Редактирование: Столяров В. Диалектика как логика и методология науки (раздел)

=== История научного познания в свете законов диалектической логики ===

Использование раскрываемых в диалектической логике законов позволяет не только установить факт развития познания «вглубь», но и раскрыть закономерности такого движения, а также ''объяснить'' связанные с ним различные события истории познания. Это относится, например, к отмеченной выше закономерности познания, действующей и в истории науки, в соответствии с которой, прежде чем изучать изменения предмета, необходимо выяснить, что он собой представляет. То же самое можно сказать о переходе от исследования какой-либо зависимости одного явления от другого в «чистом» виде к рассмотрению многообразных форм ее проявления.

Обратимся вновь к истории изучения каталитических реакций. Вначале химики ставили задачу установить влияние определенного катализатора на ход реакции. В дальнейшем была поставлена новая задача — выяснить, как это влияние модифицируется воздействием, различных факторов (в связи с чем исследуется явление «отравления» катализаторов, т. е. задержки, а иногда и полного прекращения катализа из-за наличия посторонних веществ, проводится изучение так называемого активирования катализатора, когда наличие посторонних веществ, напротив, усиливает действие катализатора и т. д.).

Аналогичное движение познания обнаруживается и в других областях науки, в том числе в учении механики о движении. Галилей, как известно, разработал первую научную теорию равномерно ускоренных движений тяжелых тел, свободно падающих и брошенных под углом к горизонту. Однако эта теория не учитывала влияния на движение сопротивления воздуха. Лишь в XVIII в. возникла теория движения снарядов с учетом сопротивления воздуха (Б. Робине, Л. Эйлер, Ж. Даламбер). В середине XIX в. было учтено влияние на движение еще одного фактора — вращения — и создана теория полета продолговатого снаряда с учетом вращения (Н.В. Маиевский, Н.А. Забудский и др.). С конца XIX — начала XX в. начинают разрабатываться теории движения материальных тел, учитывающие также физические, химические и другие процессы, происходящие в них. Причем изучение влияния на движение новых факторов, сопровождалось анализом модификаций ранее выявленных зависимостей<ref>См. ''И. А. Тюлина, Е. Н. Ракчеев''. История механики. М., 1962, стр. 7—8.</ref>.

Как же объяснить указанные факты? Чем объясняется именно такая последовательность познания закономерности и форм ее проявления? Ответ на эти вопросы можно получить лишь на основе выясняемых в диалектической логике законов познания.

Дело в том, что, прежде чем получать знание о формах проявления какой-либо зависимости, необходимо иметь знание о ней самой. Но для получения такого знания исследователь должен отвлечься от влияния на анализируемую зависимость различного рода факторов, как говорил Маркс, «приравнять их к нулю» (мысленно или экспериментально) и рассмотреть ее, так сказать, в «чистом» виде. Ведь «только таким путем можно избежать необходимости при исследовании каждого отдельного отношения (каждой зависимости. — ''В. С''.) говорить обо всех сразу»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 29, стр. 254.</ref>. Лишь после и на основе изучения зависимости в «чистом» виде оказывается возможным рассмотрение специфических видоизменений этой зависимости под влиянием тех или иных факторов. Такая закономерность получения знаний обусловлена, в конечном счете, объективным взаимоотношением явлений.

Охарактеризованный подход позволяет ответить на очень важный вопрос: почему научное познание вообще выступает как исторический процесс, развернутый во времени?<ref>Ср.: «…в чем причина того, что философия выступает как развитие во времени и имеет историю» ''(Гегель''. Соч., т. IX, стр. 36).</ref> Бэкон, Тюрго, Кондорсе и другие упомянутые выше ученые полагали, будто научное познание, в ходе которого достигается истинное, адекватное познание объекта, выступает как исторический процесс лишь потому, что стремящиеся к истине люди заблуждаются, вследствие своих субъективных особенностей, различного рода предубеждений и т. д. Кроме того, они считали, что объекты познания «образуют систему, уже слишком необъятную, чтобы человеческий ум мог когда-нибудь охватить ее всю целиком, чтобы часть этой системы, всегда более обширная, чем та, которую он способен познать, не оставалась для него навсегда неизвестной»<ref>''Ж. А. Кондорсе''. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума, стр. 235.</ref>.

