Редактирование: Столяров В. Диалектика как логика и методология науки (раздел)

== Категории диалектики как ступени познания ==


=== Постановка проблемы ===

Положение о категориях диалектики как ступенях процесса познания впервые на материалистической основе было высказано и обосновано Лениным, Анализируя «Логику» Гегеля, в которой категории изображаются как моменты развития абсолютной идеи, Ленин в «Философских тетрадях» неоднократно подчеркивал, что на самом деле «категории суть ступеньки выделения, т. е. познания мира, узловые пункты в сети, помогающие познавать ее и овладевать ее»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 85.</ref>. В связи с анализом категории закона он писал: и…понятие ''закона'' есть ''одна'' из ступеней познания человеком ''единства'' и ''связи'', взаимозависимости и цельности мирового процесса»<ref>Там же, стр. 135.</ref>, а по поводу категорий сущности и явления замечал: «Суть здесь та, что и мир явлений и мир в себе суть ''моменты'' познания природы человеком, ступени, ''изменения'' или углубления (познания)»<ref>Там же, стр. 138.</ref>; категория субстанции тоже есть «важная ступень в процессе развития ''человеческого познания'' природы и ''материи''»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 142.</ref>.

Анализ категорий диалектики как ступеней познания составляет, по мысли Ленина, одну из важнейших задач разработки диалектики как логики и гносеологии. Советские философы проделали значительную работу по реализации ленинского указания<ref>См., напр., «Категории диалектики как ступени познания» (отв. ред. А. П. Шептулин). М., 1971; ''Б. М. Кедров''. Единство диалектики, логики и теории познания. М., 1963; он ''же''. История познания как процесс и его диалектика (в кн. «Диалектика — теория познания. Проблемы научного метода». М., 1964); ''П. В. Копнин''. Диалектика как логика. Киев, 1961; ''А. П. Шептулин''. Система категорий диалектики. М., 1967; ''он же''. О принципах построения системы категорий диалектики (в кн. «Диалектика и логика научного познания». М., 1966).</ref>.

Налицо, однако, известное расхождение в понимании задач и принципов анализа категорий диалектики как ступеней познания. Так, в коллективном труде, специально посвященном этой теме, высказываются во многом различные точки зрения. А. П. Шептулин полагает, например, что рассматривать категории как ступени познания означает изучать их «в той последовательности, в которой они появились на основе развития общественной практики и зависящего от нее познания…»<ref>«Категории диалектики как ступени познания», стр. 7.</ref>.

По мнению Г. Д. Левина, речь должна идти о выяснении того момента, того этапа, «на котором потребность науки в данной категории достигает максимума, и анализ ее в силу этого происходит наиболее интенсивно»<ref>«Категории диалектики как ступени познания», стр. 88.</ref>.

С точки зрения А. Поликарова, при характеристике какой-либо категории как ступени познания (у него речь идет о категории причинности) нужно изучить эволюцию взглядов, концепций, с ней связанных<ref>См. там же, стр. 181 и далее.</ref>. Изложим наше понимание основных задач и принципов, анализа категорий диалектики как ступеней познания в свете развиваемой в данной книге концепции диалектической логики,


=== Основные задачи и принципы анализа категории как ступеней познания ===

Нам представляется, что ключ к истолкованию положения о категориях диалектики как ступенях познания лежит в установлении к объяснении факта познавательного движения по объекту, а также в обосновании закономерностей такого движения. При диалектическом исследовании познания, как было показано выше, раскрываются такие связи и зависимости между познавательными операциями, которые обусловливают познавательное движение по объекту, определенную последовательность познания его «сторон»: переход от явления к сущности, от фиксирования изменения к анализу его причин, от изучения качественных характеристик к анализу количественных параметров и т. д. Вполне правомерно поэтому рассматривать категории диалектики (такие, как «изменение», «явление», «сущность», «причина», «качество» и др.), фиксирующие в логически обобщенном виде различные стороны изучаемого объекта, в качестве ступеней (этапов) познания объекта.

Для более детального раскрытия и обоснования этого положения необходимо:

# показать, что отражение стороны объекта, которая фиксируется в той или иной категории диалектики, не исчерпывает всего процесса его познания, а составляет лишь ''момент'' этого процесса;
# дать обоснование того, что отражение данной стороны объекта — в истории его познания и на современной стадии исследования — становится возможным и необходимым лишь на определенном ''этапе'' познания, которому предшествуют или за которым следуют другие этапы;
# выяснить, когда, в каких случаях возникает необходимость в переходе к отражению данной стороны объекта, рассмотреть связь соответствующей ступени процесса познания с другими его этапами, а следовательно, определить ее ''место'' в структуре познания в целом.

