Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 4. Особенности Марксова метода ====

Далее, подход Маркса в денежной проблеме резко отличается от метода буржуазного металлизма даже тогда, когда последний выступает не в индивидуалистической субъективной версии, а в универсалистической объективной. Даже и в этом случае буржуазный металлист, рассматривая деньги как явление неотделимое от общества, не может отрешиться от фетишистической оценки ''вещной'' природы денег, не может подняться на достаточную высоту, чтобы за физической природой денег раскрыть ''чистый'' общественный кристалл. Отсюда все недостатки фетишистического металлизма.

Подход Маркса отличается также от того метода, который рассматривает деньги, как социально-экономическое явление, который далее проявляет известную способность отрешиться от фетишистического преклонения перед вещью, но который не может полностью и последовательно раскрыть подлинное содержание этого явления, его специфическую историческую природу. Сюда относятся, прежде всего, многочисленные авторы, подходящие к проблеме денег с точки зрения распределения (притом не в смысле определенной формы капиталиста веского распределения, а с точки зрения необходимости распределения вообще в человеческом обществе<ref>Сюда относятся, например, такие авторы, как ''Туган-Барановский'', («Социализм, как положительное учение», стр. 108 и особенно — 109, ''Струве'', («Хозяйство и цена», т. II, стр. 44). ''Железнов'' (см. доклад «Роль денег в товарообмене», в сборнике «К теории денег и учета», изд. НКФ). По мнению Тугана, «социалистическое хозяйство предполагает употребление денег в качестве орудия распределения продуктов между потребителями». Далее он говорит, что социалистические деньги будут отличаться от современных, но это отличие он попинает лишь, как материальное: деньги с самостоятельной ценностью уступят место деньгам, являющимися лишь условным знаком, единицей измерения. Поэтому он чувствует себя в праве заявить: «Бумажные деньги (в современном хозяйстве) являются эмбрионом социалистических денег». Во всех этих рассуждениях нет даже и намека на понимание специфической роли денег в бессубъектном обществе, коренным образом отличающемся от организованного социалистического общества. — Не менее ярко выступает «распределительный аспект» у Железнова, по мнению которого «разделение труда и разделение интересов, хотя бы только в форме самостоятельных доходов, неминуемо приводят к необходимости пользования деньгами». Далее автор оставляет в стороне «разделение труда» и обращает все свое внимание на «разделение интересов», т. е. доходов». В конце концов, В. Я. Железнов весьма сочувственно цитирует глубокомысленно- философские замечания ''Зиммеля, Рыкачева, Гельфериха'', вроде следующего: «только деньги делают возможным осуществляемый в нашем хозяйственном строе компромисс между личной свободой и общественной организацией»; интересно бы узнать: ''о чьей'' личной свободе идет речь? — «Стиннеса? или его рабочих?) и даже… Достоевского («деньги есть чеканная свобода» пишет Достоевский в «Записках из мертвого дома»). — Как ни вспоминать слова Маркса о старике Сэе, который берется судить о деньгах, зная лишь одно: что деньги — приятная вещь.</ref>.

Подобного рода взгляд на деньги по существу весьма недалек от воззрений хартализма, в особенности в лице тех его представителей, которые исследовали «экономическую сторону» денежной проблемы (Бендиксен, Эльстер). Но этот взгляд не имеет решительно ничего общего с методом Маркса, ибо этот взгляд является ничем иным, как компромиссом только не между «личной свободой и общественной организацией», а между объективно-социальным и субъективно-индивидуалистическим методом. Метод Маркса противостоит подобным попыткам, как единственный последовательный до конца объективно-социальный метод.

Последовательный объективно-социальный подход заставляет рассматривать деньги в аспекте ''производственных'' отношений между людьми; экономические отношения людей — это, прежде всего, производственные отношения; распределительные отношения являются лишь определенной стороной этих отношений производства в широком смысле. Ценностный закон, управляющий производственным процессом в неорганизованном обществе — это закон трудовой ценности; труд является субстанцией ценности не как «важнейший фактор» производства, и вообще не как «фактор производства» (как это думают вульгаризаторы и критики Маркса), а как синоним самого производственного процесса, взятого со стороны его общественного содержания. Деньги служат вещной формой производственных, т. е. трудовых отношений в обществе. Производственно-трудовой аспект в рассмотрении проблемы денег, как неизбежное следствие объективно-социологического метода — вот второе важнейшее отличие Марксова метода.