Однако устанавливаемые в диалектической логике законы познания показывают, что в действительности историзм научного познания — отнюдь не внешняя его характеристика, не просто результат неизбежности заблуждений, требующих последующего исправления, не только следствие бесконечного множества познаваемых явлений. Тот факт, что научное познание выступает как исторический процесс, обусловлен внутренней природой самого познания. Истинные знания об объекте могут быть получены лишь в строго определенной последовательности. Поэтому история научного познания с необходимостью выступает как закономерный процесс, где каждая последующая ступень предполагает предыдущую и не может возникнуть раньше ее. Следовательно, этот процесс имеет ''внутреннюю логику'', определяемую закономерными связями познавательных действий с объектом, которые, в свою очередь, обусловлены реальным взаимоотношением изучаемых явлений.

Вместе с тем было бы неправильно отождествлять действительный процесс развития научного познания с той абстрактной моделью этого процесса, которая дается в диалектической логике на основе исследования только всеобщих особенностей любого объекта и обусловленных ими закономерностей познания. Именно такую ошибку допускал Гегель, отождествляя историю познания с логическим движением, описанным в «Логике». Во многом это явилось следствием абстрагирования от тех условий, в которых реально протекает научное познание, от его связи с потребностями практики, производства, развитием техники, экономических отношений и т. д. Понятно, что метод Гегеля коренным образом отличается от метода Маркса, который на примере истории политэкономии показал, что лишь в том случае, если учитывается все многообразие условий, в которых протекает научное познание, можно понять его развитие во всей сложности и конкретности<ref>Поэтому глубоко ошибочно отождествлять диалектический подход Маркса к истории научного познания с подходом Гегеля, как это делали, к примеру, оппортунисты II Интернационала (К. Каутский, Р. Гильфердинг и др.).</ref>.

Следует поэтому специально подчеркнуть, что вскрываемые диалектической логикой закономерности движения познания, обусловленные в конечном итоге особенностями и закономерностями объекта познания, в реальной истории науки испытывают влияние потребностей производства и техники, экономических отношений и классовой борьбы, мировоззрения ученых и т. д. и выступают в специфической форме, пробивают себе дорогу через массу случайностей лишь как тенденция, общее направление развития (с чем, кстати, связана и трудность их обнаружения). Не случайно Ленин, отмечая факт совпадения истории мысли и законов мышления, указывал, что они совпадают лишь «в общем и целом»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 298.</ref>.

Не учитывая указанных обстоятельств, можно серьезно исказить историю научного познания. Неверно, в частности, представлять ее таким образом, будто сначала изучается одна «сторона» объекта при сознательном абстрагировании от других его «сторон», потом — другая «сторона», причем так, что изображение первой «стороны» и объекта в целом при этом совершенно не изменяется и т. д. На деле все обстоит гораздо сложнее. Исследователь отнюдь не всегда сознательно отвлекается от многих неизвестных «сторон» изучаемого объекта (хотя бы только потому, что таких «сторон» бесконечное множество). В результате возникают различные парадоксы, антиномии, противоречия, складывается искаженное представление об объекте. Для их устранения необходимо получение знаний о новых его «сторонах», изменение всей структуры знаний об объекте, возвращение к уже познанному и его переосмысление.

Так, в течение длительного времени изучение тех или иных зависимостей между объектами (или их сторонами) сводилось к установлению факта существования таких зависимостей, причем предполагалась их полная неизменность. Буржуазные экономисты, установив закон стоимости (зависимость стоимости товаров от труда), полагали, например, что он всегда и везде действует в одной и той же форме; подобной же точки зрения длительное время придерживались физики при анализе зависимости объема газа от давления (закон Бойля—Мариотта)<ref>См. ''С. Аррениус''. Теории химии. СПб., 1907, стр. 7—9.</ref>.

