Редактирование: (Дискуссия) Что такое политическая экономия (раздел)

=== Слепков ===

тов. Степанов, да и тов. Покровский, защищая здесь свою точку зрения, говорили о марксистском историзме. Я тоже хочу сказать о нем несколько слов. Марксистский историзм в изучении общества проявляется, во-первых, в том, что субъект изучения понимает связь различных общественных структур, новой общественной системы со старой, улавливает преемственность различных исторических эпох. Но не только в этом. Это понимали очень давно и до марксизма.

Марксистский историзм сказывается, кроме того, в том, что, на ряду с пониманием исторической преемственности различных эпох, у марксистов имеется и понимание специфической особенности каждой исторической эпохи, историческая исключительность той эпохи, которая в настоящее время переживается. И вот эта вторая весьма существенная особенность марксистского исторического мировоззрения отсутствует у обоих историков, которые здесь выступали. Я считаю и И. И. историком, потому что лучшее, что, он написал, — его книга о торговом капитализме, — историческая работа.

Маркс написал «Капитал», в котором имеются исторические главы. Но если взять эти главы, то что в них имеется? В них не дана история вообще, а выясняется генезис промышленного капитализма, изучается не то, что вообще предшествовало капитализму, а то, как вот эта, находящаяся в центре внимания и поле зрения исследователя, капиталистическая система складывалась. И только с этой точки зрения Маркса интересует до-промышленно-капиталистическая эпоха. Затем он дает анализ специфически-ограниченной эпохи, которая является промышленно-капиталистической.

Напрасно И. И. пытается опереться на Ленина. Возьмите некоторые из блестящих экономических работ, которые имеются у Ленина — хотя бы его работу о продналоге. В этой работе Ленин вскрывает сочетание ''различных'' структур в современном советском обществе. Тут и натуральные формы хозяйства, и простое товарное хозяйство, и частный капитализм, и госкапитализм, и социализм. Ильич представлял себе это в той реальной общественной структуре, которая имелась перед ним, он дал ''разделение'' ее на определенные ''специфические'' системы и предлагал подходить к изучению сложного явления, именно, учитывая особенности тех элементов, которые затрагивали всю эту сложную общественную систему. Он предлагал при исследовании поступать обратно тому порядку, который предлагает И. И. Он понимал, что советская система — это система сложная. Но чтобы понять особенности сложного объекта нашего изучения, нужно раньше понять, что из себя представляет натуральное хозяйство ''отдельно'', простое товарное хозяйство ''отдельно'', частный капитализм ''отдельно'', госкапитализм ''отдельно'' и социализм ''отдельно'', — это нужно раньше понять, чтобы понять все советское общество в целом.

''Скворцов.'' Но ведь это за меня.

''Слепков. тов.'' Скворцов все говорит, что это за него. Пусть утешается.

Возьмем другой пример из Ильича. Ильич писал о кооперации. Он был одним из самых серьезных критиков эсеровского кооперативизма, он говорил, что при условии господства буржуазии кооперация врастет в социализм, разовьет капитализм, и он же сказал в одной из своих последних работ, в одном из этюдов о кооперации, что в наших условиях крестьянская кооперация, расчет на развитие которой при крепнущем капитализме был утопичным, теперь при перспективе крепнущего социалистического развития в условиях диктатуры пролетариата больше утопией не будет. И там и здесь — кооперация, но в ней заключается ''разное социальное содержание''. Это нужно понять.

И когда мы говорим о марксовых категориях капитализма, то не нужно забывать социального содержания этих категорий. Ценность — это есть категория, рисующая отношения между собственниками и товаропроизводителями, как прибавочная ценность предполагает отношения капиталиста и рабочего, и если у Маркса не понимают в его категориях их социального содержания, — значит Маркс не понят. Во всяком случае, необходимо понимать структуру капитализма, как таковую, законы движения капитализма, как таковые, ибо всякое замазывание специфических особенностей этой системы и содержания ее — политически опасно.

Не случайно у А. А. Богданова в оценке теории классов имеется такая замазанность — неумение из анализа реальных тенденций капиталистического общества дать картину социальной революции, — у него тут произошел подмен эксплуататоров и эксплуатируемых организаторами и организуемыми. А. А. Богданов в поисках общего всем системам универсализировал частный момент (организационную роль) и прозевал ''сущность'' отношений эксплуатации, ярко вскрытых Марксом в анализе ''специфически'' капиталистического общества. Не случайно, поэтому, в оценке Октябрьской революции А. А. не видит социального содержания этой революции, не видит, что переменилась система производственных отношений, и, конечно, не в состоянии увидеть, что идет что-то новое на смену, что перед нами стоит проблема создания нового советского общества.