Маркс рассматривает производственные отношения капитализма, как определенную исторически-преходящую общественную ''форму'', которая облекает процесс общественного производства на определенной ступени развития общества. При анализе капиталистического общества Маркс проводит строгое разграничение между процессом производства и его общественной формой<ref>На этом подробно останавливается И. И. Рубин: «Очерки по теории стоимости Маркса», стр. 10 и след.</ref>. Процесс производства выступает как основа, производственные отношения людей — как некоторая функция, сопровождающая производственный процесс в данной исторической стадии его развития: производственный процесс в свою очередь развивается в тех рамках, которые ему ставит экономическая структура, общества, т. е. совокупность производственных отношений.

Категории теоретической экономии — это научное выражение производственных отношений капитализма. И вот, на наш взгляд, среди системы экономических категорий Маркса можно различить две основные группы. К первой относятся экономические категории, наиболее непосредственным образом отображающие самый процесс производства: сюда, в первую очередь, относятся такие категории, как ценность (отображающая общественный труд, как конституирующий общество элемент, в его конкретной данности труда в товаропроизводящем обществе) и прибавочная ценность (непосредственное выражение конституирующего капитализм отношения — отношения эксплуатации). Эти категории, как видно, также не являются вечными; они точно также исторически ограничены в своей значимости; но за этими категориями скрывается, непосредственно за ними стоит соответствующее явление в самом материальном процессе общественного производства: за ценностью — труд, за прибавочной ценностью — прибавочный труд.

Но у Маркса есть другой ряд экономических категорий, которые, на наш взгляд, возвышаются как бы в виде второго этажа над категориями первого рода, непосредственно отражающими процесс производства. Лишь оба рода категорий, вместе взятые, дают экономическую структуру общества, как общественную форму производственного процесса. К второму ряду мы относим такие экономические категории как цена, деньги, различные формы, образующиеся при разделе прибавочной ценности: прибыль, рента, процент и т. д. Излишне говорить о том, что эти категории являются точно так же экономическим, т. е. фетишистическим выражением общественных производственных отношений, как и категории первого ряда. Но в то же время, как категории первого ряда конструированы теоретически как ''непосредственный'' слепок основных конституирующих данную общественную формацию отношений производства, категории второго рода представляют собой ''отображение'' производственных отношений, претерпевающих известную ''модификацию'' под различными влияниями, в том числе под влиянием обратного воздействия различного рода ''надстроек'' на общественный базис — на экономику<ref>Этим, разумеется, мы не хотим сказать, что «надстройки» не оказывают обратного влияния, на базис в целом, т. е. не только на экономическую структуру общества в целом (т. е. таким образом п на категории «первого этажа», по и на состояние естественного производственного процесса (техника). Все это ясно каждому марксисту.</ref>.

Наше разделение экономических категорий Марксовой системы на два этажа должно нам помочь разобраться в вопросе о том, какое значение имеет государство и правопорядок в явлении денег. Мнению Кнаппа о доминирующем значении правового порядка противостоит мнение буржуазных металлистов, ставящих знак равенства между современными валютами и пензаторными платежными средствами седой древности и нашедших наиболее адекватное выражение своим мыслям в известном афоризме Книса, что бумажные деньги такое же невозможное явление, как и бумажные булки. На наш взгляд точка зрения Маркса далека как от увлечений хартализма, так и от крайностей фетишистического металлизма.

На экономические категории второго порядка может оказывать большое влияние интервенция права, силы, социальной борьбы. Цены под влиянием монополии (силы) могут быть значительно вздуты; присвоение абсолютной ренты (части прибавочной ценности) происходит в силу права собственности на данный земельный участок; высота процента иногда колеблется не только в зависимости от экономической конъюнктуры, но и от причин политического или социального характера. Во всех этих случаях на время скрывается то главное и основное, что следует всегда иметь в виду, а именно: что все эти модификации происходят лишь ''на основе'' непосредственных отношений производства, ''зависят'' от последних и в каждый данный момент ''ограничены'' ими (например, высота процента и высота ренты ограничены размерами совокупной прибавочной ценности и т. д.).

Точно также обстоит дело с деньгами<ref>Излишне говорить о том, что наша точка зрения коренным образом отличается от точки зрения ''А. А. Соколова'', который также говорит о «надстрочном характере феномена денег». (Проблемы денежного обращения и т. д., стр. 274). В то время как Соколов считает деньги надстройкой, возвышающейся над субъективно психологическим законом ценности, для нас деньги являются внешним выражением объективного закона трудовой ценности.</ref>.