Такой анализ возможен при условии использования не только учения диалектики о всеобщих свойствах, связях и отношениях, но и получаемых в диалектической логике знаний о познавательных действиях с объектом, о связях этих действий друг с другом, об их функциях в процессе познания. В противном случае многие проблемы, связанные с анализом категорий диалектики как ступеней познания, становятся неразрешимыми или решаются ошибочно.

Покажем все это на примере категории «''изменение''». Эта категория употребляется в диалектике для характеристики процесса, в ходе которого какой-либо объект, сохраняя одни, теряет (приобретает) какие-то другие стороны, черты, элементы, в результате чего переходит из одного состояния в другое или преобразуется в совершенно иной объект. Этот процесс может быть интерпретирован и иначе; например, как возникновение некоторого предмета или явления, как генетическая связь объектов<ref>Генетическая связь двух объектов <math display="inline">\large \mathit А</math> и <math display="inline">\large \mathit Б</math> имеется в том случае, если <math display="inline">\large \mathit Б</math> по времени следует за <math display="inline">\large \mathit А</math> и возникает из него, а <math display="inline">\large \mathit А</math> преобразуется в <math display="inline">\large \mathit Б</math>.</ref>, как появление различий в объекте, как нарушение его тождества (в смысле абстрактного тождества) и т. д.

В ходе познания рассматриваются самые различные изменения. Так, изучение капитализма предполагает рассмотрение изменений, приводящих к возникновению его из феодализма, исследование перехода капитализма из одного состояния в другое (например, превращение домонополистического капитализма в империализм) и, наконец, анализ тех изменений, в результате которых на смену капитализму приходит новая, коммунистическая формация. Изменения, с которыми приходится иметь дело исследователям, могут быть качественными и количественными, обратимыми и необратимыми, прогрессивными и регрессивными, изменениями свойств, функций, связей, структуры объекта и т. д.

Таково вкратце объективное содержание категории «изменение». В каком же смысле о ней можно говорить как об определенной ступени познания?

Для ответа на этот вопрос прежде всего необходимо обратиться к анализу процесса познания изменяющихся объектов, рассмотреть его структуру и выяснить место такого познавательного приема, как отражение изменений объекта.

Познание изменяющихся объектов — сложный и многосторонний процесс, в ходе которого исследователь осуществляет разнообразные познавательные действия: решает те или иные познавательные задачи, изучает «стороны» изменяющихся объектов, получает различные (по содержанию) знания о них и т. д.

Получение знаний об изменениях — важная задача науки. Однако не следует забывать (как это иногда бывает) о том, что анализ изменений лишь элемент познавательной деятельности. Другой, не менее важный ее элемент — изучение объектов при отвлечении от происходящих с ними изменений с целью выяснения тех особенностей, которые характеризуют их как особые, относительно устойчивые явления, т. е. определения того, что это за объекты. Исследователю приходится изучать различные особенности объектов: их чувственно воспринимаемые свойства, количественные и пространственные характеристики и т. д. Особенно большое значение имеет системно-структурный анализ, предполагающий вычленение относительно устойчивых систем, элементов, из которых состоят системы, и структурных связей элементов<ref>Под ''структурными'' связями мы понимаем связи одновременно существующих элементов некоторой системы, которые не преобразуются, не переходят друг в друга, а взаимодействуют в системе, выполняя определенные функции. Типичным примером структурной связи может служить связь базиса и надстройки, производительных сил и производственных отношений, языка и мышления и т. п., когда они рассматриваются как одновременно существующие элементы некоторой системы.</ref>.

Вычленение двух моментов (аспектов) познания изменяющегося объекта характерно для многих наук.

Так, еще И. А. Бодуэн де Куртенэ проводил различие между исследованием «законов и условий жизни звуков в состоянии языка в один данный момент (статика звуков)» и «законов и условий развития звуков во времени (динамика звуков)»<ref>''И. А. Бодуэн де Куртенэ''. Некоторые общие замечания о языковедении и языке. «Хрестоматия по истории языкознания XIX—XX веков». М., 1956, стр. 233.</ref>. Развивая эти мысли, Н. В. Крушевский писал о возможности рассмотрения «системы в порядке сосуществования или в порядке последовательности»<ref>Я''.В. Крушевский''. Очерк науки о языке. «Хрестоматия по истории языкознания XIX—XX веков», стр. 247.</ref>.