В результате возникают различные трудности и противоречия. В частности, буржуазные экономисты, рассматривая товарное производство в условиях капитализма, фиксировали зависимость цены товаров от труда, затраченного на их производство, и утверждали, «товары продаются по стоимости» (или: «в условиях капитализма действует закон стоимости, согласно которому товары обмениваются соответственно количеству общественно необходимого труда, затраченного на их производство»). С другой стороны, они фиксировали отклонение цен от закона стоимости, которое объективно связано с видоизменением этого закона под влиянием определенных факторов (конкуренции капиталов, установления средней нормы прибыли и т. п.). Отсюда утверждение, противоречащее первому: «товары не продаются по стоимости» (или: «в условиях капитализма закон стоимости не действует»). Эта антиномия была разрешена в ходе последующего развития политэкономии, в экономической теории Маркса. Маркс продолжил исследование объекта, относительно которого сформулирована антиномия, путем вычленения в нем новых «сторон» и выяснения их отношения к ранее познанным «сторонам»<ref>Таким должен быть, по-видимому, способ разрешения и других содержательных антиномий.</ref>. В частности, он различает закон стоимости в «чистом» виде и формы его проявления.

Весьма сложно и многообразно воздействие на познание тех факторов, которые лежат вне самой науки. Это воздействие сказывается, например, в нарушении объективно необходимой последовательности изучения тех или иных явлений. Так, в экономическом исследовании капиталистического общества, как показал Маркс, действует следующая закономерность: прежде чем анализировать капитал, кризисы, ренту и т. д., надо рассмотреть товар, стоимость, деньги. Эта зависимость обусловлена в конечном счете объективным взаимоотношением данных явлений. Однако история политической экономии идет по иному пути: сказывается влияние таких факторов, как потребности производства, классовые интересы и др. Например, меркантилисты, выражая интересы торгового капитала, стремились обосновать соответствующую политику государства. С этой целью главное внимание они уделяли изучению торговли и денег. Для физиократов, указывал Маркс, «жгучим спорным вопросом являлось не то, какой труд создает ''стоимость'', а то, какой труд создает ''прибавочную стоимость''»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 13, стр. 43.</ref>. Рикардо, уделяя большое внимание рассмотрению денежного обращения, руководствовался желанием выяснить причины затруднений, возникающих в банковской политике.

И все же указанная выше закономерность познания пробивала себе дорогу. С какой бы стороны ни начинали исследователи анализ капиталистической экономики — с капитала, кризисов и т. д., трудности в воспроизведении изучаемых явлений, невозможность понять их принуждали к рассмотрению товара, стоимости<ref>Решение указанной задачи, как мы видели, предполагает ответ на многие важные вопросы, часть которых уже рассмотрена в философской литературе. Вместе с тем нельзя не заметить, что многие из них недостаточно разработаны в нашей науке.</ref>.

Итак, задача диалектической логики при исследовании развития научного познания состоит не только в том, чтобы рассмотреть эволюцию приемов, форм и методов (диалектического) мышления, но и в том, чтобы выяснить, как общие закономерности «познавательного движения по объекту» действуют и проявляются в ходе истории научного познания. При таком подходе, во-первых, сама диалектика выступает как «итог, сумма, вывод ''истории'' познания мира»<ref>''В. И. Ленин''. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 84.</ref>, тем самым, во-вторых, как ''генетическая'' логика и гносеология в полном смысле слова. Наконец, в-третьих, выявляется ''специфика'' подхода диалектики к исследованию процесса развития научного познания. В отличие от других наук, рассматривающих данный процесс, в диалектике изучается эволюция познавательных действий с объектом (а на этой основе — история различных приемов и методов познания), действие и проявление тех общих закономерностей познавательного движения по объекту, которые обусловлены самим объектом, и в частности качественное изменение содержания научных знаний в процессе эволюции науки. Как отмечает П. В. Копнин, диалектическая логика «исследует мышление именно со стороны изменения его содержания в процессе движения к объективной истине»<ref>Логика научного исследования, стр. 12.</ref>. На этом пути открывается возможность рассмотрения категорий материалистической диалектики как ступеней познания.