей стихийного менового процесса, точно так же как последний не мог бы заменить собой сознательно установленных правовых норм. Второстепенная роль, второстепенное значение правопорядка в явлении денег, иными словами — функциональная ограниченность государства обнаруживается каждый раз, когда государство производит интервенцию, незаконное вторжение в область хозяйства. Наиболее известные исторические примеры подобной интервенции — эдикт Диоклетиана de pretiis rerum venalium, средневековые постановления о ценах, максимум французской революции (сюда же следует отнести кое-что из области «военного хозяйства» Европы последней эпохи) — все подобные попытки оканчивались неудачей именно потому, что они ставили перед собой невыполнимую задачу: не изменяя самых основ гетерогенного неорганизованного строения народного хозяйства, влиять в том или ином направлении на ''следствие'', на ''функцию'' этого основного характера хозяйства — на стихийный процесс строения цен — денежных выражений товарных ценностей. Таким образом, всем известные исторические факты отвечают на вопрос: право или экономика; так они разрешают методологический спор Кнаппа и Маркса<ref>Особенно поучителен в этом отношении закон о максимуме в эпоху Великой Французской Революции.</ref>.

Является ли роль государства конституирующей или, напротив, лишь модифицирующей явление денег — этот вопрос непосредственно переходит в вопрос о том, что следует брать в качестве исходного пункта при анализе денежной проблемы: бумажные деньги или металлические.

<ol start="7" style="list-style-type: decimal;">
<li>Исходный пункт анализа: металлические деньги у Маркса, бумажные — у Кнаппа</li></ol>

Кнапп берет за исходный пункт бумажные деньги<ref>Но в то время, как ''Рикардо'', например, бессознательно переносил законы обращения и изменения ценности бумажных денег на металлическое обращение, ''Кнапп'' совершенно сознательно отправляется от природы бумажных (и вообще нотальных) денег при объяснении сущности денег вообще.</ref>, Маркс — металлические.

Еще в начале своей книги Кнапп заявляет: «при ближайшем рассмотрении выясняется, что здесь, в этой в высшей степени опасной «разновидности» денег в бумажных деньгах, лежит ключ к пониманию денег»… Кнапп тут же повторяет свою любимую мысль: «Ибо душа денег лежит не в материале монет, а в правовом порядке, который определяет употребление. — «Человек по природе — металлист, заявляет он в другом месте — напротив, теоретический человек вынужден быть номиналистом». Смертный грех этого «природного металлиста», который повсюду приравнивается к профану и Münzkenner, заключается в том, что он не видит никакого пути для объяснения бумажных денег. Что же заставляет человека быть металлистом «по природе», вязнуть в болоте автометаллических представлений, устаревших уже много столетий тому назад? — Существование наличных денег, bares geld питает эти иллюзии. «Лишь гилическое платежное средство допускает пензаторное употребление. Затем выступает морфизм; лишь морфинные платежные средства могут быть прокламаторными и вследствие этого — хартальными. Наконец, лишь у хартальных платежных средств может исчезнуть гилическое основание, лишь они могут стать автогенными». Такая последовательность в развитии, уверяет Кнапп, не произвольна, а совершенно необходима. И, когда Зингер говорит, что «исследование должно начаться там, где предмет представляется взору исследователя в достаточно развитом и отчетливом виде», то это следует понимать в смысле предыдущего утверждения Кнаппа, что именно в последней форме, форме автогенного платежного средства деньги выступают в наиболее отчетливом виде и дают нам ключ к пониманию денежной проблемы.

Как известно, Маркс видит «ключ к пониманию денег» в металлических деньгах и рассматривает бумажные деньги, как явление производное, явление второго порядка, которое можно познать лишь исходя из определенного понимания основного явления, из природы металлических денег. Причина такого подхода заключается не только во внешнем факте функциональной ограниченности государства, но и в требовании внутренней логики Марксовой теории денег.

Внешний факт функциональной ограниченности государства находит свое выражение в том, что модифицирующее воздействие государства встречает объективную границу на пороге действия экономических сил. В том случае, например, который мы изложили как третий случай модифицирующего влияния государства, этот предел выражается в том, что при инфляции ценность денег определяется уже не номинальным написанием, а всей совокупностью экономических условий, которые находят свое количественное выражение в ценности золота, необходимого для обслуживания оборота, в ценности совокупного золота, символически замещаемого общей массой бумажных денег. Но не только в этом обстоятельстве заключается причина того, что исходным пунктом анализа Маркс берет металлические деньги.

Маркс приводит следующее место из Фуллартона: «Поскольку дело касается нашей внутренней торговли, все те денежные функции, которые обыкновенно выполняются золотой и серебряной монетой, могут быть с таким же успехом выполнены обращением неразменных билетов, имеющих лишь фиктивную и условную ценность, установленную законом. Это факт, которого, я думаю, никто не станет отрицать. Ценность такого рода вполне могла бы удовлетворить потребности, которые в настоящее время удовлетворяются полноценными монетами и даже могла бы исполнять функцию мерила ценностей и цен, если бы только количество выпускаемых в обращение билетов не выходило за должные пределы». Приведя эту цитату, чтобы показать, «насколько смутно различают разные функции денег даже самые лучшие писатели по вопросу о деньгах», Маркс подытоживает мнение о Фуллартоне следующим образом: «Следовательно, лишь потому, что денежный товар может быть замещен в обращении простым знаком ценности, он не нужен ни как мерило ценности, ни как масштаб цен»<ref>Капитал, т. I, стр. 99—100.</ref>.

Денежный товар, реальный всеобщий эквивалент, ценностные деньги — вот необходимое условие существования товаропроизводящей общественной системы. Лишь исходя из этого случая, как основного, наиболее всеобщего, могут быть обменены более сложные и специальные явления денежного обращения.

Здесь мы вплотную подошли к вопросу о функциях денег. Рассмотрение денежных функций дает ключ к пониманию номиналистического и реалистического подхода к денежной проблеме. Разобрав таким образом вопрос о правовом или хозяйственном характере денег, мы теперь переходим ко второму вопросу, разделяющему теорию Кнаппа и Маркса, к вопросу о номинализме и реализме в денежной теории.