Упомянутые аспекты изучения языка четко разграничивал и Ф. де Соссюр. «Каждый язык, — писал он, — представляет практически одну единицу изучения, так что силою вещей приходится рассматривать его попеременно и статически и исторически»<ref>''Ф. де Соссюр''. Курс общей лингвистики, стр. 89.</ref>.

Аналогично обстоит дело, скажем, в химии. Так, если аналитическая химия занимается определением химического состава, т. е. решает вопрос о том, из каких атомов или их групп состоит вещество, о количественном соотношении атомов или их групп, то химическая кинетика изучает химические процессы, их скорость и механизм. С различием двух указанных моментов познания изменяющихся объектов некоторые ученые связывают различие и других наук: физической географии и палеогеографии, сравнительной эмбриологии и механики развития и т.д.<ref>См. ''К. К. Марков''. Палеогеография. М., I960, стр. 5; ''Д. П. Филатов''. Сравнительно-морфологическое направление в механике развития, его объект, цели и пути. М., 1939, стр. 10 и др.</ref>

Исследование изменяющихся объектов предполагает решение и других задач. В частности, нередко необходимо выяснить место изучаемого объекта в том или ином процессе, т. е. установить, является ли он результатом или исходным пунктом процесса, представляет ли он собой пережиток ранее существовавшего объекта или зародыш будущего, находится ли он в развитом или неразвитом состоянии и т. д. В. И. Ленин говорил в таких случаях об определении «исторического места» изучаемого объекта<ref>См. ''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 179; т. 17, стр. 72; т. 27, стр. 387.</ref>.

Решение таких задач немаловажно хотя бы потому, что каждый объект, взятый в определенный момент его существования, содержит в себе множество «остатков», «следов», «пережитков» ранее существовавших объектов, а также «зачатки», «зародыши» того, что появится в будущем. На это обращают внимание не только философы, но и лингвисты, психологи, геологи и другие специалисты<ref>Ср. ''Т. А. Дегтярева''. Пути развития современной лингвистики, кн. 1. М., 1961, стр. 117; сб. «Лингвистический атлас района озера Селигер». М., 1949, стр. 21; сб. «Проблемы современной эмбриологии». Л., 1956, стр. 117.</ref>.

Изучая изменяющиеся объекты, исследователи часто объясняют те или иные их свойства, особенности структуры и т. п. Важное значение, наконец, имеет установление, как писал В. И. Ленин, «исторической роли»<ref>См. ''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 294; т. 3, стр. 597; т. 2, стр. 179—180.</ref> объекта в процессе изменения. Для решения последней задачи необходимо выяснить то влияние, которое изучаемый объект оказывает (оказал или будет оказывать) на то или иное изменение.

Итак, процесс познания изменяющихся объектов предполагает решение, по крайней мере, следующих задач: 1) воспроизведение изменений объекта; 2) выяснение того, что он представляет собой; 3) определение места и роли объекта в рассматриваемом процессе; 4) объяснение того, почему изучаемый объект именно таков, почему он имеет такие-то стороны и особенности.

Теперь необходимо выяснить, одновременно ли решаются эти задачи или же в определенной последовательности. Только тогда можно определить, характеризует ли воспроизведение изменений объекта определенный ''этап'', его познания.

Исходным пунктом для соответствующего исследования как раз и является анализ связей между выделенными нами познавательными действиями с изменяющимися объектами. Например, совершенно очевидно, что объяснение свойств и особенностей изучаемого объекта зависит прежде всего от наличия знаний (хотя бы частичных) о том, что он собой представляет.

Столь же очевидно, что уяснение роли и места объекта в некотором процессе изменения возможно лишь в ходе и на основе изучения самого процесса в целом. Так, в каждом языке нередко встречаются всевозможные «исключения», «ошибочные» грамматические формы, которые на самом деле представляют собой пережитки отмирающих (или отмерших) закономерностей предшествующей ступени развития языка или же зародыш новых закономерностей. Установить это, т. е. определить историческое место таких форм, можно только путем анализа истории языка. Скажем, в III—X вв. н. э. возникло немало грамматических форм, ошибочных с точки зрения классической латыни и принадлежащих, в сущности, совсем другому явлению — живому романскому языку. Оценить эти формы в их действительном содержании и значении можно, лишь воссоздав историю языка, воспроизведя генетическую связь классической латыни и романских языков<ref>См. ''А. Мейе''. Сравнительный метод в историческом языкознании. М., 1954, стр. 16—17.</ref>.

Аналогичным образом для того, чтобы выяснить историческое место современной эпохи, нужно проанализировать генезис теперешнего общественного состояния, рассмотреть изменения, претерпеваемые обществом в настоящее время, и учесть тенденции его дальнейшего развития. Только такое исследование позволит определить историческое место современной эпохи, установить, что ее содержание составляет переход от капитализма к коммунизму. Изучение формирования коммунистической формации дает возможность понять социализм как начальное состояние (низшую ступень), а коммунизм как высшую ступень коммунистического общества.

Раскрытие роли изучаемого объекта в некотором процессе также предполагает анализ процесса в целом. Так, для выяснения исторической роли машинной индустрии необходимо рассмотреть развитие общества и то его особенности, которые обусловлены влиянием машинной индустрии. Тогда мы увидим, что машинная индустрия, как отмечал Ленин, в громадной степени повышает производительные силы и обобществляет труд, преодолевает мануфактурное разделение труда, делает необходимостью переход рабочих от одних занятий к другим, разрушает окончательно отсталые патриархальные отношения, в особенности в деревне, способствует концентрации индустриального населения<ref>См. ''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 2, ''стр''. 179—180.</ref>.

В специальном рассмотрении нуждается зависимость между получением знания о том, что представляет собой изучаемый объект, и анализом его изменений. В литературе нередко обращается внимание на взаимозависимость и взаимообусловленность этих познавательных операций<ref>См. ''М. И. Алексеев''. Диалектическая логика, стр. 119; ''П. В. Копнин''. Диалектика как логика, стр. 216; ''В. Добриянов''. Различие и единство между процеса на изследването и процеса на изложението (см. «Известия па института по философии», т. VII, кн. I. София, 1962, стр. 16—17); ''Г. А. Подкорытов''. Соотношение истории и теорий в познании. «Вопросы философии», 1958, № 10, стр. 54—55 и др.</ref>. Но в таком случае всякий исследователь постоянно попадал бы в безвыходное положение, не будучи в силах преодолеть «замкнутый круг»: для познания изменений объекта надо сначала выяснять, что это за объект, но для получения знания о том, что представляет собой изучаемый объект, необходимо рассмотреть его изменения.

Однако этот круг постоянно «разрывается». И прежде всего потому, что необходимые для изучения специфики объекта знания об изменениях относятся не к изучаемому, а к другому объекту. Допустим, исследователь обращается к анализу тех свойств предмета, которые обнаруживаются в его взаимодействии с другими предметами.

Такие свойства могут быть двоякого рода:

# свойства («способности») вызывать определенные изменения в другом предмете при взаимодействии с ним (например, свойство катализатора ускорять реакцию, а некоторых жидкостей растворять твердые вещества);
# свойства претерпевать изменения при взаимодействии с другими предметами (например, горючесть, растворимость, плавкость) .

Очевидно, что при изучении свойств той и другой группы определенные изменения попадают в сферу внимания исследователя. Но в том-то и дело, что он рассматривает изменения не изучаемых свойств, а тех предметов, которым «принадлежат» эти свойства, или других предметов, взаимодействующих с первыми. Так, в нашем примере изучается не изменение свойства гореть или плавиться, а изменение горящего (плавящегося) вещества.

Изучение изменений необходимо и при установлении какой-либо зависимости одного явления от другого (например, объема газа от температуры, скорости полета тела от сопротивления среды и т. п.), тем более их взаимозависимости. Но и здесь порочного круга не возникает, так как исследователю совсем не обязательно рассматривать изменение самой исследуемой зависимости (взаимозависимости) .

Наиболее сложен для анализа тот случай, когда к изменениям, к истории предмета исследователь обращается для выяснения сущности предмета. Казалось бы, в данном случае «замкнутый круг» налицо: для получения знания о сущности предмета нужно знать его историю, а это, в свою очередь, уже предполагает, наличие известного знания о том, что представляет собой предмет. Наличие такой взаимосвязи отмечается многими исследователями. «…Во взаимоотношении истории и теории, — пишет, например, Г. А. Подкорытов, — следует усматривать не только то положение, что теория создается на основе изучения истории, через нее, но также и обратный процесс, а именно: научная история предмета может быть создана лишь после того, как нам стала известна сущность исследуемого предмета, дано его теоретическое объяснение»<ref>«Вопросы философии», 1958, № 10, стр. 53—54.</ref>. При этом, как правило, не делается даже попытки выяснить, как преодолеваются возникающие здесь трудности.

Между тем рассмотрение конкретного «механизма» получения знаний показывает, что «замкнутый круг» «разрывается» и в данном случае. Дело в том, что анализ предмета в развитом виде<ref>См. ''П. В. Копнин''. Диалектика как логика, стр. 216.</ref> позволяет раскрыть его сущность без изучения изменений предмета, хотя это вовсе не исключает, что в дальнейшем специальное исследование таких изменений может внести некоторые (порой существенные) коррективы и в понимание сущности предмета. Но круг не замыкается, как было показано, и при исследовании предмета в неразвитом виде.

К анализу изменений объекта исследователь может обратиться и с целью выяснить его состав, структуру. Русский логик М. И. Каринский указывал, например, что к выводу о том, что вода состоит из кислорода и водорода, химик приходит, разлагая воду пропусканием гальванического тока. «Химик твердо убежден, — писал М. И. Каринский, — что вещество в пределах нашего опыта не творится вновь и не обращается в ничто, а может только изменять свои свойства. На этом основании при достаточном знакомстве с условиями, в которых производит он свой опыт, и при надлежащих мерах предосторожности при его совершении, он убежден заранее, что тела, которые получатся при его опыте над водою, каковы бы они ни оказались, будут по веществу тождественны с исчезнувшею, по-видимому, частью исследуемого им тела, т. е. что то, что составляет предмет его анализа, есть фактически один и тот же по веществу предмет с тем, который должен получиться в результате анализа, и так как в последнем он находит два далее неразложимые и отличные друг от друга тела, то он и переносит это определение на предмет анализа, утверждая, что вода состоит из двух простых тел»<ref>«Избранные труды русских логиков XIX века». М., 1956, стр. 65.</ref>. Следовательно, решение вопроса о составе тел в химии (по крайней мере, в некоторых случаях) связано с рассмотрением изменений и превращений этих тел, с выяснением генетических связей и т.п.

Так же действуют и в физике. Например, при расщеплении ядер появляются нуклоны. На этом основании делается вывод о том, что ядра «включают» нуклоны как структурные элементы<ref>В последнее время в физике остро стоит вопрос о том, в какой мере и в каких пределах при исследовании элементарных частиц возможно делать выводы об их «составе» и «строении» на основании изучения их изменений, превращений (см. ''М. Э. Омельяновский''. Квантовая физика и проблема элементарности частиц. «Вопросы философии», 1962, № 9, стр. 121—131).</ref>.

В рассмотренном случае также не существует какого-либо «замкнутого круга». Во-первых, для получения искомого знания здесь нет необходимости изучать изменения самой структуры предмета. Во-вторых, хотя при этом и необходимы некоторые знания о том, что представляет собой данный предмет (его отличительные особенности), но вовсе не знания о его структуре.

Таковы основные связи познавательных действий, осуществляемых при исследовании изменяющихся объектов. Теперь открывается возможность раскрыть саму ''структуру'' процесса их познания, т. е. определить этапы (ступени) этого процесса и выяснить их взаимоотношения.

При характеристике интересующей нас структуры нередко высказывается мнение, согласно которому познание предметов и явлений действительности начинается с изучения их изменения, движения. В обоснование этой точки зрения, как правило, ссылаются на слова Ф. Энгельса о том, что различные формы и виды вещества можно познать «только через движение; только в движении обнаруживаются свойства тел; о теле, которое не находится в движении, нечего сказать»<ref>''К. Маркс'' и Ф. ''Энгельс''. Соч., т. 20, стр. 563.</ref>. Нетрудно заметить, что в приведенном высказывании речь идет вовсе не о последовательности познавательных действий, а о том, что познание предметов (как и вообще их существование) было бы невозможно, если бы они не находились в движении. Что же касается самой последовательности, то мы имели возможность привести соответствующее высказывание Ф. Энгельса.

Исходя из всего вышеизложенного, можно предложить следующую структуру процесса познания изменяющихся объектов.

''Первая'', ступень состоит в выяснении того, что представляет собой объект исследования как особое, относительно устойчивое образование. В зависимости от того, что изучается — свойства предмета, связи, структура, функции, предмет в целом и т. п., на данной ступени познания получаются соответствующие знания. На их основе исследователь в дальнейшем формулирует другие знания о данном объекте. Это надо понимать вовсе не в том смысле, будто все остальные знания просто «дедуцируются», чисто логически выводятся из первоначальных, исходных знаний, что, как известно, утверждают неопозитивисты, по крайней мере некоторые из них, полагающие возможным выведение всех теоретических знаний чисто логически, без обращения к реальным предметам и явлениям, из некоторых исходных, базисных знаний, фиксирующих «чувственно данное».

/163/ Дедукция, логическое выведение одних знаний из других, занимает важное место в построении любой теории. Вместе с тем исходные знания об изучаемом объекте служат не только «посылкой» для выведения из них других знаний. Они выступают как тот базис, опираясь на который (в частности, для выделения и отбора фактов), исследователь путем дальнейшего изучения реальных предметов и явлений получает новые знания о них. Зафиксировав, допустим, некоторые «чувственно воспринимаемые» свойства предмета, исследователь изучает те изменения предмета, которые затрагивают эти свойства, и тем самым расширяет свои знания.

''Вторая'' ступень познания изменяющегося объекта — формирование знаний об изменениях его структуры, качественных и количественных характеристик, функций и связей, предмета в целом и т. д. Здесь же уясняется место изучаемого объекта в рассматриваемом процессе, его историческая роль, и на основе этого объясняются некоторые его стороны, свойства и особенности.

Очевидно, что при решении этих задач используются результаты, полученные на первой из упомянутых ступеней<ref>Каждая из указанных ступеней, в свою очередь, делится на целый ряд, так сказать, «подступеней». Например, когда на первой ступени исследуется структура предмета, можно выделить такие «подступени»: определение элементов структуры и анализ их связей. На второй ступени в качестве «подступеней» можно выделить: раскрытие содержания процесса изменения, установление его «механизма», определение причин я условий его осуществления и т. д.</ref>.

Предложенная схема подтверждается и фактами истории познания. Так, в геологии земная кора в ее современном состоянии была сначала изучена с точки зрения ее строения и структуры; было определено пространственное взаимоотношение различных геологических слоев. Лишь после этого, но никак не ранее XIX в. (Кювье, Лайель и др.), в истории геологии намечается новый этап, когда ученые начинают изучать генетические связи современного состояния земной коры с ее прошлым, рассматривать те или иные изменения коры.

Можно сослаться также на историю ботаники. Первоначально, как отмечает К. А. Тимирязев, «чуть не с Феофраста, намечалась уже двоякая задача — узнать растение, т. е. усмотреть черты, общие всем растениям, и узнать возможно большее число различных растений». Лишь после того, как были получены определенные знания о том, что такое растения, и выяснено, какие виды растений существуют, встала задача доказать единство органического мира и раскрыть исторический процесс, объясняющий «это единство преемственной связью существующих форм между собой через предшествовавшие им формы»<ref>''К. А. Тимирязев''. Соч., т. VIII. М., 1939, стр. 227—228.</ref>.

Первая блестящая попытка научно решить эти проблемы была предпринята в 1851 г. В. Гофмейстером, который показал существование генетической связи между семенными и споровыми растениями.

Или, например, история изучения хлорофилла. Ученые сначала выясняли, что такое хлорофилл, в чем специфические черты этого вещества, чем оно отличается от других. В 1871 г, К. А. Тимирязев установил, что вещество, считаемое хлорофиллом, представляет собой смесь двух тел: зеленого — хлорофиллина — и желтого, которое еще Берцелиусом было названо ксантофиллом. Это открытие позволило Вильштетеру решить вопрос о химическом строении хлорофилла. Он показал, что зеленое составное начало этого вещества представляет сложный эфир зеленой кислоты и двух спиртов — метилового и открытого им фитола. Лишь после получения знаний о специфике хлорофилла исследователи стали выдвигать определенные предположения о его происхождении. Впервые это сделал польский химик Ненцкин (после ряда исследований Гоппе-Зейлера в 1880 г., а позднее Шунка и Мархлевского), который высказал гипотезу о генетической связи хлорофилла с гемоглобином.

История физики, как отметил американский физик Д. Бом, свидетельствует, что «на ранних ступенях ее развития вещество описывали просто с помощью некоторых характеристических свойств…, не углубляясь в анализ структуры вещества», затем стали рассматривать и эту структуру и лишь «позднее развилась тенденция вводить в физику эволюционные теории, особенно в связи с попытками в науке космологии объяснить, как конкретная часть вселенной, доступная нашему наблюдению, приобрела свои конкретные свойства»<ref>''Д. Бом''. Причинность и случайность в современной физике, стр. 37.</ref>.

Аналогичные факты можно обнаружить в истории астрономии, языкознания, политэкономии и других наук.

В своих экономических исследованиях Маркс широко использовал рассматриваемую закономерность<ref>Маркс подчеркивал, например, что «анализ является необходимой предпосылкой генетической трактовки, понимания действительного процесса формообразования в его различных фазах» ''(К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 26, ч. III, стр. 526).</ref>. В частности, в «Капитале» он сначала выясняет сущность и специфику, структуру и внутренние противоречия капиталистических отношений, отвлекаясь от тех изменений, которые привели к возникновению данных отношений, а также от их дальнейшей эволюции. Лишь на определенном этапе исследования эти обстоятельства стали предметом его специального изучения.

Два упомянутых этапа можно выделить и в исследовании Лениным экономического строя России в конце XIX в. «Рассмотрев внутренний экономический строй крестьянского и помещичьего хозяйства, — писал Ленин, характеризуя этапы своего исследования, — мы должны теперь перейти к вопросу об изменениях в земледельческом производстве…»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 3, стр. 247.</ref>.

Само собой разумеется, что описанная структура процесса познания изменяющихся объектов есть некоторая упрощенная, «идеальная» модель реальной структуры данного процесса, никогда, как правило, не выступающая в абсолютно «чистом» виде.

В частности, модификация этой модели связана с тем, что иногда исследователь без изучения изменений не может получить все интересующие его сведения о том, что представляет собой данный объект. Как уже отмечалось, это имеет место при изучении предмета, взятого в неразвитом виде, при реконструкции исчезнувших явлений, при выяснении структуры предмета, который исследователь лишен возможности непосредственно изучать, и т. д. Однако во всех этих случаях познание все же начинается с формирования определенных (хотя не всех и, возможно, не совсем точных) знаний о том, что представляют собой изучаемые объекты.

Вообще неверно представлять дело таким образом, будто в реальном познании воспроизведение изменений объекта начинается тогда, когда налицо все и притом совершенно истинные знания о нем. Не говоря уже о том, что такого исчерпывающего знания не существует, отметим, по крайней мере, еще два обстоятельства. Во-первых, нередко возникают такие ситуации, когда к изучению изменений объекта исследователи приступают, имея самые разнообразные и неполные знания о нем. Так обстоит дело, к примеру, с попытками объяснить происхождение жизни. Во-вторых, в современных условиях ученые могут перейти к анализу изменений изучаемых объектов сразу после того, как получены хотя бы некоторые знания о них. Познакомившись лишь с внешними свойствами предмета, исследователь может сразу начать изучение его изменений, с тем чтобы на этой основе уточнить свои представления, например, о структуре предмета.

Во всех указанных случаях после получения некоторых знаний об объекте и на их основе осуществляется дальнейший теоретический анализ, в том числе начинают изучаться изменения данного объекта. Благодаря этому, во-первых, получаются новые (и уточняются старые) знания о том, что представляет собой изучаемый объект (о его сущности, специфике, структуре и т. п.); во-вторых, воспроизводятся его изменения и в-третьих, выясняется историческое место и историческая роль объекта, а также дается объяснение его особенностей и свойств.

Заметим также, что, отвлекаясь от изменений одного объекта, ученый может изучать и, как правило, действительно изучает изменения других объектов. Во всяком случае, в современной науке знания, возникающие вообще без анализа каких-либо изменений, занимают совершенно незначительное место.

/169/ Но, так или иначе, отражение изменений (как и отвлечение от них) образуют не только этап познания любого объекта в современной науке, но и определенную ступень истории научного познания вообще. Разумеется, в том и другом случае они различаются.

Так, абстрагируясь от изучения изменений объекта и выясняя, что он собой представляет, современный ученый сознает (поскольку он опирается на категории, выработавшиеся в ходе развития науки и философии, в частности на теорию материалистической диалектики), что такое отвлечение носит лишь временный характер и имеет целью решение определенной познавательной задачи. Когда же речь идет об этапах истории познания, ситуация наблюдается иная. Существовал достаточно продолжительный период истории науки, когда не было и не могло быть четкого и ясного представления об изменчивости и развитии всех явлений действительности, когда господствовал метафизический метод познания. В этот период познаваемые объекты изображались не как то, что изменяется, что возникло и на определенном этапе исчезнет, а как нечто раз и навсегда данное, вечное и неизменное.

В силу каких же причин как в истории познания, так и на современном его этапе происходит переход с первой из рассматриваемых ступеней познания на вторую?

Переход к рассмотрению изменений изучаемого объекта осуществляется прежде всего с целью более полного познания данного объекта. Далее, исследователя могут интересовать именно его изменения. Указанный переход обусловлен и необходимостью выяснить историческое место и роль изучаемого объекта. Наконец, такой переход связан и с потребностью объяснения различных особенностей и свойств объекта. «Для изучения законов равновесия и падения ''тел'', — писал например, К. А. Тимирязев, — довольно данных экспериментального метода и вычисления; для объяснения же, почему именно развалился дом на Кузнецком мосту, нужна его история. Для раскрытия законов движения ''небесных тел'' довольно законов механики, но для объяснения, почему планеты солнечной системы движутся именно так, а не иначе (т. е. в одну сторону и т. д.), нельзя было обойтись без попытки восстановить их историю, как это сделали Кант и Лаплас»<ref>''К. А. Тимирязев''. Исторический метод в биологии, стр. 35—36.</ref>. Ведь само собой понятно, что без обращения к истории нельзя объяснить такие свойства изучаемого предмета или явления, которые возникают в результате его развития. Отсюда следует важный методологический вывод: «…не забывать основной исторической связи, смотреть… как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 39, стр. 67.</ref>. Плодотворность ленинского вывода подтверждается практикой научного исследования в самых различных областях знания.

Известно, например, что ряд языков имеет множество схожих слов и грамматических форм. Такое сходство, являющееся результатом исторического развития, обнаруживает, в частности, древнеиндийский язык (санскрит) с современными наречиями Индии, а в Европе греческий и латинский — с романскими языками. Сходны, к примеру, названия родства: отец — по-санскритски ''pitar'', по-латыни ''pater'', по-немецки ''Vater''; числительных: два — санскритское ''dva'', латинское ''duo'', готское ''twai'' (немецкое ''zwei'') и т. п. Подобные факты могут быть объяснены лишь путем изучения истории соответствующих языков.

В биологии уже в XIX в. возникли большие трудности при объяснении причин формообразования в морфологии, полного соответствия формы и функции у живых организмов в физиологии и т. д. Только анализ эволюции живых организмов позволил преодолеть эти трудности. «… Вековой синтез всех отраслей морфологического знания, — писал по этому поводу К. А. Тимирязев, — приводил к неизбежной дилемме: или отказаться от какого бы то ни было объяснения того родства, того сходства между организмами, которое выступало со всех сторон… или признать происхождение всего живущего из одного общего источника, путем непрерывного ''исторического'' процесса»<ref>''К. А. Тимирязев''. Исторический метод в биологии, стр. 21.</ref>.

Историческое объяснение требуется и тогда, когда изучаемое явление представляет собой «переходное состояние». Именно таким путем Ленин объяснил своеобразие государственной власти в «переходный период» от капитализма к коммунизму; наличие остатков «буржуазного права» при социализме<ref>См. ''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 86—89, 91—93.</ref>; специфику хозяйственного строя пореформенной России, о которой Ленин писал, что она есть «переходная система, система, соединявшая в себе черты и барщинной и капиталистической системы»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 3, стр. 186.</ref>.

Для уяснения структуры процесса познания изменяющихся объектов следует иметь в виду, однако, что не во всех случаях необходимо изучение истории. Ведь те стороны изучаемого объекта, которые требуется объяснить, могут быть обусловлены вовсе не его историческими, а структурными связями. В этом случае при сохранении общего исторического подхода на первый план все же выступает воспроизведение внутренней структуры объекта.

Конечно, для объяснения всех особенностей изучаемого объекта необходимо рассмотреть его историю, генетические связи, проанализировать его отношения с другими элементами той системы, в которую он входит как элемент и т. д. Поэтому объяснение некоторых особенностей изучаемого объекта, не связанное с анализом его истории, а также рассмотрение, например, его количественных параметров характеризует «дополнительные» ступени познания изменяющихся объектов.

Такова структура познания изменяющихся объектов и место той его ступени, которая фиксируется в диалектической категории «изменение». Анализируя последнюю, мы акцептировали внимание на трех наиболее важных моментах, которые нужно иметь в виду при рассмотрении любой категории диалектики как ступени познания:

# Выявление той ступени познания, которая фиксируется в изучаемой категории диалектики и определение ее места в структуре познавательного процесса предполагает прежде всего использование знаний об объекте познания, о познавательных действиях с ним, об их связях друг с другом и функциях;
# Структура процесса познания (его этапы, их порядок и связи) в реальной практике познавательной деятельности определенным образом видоизменяется;
# Категории диалектики характеризуют не только ступени функционирования, но и этапы развития научного познания.